Часть 2

– Красивый парень, – сказал однажды Тэм Янтарь, глядя на проходившего мимо офицера, и Люси Грей повернула голову, в поисках того, кто привлек взгляд ее друга. – Жаль, что миротворец. Люси Грей скривилась. Она ненавидела миротворцев. Да, она старалась никогда этого не показывать, и флиртовала с ними не меньше, чем с другими, но – чтобы выживать на что только не пойдешь. Даже будешь улыбаться миротворцам, тем самым миротворцам, что убили ее родителей и заперли ее здесь, обрекая на плен и голод. Но да, парень и правда был невозможно красивый. – И правда, очень жаль, – вздохнула она, глядя как он озабоченно говорил что-то стоявшему рядом с ним рядовому. Он словно почувствовал ее взгляд и повернулся, посмотрел на нее, прямо в глаза, и Люси Грей вздрогнула, увидев, как он легко улыбнулся ей, словно старой знакомой. – Эй, эй, руки прочь, – Тэм Янтарь ткнул ее в бок. – Я его первый увидел. И кроме того, у тебя есть парень. – Вот именно, – весело ответила она, отворачиваясь. – У меня есть парень, и он не миротворец, и тебе тоже такого найти советую. Всего через пару месяцев она взяла слова обратно. Люси Грей никому не советовала такого парня, как Билли Бурый. Даже самый уродливый миротворец был бы лучше. Рана от предательства ныла, но еще ужаснее были постоянные придирки Мейфер Липп. Она буквально не давала Люси Грей прохода, портила ее жизнь как могла, и Люси Грей с ужасом ждала дня Жатвы, припоминая угрозы Мейфер. Она была почти уверена, что на Жатве выберут ее. Поэтому за день до Жатвы она пошла в лес и поймала змею. И встретила того самого красивого миротворца. Он был… Странным. Говорил с ней словно со старой знакомой, словно знал ее хорошо. Глупости, конечно. Она знала, что он часто приходил к ним в Котел, послушать ее песни, но не так часто, как другие офицеры. Он улыбался ей каждый раз, когда ловил ее взгляд, и она улыбалась в ответ, не могла не улыбнуться. В нем было что-то такое, притягивающее взгляд – не только красивое лицо и яркие голубые глаза, что-то еще привлекало внимание, заставляло людей оборачиваться и смотреть ему вслед, когда он шел по улице, какая-то энергия словно исходила от него, тянула к себе – и одновременно отпугивала, так, что люди оборачивались, смотрели ему вслед, но боялись подойти, словно опасаясь острых клыков, спрятанных за капризно очерченными губами. В тот день на озере она впервые внимательно разглядела его, и с изумлением поняла, что он был совсем мальчишкой, от силы на год или два старше нее, младше Билли Бурого. Когда он второпях одевался, краснея как школьник, когда возмущенно надулся, когда она назвала его мальчиком, когда недоверчиво нахмурился, думая, что она неправа, и с ней ничего не случится на Жатве, она увидела тогда, что он был еще почти ребенком, что в сравнении с ней он был ребенком. Она, пусть и была младше него на пару лет, была старше его на целую жизнь. Люси Грей не стала говорить ему, что подозревает, что Мейфер Липп может подставить ее под Жатву. Не видела в этом смысла. Что он мог сделать? Поговорить с командиром Хоффом, как он предлагал? Даже он понимал, что это было смешно. И она видела его лицо, когда это случилось. Он стоял перед сценой, рядом с командиром, и он смотрел на нее, и на его лице был ужас. Он смотрел на нее так, словно это назвали его имя, словно это он, а не она, должен был вскоре умереть. Люси Грей пожалела, что не поцеловала его тогда, на озере. Нет, она не собиралась, тогда у нее даже мысли такой не возникло, но когда ее потащили в клетку на базе, и провели мимо ошарашенного кадета Сноу, она вдруг подумала, что жаль умирать, ни разу его не поцеловав. Она дарила