Лабиринт

Ночь опустилась на Солярий мягким бархатным покрывалом. Город сиял золотыми огнями, но замок погрузился в тишину. В спальне Астерии горел лишь один светильник, отбрасывая мягкое свечение на стены. Она стояла у открытого окна, позволяя летнему воздуху проникать в комнату. Свежий аромат ночных цветов проникал внутрь, наполняя воздух сладкими, тягучими нотами.   Её волосы больше не были заплетены в тугую косу. Теперь они свободно спадали по спине, каскадом мягких, шелковистых прядей. Её лицо оставалось спокойным, застывшим в той ледяной маске, которая скрывала за собой все чувства. Она смотрела на луну. Раньше этот символ значил для неё что-то большее — связь с матерью, нечто сокровенное. Теперь же это было лишь напоминание о предательстве.   Астерия закрыла окно, шагнула к кровати и скользнула в прохладные, ласкающие тело шёлковые простыни. Тишина обволакивала её, и девушка уже собиралась закрыть глаза, когда услышала звук.   Сначала лёгкий.   Потом ещё один.   А затем глухой удар — что-то тяжелее врезалось в стекло.   Астерия резко открыла глаза. Она приподнялась на локтях, вслушиваясь. Сердце внезапно затрепетало в груди. Это Брендон?   Она вскочила с постели, босыми ногами ступая по прохладному полу, и подошла к окну. Её пальцы коснулись рамы, она медленно открыла створку, а затем…   — Ты шутишь? — прошипела она.   Внизу, прямо под её окном, стоял Астарот.   Лунный свет делал его ещё более загадочным. Белая льняная рубашка свободно сидела на нём, подчёркивая его широкие плечи, а тёмные брюки оттеняли призрачную бледность кожи. Он стоял с безмятежным выражением лица, но в его ледяных голубых глазах пряталась насмешка.   — Ты думала, что это будет кто-то другой? — спросил он тихо, его губы изогнулись в ухмылке.   Астерия сжала зубы.   — Что ты делаешь под моим окном, чёрт возьми?   Астарот сложил руки на груди, глядя на неё снизу вверх.   — Жду, пока ты спрыгнешь.   Она скрестила руки, опираясь на подоконник.   — Зачем мне это делать?   — Потому что я тебя знаю, Астения, — он поднял бровь. — И знаю, что ты хочешь.   Она прищурилась, подозревая в его словах подвох.   — И чего же я хочу?   — Выбраться отсюда, хоть ненадолго, — ответил он, чуть склонив голову набок.   Астерия помолчала, изучая его. В груди что-то неприятно сжалось. Да, она хотела. После всего этого дня, после этих лиц, вопросов, крови… Ей хотелось воздуха. Свободы.   Но не с ним.   — Нет, — сказала она спокойно.   Астарот ухмыльнулся.   — Трусиха.   Астерия дёрнулась, будто её ударили.   — Что ты сказал?   — Ты боишься, — он сделал шаг ближе, его глаза сверкнули. — Ты боишься спрыгнуть, как в старые времена.   Она раздражённо выдохнула.   — Я не боюсь.   — Тогда прыгай, — он медленно протянул к ней руки.   Она раздражённо сузила глаза.   — Если ты меня уронишь…   — Я же не Брендон, — перебил он.   Эта фраза вспыхнула в её голове красным.   Она резко села на подоконник, свесила ноги вниз, посмотрела вниз на Астарота, а затем…   Секунда — и она оказалась в его руках.   Он держал её крепко, и его объятия были тёплыми, даже через тонкую ткань её костюма. Но что-то в этом было не так. Не так, как когда-то.   Она тут же попыталась вырваться, но Астарот не спешил её отпускать.   — Разве тебе не нравится? — он наклонился ближе, его голос стал мягким, почти мурлыкающим.   Астерия вздохнула.   — Отпусти меня, Астарот.   — И что, если я откажусь?   Она резко прижала ладонь к его плечу и чуть надавила.   — Тогда я сделаю так, что ты пожалеешь.   Астарот усмехнулся, но медленно поставил её на землю.   — Ты не изменилась, — заметил он.   — А ты слишком уверен в себе, — парировала она.   Он лишь усмехнулся и двинулся вперёд. Астерия пошла рядом.   Они пересекли внутренний двор, двигаясь к аллее, которая вела в зелёный лабиринт. Ветер шевелил листья деревьев, ночь наполнялась мягким шелестом, и их шаги звучали глухо по каменной мостовой.   — Ты помнишь, как мы сбегали из общежития? — спросил он, чуть склонив голову к ней.   Астерия кивнула, в её глазах мелькнула тень воспоминаний.   — Конечно. Ты всегда выбирал самые сложные маршруты.   — А ты всегда спорила, но всё равно шла за мной.   Она фыркнула.   — Только потому, что ты был ужасно неосторожен.  — Ах да, ты же всегда любила всё контролировать, — усмехнулся он.   Астерия повернула к нему голову, в её глазах сверкнуло что-то опасное.   — Я до сих пор это делаю.   Астарот рассмеялся.   — О, в этом я не сомневаюсь, моя королева.   Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но она ничего не ответила.   Их шаги затихли, когда они оказались у входа в лабиринт.   Ночь была тёплой, воздух пропитан ароматом цветов, а где-то вдалеке слышался шум водопада.   — Ну что, Астения, сыграем в старую игру? — спросил Астарот, его глаза вспыхнули в лунном свете.   Астерия посмотрела на него, затем на тёмные извилистые тропы лабиринта.   И улыбнулась. Ночь окутала лабиринт мягкой темнотой, но серебристый свет луны пробивался сквозь листву, оставляя причудливые узоры на земле. Лёгкий тёплый ветерок шевелил листья, наполняя воздух тонким ароматом цветов и влажной зелени. Вдалеке, за пределами сада, едва слышно звучала музыка бала, но здесь, среди высоких изгородей лабиринта, царила почти полная тишина. Только шорохи ночных существ и дыхание двух людей, стоящих на тропе, нарушали этот покой.   Астарот лениво провёл рукой по темноватым стеблям розовых кустов, взгляд его голубых глаз искрился лукавством. Он повернулся к Астерии, ухмыльнулся и склонил голову чуть набок.   — Что скажешь, сыграем? — его голос прозвучал низко, почти мурлычаще.   Астерия скептически изогнула бровь.   — Игра?   — Наперегонки, — он указал рукой в сторону глубин лабиринта. — До розового дерева в центре. Кто проиграет — исполняет желание победителя.   Она хмыкнула.   — Ты забыл, кто здесь вырос?   Астарот рассмеялся.   — Тем интереснее.   Она покачала головой, но всё же улыбнулась, предвкушение загорелось в янтарных глазах. Ей нравились вызовы, нравилось чувствовать азарт. Это было тем, что возвращало ощущение свободы, пусть всего на несколько минут.   — Ладно, — кивнула она, делая лёгкую разминку запястий.   Астарот подошёл чуть ближе, его губы изогнулись в хитрой улыбке.   — Готова?   Она кивнула.   — На старт…   Шёпот.   — Внимание…   Она напряглась, мышцы словно поджались в предвкушении.   — Марш. И она сорвалась с места.   Воздух ударил в лицо, развевая волосы. Тропа уходила вглубь лабиринта, стены из густых кустов мелькали по бокам, её ноги едва касались земли, когда она неслась вперёд, прислушиваясь к шагам Астарота за спиной. Он был быстрым, но она знала этот лабиринт, знала, какие тропы ведут к тупикам, а какие сокращают путь.   Смех вырвался у неё, лёгкий, искренний. Её сердце билось с бешеной скоростью, но не от страха, а от восторга. В такие моменты она чувствовала себя живой.   Но потом…   Тень мелькнула в боковом проходе.   Астерия резко замедлила шаг, взгляд метнулся в сторону.   Никого.   Она вновь ускорилась, но повернув на очередной поворот, снова увидела движение в стороне.   И на этот раз послышался голос.   — Не думал, что ты так быстро меня забыла…   Сердце замерло.   Дыхание вырвалось рвано.   Астерия остановилась.   Тихие шаги.   Она крутилась на месте, оглядываясь, но тьма лабиринта лишь насмешливо шептала в ответ.   — Кто здесь? — её голос прозвучал твёрдо, но внутри уже закралось что-то липкое, неприятное.   Молчание.   Она сжала кулаки, заставляя себя двинуться дальше. Нужно было добраться до розового дерева, там безопасно, там…   Но тут чья-то рука резко схватила её, рывком утащив через заросли.   Астерия задохнулась, инстинктивно потянувшись за кинжалом на поясе, но его там не оказалось.   