Лед и кровь

Когда корабль Солярии мягко приземлился во внутреннем дворе дворца, Астерия первой спустилась по трапу, а за ней – Стелла. Лёгкий морозный ветер встретил их холодным прикосновением, но после Домино этот воздух казался почти тёплым. В тот же момент из дверей дворца вышел Астарот. Его взгляд, обычно спокойный и уверенный, сейчас был наполнен бурей эмоций. Он остановился, словно не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось в груди – она стояла перед ним. Живая. Настоящая. Он метнулся вперёд, но внезапно замер. Напряжённое молчание повисло между ними. Он смотрел на Стеллу, не мигая, изучая каждый её жест, будто боялся, что она снова исчезнет, как видение. Но она не исчезла. Она сделала шаг вперёд и мягко коснулась его руки. В её глазах светилась искренняя радость. — Ты... ты правда смеешься? — прошептал он, ошеломлённый. — После всего, что случилось, у тебя есть силы смеяться? Стелла тихо рассмеялась, её смех был кристально чистым, как звон колокольчиков. Затем, прежде чем он успел что-то сказать ещё, она приблизилась и поцеловала его. Астарот сначала застыл, но затем его руки крепко сомкнулись вокруг её талии, в поцелуе смешались боль, отчаяние, облегчение и счастье. Астерия молча отвернулась. Она чувствовала себя лишней. Оставив влюблённых, она направилась дальше по коридору, но мысли крутились вихрем. Всё, что она планировала, рухнуло. Она объявила войну, разрушила прежний порядок, поставила под угрозу будущее Солярии. Как теперь всё исправить? Можно ли ещё что-то исправить? Проходя мимо огромных окон в пол, она вдруг остановилась. В саду, в той самой беседке, стоял Брендон. Ночь накрыла дворец плотным бархатным покрывалом, а свет от фонарей и луны серебристыми бликами ложился на заснеженные дорожки. Беседка, где стоял Брендон, выглядела словно замёрзшая во времени — её деревянные колонны были покрыты тонкой коркой инея, а плетёные лозы, обычно увитые розами, застыли в ледяном плену. Хрупкие сосульки свисали с кованых перил, переливаясь голубыми отблесками.   Брендон стоял в центре беседки, скрестив руки на груди. Его тёмные волосы были растрёпаны, будто он провёл пальцами по ним не один раз. Чернильные узоры татуировок тянулись по его рукам, исчезая под короткими рукавами тонкой чёрной футболки, не дававшей никакой защиты от холода. Тёмные брюки и тяжёлые ботинки дополняли его привычный образ, но в глазах читалось что-то новое — что-то, что говорило, что он изменился за эти три месяца.   Астерия же была одета в белоснежное длинное пальто, под которым виднелось тёмно-синее платье с высоким воротом. Её волосы были уложены в строгий пучок, подчёркивая аристократические черты лица. Лёгкий румянец проступил на щеках от мороза, но взгляд оставался холодным и сосредоточенным.   — Раз уж пришла, то проходи, — произнёс Брендон, не сводя с неё глаз.   Астерия замерла на полшага, но всё же сделала шаг вперёд, заходя в беседку.   Мужчина молча смотрел на неё, затем протянул руку к заснеженному кусту и ловким движением сорвал бутон розы. Лёд покрыл его хрупкие лепестки, превращая цветок в миниатюрную ледяную скульптуру. Он протянул его девушке.   — Ты как эта роза, — произнёс он с лёгкой ухмылкой.   Астерия посмотрела на него настороженно, но не взяла цветок.   Тогда он медленно сжал бутон в ладони, и тепло его руки растопило ледяную корку. Лепестки снова стали мягкими, алыми, а по стеблю пробежала тонкая капля воды. Он снова протянул ей розу, но теперь шипы выступали наружу, острые и беспощадные.   — Ты прячешь себя под льдом, — продолжил он. — Прячешься за этой маской холодного правителя, сильного генерала… Но я видел тебя другой.   