dignity.

      Лив так и проспала несколько часов до самого обеда, пока Том читал какую-то книгу, сидя в плюшевом кресле серого цвета у стены прямо напротив кровати. Мужчина даже надел очки с чёрной оправой и сощурил глаза, полностью вовлечённый в чтение, широко расставив ноги и опершись о спинку кресла, впервые не держа осанку ровной.       Также Лив впервые видела его не в деловом костюме, а в обычной чёрной футболке и чёрных шортах чуть выше колен с белоснежной галочкой на самом краю штанины. Его кожа всё ещё была порозовевшей и распаренной после горячего душа, а влажные волосы слегка растрепались. В комнате пахло ароматным гелем для душа.       За окном всё ещё шёл ливень вперемешку со снегом, стуча каплями по стеклу, но в комнате было так тепло, что это даже придавало уюта неопрятному гостиничному номеру.       Аккуратно облизнув подушечку указательного пальца, чтобы перелистнуть страницу книги, Том невзначай посмотрел на Оливию, лежащую в кровати, но заметив изучающий взгляд девушки на себе, отложил книгу на тумбочку возле телевизора и, закинув одну ногу на другую, обратил на Тейлор всё своё внимание, в то время как сама светловолосая тотчас же уткнула смущённый взгляд в потолок, чувствуя себя неловко, будто её застали за подглядыванием.       — Как спалось? — спросил мужчина.       Даже не видя его лица, Лив поняла, что мужчина улыбался, отчего уголки её губ невольно поползли вверх.       — Неплохо, — только и ответила светловолосая.       Она слышала, как Том поднялся с кресла, как под его ногой скрипнула деревянная половица, и как он плюхнулся на кровать, отчего Тейлор чуть было не взлетела в воздух, ударившись спиной о пружинистый матрац.       Состроив недовольную гримасу, она посмотрела на него. Они оба лежали на спинах, повернув лица друг к другу и смотря прямо в глаза.       Такие волшебные голубые глаза… Смотря в них, Оливия чувствовала себя дома даже в таком неприметном городе, даже в Богом забытой гостинице.       — Проголодалась? — прошептал Том, не отрывая взгляда.       Он был так близко, что Лив даже могла услышать запах его дыхания изо рта. Мятная зубная паста. Интересно, у него вообще есть недостатки?       Но в то же время Тейлор вспомнила Рахель, которая скорее всего была здешним поваром, и пускай до этого светловолосая была не прочь поесть, при воспоминании об этой девушке, аппетита будто и не бывало.       — Нет, — пискнула она в ответ.       — Точно? — нахмурился Томас.       — Да, — кивнула Лив, хоть и чувствовала, что действительно проголодалась.       — А я бы перекусил.       Так же быстро шатен поднялся на ноги и, спрятав очки в специальный футляр и оставив его на тумбочке рядом с книгой, подал руку светловолосой.       — Идём, — кивнул он в сторону двери.       И тяжело вздохнув, Тейлор всё же встала при помощи его руки.       Выйдя из комнаты, Лив снова услышала частые стуки и страстные стоны, но уже за другой дверью — в конце коридора.       Да что за брачный период?!       Не дожидаясь, пока Том замкнёт дверь на ключ, светловолосая скорее побежала к лестнице и, спустившись на первый этаж, забежала в довольно просторный зал прямо напротив стойки ресепшена, из-за которой по-прежнему слышались индийские мотивы, и оказалась в столовой.       Помещение было довольно тёмным: с бордовыми стенами и плотными шторами. Слева от входа находилась барная стойка, за которой суетилась Рахель. На полках были расставлены спиртные напитки, пачки сигарет и различные снеки, вроде чипсов и печенья. По залу были расставлены столики, за одним из которых уже сидел какой-то мужчина, читая газету и покуривая трубку, из-за чего в помещении стоял навязчивый запах табака. А в углу висел небольшой телевизор с изображением диктора новостей.       Усевшись за один из многочисленных столиков — подальше от курящего мужчины и поближе к барной стойке, Лив принялась ждать.       От табачного дыма, столпом стоявшего в помещении, даже заслезились глаза. Потерев их пальцами, Тейлор заметила, как, спустившись со второго этажа, к стойке ресепшена подошла средних лет женщина в кожаной куртке с меховой подкладкой, лёгкой красной маечке, из-под которой виднелись её соски, коротеньких джинсовых шортиках, колготах в сеточку и кожаных сапогах.       — А вот и наша расхитительница гробниц! — довольно громко воскликнула рецепционистка, добавив непонятную фразу на языке хинди, отчего Рахель, стоявшая за барной стойкой, звонко рассмеялась.       — Я и правда расхитительница, Вимала, — покачала головой женщина, — кошельков неотёсанных мужланов.       — Какой сегодня улов? — ухмыльнулась Вимала.       В ответ на это женщина лишь высыпала на стойку несколько купюр и горсть монет. Внимательно посчитав деньги, Вимала передала часть гостье, а часть забрала себе, засунув их в чашечку бюстгальтера.       — Неплохо, — кивнула она, — как и всегда, семьдесят процентов вашим, тридцать — нашим.       — Не забывай рекомендовать мои услуги клиентам, — попросила та, — особенно тем, кто может неплохо раскошелиться.       В этот самый момент на первый этаж спустился Томас. Заметив у ресепшена даму в довольно откровенном наряде, он заметно растерялся, но всё же почтительно кивнул в знак приветствия.       — Миледи, — произнёс он, направляясь в столовую.       Лив лишь обескураженно наблюдала за тем, как Вимала и её знакомая изучали Томаса. А последняя и вовсе довольно разглядывала его зад.       — Почему умолчала об этом?! — полушёпотом спросила женщина, очевидно поразившись красоте шатена.       Прежде чем хозяйка успела что-либо ответить, Рахель прокричала что-то непонятное, при этом указав рукой в сторону Лив, всё это время сидевшей за столом и смотревшей на женщин, подозрительно сощурив глаза.       Вимала пробормотала что-то себе под нос, также покосившись на Оливию, очевидно переведя фразу Рахель на английский.       — Ладно, — разочарованно вздохнула женщина, собрав свою долю в карман куртки. — Если появятся клиенты, дай знать.       — Всенепременно, — кивнула Вимала, возвращаясь к просмотру фильма.       — С вами очень приятно иметь дело! — воскликнула гостья и, в последний раз обернувшись на Томаса, изучавшего меню у барной стойки, и оглядев его пятую точку, удовлетворённо улыбнулась и покинула мотель.       Скрестив руки на груди, Тейлор недовольно фыркнула.       Какая наглость!       Вот почему чуть ли не в каждой комнате слышались стоны! Одиноких гостей ублажала проститутка! Она ещё и засматривалась на Тома! Интересно, что ей сказала Рахель? Очевидно она сказала что-то про Лив, но что? Что Томас приехал сюда не один, а со своей девушкой?       От одной только мысли об этом её щёки покрылись румянцем, а на душе стало так трепетно и тепло. А ведь кто-то и правда мог принять их за пару!       Наконец подошёл мистер Хиддлстон: поставил на столик поднос с целой кучей еды и, отодвинув стул, уселся напротив девушки, загородив собой вид на коридор гостиницы.       — Угощайся, — улыбнулся он, надкусив хот-дог и с наслаждением пережёвывая его.       Отвлёкшись от неприятных мыслей, Лив ещё раз взглянула на пустующую стойку ресепшена, слегка наклонившись в бок, и, тяжело вздохнув, принялась критически осматривать еду в поисках волос, насекомых или даже частичек ногтей.       Том заказал два ароматных хот-дога, блинчики со сгущёнкой и две кружки чёрного чая. На удивление, всё выглядело довольно стерильно и даже аппетитно. А услышав сладкий аромат еды, Тейлор и вовсе осознала, как сильно проголодалась.       — Что-то не так? — нахмурился Том, очевидно заметив кислое выражение лица светловолосой.       Лив неопределённо пожала плечами.       — Кажется, вы понравились той женщине у стойки.       Обернувшись назад и не увидев никого в коридоре, Том будто бы вспомнил, о ком идёт речь и усмехнулся.       — Поверь мне, ей понравился не я, а мой кошелёк.       — Не только, — хмыкнула Тейлор, неосознанно переведя взгляд ниже пояса мужчины.       Проследив за направлением взора светловолосой, шатен заглянул ей в глаза, заговорщически сощурившись, и самодовольно ухмыльнулся.       — Погоди-ка, — промурлыкал он, — ты ревнуешь?       По телу будто бы пробежал электрический разряд. Сердце начало быстро-быстро колотиться, выпустив порцию адреналина в кровь, а ноги стали ватными.       — Ч-что? — издала фальшивый смешок Лив и тут же дрожащими руками схватила свой хот-дог, в попытке скрыть волнение. — Нет.       — Уверена? — улыбался мужчина.       — Конечно, — соврала Тейлор, надкусывая булочку, такую мягкую и тёплую.       — Ну хорошо, — кивнул Томас. — Ты можешь не переживать по этому поводу, Лив. Мне уже кое-кто нравится.       — Правда? — нахмурилась Оливия.       — Да, — как ни в чём не бывало отозвался мистер Хиддлстон, отпивая горячий чай.       Больше они не проронили ни слова.

