Глава 18. Эллины

Убежище.       Лэйн снилась прежняя жизнь. Теперь она четко различала, где реальность, где прошлая жизнь, где настоящая, а где всего лишь сон. Лэйн так же помнила, что полеты и бессмертные снились ей раньше, но там были только какие-то отголоски, от которых не болела голова и из-за которых она не впадала в приступы — все усугубилось благодаря Лорали. Именно сумасшедшая ученая пробудила другую личность — глубоко забытую, наверное, даже почти стертую.       Конечно, Лэйн вспомнила бы, причем все, но не сразу. Отец тогда, три года назад, ясно дал понять, что придет время и его дочь все обязательно вспомнит, потому что так нужно, потому что так предначертано, потому что это — ее судьба, как и его, и его жены, родившей Лэйн: не ангела и не демона, практически непризнанную.       Сквозь сон она слышала приглушенные голоса. Кажется, это был специальный отряд и Каин с Анхеей. Все они перекидывались короткими предложениями, однако Лэйн не могла понять, о чем те говорили. Разум пытался проснуться, мозг уже был готов созерцать новый — старый — мир, однако тело… пока что так и не отдохнуло, не насытилось энергией, которую та уже успела потратить, как только вновь обрела, как только поняла, как управлять способностями и в какое русло лучше направить.       Сейчас из-за Маркуса и его действий гнев, полученный от отца, занимал большую часть Лэйн, а она этого-то всегда и боялась, потому что ненавидела жестокую сторону своей личности. Уместились ли бы в ней и жестокость, и милосердие? Или, если она в будущем выберет спасти Землю и человечество, то останется лишь милосердие? И вопрос еще вот в чем: влияли ли эти качества, которые Лэйн то и дело применяла, на нее саму?       Вопросов было слишком много, впрочем, как и всегда. Отец с матерью не вдавались в подробности, слишком глубокие подробности сил и способностей собственной дочери, потому что и сами до конца не понимали, как они работали, как вообще Лэйн родилась такой, однако, как бы сказал отец, на все воля Матери жизни, и именно она наградила его дочь «даром».       Отряд же вот уже несколько дней, в которые Лэйн так и не проснулась, жил своей жизнью. Кира пришла в себя, но все еще плохо держалась на ногах; наверное, сыграло роль уже не укол успокоительного, а время, проведенное без еды, нормального сна и воды.       Лестер, наоборот, перебрасывался шутками с Грегом, за что получал от Ноа презрительный взгляд, которому вовсе все это уже надоело настолько, отчего уходил в комнату с маленьким огородом, продолжая изучать то, как в убежище все оборудовано, при этом, наверное, даже восхищаясь.       Анна вместе с Дмитрием то и дело выбирались из убежища в поисках пропитания, но они помнили, что животных лучше не убивать и не есть, хотя с Анной, которая все же ела мясо, предложенное Поршей, ничего так и не случилось. Конечно, если бы все стало слишком плохо, Генералу пришлось бы идти на охоту, вероятно, с Яном, однако, вроде бы, пока все обходилось: кое-какая еда находилась в убежище, плюсом огород и растения, плюсом своеобразный рынок.       Что же насчет Яна… Он все эти дни пытался выведать у Каина и Анхеи информацию про Лэйн, спрашивая довольно тихо, так как специальный отряд как-то не особо-то этим интересовался; казалось, что они вообще теперь не желали знать ту, которая сначала предала их, затем спасла в надежде искупить грехи и исправить, вероятно, самую ужасную ошибку в своей жизни. Однако, что Каин, что Анхея — она вообще бросала только презрительные взгляды на всех, находящихся в убежище и порывалась на волю — не говорили ни слова о Лэйн и ее жизни, обозначая это как «не твое дело». Во всяком случае можно было дождаться ее пробуждения, на что Ян и надеялся, то и дело проверяя состояние Лэйн, сидя возле нее по несколько часов в день.       Когда она отключилась, Ян взял ту на руки, оттолкнув Каина, которому не доверял, и дождался пока кто-нибудь из отряда откроет железные двери гаража. Было не просто найти лазейку, которая вела в убежище, так как кто-то прикрыл «люк» колесом от машины; скорее всего, здесь уже побывали, как и думала Лэйн, так как парня, которого она убила, буквально сбегая, уже не было внизу, но об этом знала только она.       Многие, если не все, могли подумать, что Генералу совершенно плевать на Лэйн. Она же предательница. Она же лгунья. Она же с самого начала не являлась той беззащитной девушкой, которую строила из себя. Но… просто никто не залезал в голову и мысли Дмитрия, которые помимо всего остального, например, что делать дальше, возвращаться ли на корабль, чтобы доложить обстановку, как выживать, да и стоило ли вообще выживать, возможно ли выжить на умирающей Земле, вертелись вдобавок и вокруг Лэйн.       Когда никто не видел, Генерал проверял ее, тихо шагая по холодной земле убежища, заглядывая за угол, за которым располагалась одиночная «кровать», сделанная из нескольких матрасов, по крайней мере, именно Дмитрий подложил в один из дней под ее спину еще один, чтобы Лэйн не замерзла, чтобы не надуло, чтобы не заболела. Когда все спали, Генерал в темноте передвигался ближе, чтобы, в случае чего, защитить, чтобы, если она проснется, то не испугается, потому что Дмитрий возьмет ее руку в свою, скажет успокаивающие слова.       На самом ли деле так? На самом ли деле он готов был простить ее? Или это какие-то инстинкты? Просто как должное, потому что она все же пришла за ними.       