Она сжала губы.   — Я вынуждена быть такой.   — А со мной? — Брендон склонил голову набок, изучая её лицо. — Ты тоже вынуждена быть такой? Или ты просто боишься?   Астерия напряглась, но ничего не ответила.   — В лабиринте… — продолжил он, делая шаг ближе. — Ты плакала. Тогда ты не пряталась за льдом.   Она резко покачала головой.   — Ты не можешь быть моей слабостью, Брендон.   — Тогда стань моей, — тихо ответил он.   Она вскинула на него ошеломлённый взгляд, но он лишь ухмыльнулся и вдруг резко вложил розу ей в руку, сжав её ладонь своей.   Шипы впились в нежную кожу.   Астерия вскрикнула и попыталась выдернуть руку, но Брендон держал крепко.   Тонкие алые струйки крови стекали между их переплетёнными пальцами, капая на снег, оставляя на белоснежной поверхности крошечные алые пятна.   — Даже твои шипы могут ранить тебя, — произнёс он спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Ты прячешься за ними, но они причиняют боль не только другим, но и тебе самой. Пока твои раны будут кровоточить, ты не станешь хладнокровной.   Астерия сузила глаза, но не смогла сказать ничего в ответ.   Тогда он отбросил розу в сторону, но не отпустил её руки. Вместо этого он медленно, почти нежно, поднял их к губам и начал целовать каждую ранку.   Она замерла.   Где он научился так целовать?   Её раны затягивались от его поцелуев, исчезали, оставляя лишь лёгкие розоватые следы на коже.   Астерия смотрела на него, ошеломлённая.   Когда он закончил, его губы задержались на её коже чуть дольше, чем следовало. Затем он поднял глаза и ухмыльнулся.   — Многое изменилось, пока тебя не было, — сказал он, не размыкая их пальцев.   Астерия смотрела на него, пытаясь понять, что именно изменилось.   И почему ей было так страшно это осознавать. Брендон не спрашивал, где она была. Не требовал объяснений. Он просто смотрел на неё, затем медленно опустился на деревянный пол беседки, скрестив ноги, и похлопал рукой рядом с собой.   Астерия посмотрела на него, затем на пол, покрытый снегом, и скривилась.   Брендон засмеялся. Его смех был тёплым, каким-то домашним, и на мгновение она почувствовала, будто снова вернулась в прошлое, когда мир ещё не раскололся на осколки. Мужчина смахнул снег рукой, расчищая для неё место, и взглянул на неё с ожиданием.   Девушка закатила глаза, но всё же села рядом.   Пять минут они молчали, просто сидели, смотря в одну сторону, каждый погружённый в свои мысли. Они не спрашивали друг у друга ничего — слишком многое изменилось, слишком многое болело внутри.   Брендон первым нарушил тишину.   — Неужели тебе неинтересно, откуда у меня все эти татуировки?   Астерия перевела на него взгляд, затем посмотрела на его руки. Черные линии узоров пересекали кожу, сплетаясь в сложные символы, где-то они походили на древние письмена, где-то — на следы когтей или трещины, прорезающие его плоть.   Она медленно провела пальцами по одной из надписей, ощущая, как подушечки чувствуют слегка выпуклую текстуру.   — Нет, — тихо ответила она, покачав головой.   Брендон хмыкнул.   — Конечно нет, — пробормотал он, а затем всё же начал говорить.   Он рассказал, как после её исчезновения он долго скитался по заснеженным пустыням Ромулии. Как встретил шаманов, которые оставили на его теле эти узоры, пропитанные ядом. Как путешествовал по другим планетам, ища ответы.   — И я нашёл их, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Я собрал печать твоего королевства.   Астерия резко подняла на него взгляд.   Он продолжал:   — Я никогда не забывал тебя. Но когда мне пришла новость, что ты пропала, я бросил всё и вернулся. Я ждал тебя, как пёс.   