поцелуи всем подряд, но так ни разу и не поцеловала этого милого мальчика, игравшегося в офицера. Но на следующее утро, когда ее привели на станцию, она подумала, что пошел он к черту со всеми своими поцелуями. Чтобы и он, и весь Капитолий провалился бы под землю. Их с Джессупом привели на станцию, закованными в цепи, и там уже стоял Кориолан Сноу, одетый с иголочки в свою новенькую форму, с вещевым мешком на плечах, и другой офицер, постарше что-то наставительно говорил ему, закончив словами. – Передашь трибутов им с рук на руки, и ты свободен. Наслаждайся каникулами в Капитолии, ты их заслужил. Он ехал в Капитолий на каникулы. Она ехала в Капитолий умирать, а он ехал туда на каникулы. Более того, он ехал чтобы передать ее с рук на руки ее палачам, отдавал ее на смерть, а сам ехал на каникулы. Когда дверь вагона для перевозки животных захлопнулась за ней и Джессупом, Люси Грей впервые за все время разрыдалась. Неужели все мужчины в ее жизни были просто отъявленными мерзавцами? Джессуп как мог утешал ее, но Люси Грей плакала, плакала от несправедливости всего случившегося, плакала из-за предательства Билли Бурого, плакала, потому что не хотела умирать, она хотела жить! Она хотела быть свободной, петь и любить, но теперь потеряла все, и самое главное – она потеряла надежду. Когда они подъехали к Одиннадцатому, Люси Грей заставила себя успокоиться и вытереть слезы. Она не хотела, чтобы другие видели ее слезы. Она не доставит им такого удовольствия. Нет, она будет сильной, она будет улыбаться, смеяться им в лицо, они не посмеют видеть ее страх, не посмеют! Дверь вагона отъехала, и внутрь втолкнули двоих, большого крепкого парня и болезненно выглядевшую девушку. За их спинами Люси Грей увидела офицера Сноу, который обеспокоенно смотрел на нее. – Распорядитесь дать им воды и еды, – сказал он, поворачивая голову в сторону, и нахмурился, услышав ответ. – Такого приказа не было, сэр. – Я отдаю приказы, сержант, – строго сказал он. – Мне было велено доставить трибутов на Игры в целости и сохранности. И я доставлю их в целости и сохранности. Я распоряжаюсь этим поездом, если вы не в курсе, исполняйте мой приказ. – Что там за приказ? – Раздался резкий хриплый голос, и Кориолан быстро развернулся, встав по стойке смирно. Он отдал честь подошедшему пожилому мужчине в форме, который заглянул ему через плечо, глядя на них, трибутов, сидевших в вагоне. – Что тут происходит? Вольно, лейтенант. Кориолан расставил ноги, пряча руки за спину, и Люси Грей смотрела на его руки, не могла оторваться. – Я распорядился дать воды и еды трибутам. Предстоит длинная дорога. – Такого приказа не было, – ответил пожилой мужчина. – На предыдущих Играх трибутов не кормили от Жатвы до конца Игр. – Сэр, я получил приказ доставить трибутов в Капитолий в целости и сохранности. Они моя ответственность, сэр, мое задание, мой приказ. Мой долг – сопроводить их на Игры и передать Капитолию живыми и здоровыми. До Капитолия два дня пути. Я не хочу нарушать свой долг, потеряв трибута по дороге. – Долг, говоришь, – офицер внимательно посмотрел на лицо Кориолана Сноу и усмехнулся. – Выпускник Схолы Прогениум, ведь так? – Так точно, сэр. Лейтенант Кориолан Сноу, получил офицерский патент вчера. Офицер хохотнул. – Старина Логан отлично выдрессировал вас. Воспитал вас по своему образу и подобию. Все нетерпеливые, страстные, горящие желанием взять свое здесь и сейчас. Каждое лето он спускает с цепи стаю голодных щенков, которые мнят себя матерыми псами. Это даже трогательно, видеть вас, наивных мальчишек, с идеалами в голове и звездами в глазах. Чертовски трогательно. Руки за спиной