***

      Время до вечера, что Лив провела за полным игнорированием мистера Хиддлстона (что было сложно, находясь при этом в одном, довольно тесном номере) и демонстративным повторением материала для выступления на конференции, которая состоится уже завтра, пролетело незаметно.       Хоть девушка и усердно пыталась вчитываться в текст, который должна будет зачитать перед большой публикой, она всё равно никак не могла уловить смысл написанных предложений, ведь мысли всё время уносили её куда-то далеко.       Кто же мог нравиться Томасу? И значило ли это его заявление о симпатии то, что светловолосая может отставить все свои надежды? То, что эти взгляды, несостоявшиеся поцелуи, объятия ничего не значили? Мир будто бы потерял все свои краски, снова став безжизненным и серым, а бабочки в животе превратились в летучих мышей, роем круживших где-то внутри и вгрызающихся в кожу острыми, как иглы, зубами. Было больно. Нестерпимо.       В тишине Тейлор яростно захлопнула папку с научной работой и, громко топая, удалилась в ванную комнату, чтобы принять душ.       Нежная кожа раскраснелась от горячей воды, под которой Лив простояла добрых двадцать минут. Специально. Чтобы наказать себя. За все те фантазии, которыми кормила себя перед сном, будто она могла найти любовь всей своей жизни, быть счастливой вместе с ним, жить нормально, как и все нормальные люди… Может она просто не заслуживала этого «нормально»?       По раскрасневшимся щекам потекли горькие слёзы. Ей хотелось кричать от боли, что огнём обжигала грудную клетку. Оливия делала себе больно, чеша мочалкой распаренную кожу бедра. До красноты. До крови.       В конце концов, накинув на себя махровый халат, что висел на вешалке в ванной, и замотав мокрые волосы в полотенце, Тейлор вышла и быстро забралась в постель, отвернувшись к стене и не сказав ни слова.       Кто мог ему нравиться? Так глупо… Наверняка мисс Андерсон всё же смогла подобрать правильный путь к сердцу мистера Хиддлстона. Она сумела завоевать внимание стольких мужчин, так что, когда она охмурит Томаса, оставалось лишь вопросом времени.       Да и с чего Лив вообще решила, что её чувства были взаимны?!       Она же видела ту проститутку, которая переспала чуть ли не со всем вторым этажом мотеля. Наверняка там были и молодые парни, головы которых вскружены пубертатом, и зрелые мужчины, втайне изменяющие своим жёнам. Всем им было нужно только одно. И Лив прекрасно понимала, что не сможет дать это Томасу.       Только не это худощавое и долговязое тело с многочисленными шрамами, синяками и порезами, которое светловолосая так ненавидела и пыталась спрятать за мешковатой одеждой.       Мисс Андерсон и здесь побеждала: с красивыми, стройными ногами на изящных шпильках, широкими бёдрами, пышной грудью и аккуратными руками.       А что же руки Тейлор? Такие сухие, костлявые…       Одинокая слезинка скатилась по щеке, упав на подушку мокрым пятном.       Ну зачем она влюбилась? Зачем?! Лив всегда обрывала в себе это чувство, прекрасно зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Почему же в этот раз себя не остановила?       Голова начала болеть от навязчивых мыслей. К тому же ещё и начал раздражать Том, тихо передвигавшийся по номеру. Судя по звукам, он почистил свои ботинки. Клейкой лентой убрал катышки со своего пальто. И, выйдя на несколько минут, вернулся с отутюженным костюмом, который повесил в шкаф. Да, кажется, Лив видела гладильную доску и утюг в коридоре.       Такой идеальный, такой опрятный, передвигающийся тихо, как мышка, дабы не мешать сну девушки. Даже придраться не к чему! И всё это достанется Андерсон. Как же несправедливо! И больно. Невыносимо больно.       Вскоре стало тихо. Даже сквозь сомкнутые веки Лив поняла, что Том выключил свет и лёг спать. Когда же Оливия услышала, как потяжелело его дыхание, превратившись в сонное сопение, она дала полную свободу своим эмоциям, принявшись бесшумно рыдать в подушку.       