Глава 7. Мар.

      В совершенно необъяснимом состоянии братья Самойловы дошли до дома. Глеб раз пятьдесят вслух поблагодарил судьбу за то, что их матери нет дома, а следовательно, она сейчас не рыдает по ним и не боится ничего. А уж о том, сколько «спасибо» было сказано Вадиму во время дороги и говорить нечего!        —Ты мне жизнь спас, когда я по отношению к тебе вёл себя, как самая дрянная сволочь! Я теперь тебе до гроба обязан, Вадик! —в очередной раз жарко воскликнул младший Самойлов.       —Ну хватит уже, Глебсон! Будь кто иной твоим братом — сделал бы то же самое. Я дал клятву себе, своей совести и не буду нарушать её! И я же уже сказал тебе —что было, то прошло! Я забыл все слова, что ты сказал, пойми. Кончай страдать и казнить себя, я рядом, и всё хорошо…       Наконец, Самойловы дошли до дома, на негнущихся ногах поднялись на родной пятый этаж и зашли в квартиру.Вадим снял куртку, которую, оказывается, прожгло вспышкой, брошенной Альрауне.       —Проклятье! Что я маме скажу? Если я ляпну: «Мам, это в меня стрельнула заклятием странная ведьма, которой что-то было надо от Глеба», она же меня в жёлтый дом отправит!       —А ты скажи, что курил и случайно прожег куртку. Ты же взрослый, нагоняй вряд ли отхватишь. Ну, или по крайней мере — не такой сильный, как если бы ты был младше. Да и маме надо будет всё же рассказать, только когда она приедет, конечно же. —посоветовал Глебсон брату.       —Всё же, нам сильно повезло, что мамы ещё около двух дней дома не будет. А то представляю, как бы нам обоим сейчас влетело. Хороши, гуси — вернулись почти утром, один дрожит, как осиновый лист, а другой в прожжённой куртке и растрепанный, будто бы леший!       Вообще, оба Самойловых в силу своего возраста не могли долго прокручивать в голове страх, особенно это было свойственно мечтательному Глебушке, который, придя домой, вновь почувствовал покой. Он снял свою куртку, которую так и не удосужился тогда застегнуть и повесил на крючок в прихожей, после чего отправился в свою комнату.       —Маленький, чай будешь? —крикнул Вадик с кухни. Глеб подскочил с дивана и побежал к брату на кухню.       —Угу, буду. Только разговор у меня к тебе есть.       —Что такое, маленький? Самойлов-младший обиженно встряхнул чуть намокшими от лесной сырости волосами, пока не успевшими просохнуть:       —Вадик, завязывай меня так называть! Я не «маленький», я Глеб! Мне уже не десять и даже не двенадцать, мне четырнадцать лет! Прекращай, пожалуйста! Я ценю твою заботу, но многое могу и сам! Пожалуйста, пойми это и кончай меня так опекать!       Вадим усмехнулся:       —Пупсик бесится, боже мой!        —А за Пупсика отхватишь сейчас! —полушутливо крикнул Глебка и прицельно махнул рукой, будто кинув горсть соли в лицо Вадику. Но вместо соляных крупинок с пальцев парнишки полетели искры, как всегда — серебряные. Вадим схватился за голову и нащупал там нечто кожистое и странное. Он выбежал из прихожей, посмотрел в зеркало и чуть не хлопнулся в обморок.       Среди густых, красиво вьющихся темно-каштановых волос неотвратимо рос…красный гребень, похожий на петушиный, но меньше и короче раза в два. Такой обычно свойственен курицам, а не петухам.       —Глеб Рудольфович Самойлов! Что ещё за хрень такая?!       —А ты за мной таскаешься, как курица за яйцами! Вот и гребешок вырос! —захихикал Глебушка.       —Я его пятую точку спасаю значит, от ведьм всяких, чуть ли не трупом ложусь, а он мне всякие там гребешки колдует! Убери быстро, слышишь?!       —Тогда спасай меня только в случае крайней необходимости, курочка свердловская! И вообще, сам сказал «забудь», а теперь напоминаешь! Ай-ай-ай, нехорошо, Вадим Рудольфович! —продолжал смеяться над братом Глеб. Конечно, он был очень благодарен Вадику за спасение, но пусть он не думает, что является тут самым крутым перцем. В общем-то Глебсон занялся своей прямой, что называется, профессией младшего брата —выводил из себя старшего.       —Щас я тебя, Глебка! —злился Вадим всё сильнее. Ещё бы —ему скоро ехать обратно в Свердловск, а тут на голове такое выросло!       —Тогда я тебе не только гребешок, я тебе лапы куриные наколдую!       —Хорошо, хорошо, прости, ты не маленький, я был неправ!       —То-то же! —сжалился Самойлов-младший, выпустил горсть звезд брату на голову. Яркие огоньки окутали верх Вадиковой головы, будто забрав гребень и растворив его в воздухе. Правда, последняя искра, исчезая, всё-таки щелкнула Вадима по носу, слегка уколов его своими лучиками.       —Вообще, Глебушка, пора бы тебе наставника какого-то отыскать! А то ворожишь без толку, а хотелось бы, чтоб ты умел по-настоящему колдовать. Ну, обряды там всякие, заклинания сложные…       —Легко сказать, да трудно сделать! Как мы в нашем-то городке такого найдем?       —Очень просто. У нас же рынок небольшой есть, там постоянно старые бабки ходят. И между собой обо всём, что ни есть у нас говорят. Там, при желании, можно услышать те решения власти, о которых эта самая власть только ещё подумала! Так что если есть в округе какой колдун, то о нём мы услышим. Завтра воскресенье, народу будет много. Вот сходим и послушаем.—Здорово ты придумал. Но давай я один схожу, а дальше тебе передам.       —Хорошо, хорошо. —согласился Вадим.       —А сейчас я пойду уже спать. Устал до жути.       Глеб поплёлся в сторону своей комнаты, кое-как скинул ту домашнюю одежду, что на нём была и перевёл взгляд на настенные часы: —Боже мой! Почти четыре утра…я сейчас упаду! И правда, упал. На кровать, конечно же. И тут же вырубился —настолько устал мальчишка.Вадим, тем временем, наконец позволил себе застонать от боли. Он не хотел тревожить Глеба тем, что у него безумно болела грудь, как раз то место, куда попал луч Альрауне. Он снял кофту и посмотрелся в зеркало. На грудной клетке красовался фигурный шрам, образовывающий собой сердце. Он немного ныл, но не кровоточил.—Всего-то шрам… Если бы не случайно отзеркаливший луч… И Вадим тоже упал на свою кровать, полностью без сил.       Естественно, братья спали долго, вместо снов видя чёрный экран. Может, оно было и к лучшему —мозг бы вряд ли выдержал такое количество ощущений. Тем более, иногда Вадиму казалось, что грани между снами и реальностью вовсе и нет — настолько она размывалась. Ведь из каждого радиоприёмника идёт отрицание всех чудес, везде атеизм и цинизм, никакого волшебства. Но вот он —спящий за стенкой брат, который может воскрешать умерших птичек, гадать на тенях и совершать небольшие трансформации, маленькое тихое чудо с сильной душой и большим сердцем. Вот она, мечта.       Вадим, естественно, будучи маленьким, завидовал Глебу, но не хотел ни за что этого показывать. Он прятал зависть глубоко и далеко, не давая ей взять власть над собою и лишь сильнее опекал младшего брата. Но и Глеб мужал, становился взрослее. И не постеснялся же сказать сегодня Вадиму, что думает, несмотря на своё чувство благодарности. С такими мыслями и заснул Вадик, зарывшись в одеяло и слегка съёжившись.       Утром (если одиннадцать часов ещё можно было так назвать) Глеб решил, не откладывая дело в долгий ящик, отправиться на рынок и послушать. Почему-то он чуял, что именно там услышит он то, что ему необходимо. Глеб твёрдо решил идти без брата, чтобы самому предпринять, что надо.       Дорога до рынка была не сильно долгой, каких-то двадцать минут — и Глеб вливается в текучую пеструю толпу, гомонящую и переговаривающуюся между собой на разные лады.       