Холодный страх пронзил позвоночник.   Она уже собиралась закричать, но губы накрыли её в жёстком, требовательном поцелуе.   Она вырвалась, попыталась оттолкнуть нападавшего, но он был силён. Его руки сжали её, вдавливая ближе. В этот миг лунный свет скользнул по его лицу.   Капюшон упал назад.   И она замерла.   Перед ней стоял Брендон.   Его карие глаза пылали, дыхание было сбито. Лицо обожгло смесью гнева и чего-то более глубокого, тёмного.   — Чёрт возьми, — его голос был хриплым. — Ты…   Астерия резко оттолкнула его, но он не отпустил её до конца, лишь чуть ослабил хватку.   — Что ты творишь? — выдохнула она, взгляд её метался по его лицу.   — А ты? — он посмотрел на неё с тем самым упрямством, которое она помнила. — Что ты творишь, Астерия?   Она промолчала.   — Этот тип… — он скривился, как будто само упоминание Астарота вызывало у него отвращение. — Ты правда с ним?   Она посмотрела в сторону, но Брендон не дал ей уйти от ответа.   — Ты принадлежишь мне, — он вдруг сжал её запястья, его дыхание обожгло её кожу.   — Что за чушь ты несёшь? — она попыталась освободиться, но его хватка лишь чуть дрогнула.   — Это правда, — он наклонился ближе, его голос стал тише, но в нём звучала сталь. — Ты знаешь это.   Она смотрела в его лицо, пытаясь прочитать его мысли. Всё смешалось. Боль. Злость. Желание.   — Ты ушёл, Брендон, — наконец выдохнула она.   Его челюсть напряглась.   — Я не мог поступить иначе.   — Но ты поступил.   Молчание.   Он медленно разжал пальцы, но не отступил.   — Это не меняет того, что я чувствую, — сказал он тихо.   Она посмотрела на него.   И не ответила. Боль — странная вещь. Она копится, затаивается где-то глубоко внутри, превращается в крепкую броню, которая защищает от всего на свете. Но потом, в один момент, она трескается, разлетается на осколки, и уже невозможно сдержаться. Всё, что так долго пряталось в глубине души, вырывается наружу.    Слёзы застилали глаза, но Астерия упрямо не позволяла им течь. Она сжала губы, отводя взгляд, надеясь, что Брендон этого не заметит. Но он заметил. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястий, крепко, но не больно. Тёплый, низкий голос прозвучал почти шёпотом, но эти слова ударили сильнее, чем любой приказ.   — Плачь, — сказал он. — Я хочу это видеть.   Астерия вздрогнула, её грудь резко вздыбилась от сдержанного вдоха. Нет, она не может… не должна. Её учили быть сильной, быть непоколебимой, быть той, кто никогда не даёт слабину. Но его голос… его прикосновения… Всё рушилось.    Она резко отвернулась, пытаясь спрятаться от его взгляда, но он не позволил. Ладонь Брендона прошлась по её щеке, смахивая каждую упрямую слезинку, как будто он действительно хотел видеть каждую из них, как будто они что-то значили для него.   Астерия сжалась, но в следующий миг будто сломалась. Горячие, солёные слёзы потекли по её лицу, дыхание сбилось, и она горько, надрывно заплакала.   Он ничего не сказал. Не пытался утешать, не говорил пустых слов о том, что всё будет хорошо. Он просто обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть на него.   Янтарные глаза, всегда горящие решимостью и силой, теперь были наполнены болью и слезами.   Она не выдержала.   Её руки сами собой скользнули к его торсу, сжимая ткань его плаща. Ей было страшно, обидно, тяжело.   Брендон закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. Он слушал её всхлипы, чувствовал, как её тело дрожит, как она цепляется за него, как будто он был её единственным спасением. И в этот миг он знал — ему нужно уходить. Время таяло, как песок сквозь пальцы, и он снова был вынужден её оставить.   Когда Астерия наконец посмотрела на него, её взгляд был полон боли и немого обвинения.   — Ты опять уходишь?   Брендон медленно кивнул.   Её руки разжались, но не отступили. В глазах мелькнул гнев, та самая огненная ярость, которую он знал. Она ненавидела его за это, ненавидела за то, что он всегда уходит.   