8:38       Колледж естественных наук Маунт-Вернона выглядел просто прекрасно. Он представлял собой современное здание из коричневого кирпича с огромными панорамными окнами. Позади виднелся огромный спортивный стадион с трибунами, раза в два больше стадиона старшей школы Секима, которым так гордился директор Мейсон. В самом центре двора располагалась нарядная рождественская ёлка, переливающаяся разноцветными огоньками, а такси кое-как заехало на парковку, заполненную целой кучей машин. Неужели это всё участники конференции?       — Благодарю, — сдержанно улыбнулся Том, передав таксисту пару купюр, — хорошего дня.       — И вам, сэр, — покачал головой водитель, засовывая деньги в карман куртки.       Кратко попрощавшись, Оливия скорее выбежала из автомобиля, следуя через парковку в сторону главного входа. Тут и там из машин выходили взволнованные подростки, в сопровождении друзей, родителей и научных руководителей, держа в руках громоздкие макеты.       Не дожидаясь мистера Хиддлстона, на которого Лив всё ещё злилась, девушка в два счёта добежала до входа в колледж. Быстро взобравшись на крыльцо и миновав тяжёлую железную дверь, Тейлор вбежала внутрь и со всей силы врезалась в чью-то грудь.       — Извините! — взвизгнула светловолосая в ужасе.       А вдруг это член жюри, который будет судить её работу?! Какая же дура!       Но та грудь принадлежала охраннику, блюстившему порядок на входе — пухлому мужчине среднего роста, смотревшему строго перед собой, даже не замечая Оливию. Хотя, может он просто не мог наклонить голову из-за огромного второго подбородка.       — Пропуск, — монотонно попросил он, держа руки за спиной.       — Пропуск? — искренне удивилась светловолосая. — Но у меня… нет никакого пропуска.       — Без пропуска не пущу, — так же безэмоционально ответил охранник.       И что делать? Ну где же там мистер Хиддлстон?!       — Хей, ты на конференцию? — неожиданно послышался женский голос откуда-то слева.       Повернув голову на источник звука, Лив заметила дружелюбную с виду девушку, мило улыбавшуюся ей. У неё были каштановые волосы чуть выше плеч, пирсинг в брови и губе, а на груди, поверх бордовой футболки, красовался значок с надписью «куратор».       — Харви, впусти её! — улыбнулась она.       Охранник тут же отошёл в сторону, по-прежнему даже не глядя на светловолосую, а Оливия скорее забежала внутрь и робко подошла к куратору.       — Так-так, — задумчиво произнесла шатенка, перебирая в руках многочисленные бумаги и документы. — Давай найдём твоё имя в списках.       Лив согласно кивнула в ожидании, и лишь когда студентка удивлённо вскинула брови, сообразила, что нужно представиться.       — Тейлор, — протараторила она. — Лив. Лив Тейлор.       — Та-а-ак, — протянула куратор, водя ручкой по бумаге в поиске необходимого имени. — Нашла! Оливия Тейлор, старшая школа Секима. Верно?       — Да, — кивнула светловолосая в ответ, — просто Лив.       — Что ж, просто Лив, это тебе.       Шатенка надела на шею светловолосой небольшую картонную табличку с названием колледжа, конференции и надписью «участник».       — Сейчас тебе нужно будет подняться на третий этаж. Там у нас находится конференц-зал. Но заходи не через главный вход, а в тот, что левее. Так ты попадёшь за кулисы. Уточни там номер своего выступления. Вопросы?       — Я всё поняла, — уверила Лив студентку.       — Удачи! — лучезарно улыбнулась та в ответ.       Спустя долгих десять минут блуждания по первому этажу в поиске лифта, в который выстроилась настоящая очередь, а потом и в поиске лестницы, Оливия наконец нашла дверь, ведущую на лестничную клетку, и поднялась на третий этаж, сделав всё в точности, как и сказала куратор, — зашла в ту дверь, что была левее от входа в конференц-зал, и попала за кулисы.       Разумеется, масштабы зала, да и вообще колледжа в целом не сравнятся с масштабами школы, ведь та определённо проигрывала.       Неловко пройдя внутрь, Лив увидела высокие потолки, алый занавес, за которым скрывалась сцена, различные маски, висящие на стенах, очевидно для драмкружка, многочисленные столики с лёгкой пищей для перекуса, и целую толпу с точно такими же карточками на груди.       