Младший Самойлов начинает неспешно прогуливаться по рыночным рядам, слушая, о чём же беседуют торговки между собой, на какую тему судачат охранники, и какой слух —ведущий среди асбестовских сплетен. Гул стоял невообразимый, почище, чем в каком-нибудь улье. Однако Глеб, с его-то музыкальным слухом прекрасно разбирал отдельные слова и фразы. Пока, правда, всё было бестолку. Говорили обо всём: о каком-то сбежавшем преступнике, о том, что цены на картошку взлетели почище ракет, о том, что Аделька Мирская с Луначарского — проститутка последняя, о том, что умерла учительница математики, преподававшая в школе семьдесят лет, и ещё что-то, и ещё. У Глеба аж скулы начало сводить от скуки и обывательского гомона, когда он наконец-то услышал что-то близкое к тому, что хотел.       Мальчик ещё раз прислушался. Заинтересовавший его разговор вело трое бабулек, сидевших за соседними прилавками чуть поодаль. Глеб подошёл и начал слушать то, о чём беседовали пожилые дамы:       —Ой, Михална, неужели настоящий колдун? —качала головой первая старушка в цветастом платке.       —Ага, говорят, что всё он может. И колдовство ему от природы дано. —ответила та, кого назвали Михалной. У неё были туго скрученные в пучок седые волосы и квадратное пенсне на крючковатом носу.       —Да. Поговаривают, живёт он один, аккурат за городом, совсем рядышком с началом тайги. И совсем волков не боится!       —Глупые вы бабы, прости господи! —недовольно бросила третья бабулька, в чудной линялой шляпке фиолетового цвета. —Ну какой колдун?! Враки всё это, нет там никого. Ну максимум —шарлатан какой. И вообще, газеты надо читать, там черным по белому выведено, что никакой магии нет и быть не может!       Знала бы эта сердитая старуха, при ком была сказана реплика, удивлению её не было бы предела.       Глеб решился подать голос. Он обратился к бабуле в ярком платочке:       —А вот то, что вы сказали —правда? Ну, про колдуна этого.       —Народ говорит, что правда, а он врать не будет, милок. —назидательно и загадочно ответила та.       —А где точно он живёт?       —Да там, где город кончается и лес начинается.       —А не знаете ли вы, как мага этого зовут?       —Ох, касатик, не помню. Мне разное говаривали —и Мар, и Яр и Дар.       —Спасибо вам! —Глеб махнул рукой и ушёл. Он узнал то, что хотел.       —Так значит, Яр или Мар? Живёт около леса и может почти всё? —переспросил Вадик брата.       —Ага. Я по рынку ради этой информации шатался три часа. Не поверишь, всё вышло точно так, как задумано, аж не по себе слегка.       —Я завтра уезжаю, а одного я тебя туда не пущу! Да и мама скоро вернется. Лучше бы выждать начала каникул. Да до них немного осталось совсем. Вот начнутся они, и пойдем к твоему этому магу. Может, и не врут старушки насчет него! Глеб хотел начать спорить, но подумал и здраво рассудил, что одному в лес к незнакомому человеку лучше и вправду не топать. Лучше уж подождать, одно место целее будет.       Две недели эти тянулись, как гуммиарабик, долго и невыносимо нудно. Постепенно ноябрь отдал власть декабрю, в городе начала хозяйничать зима. Через два дня после этого разговора из командировки вернулась Ирина Владимировна. Конечно же, сыновья не сумели скрыть от мамы то, что произошло, попросили её сесть и всё-всё рассказали. Женщина то плакала, то смеялась, то охала от испуга, то недоверчиво кривилась. А когда Вадим дошел до момента, где защитил Глеба от смертоносного удара чертовки Альрауне, мать семейства Самойловых крепко пожала руку сына. Зато потом искренне и от души хохотала, когда Глеб рассказал, как наколдовал чрезмерно заботливому братцу гребешок.       —И вот, теперь мы с Вадиком посоветовались и решили, что мне нужен маг-наставник. —заявил Глеб.       —Шутишь что ли, сынок? Где ж мы возьмем такого в нашем-то совершенно не волшебном маленьком городишке?       —Не поверишь, мы, похоже, нашли! По совету Вадика я решил пройтись по рынку и послушать, о чём бабки да торговки толкуют. Ты же знаешь, они частенько всякую паранормальщину обсуждают! Так вот, на сей раз мне крупнейше повезло —я услышал как раз то, что мне нужно! Бабульки обсуждали какого-то мага, живущего в маленьком домике между лесом и городом, прямо на стыке. Мы с Вадиком недели через две, когда у меня каникулы начнутся, а у него —сессия, пойдём к нему и разузнаем, что, да как.       —Хорошо, только будьте максимально аккуратными! Это может быть шарлатан, или преступник! —предостерегла мать сыновей.       —Не беспокойся, мамочка! Всё хорошо пройдёт.       Пару дней после происшествия в тайге Глеб всё же провалялся дома (не считая вылазки на рынок) —у него был слегка простужен голосок. Однако, вскоре, он вновь вернулся в школу. Оказывается Главный страшила (так про себя Глеб окрестил то страшное патлатое существо, что являлось «начальником» Альрауне) подстроил всё так, чтобы тело якобы Александры нашли в лесу изуродованным. Конечно, для такого монстра, как он, превратить кучку пепла в труп девчонки —раз плюнуть. Раны были якобы от волчьих когтей, что подтвердила даже экспертиза. Дело закрыли, однако, вся школа гудела ещё очень долго. А Глеб, на время слегка подзабывший образ прекрасной новенькой, вновь вспомнил его. Когда Лёха Тихонов начал рассказывать другу всё то, что знал об этом сам, то Глеб не выдержал и разрыдался, уронив кудрявую голову на тощие руки. Младшего Самойлова успокаивали всем классом, особенно девочки:       —Глебушка, ну не расстраивайся! Александру не вернуть. Она гадюкой была, конечно, но такого не заслужила! —успокаивающе ворковали одноклассницы. Даже бывший враг Витька пробурчал что-то вроде: «Не кисни, Глебча, она всё равно чертовка». Одноклассники, да и не только они, ведь действительно думали, что новенькая была простым человеком. И только двое людей в мире могли пролить свет на эту тайну, но они оба предпочли об этом помалкивать. Глеб горевал недолго, хоть отпечаток небольшой и остался —он ещё долго слегка побаивался всех кудрявых девчонок. Те списывали это на боль от потери и понимающе кивали, переговариваясь между собой.       А между тем, жизнь продолжалась. Для Глеба с разной скоростью текли дни до начала каникул, когда они с братом наконец-то смогут пойти к описанному шаману. С событий в тайге прошло что-то около месяца, но казалось И вот, двадцать восьмого декабря в пятницу, когда всех асбестовских школьников распустили на каникулы, Глеб прибежал из школы на всех парах. Вадим уже был дома —он рано закрыл сессию и уже успел приехать.       —Вадик! Ты дома уже? Одевайся и пойдём! Только не надо меня за собой прятать, прошу! —с порога закричал Глебка.       —Ну-ну, куда ты так летишь, архаровец! Переоденься, поешь спокойно, а потом и собираться будете! —мама тоже была дома.       —Ну, мам! —закатил глаза Глебсон, но послушно снял курточку и меховую шапку и прошлепал на кухню.       Наскоро пообедав горячим супом, Глеб пулей выскочил в коридор и начал вновь одеваться. Мама вышла вслед за ним и против воли укутала его в какие-то дополнительные теплые вещи. Глебушка брыкался и недовольно бурчал, но одеть себя позволил. Вадик же надел всё сам, и братья пошли в направлении кромки леса, но не той, что тянулась за мемориалом с названием, а в совсем другую сторону. Благо, туда надо было идти по прямой. Там, где кончались дома, сначала тянулась достаточно большая поляна, а уже потом за ней начинались просторы тайги. И вот у самого её начала, где только начинались высокие сосны, стоял дом. Не избушка, как говорили базарные бабки, а вполне себе неплохой одноэтажный дом с чердаком. Он был серого цвета с голубой крышей и будто бы желал спрятаться за деревьями. Но у дома это плохо выходило —к нему в уже изрядно покрывшем землю снегу была протоптана тропинка. Вадик присвистнул:       —Ого-го. Частенько же у этого мага клиенты бывают, видишь, какую дорожку протоптали! Братья захрустели по снегу, благо, здесь он был ещё не такой глубокий, как в лесу. Подошли к дому братья довольно-таки быстро.       