Её сердце болезненно сжалось.   — Брендон… — тихо прошептала она.   — Я украл последнюю часть печати, — его голос был хриплым. — И теперь за мной охотятся.   Она быстро повернулась к нему, её глаза вспыхнули тревогой.   — Я защищу тебя, — её голос был твёрдым, уверенным.   Но Брендон покачал головой.   — Это только моя проблема, Астерия. Я выбрал этот путь.   Она попыталась заглянуть в его глаза, но он отвёл взгляд.   Затем медленно убрал свою руку из-под её пальцев, снял с цепочки кольцо и протянул ей.   — Я собрал печать Солярии, — прошептал он.   Астерия смотрела на него, на это кольцо, на его пальцы, покрытые шрамами и чужими клеймами.   И впервые за долгое время она не знала, что сказать. Астерия не забрала кольцо.   Она просто взяла его ладонь и мягко, почти невесомо, коснулась её губами.   Брендон застыл, его дыхание сбилось. Он смотрел, как заворожённый, наблюдая за этим простым, но таким искренним жестом. Её губы были тёплыми, в отличие от его рук, загрубевших от сражений и холода. Он увидел, как на деревянный пол беседки упала прозрачная слеза, исчезнув среди инея.   Но она не взяла кольцо.   Вместо этого Астерия вдруг засмеялась — тихо, нервно, будто это был её единственный способ спрятаться. Брендон узнал этот смех. Это была её защита, её реакция, когда она пыталась снова возвести стены между собой и реальностью. Вот только он видел, как её маска снова даёт трещину, как эмоции пробиваются сквозь броню.   И он понял: ей сейчас не нужны слова, не нужны страсть и мимолётные моменты. Ей хотелось тепла. Хотелось просто дома, покоя, защиты.   Брендон понял это без слов.   Он медленно обнял её, заключая в кольцо своих рук, крепко, но осторожно, будто боялся, что она растворится, как мираж.   Астерия свернулась калачиком между его ног, спрятав лицо в его груди. Она не плакала, не говорила ничего. Только слушала, как гулко стучит его сердце, как тихо скрипит дерево под порывами ветра.   Брендон молча гладил её волосы. В голове проносились воспоминания: их прощание, их глупая война друг против друга, боль, что они причинили и себе, и друг другу.   Они оба были раненые звери.   Они оба были теми, кто разрушал себя не врагами, а собственными мыслями, страхами, непониманием.   И сейчас, сидя на холодном полу беседки, среди замороженных роз, когда вьюга завывала за окном, они впервые за долгое время просто позволили себе быть рядом.   Они не говорили о том, что случилось. Они просто искали в друг друге утраченное доверие, те чувства, что когда-то держали их вместе.   И, наверное, у них это получалось.   Теперь они стали друг для друга болезнью.   Зависимостью.   Слабостью.   Но ещё они не знали, что это будет медленно разрушать их изнутри.   Они не умели любить.   Мимолётные увлечения, случайные романы — всё это никогда не давало им того чувства, которое описывали в книгах, того ощущения бабочек в животе, которое они так хотели испытать.   А теперь, когда наконец была возможность любить по-настоящему, они не знали, смогут ли.   Когда даже просто поговорить казалось чем-то невозможным. Барьер Солярии содрогнулся от мощного удара. Небо заволокло ледяной дымкой, и с высоты обрушились трое чудовищ — массивные ледяные великаны, их рост превышал два метра, а прозрачные тела позволяли увидеть, как в их груди бьются сердца, как по жилам течёт густая тёмная кровь. Они дышали холодом, и при каждом их движении воздух вокруг покрывался инеем. Брендон и Астерия молниеносно заняли боевые позиции. Брендон выхватил свой меч, и зеленоватый свет его клинка разорвал ночную тьму, отбрасывая призрачные блики на