И перед всеми ними нужно будет выступать?! Наверняка в зрительском зале людей намного больше!       Светловолосая испытала неподдельный ужас. А может отказаться? А может и вовсе ей не нужен никакой Сиэтл? Поступит в местный колледж и будет подрабатывать на Диксона, как и сейчас?       Тело начало дико колотиться: коленки неистово тряслись, в то время как ноги постепенно становились ватными, норовя опрокинуть хозяйку на пол; на глазах выступили слёзы страха, и девушка начала испытывать настоящее удушье. Нужно на воздух. Срочно.       Но не успела Тейлор и подбежать к выходу, как дверь распахнулась, и на пороге появилась юная девушка, кажется, даже ровесница Лив. Ещё чуть-чуть, и Оливия бы в неё врезалась, но к счастью, успела вовремя затормозить.       — Упс! — испугалась девушка, вжавшись в конструкцию какой-то молекулы, что держала в руках.       — Извини, — тут же попросила прощения Лив, стыдливо уставившись в пол.       Да уж, не хватало только испортить чужой проект!       — Да ничего, — на ломаном английском, с явным акцентом, отозвалась девушка, дружелюбно улыбаясь.       Кажется, она была китаянкой: чёрные, густые волосы были заплетены в тугую косу с резинкой в виде незабудки. На носу красовались очки с толстыми линзами, а на зубах — массивные брекеты. Одета же она была в скромную клетчатую юбку до самых щиколоток и чёрный жакет.       — Эй! Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, внимательно смотря на светловолосую.       — Да, — кивнула та в ответ, испытывая самое настоящее головокружение. — Всё в порядке. Что ты говорила?       — Меня зовут Юнис, — вновь повторила девчонка, широко улыбнувшись. — Я из Такомы. Представляю проект по химии. А ты?       — А я, — на выдохе произнесла Оливия, чувствуя, как в лёгких заканчивается кислород, — я… я хочу пить.       И светловолосая вновь ринулась в сторону двери, на этот раз всё-таки врезавшись в чью-то грудь.       Нос, который девушка, итак, чуть было не разбила на вечеринке, предательски засаднил от болезненного соприкосновения с чужой грудной клеткой. Зажав его рукой и зажмурив глаза из-за подступивших слёз, Лив почувствовала, как кто-то аккуратно прикоснулся к её плечам и отвёл в сторону, чтобы не мешаться в проходе.       — Вот ты где, — послышался заботливый голос над ухом, — а я тебя везде обыскался. Уже планировал обзванивать местные больницы.       Мистер Хиддлстон смущённо посмеялся, протянув девушке чёрный платок из нагрудного кармана своего пиджака.       Ну конечно же это был Том! В кого же ещё могла врезаться Оливия? Именно в того, кого хотела видеть меньше всего!       Наконец убрав руки от лица и, дёрганным движением, забрав кусочек ткани, Тейлор заметила, что вся её правая ладонь была в крови. Кратко чертыхнувшись, она скорее прижала платок к носу.       — Я позову врача, — тут же встрепенулся мужчина, обеспокоенно вглядываясь в лицо ученицы.       — Нет, — холодно ответила Тейлор, упёршись спиной в стену.       — Как ты себя чувствуешь?       — Отлично. Просто давление поднялось из-за нервов…       — Значит, ты нервничаешь, — понимающе кивнул Том, некоторое время просто смотря в стену, будто размышляя над чем-то, после чего вновь произнёс, — идём. Я знаю, что тебе поможет.       — Что? — искренне поразилась Лив. — Но скоро мой выход! — и вновь ощутила болезненный укол волнения где-то под грудью.       Но Томас был непреклонен: покрепче сжав руку девушки в своей, он вывел её из-за кулис и повёл в сторону выхода. Наконец выйдя на морозную улицу и потеплее закутавшись в верхнюю одежду, они уселись на одну из ступенек крыльца. Мужчина достал из кармана плитку шоколада и, распаковав её, вручил светловолосой.       — Глюкоза помогает при стрессе, — пояснил шатен, заметив непонимающий взгляд Оливии.       Горько усмехнувшись, девушка всё же закинула кусочек шоколада в рот, принявшись тщательно его пережёвывать.       И правда, сочетание молочного шоколада и кусочков фундука подействовали на Лив самым благоприятным образом: на какое-то мгновение напряжённые до предела мышцы наконец расслабились, разум прояснился, а кровотечение наконец остановилось.       