Вадим решился постучать в массивную дубовую дверь три раза.       Сначала ничего не произошло, но потом дверь заскрипела и в проёме показался человек. Глеб чуть испугано сглотнул, и его можно было понять. Это маг был человеком неопределенного возраста. В совершенно черных космах его, таких длинных, что не у каждой женщины увидишь, не было и крупицы седины. Однако под усталыми, стального цвета глазами залегли морщины, добавлявшие ему достаточно много лет. По его бледному лицу было заметно, что он большую часть времени сидит дома и активен в основном по ночам. Про себя Глеб отметил его сходство с большой, опытной и мудрой хищной птицей, беркутом или орлом. Сходство это лишь усиливалось, стоило обратить внимания на хищный горбатый нос.       —Кто вы такие? —спросил незнакомец. Голос у него был хриплым и низким.       —Мы Глеб и Вадим Самойловы. У нас есть дело к вам. Вы же Мар, маг и чародей? —ответил Вадик.       —Я Мар, по крайней мере был вчера. Какие же дела на пороге? Пройдите внутрь. —пригласил Мар.       Самойловы прошествовали внутрь. Интерьер у жилища мага был не самый экстравагантный, но не без мрачности. Глеб увидел стоящие на полке чучела воронов и ему стало не по себе.       Представившийся Маром провел их в комнату, судя по всему —приемную. В ней стояло несколько кресел разных размеров, но все —черные. Мар устроился на одном из них, братья последовали его примеру.       —Ну-с, что за дело?       —Понимаете ли, Мар, у моего брата Глеба…—начал Вадим.       —Вадик, я сам. Извините. Ну так вот, я колдовать могу! —перебил брата Глеб.       —Что, прямо-таки можешь? —усмехнулся колдун, поправляя складки черного плаща. —Могу.       —Тут, видите ли, в чем дело. Когда Глеб родился, в окно форточку родильного зала занесло поток странного ветра, который и принёс моему брату магию. Тогда же наша мать услышала страшный голос, сказавший ей о волшебной силе и о власти над Глебом. В одиннадцать лет Глеб и сам услышал этот голос.       —Сколько же ему сейчас?       —Четырнадцать. Ну так вот, совсем недавно произошла совершенно чудовищная история.       —Вадим вкратце рассказал о случае в тайге. —И мы решили, что Глебу необходимо подучиться обращаться со своей силой. Потому что эти фантомы, кем бы они не были, не остановятся! А у меня, увы и ах, никакой магии нет. И я не смогу всегда спасать Глеба, хотелось бы, чтобы он мог за себя постоять.       —Хм…Предположим, что я вам помогу. Но не мог бы Глеб продемонстрировать то, что умеет? —поинтересовался маг.       —Да-да, я могу! Можете принести то чучело ворона из коридора? —попросил Глеб.       Мар принёс ему ворона. Глеб начал тихо и ласково шептать, прося, чтобы птица ожила и вновь взлетела. Потом начал мягко гладить её по перьям, рассыпая в воздухе свои светлые искорки. И, о чудо, ворон взмахнул черными крыльями, гортанно каркнул, взлетел и уселся на плечо хозяина. Маг диковато присвистнул:       —Поразительно! Не имея никаких познаний, оживил чучело простыми поглаживаниями и просьбой! Да, это редкий случай И ещё такие чистые светлые искры, они не у всех взрослых магов со стихией ветра выходят… Вот мой вердикт: я согласен обучать вашего брата. В любое удобное время.       —Давайте с четырех до шести каждый день. —предложил Глеб.       —Хорошо. —кивнул Мар.       —Вы не представляете, как мы вам благодарны! —сказал Вадим, пожимая колдуну руку. Попрощавшись с хозяином дома, братья вновь нырнули в холодный зимний вечер и зашагали по тропинке в сторону дома.