снег. Астерия направила потоки ослепительного солнечного света прямо в грудь ближайшего монстра, но тот даже не дрогнул — ледяная броня отражала атаки, как зеркало. Где-то неподалёку зазвенел металл — во дворце шёл бой. Стражники отбивались от другого чудовища, но их удары были столь же бессильны, как и атаки Брендона и Астерии. Эти монстры не нападали первыми, они просто стояли, лениво отбивая удары, будто ждали чего-то. Во двор вбежал Астарот, держа за руку Стеллу. Он окинул поле боя быстрым взглядом, а затем, не замедляясь, бросил меч Астерии. Она подхватила его, и пальцы крепко сжали рукоять — теперь, с оружием в руках, она чувствовала себя увереннее. Великанам, похоже, этого было достаточно. Они начали двигаться и вскоре окружили их в кольцо — трое гигантов против четверых смертных. Астарот, Брендон и Астерия инстинктивно прикрыли собой Стеллу. И тогда воздух прорезал электронный сигнал, и над Солярией появилось голографическое изображение. Это был молодой репортёр, один из ведущих Звёздного Измерения. Голос его был напряжённым, но официальным, когда он зачитал срочные новости: — Льды Андроса дали трещину. В раскрывшейся расщелине был замечен белый свет. На все планеты Магического Измерения совершены нападения ледяных монстров. На голограмме сменился кадр — тысячи воинов сражались с такими же великанами, но те не были пассивны. Они безжалостно рубили солдат, разрывали защитные стены, их движения были смертоносны. Астерия резко обернулась к Астароту. Что, если это не случайность? Что, если его семья как-то связана с нападением? Но прежде чем она успела что-либо сказать, барьер содрогнулся вновь. На этот раз нечто другое приближалось к дворцу. Фигура стремительно снижалась, и когда она приземлилась, вихрь снега развеялся, открывая высокую девушку с платиновыми волосами, заплетёнными в высокий хвост, и ледяными, тёмно-синими глазами. Ледяной ветер пронёсся по двору, срывая снежные хлопья с крыши дворца и обрушивая их на каменные плиты. Воздух застыл от напряжения, и казалось, даже звёзды на мгновение погасли, когда Айси шагнула вперёд. Её высокие сапоги хрустнули по снегу, а холодное, почти безжизненное лицо осветилось мрачной улыбкой. Позади неё всё ещё дрожали тени ледяных монстров, которые пришли с ней. Они не двигались, лишь мерцали в лунном свете, как стражи при своей госпоже.   — Астерия Солярская,— голос Айси прозвучал чисто, без тени сомнения. Он разорвал ночь, как лезвие. — Ты обвиняешься в попытке вмешательства в судьбу планеты. Ты должна сложить все свои обязанности и передать трон своей младшей сестре. А затем… предстать перед судом. Нависла тишина.   Астерия стояла посреди этого хаоса, её длинный плащ развевался на ветру, а янтарные глаза мерцали в темноте, словно угли под золой. Её дыхание было ровным, но кулаки сжимались до боли. Пальцы дрожали, но не от страха — от сдерживаемой ярости.   — Я ничего не буду делать. — Её голос прозвучал низко, безразлично, но в нём проскальзывал металл, скрытый под вуалью самообладания. — И обвинения твои ложные. Я не явлюсь в суд. Айси медленно наклонила голову, её губы растянулись в насмешливой улыбке.   — Ах, Астерия… — она сложила руки на груди, её длинные ногти, покрытые инеем, поблёскивали в свете факелов. — Но ты же знаешь, что у тебя есть всего два пути. Лёд под её ногами треснул, и по двору разошлась ледяная рябь, будто сама Солярия содрогнулась от её слов.   — Либо твоя планета падёт в руки Эраклиона… — её голос стал тише, но весомее, будто этот вариант уже решён.   А затем, медленно, с опасным блеском в глазах, она сделала шаг вперёд.   — Либо ты сразишься со мной. Мгновение казалось вечностью.   — Ты ведь знаешь правила дуэли? — её голос стал почти ласковым, как будто она наслаждалась каждым словом. — Если в бою не произойдёт выброса энергии, я обязана убить тебя. Словно по сигналу, воздух вдавил всех вниз, как перед бурей.   Стелла вскрикнула, оттолкнув охранников и бросившись к сестре.   — Астерия! — она схватила её лицо, её руки были ледяными, пальцы дрожали. Она заглянула в её глаза, отчаянно ища ответ. Она надеялась увидеть страх, надежду, сомнение — хоть что-то, что дало бы ей возможность остановить её.   Но она увидела лишь смирение.   И готовность к бою.   Словно её судьба была предрешена с самого начала.   Стелла сжала губы, и горячие слёзы скатились по её щекам. Она прижалась лбом к лбу сестры, дыхание срывалось от эмоций.   — Не делай этого… — прошептала она, но её голос утонул в шорохе ветра.   Астерия подняла руки и нежно погладила сестру по волосам.   Брендон и Астарот стояли чуть поодаль, их кулаки были сжаты, вены вздулись на запястьях. Брендон неотрывно смотрел на Астерию, его грудь тяжело вздымалась, будто он сдерживал бурю внутри. Он хотел остановить её, хотел сказать, что есть другой выход.   Но знал, что его слова ничего не изменят.   Она уже приняла решение.   Астерия отошла от сестры, вытирая слезу со щеки Стеллы. Затем повернулась к Брендону, и её лицо впервые озарилось слабой улыбкой.   — Обещай, что ты достигнешь своих целей. Брендон сжал зубы.   Его руки чуть дрогнули, но он ничего не ответил.   Она развернулась, и он, почти инстинктивно, протянул руку — хотел коснуться её, схватить за запястье, остановить.   Но так и не коснулся.   И вот она уже стояла напротив Айси, и ночь стала темнее, и холод пробрался глубже, а где-то внутри Солярии что-то сломалось. Айси вытянула руку, и в ту же секунду вокруг них вырос полупрозрачный ледяной купол. Ветер больше не касался их, но внутри царила мертвая тишина, которую нарушал лишь хруст льда под ногами. Воздух стал плотным, почти вязким, и каждый вдох давался с трудом.   Стелла шагнула ближе, её пальцы сжались в кулак. Она не могла вмешаться, но должна была видеть.   Перед ней Астерия, уверенно сжав ладонь Айси в знак начала дуэли. Её лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ затаилось напряжение. Она отпустила руку противницы и медленно собрала свои волосы в хвост, обнажая шею и линию скул. Янтарные глаза горели решимостью.   Стелла смотрела, как её сестра вытащила меч, как ледяное сияние Айси осветило её лицо. Платиновые волосы ведьмы развевались в холодном свете луны, её поза была идеальной — расслабленной, но полной скрытой угрозы.   Они обе не двигались.   Они обе ждали.   В этот момент раздался хлопок.   Возле барьера появились две фигуры. Далеко, слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, но они стояли неподвижно, наблюдая.   Стелла почувствовала, как Астарот сжал её руку. Его ладонь была горячей, слишком горячей на фоне ледяного ветра. Она сжала его руку в ответ, но её взгляд метнулся к Брендону.   Он стоял неподвижно, но Стелла видела, как что-то мерцало в его глазах. Он не моргал, его дыхание стало прерывистым.   Она не могла понять, что именно он чувствует.   Гнев? Боль? Бессилие?   Может быть, всё сразу.   Буря усиливалась, ветер рвал края её мантии, но никто не отводил взгляда.   Они все надеялись на одно:   Что она выживет. Холод резал воздух. Снег на арене, заключённой в ледяной барьер, был слишком белым, слишком чистым, словно ожидал первого удара.   И этот удар раздался.   