Кориолана сжались в кулаки, но ничем другим он не выдал своего раздражения. – Благодарю, сэр. Учиться под руководством коменданта Логана было большой честью. – Ладно уж, – усмехнулся офицер. – Выдайте ему, что он там просит. Но не надейся, что этот трюк сработает в других дистриктах, лейтенант. Рубен в Десятом точно не купится на ваши щенячьи глаза. Дверь прикрыли, оставив лишь небольшую щель, и парень из Одиннадцатого повернулся к ним, представляясь. – Я Рипер, а это Дилл. – Джессуп, – Джессуп протянул ему руку, пожимая. – Это Люси Грей. – Ваш офицер? – Спросил Рипер, кивая в сторону двери, и Джессуп утвердительно кивнул в ответ. – Да, из Двенадцатого. – Интересно, про что это они говорили? Люси Грей открыла было рот, чтобы объяснить, что такое Схола, но тут же передумала. Как она сможет объяснить, откуда она это узнала? – Какая разница, – ответила она. – Все они миротворцы, вот и все. – Ублюдки, – согласился Рипер. – Но этот нам хотя бы еды достанет. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Черт, я и не знал, что они не кормили бедолаг на прошлых Играх! – И не факт, что будут кормить впредь, – добавила Дилл. – Ублюдки, все они. Спустя несколько минут дверь приоткрылась, и какой-то миротворец впихнул внутрь несколько бутылок воды и пакет с военными рационами. – Растяните на подольше, – посоветовал он, – не все такие жалостливые, как наш старик Петерс, вряд ли этот ваш лейтенантишка выбьет для вас что-нибудь еще. Дорога была долгой и мучительной, было жарко, ужасно жарко, было тяжело на твердом полу, с каждой остановкой прибавлялось народу, добавлялись еще и еще трибуты, ехавшие на смерть в Капитолий, и они почти не разговаривали друг с другом, глядя друг на друга и гадая, кто из них станет чьим убийцей. Начиная с Шестого дистрикта в их вагон больше никого не сажали, видимо, заполняя теперь другие вагоны. За всю дорогу им всего еще два раза выдавали еду и воду, в Восьмом и Пятом, и даже так ее было мучительно мало, почти издевательски мало. Но все было лучше, чем не есть вовсе. Люси Грей знала голод, привыкла к нему, привыкла его терпеть, но было тяжело без воды. Даже в самые голодные времена в Двенадцатом они хотя бы находили, чем напиться, и Люси Грей с ужасом думала о трибутах прошлых лет, которые не ели вовсе, прежде чем отправиться к своей смерти на арене. На каждой остановке дверь открывалась, и офицер Сноу заглядывал внутрь, проверяя их состояние, видимо, очень старался доставить их «в целости и сохранности». Не хотел портить свой отпуск, не выполнив приказа, почти фыркнула она, чувствуя, как он пытается поймать ее взгляд, но каждый раз отказываясь смотреть на него. Нет, Люси Грей не доставит ему такого удовольствия. Наконец они приехали, и Джессуп помог Люси Грей выбраться из вагона, в котором они провели эти мучительные два дня. Люси Грей прищурилась, непривычная к яркому солнцу после нескольких дней в полутьме, и когда открыла глаза, увидела, что Кориолан стоит недалеко от нее, разговаривая с другим офицером миротворцев. Она успела услышать только последнюю фразу. – Я поеду с вами, сэр. Офицер только пожал плечами, отходя в сторону, и Кориолан Сноу повернулся, глядя на нее, и Люси Грей вдруг усмехнулась, глядя на него. – Вот и приехала я к тебе в гости, красавчик. Его лицо передернулось, словно от удара, но он быстро пришел в себя. – Добро пожаловать в Капитолий. Прошу прощения, что не приготовил цветов. Он смотрел на нее так, словно просил о чем-то. О чем? Просил прощения? Какая ему была разница, что она думает о нем? Иди своей дорогой, маленький лейтенант Кориолан Сноу, щенок с идеалами в голове и звездочками в глазах. Добывай