Он оставил поцелуй на её щеке, его губы были горячими, но прикосновение — почти невесомым.   — Только в этот раз я готов поделиться тобой, — прошептал он, голос был низким, напряжённым. — Но дальше такого не будет.   Прежде чем она успела ответить, раздался лёгкий шорох, и воздух в комнате словно сгустился.   Астарот.   Он стоял в проходе, опираясь на стену, его голубые глаза были направлены на неё.   Он редко видел Астерию такой.   Ранимой.   Поломанной.   И он знал, что в такие моменты не нужны слова.   Он подошёл к ней и просто подставил плечо.   Астерия задрожала.   Её тело снова начало оседать под тяжестью эмоций, но теперь Брендон уже не держал её. Вместо него это сделал Астарот. Он обнял её, позволил зарыться лицом в его грудь.   И она зарыдала. Астарот никогда не был человеком, который нуждался в любви. Любовь была чем-то лишним, чем-то слабым, чем-то, что мешало добиваться целей. Но вот внимание — совсем другое дело. Внимание Астерии было для него ценнее любых побед, и он не собирался ни с кем им делиться.   Его раздражало, как она смотрит на Ская — с искренним интересом, с теплотой, которая ему самому никогда не доставалась. Её смех, лёгкий, звенящий, он не мог слышать его рядом с другим мужчиной, это сводило его с ума. Брендон… этот всегдашний конкурент, вечно появляющийся не вовремя, этот чужак, который не понимал, как она устроена. Астарот видел, как тот смотрит на неё, как напрягается, когда она уходит, как цепляется за прошлое. Но Брендон не мог дать ей будущее. Никто не мог. Только он, Астарот. Он был тем, кто должен был её защитить.   И его звери чувствовали это.   Пума и рысь, его неотъемлемые тени, его вечные спутники, словно призраки скользнули сквозь лабиринт, мягкие лапы не издавали ни звука, но стоило им появиться, как воздух стал плотнее, насыщеннее. Они почти не двигались, но их тела были напряжены, а в глазах читалась дикая преданность хозяину.   Астерия почувствовала их первой.   Её плечи дрогнули, она повернулась, увидела зверей, и… вжалась в Астарота.   Этот жест был рефлекторным, инстинктивным. Он не значил ничего, но в то же время значил всё.   Астарот не смог скрыть лёгкой ухмылки.   Его ладонь скользнула в её волосы, длинные, густые, они были такими же непокорными, как и она сама.   — Тише, — его голос был низким, почти мурлыкающим. — Всё хорошо.   Она тяжело дышала, её тело дрожало, но она больше не плакала.   Мягкие лапы скользнули по земле, и в следующий миг большая пума уткнулась холодным носом в её бок.   Астерия вздрогнула, но не отстранилась. Она знала этих зверей. Они никогда не нападали без приказа. Они были продолжением воли Астарота, его глазами, его когтями.   Астарот присел, потянув её за собой, заставляя опуститься на тёплую землю.   — Я не могу больше видеть тебя такой, — тихо сказал он, когда она наконец расслабилась в его руках.   Астерия не ответила.   Он знал, что Брендон наблюдает.   Он знал, что тот не уйдёт просто так.   Но и он не собирался сдаваться.   — Ты не обязана быть сильной всё время, — его голос был почти ласковым.   Она приподняла голову, её янтарные глаза всё ещё были влажными, но теперь в них снова загорелся огонь.   — Обязана, — упрямо ответила она.   Астарот ухмыльнулся.   — Тогда мне придётся быть сильным за нас обоих.   Рысь мягко потёрлась о её колени, и Астерия опустила руку на мягкую шерсть, проводя пальцами по тёплому меху.   Брендон, стоявший в тени, сжал кулаки.   Он ненавидел Астарота.   Но больше всего он ненавидел тот факт, что сейчас он не мог подойти ближе. Астарот знал, что сейчас настал его момент. Он видел, как слабость овладела Астерией, как она позволила себе быть уязвимой, как слёзы, которые она никогда не проливала на глазах у других, оставили следы на её лице. Это был тот редкий случай, когда она была открыта, и Астарот намеревался воспользоваться этим, чтобы навсегда вычеркнуть Брендона из её жизни.   