Айси подняла руку, и в следующее мгновение из земли вырвались огромные ледяные глыбы. Они не просто летели в сторону Астерии — они росли, острыми, опасными вершинами пронзая воздух. Астерия сжимала меч, уходила от ударов, уворачивалась, отражала их лезвием, но ни разу не применила магию.   Стелла смотрела на неё с непониманием. Почему? Почему она не использует свою силу? Её меч мерцал слабым светом, но ни единого луча не прорезало ночную мглу.   — Почему она не отвечает?! — сдавленно прошептала принцесса.   — Потому что она не может, — голос Астарота был низким, напряжённым, будто пружина, готовая разжаться в любую секунду.   Брендон молчал. Он стиснул кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он слишком хорошо знал, чем всё это закончится, если Астерия не воспользуется магией.   Очередная ледяная глыба врезалась в землю в считанных сантиметрах от её ног, снег взметнулся в воздух. Астерия отскочила в сторону, но тут же её плечо задела сосулька, оставляя глубокий порез. Кровь расплескалась на снегу алыми каплями.   Айси даже не улыбалась. Её глаза были холодными, как сама зима, губы плотно сжаты. Она не наслаждалась битвой, она просто делала то, что должна была сделать.   — Ты слаба, — бросила она, посылая в Астерию шквал ледяных кинжалов.   Астерия закрылась мечом, но острые края впивались в её кожу, оставляя всё больше ран. Кровь текла по её рукам, по шее, по лицу. Дыхание стало рваным, движения замедлились.   Она не могла подобраться к Айси.   Не могла прорваться через этот шквал.   Не могла остановить боль.   Мир начал расплываться перед глазами.   — Астерия, используй магию! — закричала Стелла, делая шаг вперёд, но Астарот рывком удержал её.   — Не вмешивайся, — его голос был жестким, но в глазах пылала ярость.   — Она погибнет! — Стелла дрожала.   Брендон опустил голову. Он не мог на это смотреть.   В этот момент Астерия сделала шаг вперёд и упала на одно колено.   Айси подняла руку. Поток магии сгустился у неё на ладони, сверкающий голубой вихрь, внутри которого рождался чистый, смертельный холод.   — Ты должна была сдаться, — прошептала она.   Мгновение — и поток устремился в грудь Астерии.   Королева вздрогнула.   Лёд пополз по её коже, окутывая тонкими узорами её руки, ноги, шею. Сердце билось медленно, слишком медленно. Боль была уже не резкой, а тупой, как будто холод приглушил всё.   Она подняла голову.   Посмотрела на Стеллу.   Улыбнулась.   В глазах не было страха, только странное спокойствие, смирение перед неизбежным.   Стелла всхлипнула.   Она не могла этого допустить.   Она не могла потерять сестру.   Но ледяная глыба сомкнулась вокруг Астерии, запечатывая её внутри, оставляя лишь слабый отблеск янтарных глаз за прозрачной толщей.   Айси медленно шагнула вперёд.   Она занесла меч.   Стелла вскрикнула.   Брендон отвернулся.   Астарот застывшими пальцами сжимал рукоять своего клинка, но не двигался.   Острое лезвие блеснуло в лунном свете.   Айси замерла.   Руки задрожали.   Она должна была убить её.   Но не могла.   В глазах Астерии больше не было огня. Только усталость.   Только боль.   Она закрыла глаза.   Тело обмякло.   Айси отшатнулась.   Этого не должно было быть.   Она должна была увидеть всплеск энергии. Должна была убедиться, что Астерия не виновна.   Но ничего не произошло.   Тишина накрыла арену.   Стелла рыдала.   Слуги в замке застыли перед экранами магических зеркал, смотря на то, как их королева исчезает во льду.   Звёзды на небе померкли.   А на белом снегу остались лишь капли алой крови. Тишина, которая накрыла арену, была зловещей. Ни шороха ветра, ни звука дыхания – лишь еле слышное потрескивание льда, покрывшего безжизненное тело Астерии. В воздухе пахло кровью и магией, витающей в напряжённом ожидании.   