себе славу убийствами детей. Люси Грей чувствовала, что он смотрит ей вслед, когда их потащили в машину, но не обернулась. – С кем это ты разговаривала? – Подозрительно спросила какая-то девушка, которую она не знала, не видела в их вагоне, – Сын генерала Красса Сноу, – ответил вместо нее здоровенный парень, тоже не из их вагона. – Он учился в Схоле Прогениум в нашем дистрикте, в прошлом году выиграл какой-то приз, там я его и видел. – А к тебе он какое имеет отношение? – Продолжала допытываться девчонка. – Он из Двенадцатого, как мы, – ответил за нее Джессуп. – И все же, почему он с тобой разговаривал? А? Твой любовничек? Спишь с миротворцами? – Хватит, Корал, – перебил ее парень из Второго дистрикта. – Отстань от девчонки. Уже и парой слов перемолвиться нельзя. – С миротворцами? Эта шлюха поди рассчитывает перетрахать всех миротворцев вокруг, вдруг они ее выпустят. На языке Люси Грей вертелась дюжина резких, грубых и ироничных ответов, но агрессивное поведение Корал чем-то напоминало ей Мейфер Липп, Мейфер, которая уже доставила ей хлопот, и она не сомневалась, что эта девчонка тоже умела копить обидки и наказывать за них. Поэтому она просто сжала губы и отвернулась. Их буквально выбросили из машины, и Люси Грей застонала, поднимаясь на ноги, растеряно оглядываясь вокруг. Они были в клетке, поняла она. В зоопарке. Как животные. Их привезли сюда и заперли в зоопарке, как животных, и даже люди собрались вокруг и рассматривали их, как животных. Она посмотрела на людей, собравшихся вокруг, галдящих, указывающих на них пальцем, и впервые в жизни артистка Люси Грей испытала страх сцены. Ей хотелось сбежать от этих людей, спрятаться от их взглядов, но тут она заметила в этой толпе его. Он тоже стоял там, среди людей, и смотрел на нее, внимательно, почти просительно, словно хотел ей что-то сказать, и Люси Грей рассердилась, разозлилась на него, и эта злость придала ей сил и наглости. Она сделала реверанс, как тогда на сцене, во время Жатвы, когда он тоже смотрел на нее снизу, с ужасом, словно это его выбрали на Игры, и словно хотел ей что-то сказать, что-то попросить. Тогда ей хотелось послать его к черту, как и весь Капитолий, как и весь Панем, и теперь, делая реверанс и исполняя поклон, она снова будто посылала их к черту. Но толпа восторженно взвыла, еще больше начиная галдеть, и Люси Грей заметила, как Кориолан наклонился к толпе малышей, которые стояли рядом с ним, и что-то сказал, и дети радостно взвыли. – Люси Грей! – Закричали они, стуча по решеткам клетки. – Люси Грей! Подойди к нам! Люси Грей, сюда, мы тут! Люси Грей усмехнулась и, поправив волосы, оборки юбки, подошла к решетке, возле которой стоял Кориолан. – Ни пуха ни пера, – быстро прошептал он, тихо, что она еле расслышала, и отступил на два шага, когда дети радостно взвыли, радуясь ее приближению. Дети визжали от радости, увидев ее, и Люси Грей почувствовала себя, как на ярмарке, когда давала представление пару лет назад, дети тогда тоже очень радовались ее песням, как и эти дети, которые кричали о том, как им нравится ее песня, как им понравилась ее змея, и она разговаривала с ними, ласково и нежно, и чувствовала, как матери детей оттаивают, склоняясь на ее сторону. Кориолан стоял в отдалении, выглядело так, словно он был еще одним миротворцем в цепи, выстроенной вокруг клетки, словно он был здесь на посту, и Люси Грей заставляла себя не смотреть на него. Она шла вдоль решетки, разговаривая с детьми, и вдруг наткнулась на камеру. – О, меня показывают по телевизору? Она поболтала с репортером, стараясь выглядеть милой, невинной и очаровательной, но внутри она кипела от