Генерал понятия не имел, что произойдет, что скажет, как посмотрит, что сделает, когда Лэйн в один день и в один час проснется, а он надеялся на это вообще-то, за исключением одного — точно мог сказать, что какое-то время будет держать ее на расстоянии, потому что простить предательство всегда сложно и невероятно тяжело, но еще тяжелее — вновь поверить человеку, вновь довериться, не оглядываться на него, когда он идет позади, дабы не проверять, не лежит ли в его руке нож, который через какое-то время застрянет в спине. Однако… Дмитрий готов был дать шанс, даже наплевав на мнение остальных членов отряда, хотя единственным человеком, который не так уж сильно презирал Лэйн, — Анна.       Анна беспокоилась о ней, спрашивала о самочувствии, спрашивала у Яна бьется ли ее сердце, а он мог с легкостью ответить, что да, и даже сообщить пульс. Кажется, Ян слышал медленный ритм каждую ночь, проведенную в убежище. То ли по причине кромешной тьмы и тишины, то ли потому, что переживания вышли на новый уровень, но данный уровень никуда не продвинется — не суждено. Ян видел и слышал ночами, как Генерал караулил Лэйн, когда этого не делал он. Его сердце — занято ею. Ее сердце — принадлежит ему. Вот и все. Красивой сказки для Яна нет и не было. Отныне — просто друзья.       Таким образом прошло еще пару дней. Дыхание Лэйн нормализовалось, руки не тряслись, тело не мерзло и не было холодным как лед, зрачки не бегали туда-сюда, смотря сотый сон по счету. Теперь она выглядела обычной, безмятежной, будто только недавно легла в кровать и заснула несколько часов назад, подложив ладони под щеку, выглядя и правда слишком мило и наивно.       — Лэйн, — услышала она сквозь сон, в котором отец наказывал присоединиться к нему, к ним, но та упиралась, не планируя участвовать в уничтожении Земли. — Эй, Лэйн, пора просыпаться, — приятный мужской голос ласкал уши, и от этого хотелось только еще больше спать. — Твой единственный друг помирает от скуки, потому что его все сторонятся, наверное, даже Каин с Анхеей, — продолжал говорить Ян — точно он, ведь кто еще был ее другом после всего, что произошло?       Наконец Лэйн открыла глаза, встречаясь с приподнятыми уголками губ и черными радужками, следящими за ней, сидя напротив у самодельной стены в… убежище? Первое, что пришло в голову: то, как она довела всех до гаражей, затем стала терять сознание, а теперь… они здесь. Неужели все здесь? Неужели в этом маленьком мирке, который когда-то принадлежал только ей, жил специальный отряд и бессмертные?       — Привет, — поздоровался Ян, когда Лэйн приподнялась с мягких матрасов, отмечая, что раньше здесь было не так мягко, отчего опустила взгляд вниз, на руки, которые убеждались в мягкости под телом. — Генерал позаботился о твоем комфорте, — как бы невзначай сказал тот, заметив замешательство на лице Лэйн. — Все же не все потеряно, да? — хмыкнул Ян, но даже спросонья та услышала в голосе нотки… ревности?       — Сколько я спала? — первое, что спросила она, усевшись на ягодицы и осматривая убежище, которое, казалось, выглядело как-то по-другому, а может, Лэйн просто забыла?..       — Около пяти дней, — спокойно ответил Ян, вытянув затекшие ноги и откинувшись всем телом на стену позади.       — Пять?.. — задумчиво произнесла она и потерла глаза пальцами. — Как же вы здесь?.. Как выживали? — наверное, это и правда самые подходящие слова, так как иначе здесь и не скажешь, особенно, когда отряд не особо-то умел, наверное, жить в таких условиях, каких Лэйн прожила три года.       Ян пожал плечами и коротко сказал, что с горем пополам, но также нашли в убежище оставшуюся еду и маленький огород, которым все восхитились, на что Лэйн лишь издала смешок, потому что это не ее заслуга, а отца, точнее… Николаса Боуи, приемного отца, если так можно было назвать человека, который не вырастил ее, которому, как и его жене, попросту изменили память. Значит… по сути они для Лэйн — никто, как и она для них.       Она — одна. Ее бросили в этот мир, такой чужой, чуждый, незнакомый. Оставили на растерзание волкам — людям, которые вообще-то практически ненавидели бессмертных.       — Где сейчас остальные? Почему так тихо? — задала следующий вопрос Лэйн и попыталась подняться с матраса, с которого, честно говоря, вообще не хотелось вставать; наверное, спалось настолько хорошо, что можно было бы проспать всю жизнь, лишь бы не видеть презрительных взглядов на себе.       Ян поднялся вместе с ней, поддерживая Лэйн за предплечье, видя то, насколько тело все еще не проснулось, в отличие от разума.       — Ушли на рынок, по крайней мере, Генерал с Анной точно, а Каина с Анхеей я не видел с самого утра. Скорее всего, поднялись наверх?.. — неуверенно спросил тот, смотря при этом в потолок, имея в виду небо, Небеса.       Лэйн кивнула и, когда Ян выпустил ее предплечье, завернула за угол, прошла дальше по убежищу, наблюдая картину того, как теперь занято пространство, и из-за этого оно уменьшилось аж в два раза, потому приходилось осторожно обходить своеобразные места для ночлегов, сделанных из подручных средств, некоторых из которых точно не находилось здесь раньше, но если специальный отряд и правда сам выживал, без чьей-либо помощи, тогда получается, что они где-то нашли эти вещи, возможно, даже утащили у кого-то, например, из заброшенных домов и квартир.       — На улице дождь, Лэйн, — оповестил Ян, заметив, как она смотрела на лестницу, ведущую на выход из убежища. — Не прекращается со вчерашнего дня, — продолжил он и уловил короткий кивок головой, затем Лэйн ухватилась двумя руками за лестницу и полезла наверх, так и не сказав ни слова.       Состояние паршивое. Состояние оставляет желать лучшего. Лэйн больше не знала, кто же она на самом деле, потому что две личности несколько дней назад соединились в одну: бессмертная с человечной. Теперь ей не то чтобы предстояло каким-то образом решить, заслуживало ли человечество и правда жить дальше или нет, но и решить проблему с собой, со своей жизнью. Как ужиться? Как сказать отряду, кто она? Как сказать ему?..       Генерал, судя по вопросам, которые в последнее время все в округе слишком часто задавали Лэйн, тоже подозревал, что она не похожа на остальных, что она совершенно из другого теста, однако мог ли догадываться об этом?..       Ян не полез вслед за Лэйн, не стал что-либо спрашивать или говорить — понимал, что сейчас не то время, что той нужно со всем разобраться, в особенности в себе. Он знал, что означало ее молчание, что означали эти мимолетные взгляды и кивки — Лэйн необходимо пространство.       «Люк» убежища открылся легко, наверное, даже слишком, а раньше казался таким тяжелым, либо в данный момент это не так уж и волновало, и Лэйн вылезла в гараж, по крыше которого стучал дождь, причем проливной — слишком сильный, чтобы выходить под него, но ей было все равно. Желание встать хоть под какие-то холодные струи воды, даже если они ядовиты, что вполне могло быть, зная, как изменился мир, побеждало.       Железная дверь гаража открылась с противным скрипом, и Лэйн переступила порог, высоко подняв ноги, одну за другой. Холодные большие капли дождя тут же закапали на плечи, образуя на куртке мокрые круги, на голову, которую Лэйн не покрыла либо платком, который являлся банданой, до сих пор висевшей на шее — даже его она не натянула на нос, либо капюшоном от теплой кофты под курткой. Подняв голову, она закрыла глаза и стала наслаждаться тем, как дождь «слезами» стекал по глазам и щекам, будто увлажняя сухую кожу, ползя дальше по подбородку и шее, затекая под кофту, а там уже по всему телу: груди, животу, останавливаясь у штанов.       Лэйн вздрогнула, когда подул холодный ветер, и только сейчас до нее дошло, что шел не снег, как это обычно бывало, а именно дождь — вода с неба. Та не помнила, чтобы такое было за три прожитых года на Земле. Возможно, она и не видела, потому что большинство времени проводила в убежище. Однако… это не то, что сильно волновало, наоборот, дождь успокаивал, вероятно, она даже любила его или полюбила… когда-то давно.       Какие теперь качества присущи Лэйн? Какие ее, а какие навязали, подпортив воспоминания? Как она могла быть уверена, что девушка, которая выросла среди бессмертных, которая являлась дочерью одного из Всадников, Смерти, все еще где-то внутри? Ведь, если так подумать, то эта версия Лэйн совершенно иная. Ее собрали не заново, но все же приемные отец с матерью создали кого-то другого.       Нет, конечно, Лэйн отчасти была рада узнать, кто же она такая, потому что слишком часто твердили все об этом. Была рада понять, каким образом связана с Каином и почему он то и дело приходил на помощь, хотя, наверное, ему нельзя было этого делать — только его прихоть. И в конечном итоге понять, почему могла воздействовать на отродий.       Интересно… если бы Лорали с Эдди так и продолжили изучать ее, что бы в конце концов обнаружили? Не такую кровь как у всех? Или способности вырвались бы в самый неожиданный момент? Кажется, у Лэйн во всяком случае выдержка не как у обычного человека, а это уже было слишком подозрительным, но именно это-то и нравилось сумасшедшей ученой.       Казалось, дождь с каждой проведенной минутой только и делал, что усиливался, но Лэйн никуда не собиралась уходить: смотрела вдаль, где располагались остальные гаражи, все такие же одинокие и покинутые своими хозяевами, а за ними простирался темный лес. Судя по сумеркам, она пробудилась вечером, потому отблески солнечных лучей, кое-как пробирающихся через кучевые тучи, светили слишком низко, и тень, которую Лэйн отбрасывала на грязный и мокрый снег, вытягивалась.       — Да с какого хрена она вообще так сказала? — вдруг расслышала та и повернула голову, замечая Ноа с Лестером, один из которых держал в руках пакет, наверняка с едой.       — Не поверила, что картошка настоящая? — прыснул со смеху Лестер и поднял руку с пакетом.       Оба так и прошли мимо Лэйн, даже не заметив ее, так как она отошла от гаража на приличное расстояние. Спустя несколько минут прошел Грег, затем появились Анна с Дмитрием, и вот они-то заметили ее.       — С добрым утром, Лэйн, — внезапно произнесла Анна и махнула рукой, хотя вообще не обязана была этого делать — не после всего, что случилось.       — Уже вечер, — как факт отметила в ответ та, но сестра Дмитрия, поджав губы, пожала плечами, мол, ну да, и что, ты ведь только проснулась. — Рынок?.. — односложно задала вопрос Лэйн, и Анна кивнула.       