И тогда двое вошли в барьер.   Их фигуры скрывали длинные плащи с глубокими капюшонами, отбрасывающими тени на лица. Они шагали уверенно, размеренно, будто ничто не могло поколебать их хода. Айси не сразу заметила их, но когда почувствовала чуждую энергию, уже было поздно.   Одна из фигур коснулась её плеча – лёгкое, почти невесомое движение, но ледяная ведьма вздрогнула, будто её пронзили током. Вторая фигура, не говоря ни слова, схватила меч, который Айси всё ещё сжимала в руке, и, без усилий выдернув его, направила лезвие вниз.   И ударила.   Айси ахнула, её тело дёрнулось, когда клинок вошёл в бок. Она шагнула назад, её платиновые волосы вспыхнули в лунном свете, а на губах заиграла тёмная кровь.   — Нет! — Стелла сорвалась с места, но не успела даже сделать шага.   Фигура, державшая меч, взмахнула рукой, и всё вокруг застыло.   Стелла чувствовала, как воздух сгустился вокруг неё, как каждая мышца в теле напряглась, замерла. Её пальцы едва дрогнули, но она не могла пошевелиться.   Астарот, застывший рядом, ощутил этот паралич тоже – его разум кричал, руки пытались сорваться с места, но тело не поддавалось.   Перед их неподвижными взглядами разворачивалась жуткая картина.   Одна из фигур занесла меч над ледяной глыбой, в которой была заключена Астерия. Айси, сжимая рану, смотрела на брата. В её глазах больше не было высокомерия или холодной уверенности. Было только осознание — она не контролировала этот момент.   Лезвие сверкнуло в воздухе.   Но прежде чем оно достигло цели, лед вдруг вздрогнул.   И загорелся.   Слабый золотой свет пробился сквозь ледяную оболочку, сначала тонкими нитями, затем широкой вспышкой. Его было недостаточно, чтобы осветить арену, но этого хватило, чтобы всех отбросило назад.   Айси рухнула на колени, тяжело дыша, кровь стекала по её руке, впитываясь в снег. Фигуры пошатнулись, а затем, не дожидаясь развития событий, исчезли в тени, растворившись в воздухе, словно их никогда и не было.   Ледяная оболочка разлетелась вдребезги.   Астерия, дрожа, рухнула на землю.   Стелла сорвалась с места быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Она подбежала к сестре, упала перед ней на колени и дрожащими руками взяла её лицо.   — Астерия… — её голос сорвался. — Слышишь меня?   Губы сестры были бледными, дыхание — слабым, едва ощутимым. Янтарные глаза, которые всегда светились жизнью, были мутными, стеклянными.   Брендон подошёл медленно, но уверенно. Он смотрел на раненую королеву, и в его глазах читалась отчаянная решимость. Он опустился рядом, взял её ладонь, накрыл своими пальцами, закрыв глаза, пытаясь… пытался сделать хоть что-то.   Но ничего не получалось.   Его руки дрожали, пальцы сжимались в кулаки. В голове проносились воспоминания о тренировках, о сотнях часов, проведённых в изучении магии, но сейчас… сейчас он ничего не мог сделать.   Стелла всхлипывала, её пальцы крепко держали руку сестры.   — Она умирает… Брендон, помоги!   Он только стиснул зубы.   Астарот молча наблюдал за сценой. Его взгляд метался между Брендоном и Стеллой, он чувствовал напряжение, чувствовал эмоции, которые накаляли воздух между ними.   Кем он был сейчас? Другом? Соперником?   Всё это не имело значения.   Он сделал шаг вперёд, резко схватил Стеллу за плечи и потянул её вверх.   — Отойди.   Она сопротивлялась, пытаясь вырваться, её слёзы стекали по щекам, смешиваясь с грязью и кровью на её лице.   — Пусти! Я не уйду от неё!   Астарот не стал спорить. Он просто притянул её к себе, прижал к груди, крепко удерживая её дрожащее тело.   — Тише… — пробормотал он, почти шёпотом.   