Глава 2. Эверсиада

      Когда братья вернулись домой, их родителей там не оказалось. Оно и понятно —отец-инженер и мама-анестезиолог ежедневно пропадали на работе, застать их дома в будний день приравнивалось к чуду. Глебушка всё ещё шмыгал носом, всё-таки он долго забывал обиды и боль. Вадик ласково потрепал его по немного растрепанным русым кудрям и сказал:       —Так, маленький, ты сейчас иди, переоденься. Я сейчас поставлю нам чай. А потом надо бы холодное приложить, потому что отделали тебя эти гады порядочно. Потом, если хочешь, я тебе почитаю.       Вадим отправился на кухню и начал хлопотать там. Глеб в это время прошёл в свою комнату. Небрежно скинул с себя школьную форму и красный галстук, затем забросив их бак для грязного белья. Хорошо, что завтра суббота, мама успеет закинуть в стирку. Домашней одеждой Глебу служила чёрная разношенная майка и такие же пижамные штанишки.       Надев на себя этот нехитрый костюм, мальчишка сел за свой письменный стол и достал коробочку из-под обуви, в которой у него лежали «сокровища» — разного вида травки, листочки и камушки, птичьи пёрышки, пара засохших мотыльков, подобранных Глебом на школьном обшарпанном подоконнике, флакон от духов, тоже где-то найденный. Недавно он увидел по телевизору передачу о деревенской гадалке, которая действительно видела будущее и решил попробовать погадать на своих «драгоценностях». Но у мальчика уже был принцип — не делать так, как другие, а стараться изобретать своё. Потому Глеб не старался вспомнить, что делала провинциальная ворожея из телевизора, он действовал интуитивно. Достал из коробки парочку перьев, пучок каких-то резных трав, парочку камней. Раскинул на столе, провел рукой, рассыпав на «драгоценности» горсть серебряных искр с кончиков своих пальцев, склонил голову и задумчиво протянул:       —Что ждет меня и Вадика в будущем?       Потом достал из ящика стола ещё одно «сокровище» —электрический карманный фонарик, предмет зависти многих, который брату подарил Вадим. Глеб дорожил этим фонариком пуще зеницы ока. Нажал на кнопочку и начал подбирать правильный угол, чтобы от даров природы отходила правильная, четкая тень.       А тут и Вадик подоспел, держа в руках поднос с двумя расписанными яркими цветами чашками, хрустальной вазочкой с овсяным печеньем и конфетами. И застал братца за гаданием.       —О, ты решил всё-таки погадать? Ну, и что узнать пытаешься?       —Да вот, решил посмотреть, какое у нас будущее. Подойди, посмотрим, что же вышло.       Вадим подошел и внимательно посмотрел на будто бы нарисованную на стене черной краской тень.       —Ну, что ты тут видишь? —нетерпеливо дёрнул брата за рукав широкого домашнего свитера Глеб.       —Та-ак…Ну, тут будто бы человеческий профиль, видно нос и губы…Так, а вот от травинок и перьев тень, на волосы похожая. Это у нас тут длинноволосый человек вышел. А вот это что? —Вадик указал на округлую тень около «губ» профиля.       —Хм…—задумался маленький Глебушка. —Ну, похоже на леденец на палочке, круглый такой… Нет, леденцы маленькие, а тут тень крупная, как бы объемная. Так-так-так…Я понял! Это микрофон! Смотри, Вад, тут длинноволосый певец с микрофоном!       —Интересно…Кто знает, может нам суждено действительно стать музыкантами? Хочешь, я тебя на гитаре попытаюсь научить? Я умею немного, Глебушка.       —Можно, но сейчас я слишком устал.       Глеб взял чашку с ещё тёплым чаем и сделал глоток. Вадик аккуратно погладил брата по голове и вздохнул.       —Маленький, хочешь я тебе почитаю? Помнишь, мы тогда на «Песочном человеке» остановились. Когда тебе от отца влетело ещё…       Глеб резко замялся и покраснел…       —Вадик, как тебе сказать…       —Как есть, так и говори. Что случилось ещё?       —Да я как-то ту книжку взял в школу…Мне тогда одноклассница позвонила, сказала, что у нас заболела учительница по русскому и мы во время урока будем просто сидеть в классе, одни. Ну, я решил взять, почитать, чтобы не сидеть просто так. А Витька и его товарищи…они…—тут мальчик вновь заплакал.       Вадим понял, что что-то неладно. Он подошел к полке, быстро нашёл книгу и ужаснулся — несколько страниц были вырваны, выпадая из книги, а на обложке было темное пятно, по всей видимости — от чернил.       —Вот сволочи малолетние, а! Я им не прощу травлю в твой адрес и порчу того, что тебе дорого—кулаки Самойлова-старшего вновь сжались, но он взял себя в руки и гнев его быстро утих. —Я сейчас подклею книжку.       —Слушай, Вадик, а можно мне попробовать с помощью…ну, силы своей? Я ещё чинить не пробовал, но хочется…       —Ну, давай, Глебушка, постарайся…—кивнул старший Самойлов.       Глеб взял книжку, аккуратно приставил вырванные страницы к корешку и ласково прошептал:       —Странички, вставайте на место, пожалуйста. Потом осторожно провёл пальцами по стыку. Вновь засияли характерные искры. И —о, чудо! — листы встали на место, даже крепче, чем раньше. Глеб коснулся чернильного пятна — и оно исчезло, не оставив и точки. Мальчик радостно засмеялся:       —Получилось, Вадик! У меня получилось! Но…Книжка же живая, она когда-то была деревом. Мне кажется, ей надо бы «отдохнуть». Ну, от колдовства. Я не знаю, как тебе это объяснить, но я просто сердцем это чувствую…       —Хорошо, Глебушка, как хочешь.       