Этого было достаточно, чтобы понять, что члены отряда научились обходиться без нее, научились жить на Земле за каких-то несколько дней, а это означало одно — она не нужна им, никому из них; ну, может, только Яну, а более…       Лэйн перевела глаза на Генерала, который поскорее отправил Анну внутрь гаража, и она, когда почти скрылась внутри, кинула на него строгий взгляд. Неужели таким образом пыталась воздействовать на брата? Однако… несколько протяжных и долгих минут никто из них двоих так и не решался подойти друг к другу, хотя у обоих внутри грудины болело и рвало, наверное, так, как никогда ранее, потому что ранее ни Лэйн, ни Дмитрий не влюблялись, да и в общем-то не думали, что такое случится — как-то не вовремя все это что ли. Казалось, в умирающем мире должно было быть хоть что-то хорошее, но в то же время становилось только еще тяжелее: что если любимого человека заберут все эти ужасные обстоятельства и условия?       — Генерал… — прошептала лишь одними губами Лэйн и сделала шаг навстречу: тяжелый, но по какой-то причине с души понемногу начинал падать камень.       Дмитрий же не шевелился, продолжал стоять под проливным дождем. Его темные волосы уже давно намокли, с прядей у лица вода капала на скулы и острый подбородок. Серо-голубые радужки смотрели то ли с горечью, то ли с серьезностью на того человека, которого бы он никогда больше не хотел видеть; наверное, здесь все и сразу. Генерал засунул руки в карманы теплого длинного пальто, которым когда-то — не так давно, но теперь ощущалось, будто в прошлой жизни — укрыл Лэйн и отогнал тем самым кошмары.       В данное мгновение между ними стена из дождя, но это только внешне, только если смотреть со стороны, не их глазами, а чужими, потому что если смотреть карими радужками Лэйн, то можно было увидеть ледяной дождь — зайди в него и превратишься с ледышку; если смотреть серо-голубыми радужками Дмитрия, то можно было увидеть ядовитые пары, исходящие от воды, льющейся с неба — попади под них, вдохни их и попрощайся с жизнью.       Неужели это конец? Неужели не видать начала? Неужели Лэйн так и останется гадать простят ли ее? Неужели Генерал и правда не сможет хотя бы дать себе время, чтобы до конца остыть? Предательство явно не его конек — то, что слишком болезненно било в спину.       — Я… — снова произнесла первой Лэйн, остановившись в метре от Дмитрия, который только и делал, что изучал до сих пор сонное лицо. — Я совершила ошибку…       — Как и я, — резко отрезал тот, нахмурившись, смотря прямо в глаза напротив, наблюдая перемену в настроении Лэйн: теперь с решительного на испуганное, мол, что же он скажет дальше? — Доверившись тебе.       Бабах, и прямо в сердце, делая в нем еще одну трещину.       — Доверив не только свою жизнь, но и жизнь других членов отряда, в особенности — жизнь сестры.       С каждым словом внутри у Лэйн становилось все тяжелее, а камень на душе, пытавшийся упасть, стал снова гораздо ощутимее.       — Это, наверное, моя самая главная ошибка в жизни — довериться незнакомке, строившей из себя невинную и потерянную выжившую, а на деле… — Генерал задумался, сделал паузу, потому что не знал, стоило ли вообще продолжать этот разговор.       Лэйн отвела взгляд, смотря теперь куда-то вниз, на отбивающиеся капли дождя от замершего снега, превратившегося в лед, ведь если продолжит смотреть на Генерала, то с вероятность девяноста и девять процентов зарыдает навзрыд, чувствуя бесконечную пустоту внутри себя.       — Я понимаю, что могла всех вас убить, — собравшись с духом, сказала Лэйн, но все еще не подняв глаз, будто она — маленький ребенок, которого отчитывал родитель за проделанную шалость, — но правда не думала, что Маркус и его люди станут такими… фанатиками. Не думала, что…       — Тебя волнует только это? — снова грубость мужского голоса, отчего та даже отшатнулась и на этот раз поймала опасную искру в глазах Генерала. — Что твой дружок стал вдруг преследовать иные цели, отличные от тех, о которых знала ты?       Лэйн помотала головой, поджав губы.       — О чем ты тогда думала, Лэйн? И почему передумала?       Кажется, этот разговор и правда стоило закончить, так как уходил в совершенно иное русло и запросто мог разрушить последние крупицы надежды на восстановление доверия.       — Дмитрий…       — Генерал, — оборвал он.       Лэйн стиснула зубы до скрежета, хлюпнув при этом носом: непрошеные слезы все же стали вытекать из глаз, но их легко можно было вовсе не заметить, ведь они смешивались с каплями дождя, стремительно падающих на щеки.       — Генерал, — сглотнув, повторила та. — Я прошу дать мне шанс. Разве человек не заслуживает второго шанса?       О, она и правда говорила, как человек. Родители гордились бы или, наоборот, хотели бы, чтобы Лэйн осталась на своей, старой стороне?       — Все заслуживают второго шанса, Лэйн, — уже спокойнее произнес Дмитрий, едва кивнув. — Во всяком случае ты уже сделала шаг к этому, но у нас есть парочка вопросов, — сразу же уточнил он.       — Я готова ответить и не на парочку, — оповестила Лэйн, стерев с лица двумя ладонями мокрые дорожки: и слез, и дождя.       Они простояли в тишине напротив друг друга еще минуту. Каждый думал о своем и каждый смотрел в другую сторону, только боковым зрением замечая изменения в выражениях лиц.       — Холодно, лучше вернуться, — как бы невзначай произнес Генерал, на самом деле вкладывая в эти слова гораздо большее, чем могло показаться на первый взгляд, и Лэйн без колебаний последовала в убежище.

◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆

      Дождь лил без остановки, но такие погодные условия только были на руку, так как Лэйн сосредоточилась на записях Николаса в дневнике, касаемо шифрования и криптографии. Теперь она в очередной раз убедилась, что все люди в ее жизни, в особенности те, которые появились до апокалипсиса и в течении трех лет, — предначертаны, да и не зря же отец сказал, что приемные родители будут полезны, и тут он оказался прав, потому что без дневника Николаса Лэйн не смогла бы понять странные надписи, написанные на стенах темных подземных проходов, а там вовсе не было цифр или букв, по крайней мере, в основном — лишь палочки, точки, квадраты и другие закорючки.       Каин с Анхеей так больше и не появлялись. Скорее всего, они выполняли свой некий долг — нашли Лэйн и вызволили ее буквально из-под земли, а более от них ничего не требовалось. Вдобавок Каин помог вспомнить прежнюю жизнь, потому… чем же еще бессмертные могли стать полезны? Вероятно, Лэйн сможет каким-то образом связаться с ними, тем более с Каином; казалось, что именно с ним та имела связь, во всяком случае раньше они были хорошими друзьями. Странно было осознавать и вспоминать это, а еще страннее, что сейчас Лэйн не ощущала себя другом Каина, будто в сердце зияла дыра от лжи, которой все то время, все три года Каин кормил ее, впрочем, как и другие, если настоящие родители наблюдали сверху.       Специальный отряд все еще обходил ее стороной, но Лэйн не наседала, не пыталась заговорить первой, только отвечала на вопросы или обращенные к ней реплики, потому что знала — в таком отношении к себе виновата только она. Благо рядом находился Ян, который скрашивал серые и скучноватые будни совершенно неуместными шуточками, однако это и правда помогало отвлечься от постоянных шифров, которые уже заполоняли разум, и сны сменились с воспоминаний о прошлой жизни на цифры и коды, от которых Лэйн просыпалась гораздо чаще, при этом пытаясь еще что-то и записать в дневник в темноте — неполной, так как они оставляли тускло-горящую лампочку на всякий случай.       Генерал все эти дни продолжал наблюдать за Лэйн и ее попытками вывести в дневнике хоть несколько связных слов. Она не замечала, особенно, когда была слишком погружена в шифрование, но он внимательно изучал ее: то как двигались руки и пальцы, сжимающие то карандаш, то ручку, чернила которой вот-вот закончатся, то как бегали зрачки туда-сюда по страницам, как она приподнимала подбородок и взгляд, устремляя в потолок, на доски, сквозь которые изредка светили лучи то ли солнца, то ли луны, хоть они и очень редко появлялись и виднелись на небе, то как мимика сменялась одна на другую — сначала хмурое выражение лица, даже слишком задумчивое, затем будто Лэйн в голову приходила гениальная мысль, и она что-то быстро-быстро записывала.       С одной стороны Дмитрий все еще чувствовал себя обманутым, преданным и тем, кто чуть не потерял специальный отряд, который, вообще-то, доверил ему свои жизни, а он так просто поверил какой-то выжившей девчонке. Здесь можно было бы использовать слово «охомутала», что вполне подходило под ситуацию Генерала и Лэйн, хоть и нельзя было сказать, что их чувства возникли быстро — точно не любовь с первого взгляда, однако… по какой-то причине и какими-то качествами Лэйн зацепила Дмитрия, впрочем, как и он ее.       С другой же стороны Генерал после их разговора под проливным дождем понял, что совершил еще одну ошибку, наговорив неприятных и, скорее всего, больных вещей, а об этом свидетельствовали слезы, которые та старательно пыталась скрыть, сначала поднимая глаза к небу, затем быстро-быстро моргая, но… все же они стали смешиваться на щеках с каплями дождя, и Дмитрий попросту не мог не увидеть их.       На самом деле еще в тот момент ему неистово хотелось обнять Лэйн, прижать к себе, чтобы спрятать от ледяного ветра, чтобы заслонить собой от ливня, чтобы мок только он и его пальто, но никак не она, не та, которая могла потом слечь от болезни или чего еще, ведь и правда переживала настолько же сильно, как и Дмитрий, не показывающего этого, скрывая за холодностью и грубыми словами — вот каким образом он отбивался от навязчивых мыслей, что должен послушать и дать второй шанс прямо здесь и сейчас.       — В городе ведь должна быть библиотека? — вдруг спросила Лэйн, когда весь специальный отряд расположился на своих спальных местах в надежде уснуть как можно скорее, отвлекая при этом каждого из них от собственных мыслей.       — Тебе нужна информация для расшифровки? — задал вопрос Грег, перебивая другой мужской голос, наверное, как раз таки Генерала.       — Да, сегодня я расшифровала одно из них, по крайней мере, надеюсь, что это и правда слово, а не набор букв, — призналась та, смотря в потолок, лежа на спине; теперь под спиной не было так мягко, как тогда, когда она проснулась, — растащила матрасы по убежищу, чтобы и другие члены отряда спали не на холодной земле.       — Какое, Лэйн? — поинтересовалась Анна — она именно та, которая больше всех общалась с ней, пытаясь наладить контакт, но действуя при этом осторожно.       — Эллины, — тут же, не став делать паузы, четко произнесла Лэйн, и так, чтобы все услышали, но в убежище отлично разносились звуки, даже малейший шорох, потому, если бы кто-то из отряда храпел, другим точно пришлось бы несладко. — Может, кто-то из вас в курсе, что это или кто это?.. — уже тише спросила она, но в ответ… ничего.       — Если тебе нужна библиотека, мы выдвинемся завтра же.       Командный мужской голос дал всем понять, что, несмотря ни на что, специальный отряд как только проснется утром и позавтракает, опять же, едой, которую получили на рынке и нашли в заброшенном торговом центре, отправится на поиски.       Лэйн сглотнула, потому что не знала, как правильно реагировать, вероятно, на помощь от Генерала, ведь он так и не проявлял должного интереса к ее персоне, даже не пытался снова поговорить, выяснить отношения. И это таким образом он давал второй шанс? Не похоже как-то на прощение…       — Спасибо, Генерал, — все, что смогла выдавить та, и повернулась на бок.

◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆

Ротков. Центральная библиотека.       Не пришлось долго искать библиотеку, даже не зная, где она находится. Раньше Лэйн не бывала здесь, да и зачем это нужно было? Все книги, которые она читала, получала от Николаса, но и читала, честно говоря, не особо-то много, по крайней мере, если считать по оставшимся воспоминаниям о жизни на Земле. Какие из них являлись правдой, а какие иллюзией?..       Библиотека поражала своими размерами; казалось, здесь можно было с легкостью затеряться, что, впрочем, некоторые из членов отряда уже сделали, но быстро нашли друг друга, так как и голоса эхом отлично отдавались от стен и высоких стеллажей. Это место можно было бы назвать любимым в Роткове, и Лэйн, признаться, правда думала записать его, чтобы помнить. А она уже разве собиралась забывать обо всем?       Некоторые стеллажи повалились вниз, утащив с собой книги, однако многие так и остались стоять на местах, и именно к ним разбрелись члены отряда. Лэйн через Генерала, так как ее бы никто, кроме Яна, точно не послушался бы, наказала искать книги, связанные с историческими справками, так как считала, что слово «эллины» — о чем-то древнем и давно забытом, а еще, что теперь, в настоящее время этот термин звучал совершенно иначе.       Конечно, Дмитрия послушались все, хоть и через силу, в особенности Кира и Ноа. Первая, не церемонясь, громко фыркнула себе под нос, причем специально, чтобы Лэйн услышала. Второй лишь закатил глаза, но тут же повернул в сторону одного стеллажа и принялся рыться в книгах.       Лэйн и не надеялась, что они все пойдут за ней, считала, что, скорее всего, первым добровольцем будет, конечно же, Ян, а вторым — Генерал, но все сложилось иначе, и третьим добровольцем оказалась Анна; кажется, она даже пыталась разговорить Лэйн, спрашивая о Земле, показывая пальцем на лес и гаражи, после на высокие дома. Хотелось спросить, по какой же причине она не презирала ее, почему не смотрела криво, почему не ненавидела, почему не кидалась обидными словечками? Однако… все было гораздо проще: Анна в каком-то плане понимала Лэйн, ведь пару раз практически идентично поступала в своей жизни. Взять тот же случай, когда она прервала связь с космическим кораблем «Астра»… Да, это не предательство, но… возможно, поступок даже похуже.       По итогу каждый разбрелся в разные стороны, иногда встречаясь с кем-то взглядами, руками, сталкиваясь, если находились по разные стороны одного и того же стеллажа, проходя мимо друг друга и неся стопки книг на пыльные каким-то чудом оставшиеся письменные длинные столы, за которыми наверняка сидели и учителя, и профессора, и студенты, и обычные жители города, мирно ища нужную информацию или просто читая книги.       Лэйн же вдыхала запах старых книг, а вместе с ним и пыль, от которой не переставала чихать. Руки скользили по корешкам, задевая вмятины на них, чувствуя то гладкость, то, наоборот, шершавость, как будто так Лэйн могла понять, какая же книга ей необходима и, возможно, так оно и могло быть, пока глаза не наткнулись на грубые черные ботинки — она смотрела себе под ноги, изучая грязный паркет — и пальцы замерли на одной из книг.       Медленно подняв голову, увидела перед собой Генерала, который стоял слишком ровно для того, кто должен был помогать в поисках; казалось, он хотел что-то сказать, наконец-то нормально поговорить, где никто бы не осуждал и не бросался обидными словами, однако вместо всего этого решительно сделал два шага вперед, сталкиваясь ботинками с ботинками Лэйн — нос к носу.       