Но Стелла не могла успокоиться.   Брендон всё ещё стоял над Астерией, его пальцы сжались в кулаки. Он снова и снова пытался что-то сделать, но магия не слушалась его.   Лишь слабый ветер пронёсся по ледяной равнине.   В замке, высоко над ареной, слуги сбились у окон, глядя вниз, на поле битвы. Они видели всё, но не могли ничего сделать.   Они видели, как их королева лежит без сознания, окружённая теми, кто не может её спасти.   В небе не было звёзд.   Только холодный, чужой свет луны, освещающий картину поражения. Брендон не помнил, как оказался на коленях рядом с ней. Всё слилось в одно — шум ветра, холод, запах крови. Он не чувствовал ничего, кроме отчаяния, которое сжимало его грудь.   Её тело было ледяным. Он осторожно притянул её к себе, обхватил за плечи, сжал её руки, но её пальцы не отвечали. Безжизненные, словно фарфоровые. Кровь продолжала сочиться из глубоких ран, пропитывая его одежду, стекая по рукам.   Он крепче сжал её в объятиях, уткнулся лбом в её волосы, закрывая глаза.   — Ты не можешь… — выдохнул он, почти беззвучно.   Он не мог её потерять.   — Пожалуйста…   Магия в его венах словно замерла. Он знал, что где-то в глубине души её можно разбудить, заставить работать, но… ничего. Лишь пустота.   Он начал шептать, не осознавая собственных слов. Он звал её. Взывал к чему-то большему, чем его сила, чем его разум.   Но ничего не происходило.   Астерия лежала в его руках, как тряпичная кукла, лёгкая, хрупкая, холодная. Он почти не ощущал её дыхания.   Чёрт возьми, как же ему не хватало её насмешливой улыбки. Её упрямого взгляда. Даже её ледяного отношения, когда она смотрела на него с прищуром, будто изучая очередного врага.   Он был готов отдать всё, лишь бы услышать её голос.   Лишь бы она вернулась.   И тогда кто-то его услышал.   По ступеням замка медленно спустился Эдриан.   Его фигура казалась невесомой, светловолосые пряди трепетали от ледяного ветра, но он шёл уверенно.   Когда он увидел Брендона, крепко сжимающего безжизненное тело Астерии, его глаза сузились. Он не сказал ни слова, лишь шагнул ближе и опустился на колени рядом.   — Нет… — Брендон вздрогнул, понимая, что собирается сделать его младший брат.   Эдриан проигнорировал протест. Он взял Астерию за руку, его пальцы были тёплыми. Медленно начал шептать что-то на древнем языке, его голос был ровным, но напряжённым.   — Эдриан, хватит… — голос Брендона был хриплым.   Но в ответ младший брат лишь крепче сжал руку Астерии… и его ногти впились в запястье Брендона.   Боль пронзила его, но он не отстранился.   И тогда их татуировки — две древние метки, давно запечатлённые на их телах, — вспыхнули, сливаясь в единое целое.   Яркий зелёный свет прорвался сквозь кожу, сплетаясь с нитями магии. Поток энергии перетёк от одного брата к другому, а затем — в Астерию.   И он почувствовал, как её тело отзывается.   Медленно, неохотно, но кожа стала теплее. Раны начали затягиваться, багровые порезы превращались в тонкие шрамы. Дыхание восстановилось, слабое, но равномерное.   Её грудь вздрогнула, губы чуть дрогнули.   И Брендон почувствовал, как возвращается её жизнь.   Когда всё закончилось, Эдриан медленно убрал руки. Он поднялся, пошатываясь. Кровавые слёзы текли по его щекам, но он не вытер их сразу. Только взглянул на брата, без слов, затем развернулся и ушёл, растворяясь в ночи.   Брендон сидел, всё ещё сжимая Астерию.   Его собственная кровь стекала по губам, оставляя привкус металла.   Он смотрел на неё, и в груди вспыхнуло что-то тёплое, но болезненное. Он почти проклинал её…   Но, возможно, он любил?   Иначе почему так боялся её потерять?