гнева, особенно когда репортер начал настаивать, что она была из дистриктов. Именно в этот момент, когда она почти готова была закончить интервью, репортер вдруг дернулся, заметив совсем рядом с ним Кориолана, и остановился, глядя на его лицо. – Вы сын генерала Сноу! – Выдохнул он, снова оглядывая его. – Ну конечно, Схола Прогениум. Вы тоже пришли посмотреть на наших трибутов. – Я здесь по велению долга, – ответил Кориолан с каменным лицом. – О, так вы работаете на Играх? – Ответ отрицательный, – кратко ответил он, и репортер нахмурился. – Тогда что вы здесь делаете? – Приказы не обсуждаю. – Значит вы здесь по приказу. – Ответ утвердительный. – А в чем конкретно состоят ваши приказы? – Вам не положено знать. Люси Грей подавила смешок, переводя внимание репортера на себя. – Этот офицер доставил нас из дистриктов на Игры. Доставил в целости и сохранности. Огромное спасибо ему и всем миротворческим силам за их заботу и охрану, – сказала она так сладко, каким сладким мог быть яд, и Кориолан почти заметно улыбнулся, когда репортер снова повернулся к ней, продолжая разговор, и Люси Грей даже пообещала спеть еще, и наконец репортер сказал в камеру, что передает эфир ведущему, и оператор выключил камеру, отходя в сторону. – Это было потрясающе, спасибо, Люси Грей. Но вы, молодой человек, – репортер неодобрительно цокнул языком. – Вы могли бы постараться и получше. Кориолан Сноу огляделся по сторонам, схватив репортера за рукав, тяжелым взглядом отгоняя собравшихся вокруг зрителей, и когда они, послушные его воле, отошли, прошипел тихо, что слышал только репортер, и Люси Грей, присевшая рядом у решетки. – Послушай меня, приятель, еще раз попробуешь снять меня или кого-либо из моих парней, – он указал на миротворцев недалеко, – я перережу тебе горло и вырву язык через разрез. Не смей, слышишь, не смей вмешивать в свое шутовское шоу миротворческие силы. Имей уважение и клоуничай подальше от нас. Репортер в ужасе уставился на него, и тут же сбежал, оставляя офицера Сноу наедине с Люси Грей. – А мне позволяется клоуничать? – Устало спросила Люси Грей, и Кориолан быстро посмотрел на нее и отвернулся, делая вид, что разглядывает толпу. – Делай все, что можешь, – сказал он. – Делай все, что можешь, чтобы перетянуть на свою сторону публику Капитолия. Делай все, что можешь, чтобы завоевать их, чтобы убедить их, чтобы они захотели тебя спасти. У тебя получится, я знаю. – Откуда ты знаешь? – Фыркнула она, и он снова быстро посмотрел на нее. – Потому что меня ты уже убедила. «Я хочу тебя спасти». Он не сказал этого, но она это услышала. В следующий раз она увидела его вечером, когда какой-то мальчик пришел с рюкзаком и начал подзывать Марка, трибута из Второго дистрикта. Кориолана не было видно все это время, и Люси Грей вздрогнула вместе с этим мальчиком с рюкзаком, когда он вдруг неожиданно появился за его спиной. Люси Грей почти не верила, что он придет снова, она думала, что он наконец пошел домой, наслаждаться своим отпуском, но он снова был здесь. Они с мальчиком что-то кратко обсудили, и мальчик снова начал подзывать Марка, потом других трибутов, предлагая им еду, но все смотрели на него недоверчиво, и Люси Грей и сама не верила ему. Но тут она поймала взгляд Кориолана, и он коротко кивнул ей, дернув головой в сторону мальчика с рюкзаком. Потом он повернулся к мальчику и что-то сказал и ему. – Люси Грей! – Вдруг закричал мальчик. – Люси Грей, подойди! Подойди, пожалуйста, не бойся! – Чего мне бояться, сладкий, – пропела она и усмехнулась, почувствовав, как напрягся Кориолан Сноу. – Что ты хотел, красавчик? – И она испытала какое-то злое удовольствие, увидев