Он склонился чуть ближе, его голос был низким, наполненным ледяной уверенностью, когда он прошептал:   — Знаешь, он ведь предал не только тебя.   Астерия медленно повернула голову, её янтарные глаза больше не были тёплыми. Они вспыхнули острым, настороженным светом.   — О чём ты?   Астарот усмехнулся.   — Ты ведь знаешь, что Брендон всегда был лживым ублюдком, но даже ты, со всей своей проницательностью, почему-то закрывала глаза. Но я расскажу тебе то, что ты обязана знать.   Астерия прищурилась, но ничего не сказала.   — Он изменил Стелле.   Воздух вокруг стал гуще, почти зловещим.   — Ты врёшь, — её голос был опасно ровным.   — Я никогда не вру, когда дело касается тебя, — спокойно ответил Астарот.   Астерия замерла. Она чувствовала, как изнутри начинает закипать ярость, как отголоски боли Стеллы, которые когда-то оставались незамеченными, вдруг начали складываться в единую картину. Она вспомнила моменты, когда сестра смотрела на Брендона с недоверием, те мгновения, когда её голос дрожал при его имени. И теперь всё обрело смысл.   Она сжала кулаки.   — Этот ублюдок…   Но прежде чем она успела продолжить, кусты позади резко затрещали, и из них выскочил Брендон.   Его лицо было искажено яростью, его кулаки уже сжались прежде, чем он бросился вперёд.   Астарот не стал уклоняться. Он позволил первому удару прийтись прямо в челюсть, позволил Брендону ощутить секундное удовлетворение, а затем со всей мощью врезал в ответ.   Они сцепились.   — Ты просто не мог заткнуться, да? — прорычал Брендон, блокируя удар, но тут же получая локтем в рёбра.   — А ты просто не мог оставаться верным? — усмехнулся Астарот, резко развернувшись и сбив противника с ног.   Брендон упал, но тут же перекатился, встал на одно колено и, воспользовавшись моментом, нанёс ответный удар.   — Это не твоё дело!   — О, это очень даже моё дело, — Астарот ухмыльнулся, вытирая кровь с губы. — Ведь теперь она знает, кто ты есть.   Они вновь сцепились, удары были быстрыми, жёсткими. Каждый из них пытался вложить в них всю накопленную злость.   Но затем последовал тихий свист — и рысь, стоявшая в тени, вдруг метнулась вперёд.   Её когти полоснули по спине Брендона, оставляя глубокий, кровавый след.   Он застонал, но удержался на ногах.   — Довольно.   Голос Астерии прозвучал холодно, будто раскалённый металл в воде. Астарот выпрямился, вытер кровь с костяшек пальцев и усмехнулся.   — Как прикажете, королева.   Он посмотрел на неё с насмешкой, с лёгким триумфом в глазах, затем развернулся и ушёл в ночь, его звери бесшумно последовали за ним.   Астерия медленно повернула голову к Брендону. Он был ранен, его спина кровоточила, но больше всего его ранила не физическая боль.   — Ты знал, что я узнаю. — Её голос был холоднее ледяных ветров Андроса.   Брендон тяжело дышал.   — Я…   Он хотел сказать что-то, что оправдает его, но знал, что оправдания не сработают.   — Я сделал ошибку, — наконец выдохнул он.   — Ошибку? — её губы дрогнули в безрадостной усмешке.   Он молчал.   — Значит, Астарот прав, — продолжила она, скрестив руки на груди. — У нас с тобой нет будущего.   Она видела, как его челюсть напряглась, как в глазах мелькнуло отчаяние.   Но он ничего не ответил.   Вместо этого он стянул с себя рубашку, и кровь стекала по его спине. Астерия хотела было отвернуться, но что-то внутри остановило её. Она сделала шаг вперёд, протянула руку, но он резко схватил её за запястье.   — Не надо.   — Я не собираюсь смотреть, как ты истекаешь кровью, — её голос был твёрд.   Он посмотрел на неё.   — Может, это было бы справедливо.   Но Астерия не собиралась слушать. Она опустилась перед ним на колени, её пальцы медленно коснулись его кожи.   Он дёрнулся.   — Тебе больно?   — Нет.   Она улыбнулась.   