Часть 2

      Гроза утихла, Номер 63 успокоилась. Ей всё ещё очень хотелось хотя бы разок, хоть бы на минуточку выйти наружу, но просить об этом она пока не решалась. И не столько из-за того, что опасалась отказа, сколько из-за страха. Она ведь никогда не покидала стен этого огромного научного комплекса. Большой мир влёк, но в то же время пугал, и пока что второе перевешивало. Поэтому мавка, устроившись в своём контейнере, стала печально оглядывать огромное, похожее на гротескный огород помещение «теплицы». Здесь было тепло и влажно, мавы в полудрёме сидели на специальных скамьях, опустив ноги в питательный субстрат. Номер 63 занималась тем же — впитывала воду и питательные вещества, но в отличие от большинства не дремала (хотя и тянуло, потому что вегетативный режим сильно замедляет жизненные процессы), а изучала окружение в поисках чего-нибудь нового. Новое здесь происходило до обидного редко. Только что люди менялись утром и вечером. Вот сейчас Женя собирался уходить, а ему на смену должна была прийти Павлина, или, как он ласково называл её, Паша.       Паша была такой же высокой, как и Женя, но с мавами общалась не больше, чем с растениями в кадках. И конечно же, мавке номер 63 она совсем не нравилась. А вот Женя всегда обращал на Пашу внимание. Стоило надменной девушке появиться, как он тут же забывал обо всём, даже о беседах с любознательной мавкой, и всячески устремлялся к Паше.       Как и сейчас. Павлина зашла в «теплицу», и Женя тут же ринулся к ней, едва не споткнувшись о поддон мава номер 32. Подбежал к своей обожаемой коллеге, глупо заулыбался, зачем-то стал то и дело приглаживать тонкие редкие волосы, а потом и вовсе для чего-то взял её за руку, склонился и коснулся губами тыльной стороны её ладони.       Паша снисходительно улыбнулась одними губами и что-то сказала Жене, отчего тот засиял ещё больше — казалось, что вот-вот весь пойдёт цветами от радости.       Мавке номер 63 всё это было неприятно. С одной стороны, Женя явно был доволен и счастлив, и стоили бы порадоваться за него, но с другой стороны…       Мавка не додумала мысль — окончательно впала в вегетативное состояние, а под рукой в тот миг не оказалось ни интересной книги с картинками, ни планшета с видеороликами, чтобы взбодриться.       Но и утром следующего дня вплоть до самого вечера, когда Женя вновь пришёл на свою смену, у зелёной девушки не утихало любопытство. И она, как только учёный подошёл к ней, не применула спросить его о том странном действии, которому она стала свидетельницей наконуне.       — А, ты про поцелуй? — усмехнулся он, вновь зачем-то пригладив волосы.       — Про кого поцелуй? — не сообразила мавка. — Поцелуй — это же глагол. У меня с русским языком всё в порядке.       — Нет, в данном случае это существительное, — Женя перестал чесать свои три волосины. — Мы иногда целуем друг друга в знак душевного расположения.       — Я к тебе очень расположена. Можно я тебя по-це-лу-ю? — произнесла она по слогам ключевое слово.       — Ха! Давай-ка лучше я.       Женя как будто бы с секунду поколебался, но потом всё же склонился над сидящей на своей скамье мавкой и прикоснулся губами к её макушке. Сквозь густую, похожую на куст хлорофитума шевелюру Номер 63 почти ничего не почувствовала, но ей всё равно показалось, что поцелуй, будь он глаголом или существительным, — это очень и очень приятно.