проблеск бешенства в глазах офицера Сноу. Маленький лейтенант ревнует, как мило. – Люси Грей, пожалуйста, позови всех, я принес сэндвичи, очень много, вам всем хватит, пожалуйста! Поверь мне, я не желаю вам зла, я хочу помочь! Люси Грей снова посмотрела на Кориолана, и он еле заметно кивнул, не меняя выражения каменного лица. Люси Грей приняла сэндвич из рук мальчика и широко улыбнулась, подавляя желание прямо тут же впиться зубами в аппетитно пахнущий сэндвич, от запаха которого у нее заурчало в животе и потемнело в глазах. – Спасибо, сладкий, – ласково сказала она, почти назло Кориолану, и отошла на шаг, делая знак остальным трибутам, что они могут приблизиться. Мальчик начал раздавать еду, а Кориолан опять отошел на пару шагов, стоя так, словно охранял клетку. Толпа уже рассеялась к этому времени, людей оставалось мало, но Люси Грей сидела недалеко от решетки, то словно надеясь, что перекинется парой слов с Кориоланом, и тут же решала, что если он позовет ее, она ни за что к нему не подойдет. В клетку закинули несколько стогов сена, и трибуты начали готовиться ко сну. В эту минуту вдруг появилась группа ребят в странных красных одеждах, таких же, как у мальчика с рюкзаком, который только что ушел – несколько парней и девушек, человек пять или шесть. Они неуверенно остановились, глядя по сторонам, и одна девушка вдруг подошла к Кориолану. – Офицер, простите, что отвлекаю, но я хотела спросить… Мы ведь можем поговорить с трибутами, еще ведь не слишком поздно? Кориолан изумленно посмотрел на нее, молча несколько секунд, и вдруг широко улыбнулся. – Клемми? Клемми Даувкот? Ты ли это? – Да, я Клеменсия Даувкот, добрый вечер, вы… – Она вдруг осеклась, и ее лицо загорелось узнаванием. – Корио! Корио, это ты? Не могу поверить, Корио! И она вдруг бросилась ему на шею, и Люси Грей почувствовала, как ее вдруг обдало волной гнева, который она тут же попыталась потушить. Еще чего не хватало! Пусть обнимается с кем хочет! – Не могу поверить, Корио! Посмотри на себя! Ты офицер! – Лейтенант, – кивнул он, выпячивая грудь и расправляя плечи, как хвастливый павлин. Люси Грей захотелось бросить в него грязью. – Столько лет не виделись, а ты такая же красотка, как и раньше. Люси Грей сжала зубы. – А это… – Кориолан посмотрел на остальных ребят, удивленно разглядывавших его. – Это же Фест Крид, ведь так? И близнецы Ринги? Что вы здесь делаете, школьная экскурсия? – Нет, – Клеменсия рассмеялась. – Мы менторы. – Кто? – Менторы для трибутов. Нам каждому назначили по трибуту, ном полагается им помогать и советовать, помочь выиграть Игры. Это… Задание для выпускников Академии. – Помочь выиграть Игры? – Удивленно переспросил он. – Но как? – Пока не знаю. Пока сказали получше узнать, познакомиться, подготовить к интервью, у них у всех будет интервью, чтобы их получше узнали. Представь себе мое удивление, когда мне сказали, что мою подопечную уже проинтервьюировали! Вот мы удивились! Вот мы и решили прийти, это же не запрещено? – Ну, полагаю, вам лучше знать, что запрещено или разрешено… – Да в том-то и дело, что никто ничего не знает! Нам всем сказали, что мы должны придумать, как сделать Игры лучше. – Никак, – резко ответил Кориолан. – Бесполезная трата времени и денег. – Но… – Ты сказала, что твоя подопечная уже дала интервью? То есть, это… – Девочка из Двенадцатого. Та, которая пела. Люси Грей Бейрд. Кориолан посмотрел через плечо Клеменсии прямо в глаза Люси Грей, которая стояла у самой решетки, сердито глядя на него, и Клеменсия развернулась. – О, – сказала она, запнувшись. – Привет, Люси Грей. Я Клеменсия, твой ментор. Я собираюсь помочь тебе победить.