И нарочно надавила сильнее.   Он скрипнул зубами.   — Ты специально…   — Конечно.   Она направила магию в рану, но не сделала процесс лёгким. Она хотела, чтобы он чувствовал каждый момент, каждую каплю боли.   Он стиснул челюсть, но не отстранился.   — Ты хочешь, чтобы я страдал?   Она посмотрела ему в глаза.   — Я хочу, чтобы ты знал, что боль — это самое малое, чего ты заслуживаешь.   Он резко выдохнул.   И на мгновение ей показалось, что он с этим согласен. Боль, которую он так долго скрывал, наконец прорвалась наружу. Брендон больше не мог сдерживать себя. Он стиснул зубы, но всё равно не смог заглушить тихие, хриплые стоны, срывавшиеся с губ, когда Астерия продолжала залечивать рану. Его спина горела огнём, каждый её прикосновение к коже казалось раскалённым железом. Он чувствовал, как из-за боли мышцы судорожно сокращались, а грудь тяжело вздымалась, пытаясь поймать хоть каплю воздуха.   Астерия молча наблюдала за ним. Она видела, как напряжены его плечи, как по лбу стекает испарина, как его пальцы судорожно вжимались в землю. И в этот момент она поняла, что даже несмотря на всё, что произошло, даже несмотря на предательство, она не могла больше ненавидеть его.   Брендон резко втянул воздух, его руки сжались в кулаки, прежде чем он заговорил:   — Это была не просто ошибка. Это было… наказание.   Астерия нахмурилась, но ничего не сказала, позволяя ему продолжить.   — Ты думаешь, я сделал это потому, что хотел? — его голос был тихим, надломленным, но в нём звучала какая-то отчаянная правда. — Ты думаешь, я мог бы просто взять и предать Стеллу?   Она не ответила.   — На нас со Скаем была наложена метка Валтора. Мы не знали об этом, пока не стало слишком поздно. Всё, что мы делали, всё, что разрушали… Это были последствия, а не выбор.   Астерия замерла, её пальцы дрогнули, но она не убрала руку со спины Брендона.   — Ты хочешь сказать…   — Я не оправдываюсь, — он тяжело вздохнул. — Я просто хочу, чтобы ты знала правду.   Она ничего не сказала. Просто продолжила смотреть на его раненую спину, на то, как вздымается его грудь, как он весь дрожит, но не от холода, а от чего-то гораздо глубже, от того, что нельзя просто так заглушить.   И тогда она поняла — она прощает его.   Не потому, что хочет забыть. Не потому, что его поступки можно оправдать. А потому, что так было правильно. Потому, что ненависть не приносит облегчения, а Брендон уже страдает больше, чем она когда-либо могла пожелать ему.   Она мягко провела ладонями по его спине, а затем, ни слова не говоря, обняла его.   Брендон замер.   Он не ожидал этого.   А если и ожидал, то точно не сейчас.   Его дыхание сбилось, пальцы нервно дёрнулись, но он не отстранился.   Астерия просто прижалась к нему, не говоря ни слова, просто позволив теплу её тела проникнуть в него, растворяя остатки боли.   Но потом она всё же решила, что лучше оставить его одного.   Она слегка отклонилась назад, собираясь уйти, но тут же почувствовала, как его сильные пальцы обхватили её запястье.   — Останься.   Его голос был хриплым, почти умоляющим.   Она вздохнула и снова вернулась, позволяя ему притянуть её ближе.   И вот так, под ночным небом, они сидели вдвоём, будто каменные статуи, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий момент.   Брендон взял её ладонь, поднёс к губам и оставил на ней лёгкий, почти невесомый поцелуй.   — Прости.   Она закрыла глаза.   — Я уже простила.   Он прижал её ладонь к своей груди, позволяя ей почувствовать, как быстро бьётся его сердце.   — Я не хочу больше терять тебя, — прошептал он.   Она долго молчала, прежде чем ответить:   — Ты уже потерял.   Он сжал её пальцы крепче.   — Тогда скажи, что мне делать, чтобы вернуть тебя.   Она подняла взгляд, её янтарные глаза блестели в лунном свете.   — Будь рядом. Не исчезай.   Он кивнул.   — Обещаю.   И впервые за долгое время она поверила ему.