Вздохнув, она перевела тяжёлый взгляд на Томаса, смотревшего куда-то вдаль. Его челюсти были плотно сжаты, скулы напряжены, а голубые глаза словно были наполнены горькой печалью. От этой картины сердце девушки болезненно сжалось, ощутив укор. Она чувствовала себя настоящей идиоткой из-за того, что весь день злилась на него. Интересно, что же терзало его мысли… Неужели мисс Андерсон не отвечала ему взаимностью?       Самостоятельно отломив кусочек шоколада, Лив протянула его преподавателю, отчего тот тут же расплылся в благодарной улыбке.       — Мне кажется, я провалю выступление, — поделилась своими переживаниями Тейлор, разглядывая серое небо, — я не хочу выходить…       Удивлённо оглядев ученицу, мистер Хиддлстон помолчал минуту, что-то обдумывая.       — Я уверен, что всё пройдёт хорошо, — заглянул он ей в глаза, — ты прекрасно подготовлена. Ты знаешь и любишь физику. Я видел, как меняется твой взгляд, когда ты отвечаешь на уроках, он становится таким… влюблённым. Я даже завидую тебе белой завистью. Я никогда не любил науку так, как ты. Так что я точно знаю, тебе это по силам. Просто помни, что у тебя есть выбор. Ты можешь выступить, даже если ты сделаешь это плохо, ты всё равно получишь сертификат участника. Или же мы можем уйти. Вернуться в Секим.       — И тогда всё это будет зря? — нахмурилась девушка.       — Почему же? — улыбнулся Том. — Путешествия никогда не проходят зря. Из каждого ты возвращаешься новым человеком.       Оливия всерьёз задумалась над этими словами. А ведь он прав. Они могут уйти даже прямо сейчас, но к чему это приведёт? Родительский комитет будет возмущён пустой тратой денег и потребует возместить сумму. Так Лив вгонит себя в ещё бо́льшие долги. Также аукнется и время, потраченное на подготовку проекта, которое светловолосая могла бы потратить на подработку в кафе. Без внеучебной деятельности она не поступит в университет и не уедет от отца. Но наихудшим из этого всего будет взгляд, которым её наградит Томас. Он будет разочарован в ней.       Разумеется, Лив понимала, что на самом деле у неё не было выбора. С другой стороны, даже если она провалит выступление, то всё равно получит сертификат.       — Я выступлю, — твёрдо произнесла Тейлор. — Не хочу уходить, даже не попытавшись. Нужно вернуться.       И поднялась на ноги в ожидании мистера Хиддлстона.       — Очень рад это слышать, — улыбнулся он, — хотя по правде, я поддержал бы любое твоё решение.       Отчего-то шатен начал тихо кряхтеть, будто от боли, в попытке подняться со ступеньки. Судорожно схватившись за спину, он решил немного отдышаться.       — Что с вами? — поразилась светловолосая.       — Да так, ерунда, — сквозь боль улыбнулся мужчина, — спина затекла. Сон в кресле — не самое комфортабельное удовольствие.       Неожиданно Лив осознала, что тем утром проснулась, лёжа в самом центре двуспальной кровати. Том спал в кресле, приняв совершенно неудобную позу, от которой сейчас у него болела спина, лишь бы только не нарушить покой Оливии и не смущать её. И ей стало так стыдно! А ведь всё это время Лив старательно игнорировала Тома из ревности, даже не обращая внимание на присущее мужчине благородство! Принимая его как должное!       Нет, так делать нельзя… Ведь мистер Хиддлстон один из немногих людей, кто действительно относился к Оливии с пониманием, искренне заботился и переживал, старался помочь.       В конце концов, даже если ему и правда нравится мисс Андерсон, даже если они будут вместе, и даже если в коридорах школы Лив придётся лицезреть картины мило переговаривающихся, хихикающих друг с другом учителей и слушать россказни мисс Андерсон о Томе на уроках химии, она всё равно будет по уши в него влюблена. А если Лив действительно любит Томаса, она должна его отпустить. Как бы больно и неприятно это ни было. Даже если в будущем Тейлор больше никогда не сможет влюбиться и останется одна навеки вечные. Она лишь хотела, чтобы мистер Хиддлстон был счастлив, ведь он был одним из тех людей в дыре под названием Секим, кто этого по-настоящему заслуживал.       10:34       Сидя за кулисами конференц-зала колледжа естественных наук и перебирая в руках небольшой блокнот с заметками для выступления, Оливия чувствовала себя не в своей тарелке: ватные ноги била крупная дрожь, ладони покрылись испариной, а в желудке творился настоящий хаос, грозя в любую минуту выйти наружу от волнения.       