Вадим подошел к окну и приоткрыл форточку.       —Сегодня чудесная ночь, видишь, какое небо ясное?       Глеб тоже приблизился к окошку и заворожённо уставился на небосвод, глубокого, тёмно-синего цвета. Но это был не тот скучный застиранный вылизанный цвет, какого была их школьная форма, хоть его тоже звали тёмно-синим. Нет, небо было ярче, живее, глубже, такого цвета не добыть искусственным путём. Картину довершали бесконечного количества звёзды и тонкий, будто вырезанный из серебряной бумаги месяц. Глебу тут же вспомнился Ломоносов:       —Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне — дна…—машинально протянул мальчик вовремя пришедшие на ум бессмертные строки.       Вадик лишь нежно посмотрел на брата и погладил его кудри:       —Молодец ты у меня всё-таки, маленький. Как ты все эти стихи запоминаешь?       Младший неопределённо повёл хрупкими плечами:       —Да знаешь, я запоминаю только то, что нравится и интересно. Вот по какой-нибудь физике самую простую формулу выучить не выходит!       —Понимаю тебя. Но физику-то учи!       —Вадька, ну не до твоих нравоучений сейчас!— шутливо отмахнулся от брата Глеб.—И вообще, Вадик, я сейчас наверное спать пойду, я за сегодня очень устал…       —Хорошо, Глебушка, спокойной ночи тебе. ***       Около пары недель прошло после того, как Вадим вступился за брата перед обидчиками. Те хорошо это помнили —вредный Витька ещё долго ходил с нашлёпкой из лейкопластыря, изрядно портившей его красивое, правильно очерченное, но холодное лицо. Правда, Глеб постоянно ловил на себе злобный взгляд Виктора, но старался не замечать его, а если быть честнее — прятался от мерзкой тройки по всей школе. Всегда садился в столовой один, в классе прятался на задней парте за книгой, зачастую казавшейся больше, чем он сам. Кстати, единственным безопасным местом в школе, где Глебушка находился в полной и абсолютной безопасности, была библиотека.       Ариадна Дионисьевна, пожилая суровая библиотекарша, напоминавшая Снежную Королеву и стоявшая на страже литературы в асбестовской школе №1 сразу отнеслась с симпатией к кудрявому мечтательному мальчишке. При виде Глеба она из снежной королевы превращалась в добрую фею-крёстную и всегда подыскивала именно те книги, которые ему нравились заодно — гоняла из своего книжного царства залётных хулиганов, не давая им задирать Глеба.       —Проваливайте отсюда, остолопы малолетние! Нечего-нечего! Вот я вас сейчас! —прикрикивала на пацанов женщина железным голосом. Те тут же спешили ретироваться — ещё бы! Её по слухам уважал и немного даже директор школы.       И пятничным серым днём Глебушка решил вновь наведаться в библиотеку.       —Здравствуйте, Ариадна Дионисьевна. —громко поздоровался младший Самойлов.       —Здравствуй-здравствуй, милок.—добро заулыбалась та. —Что-то хотел?       —Да, я пришёл поискать что-то новенькое, не поможете?       —Знаешь, как раз тебя вспомнила и нашла книгу, которая точно тебе понравится. Библиотекарша вышла из-за своей стойки и направилась к полке с зарубежными авторами. Долго что-то искала и перелистывала, наконец выудив из глубины стеллажа тонкую книжицу в чёрной обложке и вручила её Глебу.       —«Ганс Гейнц Эверс. “Альрауне. История одного существа”» —прочёл мальчик белую тонкую надпись на обложке.       —Я знаю, тебе понравится. Поверь моему опыту. Это не особо популярный автор, но он заслуживает твоего внимания. —Ариадна Дионисьевна загадочно улыбнулась, сверкнув стёклами пенсне.       Глеб поблагодарил женщину, аккуратно положил книгу в портфель и поспешил к выходу. Там его ждал Вадим, который решил по возможности встречать брата из школы, чтобы защитить от дальнейших нападок зловредной троицы.       —Ну, как дела? —улыбнулся Глебу Вадик.       —Всё хорошо, мне библиотекарша наша посоветовала новую книжку и выдала её. Дома сделаю уроки и сяду читать.       —Что за книжка хоть?       —Называется «Альрауне. История одного существа». Ты не читал, Вадик?       —Нет, не доводилось, я даже не слышал о такой книге. Дашь потом почитать?       —Ну конечно, мне не жалко.       За разговором братья достаточно быстро дошли до дома. Глеб тут же сел за уроки, но никак не мог сосредоточиться— числа путались, задачки не решались, все мысли мальчика были заняты предстоящим чтением. Наконец он кое-как дописал задания на завтра, завалился на диван с книжкой, с нетерпением открыл её… И пропал, окунувшись с головой в мистическую, запредельную мрачную историю юной девушки с именем, что означает магическое растение, которое издревле использовали в колдовстве, появившуюся от порочной связи падшей женщины и приговорённого к смертной казни преступника. За окном начало по-осеннему рано темнеть, из-за туч вышел изрядно пополневший месяц, и комната преобразилась. Занавески начали напоминать призраков, склонивших в скорби головы, гардероб —великана, хранящего сокровища, стол — дремлющее чудище. А Глеб читал и читал, жадно и неотрывно. Вадик заглянул к нему, но увидев, как сосредоточенно брат «глотает»книгу, не решился тревожить его. Глебушка так и заснул, в обнимку с книгой, прямо в одежде. Абсолютно счастливый.