Её нервировало абсолютно всё: громогласная речь девушки из Цинциннати, выступавшей с докладом о термодинамике и делавшей это просто блестяще; тихие перешёптывания ожидавших своей очереди участников, заедавших стресс канапе с фуршетного столика; тот факт, что мистер Хиддлстон сидел в зрительском зале, ожидая выступления своей подопечной и то, что Оливия должна была выйти на сцену следующей.       — Волнуешься? — тихо спросила Юнис, подсевшая на жёсткий стул рядом с Лив.       — Ужасно, — дрожащим голосом отозвалась светловолосая, в очередной раз пробегаясь глазами по своим записям.       — Я уверена, что всё будет хорошо, — улыбнулась собеседница, обнажив свои брекеты. — Ты уже получила письмо из университета?       Не в силах что-либо ответить, Оливия лишь часто закивала головой в знак согласия.       — Я тоже! — обрадовалась Юнис.       Она говорила что-то ещё, но Лив не слушала. Всё её внимание было сосредоточено на звуке громких аплодисментов, монотонном голосе жюри и объявлении следующего участника ведущим.       — Следующий! — прокричала на всё помещение Люси — русоволосая студентка третьего курса в бордовой футболке с эмблемой колледжа, с густой чёлкой на лбу и массивной гарнитурой, вставленной в ухо. — Оливия Тейлор!       Лив видела, как через портьеру за кулисы вернулась выступившая девушка, облегчённо выдохнув и пробежав прямо в объятия своих друзей. Кто знает, может если бы Саманта и Дэйв были здесь, Тейлор было бы намного легче?       — Удачи! — вновь улыбнулась Юнис, держа в руках свой макет молекулы.       Тяжело вздохнув напоследок, Оливия всё же встала со своего стула, нервно одёрнув подол строгого клетчатого сарафана, что ей любезно одолжила Сэмми. Подойдя к Люси на негнущихся ногах, светловолосая подождала, пока та запишет что-то в специальном планшете и назовёт какие-то цифры в микрофон у щеки.       — Готово! Твой выход. Ни пуха! — пожелала напоследок девушка.       Сердце колотилось так сильно, что некоторое время светловолосая не могла слышать ничего, кроме его стука в ушах; белоснежный свет софитов, в котором даже виднелись миниатюрные хлопья пыли, ослеплял. Вскоре Лив всё же подошла к самому краю деревянной сцены, отзывавшейся скрипом на каждый шаг светловолосой, где и стояла небольшая кафедра, с установленным на ней микрофоном и лежащим на столешнице пультом с единственной кнопкой для переключения слайдов презентации.       Прямо напротив сцены располагались многочисленные сидения синего цвета, составлявшие собой зрительский зал, который был полностью заполнен, разве что за исключением лишь пары мест. Наверняка то были студенты, преподаватели колледжа и гости из других школ. У «подножия» сцены находился длинный стол, за которым расположились члены жюри, уже внимательно вчитываясь в содержание письменной работы Лив и делая какие-то пометки в своих блокнотах, отчего девушка разнервничалась ещё больше.       — Д-доброе утро всем, — высоким от волнения голосом произнесла Тейлор, отчего микрофон на мгновение даже начал фонить, и лица некоторых слушателей брезгливо сморщились. — М-меня зовут Лив. Т-Тейлор. И я хочу представить вам проект на тему «теория хаоса или эффект бабочки».       Задняя часть сарафана намокла, ведь по спине светловолосой медленно стекали капли холодного пота.       — К-как вы все знаете, эффект б-бабочки это свойство определённых хаотических систем. И основоположником теории хаоса принято считать математика Эдварда Нортона Лоренца…       Ей отчаянно не хватало воздуха, ведь произнося свою речь, от страха, девушка забывала дышать, отчего предложения получались тихими и невнятными.       Некоторые члены комиссии начали прищуриваться, в попытке что-то расслышать, какой-то парень в третьем ряду устало зевнул, а добрая половина зрителей стала переговариваться между собой, даже не обращая внимание на Оливию.       И наконец, пробегаясь взглядом по всему залу, она увидела его: Томас сидел чуть сбоку на шестом ряду и улыбался одними лишь кончиками губ, как бы приободряя Тейлор. Его взгляд был таким уверенным и твёрдым, а голубые глаза словно бы стали для девушки маяком, указывающим путь в темноте. В них не было и толики сомнения или стыда, а всё потому что он верил в Лив. И в тот момент Оливия поняла, что даже если она сама в себя не верит, его веры хватит на них двоих.       — Впрочем, эти формальности известны всем, не так ли? — вновь подала она голос, ставший более твёрдым. — Все мы знаем суть, основоположника, дату появления этой теории, ведь иначе мы бы здесь попросту не находились сейчас, верно? Другой вопрос, осознаём ли мы суть эффекта бабочки в полной мере?       Быстро кликнув на кнопочку специального пульта и оглянувшись назад, светловолосая увидела, как титульный лист сменился на два гиф-изображения.       — Только представьте: взмах крыльев такого крохотного существа, как бабочка, в одной части планеты, может породить целое торнадо с другой стороны Земли. Нет, только вдумайтесь! Возьмём, к примеру, обыкновенную морфо пелеиду. Это красивейшее насекомое рождается где-то на просторах Мексики. Сначала из яйца вылупляется гусеница — крохотное, но невероятно прожорливое существо, которое вскоре сбрасывает свою шкурку, чтобы стать куколкой, а после — превратиться в бабочку. И потом устроить торнадо? Звучит несколько бредово, согласитесь?       Неосознанно Лив даже усмехнулась, но каково было её удивление, когда в ответ она услышала положительные выкрики из зала. Она даже потеряла из виду мистера Хиддлстона, ведь зрители, внимающие выступлению девушки, стали для неё единым целым. Больше не существовало ни жюри, ни студентов, ни преподавателей — осталась только Лив.       — Разве эта самая бабочка была рождена для того, что устроить хаос где-нибудь, скажем, в Японии? Разумеется, нет. Подобное происходит случайно, но происходит каждый день: тысячи, миллионы раз с каждым из нас. И отсюда мы получаем новый вопрос: «важна ли я?». Я уверена, любой человек однажды им задавался: «важна ли я? Что будет, если прямо сейчас я просто возьму и исчезну?». «Важен ли я? Что было бы, если бы я вообще никогда не рождался?».       И для того, чтобы разобраться с этим, нам нужно проанализировать себя, разобраться в ситуациях, в которые мы все, бесспорно, попадали.       Например, маленький мальчик, играющий с друзьями в водные пистолеты на улице, и проливающий воду на то самое место, где в сухой земле за своё существование борется крошечное семечко одуванчика. Благодаря этому ребёнку цветок сможет вырасти и породить ещё кучу таких же цветов. Да, не скажешь, что это нечто глобальное, но для одуванчика это целая жизнь. Важен ли этот мальчик? — Безусловно.       Или успешная бизнес-леди, возвращающаяся домой после удачной сделки и кидающая пару сотен купюр в шляпу уличного музыканта. Для неё это мелочь, но именно её деньги станут вкладом в поступление того самого музыканта в вуз. Или…       Вновь найдя глазами мистера Хиддлстона, девушка запнулась на полуслове, но всё же решила продолжить.       — Или мужчина, переезжающий в новый город. Он знакомится с девушкой. И она влюбляется. Он помогает ей во всём: заботится, становится главной поддержкой и опорой, и, кто знает, может даже, спасает ей жизнь? Ведь после встречи с ним она действительно хочет идти дальше. Действительно хочет бороться. Даже если всё равно проиграет… Важен ли он? — Больше всего на свете.       Воодушевляющая улыбка пропадает с лица Томаса, и он становится серьёзным, будто бы до сих пор переваривая сказанные светловолосой слова.       — Вот, что такое эффект бабочки на самом деле, — наконец продолжила свою речь Тейлор, переведя взгляд на остальных зрителей в центре зала, — его можно встретить не просто каждый день, каждую секунду. И если начать всё обдумывать, то может стать страшно, ведь это и есть хаос, в самом прекрасном его проявлении. Стихийном, неподдающимся никакому контролю, но всё равно прекрасном. Поэтому в любой момент, когда вас настигнут мысли о собственной значимости в этом мире, немедленно отбросьте их в сторону. Ведь вы важны. Безумно важны. Спасибо за внимание.       Былое волнение нахлынуло с новой силой, закладывая уши. Лив даже не слышала, что ей говорил председатель комиссии, но по его улыбающемуся лицу было понятно, что выступление прошло хорошо.       Так, под звуки оглушительных оваций, она и покинула сцену.