Лэйн не смела произнести и слова, боясь спугнуть. Дмитрий же не планировал, честно говоря, пользоваться языком для того, чтобы изо рта звучали звуки. Теперь, сейчас, в эти минуты и в эту секунду у него были совершенно другие планы, которым на самом деле Генерал уже давно хотел предать власть над собой и… коснуться ладонью суховатой кожи, дотронуться пальцем до родинки под левым глазом, провести дальше, зарыться в темные длинные волосы и наконец притянуть ее к себе, к своим губам, втянуть запах ягод и чего-то сладкого, возможно, карамели, а может, темного шоколада, и наслаждаться тем, как застал Лэйн врасплох, как она застыла на месте, не представляя и не понимая, почему именно сейчас это происходило и почему тело так реагировало на Дмитрия: на грубоватый поцелуй, на язык, который практически сразу же вторгся в рот, не давая выбора.       Генерал развернул их, и Лэйн оказалась прижата к стеллажу. Ее ладони лежали на твердой и сильной груди и при других обстоятельствах наверняка оттолкнули бы того, кто превращал поцелуй в более смелый с каждой секундой, но вот она, закрывшая глаза и наслаждающаяся процессом, едва прикусывая нижнюю губу Дмитрия, и вот он, внезапно решившийся поцеловать предательницу.       Он знал, что за ними никто не проследит, никто не заметит, не увидит — все заняты, все ищут книгу, которая нужна Лэйн и, по всей видимости, необходима и специальному отряду, а также — человечеству.       В этот поцелуй Генерал не вкладывал всю ту нежность и… влюбленность, которую чувствовал к Лэйн. Здесь ему просто было необходимо убедиться в том, что она крепко накрепко и надолго засела в мыслях, и, если после поцелуя это продолжится или станет еще хуже, Дмитрий даст волю эмоциям, хотя всегда считал это лишним, почти невозможным, ведь он — не тот, кто должен отвлекаться от службы на романы, и не тот, кто может иметь личную жизнь.       — Генерал… — зашептала Лэйн, когда смогла прервать поцелуй, хотя вовсе не думала, что именно она станет это делать. — Я не хочу, чтобы это было вот так… со злости, — призналась она, но все еще держалась слишком близко, впрочем, ее ладони теперь мягко сжимали меховой воротник пальто — подсознательно каждый из них уже довольно долгое время хотел быть рядом друг с другом.       — Мне нужно было понять, — хриплым и глубоким басом сказал Дмитрий, рассматривая красивое лицо напротив и карие радужки, смотрящие на него почти с мольбой.       Он снова переместил ладонь на ее щеку, потер большим пальцем то ли грязь, то ли сажу, то ли еще что-то, после заглянул в глаза, прочитал желание и снова прильнул к мягким губам, которые в ожидании так и остались приоткрытыми после сказанных слов, окончательно теряясь в Лэйн: в ее смятениях, в ее странности, в ее нелюдимости, в ее упертости, в ее наивности, в ее силе духа, в ее вранье, в ее… втором шансе.       Лэйн провела руками до шеи Дмитрия, затем выше, прикоснувшись к вискам и ушам, наклонив голову, чтобы целовать его под другим углом и вжалась в крепкое тело еще сильнее, чувствуя, как приятный жар разливается по телу, но… он не успел проникнуть слишком глубоко, не успел зацепить сердце — поцелуй прервался, и Лэйн встретилась с серо-голубыми радужками, прикрыв на этот раз рот и поджав губы.       Дмитрий выпустил ее лицо из ладоней, пытаясь запомнить, какова на ощупь кожа под пальцами, затем сделал шаг назад и собрался оставить Лэйн одну, однако она быстро прервала уход, спросив:       — А теперь?       — Понимаю, — коротко ответил тот, сохранив спокойствие в выражении лица, хотя все, о чем теперь будет думать, а может, и все, что ему будет сниться, — Лэйн и их поцелуй, скрытый ото всех.       Лэйн не знала, что теперь делать, да и знал ли кто-то из них двоих вообще? Она простояла на месте по меньшей мере еще минут пять и только потом развернулась в противоположную сторону, закусив нижнюю губу, все еще ощущая, как Дмитрий целует ее, как втягивает губы, как прорывается языком в рот, но мысли и надежды резко оборвались, когда взгляд зацепился за стоящего впереди Яна, опирающегося о другой стеллаж, явно все это время, а может, некоторую часть, наблюдающего за ними.       Как только Лэйн прошагала ему навстречу, он мотнул головой, мол, не стоит, и ушел в темноту другого крыла библиотеки, намереваясь спрятаться там от себя, своих чувств, так внезапно нахлынувших, от отряда, от Генерала, а что самое главное от нее — той, которую предпочел бы считать лишь другом, никак не той, которую внутри яростно ревновал. Это ни к чему хорошему не привело бы и не приведет — ревность, потому Яну необходимо было побыть одному, снова одному.

◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆

      Специальный отряд отыскал столько исторических книг, что можно было бы выстроить целый городок, в который играли бы дети, либо вовсе закопаться в них. Лэйн осмотрела почти каждую книгу, откладывая, как ей казалось, не нужные и те, в которых точно не содержалось нужной информации. Она не убирала их, лишь просила переложить на другой стол или подоконник, потому теперь на большом письменном столе осталось не так много книг — каждый взял себе по несколько, планируя прошерстить на наличие похожих слов «эллины», но желательно, конечно, найти точно такое же, чтобы прочитать о нем.       — Может, оно связано с апокалипсисом? — предположила Анна, листая толстую книгу, которая, кажется, заросла пылью.       — Не уверена, — мотнула головой Лэйн, поднимая взгляд от строчек к сестре Генерала. — Скорее, это будет подсказкой к дальнейшим словам.       По крайней мере, так она чувствовала, а ее чутье, особенно сейчас-то, вряд ли могло подвести.       Так прошло еще несколько часов, из которых члены отряда прерывались на обед и еще один перекус: Генерал с Яном принесли довольно вкусные консервы — все с большим удовольствием съели их, затем продолжили вчитываться в строки. Только после этого Лэйн наткнулась на нужную страницу, пробормотав почти про себя:       — Греки?       И нахмурила брови, ведя пальцем дальше.       — «Эллины (от греч. Έλληνες) — самоназвание греков с VII века до н. э., — теперь уже вслух прочитала та, и специальный отряд тут же поднялся с мест, чтобы встать рядом с Лэйн. — Так называют лишь древних греков, хотя жители Греции до сих пор именуют так сами себя, а свою страну — Элладой», — прочитав последние строчки, замерла, потому что дальше…       А что дальше-то? Речь шла о греках? В рамках апокалипсиса? Что бы это могло значить? Какие подсказки давало?       — Нужно расшифровывать остальное, — произнесла Лэйн и выпрямилась на стуле, оглядывая весь специальный отряд, который, скорее всего, тоже не пришел ни к каким мыслям.       — Насколько быстро ты можешь это сделать? — поинтересовался Генерал.       — Постараюсь за дня три. Хотя бы еще несколько слов, чтобы понять, зачем нам греки.       Теперь, смотря на него, пыталась понять, сколько же на самом деле требовалось для расшифровки времени, плюсом если еще и не спать — Лэйн могла это выдержать, ведь по сути она — бессмертная, а им не нужно много времени на сон.       Генерал кивнул, остальные сделали вид, что это им тоже нужно, хотя некоторые пару часов назад уже порывались вернуться. И нет, не в убежище — на корабль. Однако, что стало с ним? Не было никаких новостей, а идти снова через весь город, где и в переулках, и на центральных улицах специальный отряд ожидали последователи Маркуса — в этом никто не сомневался, так как пару раз, когда кто-то из отряда ходил на рынок либо просто проведать обстановку, натыкались на тех, кто планировал убить их, — опасно.       Скажите, рацию же должны были взять? Конечно! Но, упс, она не работала — лишь шипение и более ничего. Так что… что стало с Персефоной и остальными жителями — до сих пор загадка, и, наверное, оставалось только надеяться на то, что все оставшиеся там — живы.       — Ты так и не сказала, что стало с тем ублюдком, который чуть не убил нас, — бросила Кира, поправляя ружье на груди — не расставалась с ним практически ни на минуту.       Лэйн и правда не говорила об этом ни слова, ведь если расскажет, то нужно будет поведать историю и о себе, а готов ли к этому специальный отряд и… Генерал — понятия не имела. Конечно, наверное, в современных реалиях нечему было удивляться, но… как на самом деле они все относились к бессмертным? Причем не просто к Лэйн как к бессмертной, а как к той, кто должна решить судьбу человечества?..       — Он и три его последователя мертвы, — коротко попыталась уйти от развернутого ответа та, однако увидела перед собой несколько ожидающих глаз, которые не намерены были терпеть очередные уклончивые предложения. — Я сожгла их заживо, — на этот раз громче и тверже произнесла Лэйн, заметив, как уголок губ Анны нервно дернулся, а брови Дмитрия сошлись к переносице. — Такой ответ вас устроит? — продолжила она и встала из-за стола.       — Когда ты успела? — с нескрываемым интересом задал вопрос Грег, оперевшись ладонями в стол.       — Когда мы вышли оттуда и спустились на этаж ниже, — оглядев членов отряда, снова ответила Лэйн, чувствуя давление на себе, будто находилась на допросе. — Вам это не понравится, но я готова поведать о том, кто я, чтобы больше не оставалось никаких вопросов, — вдруг решила признаться она, и это было самым верным решением, потому что и правда — хватит этой лжи, хватит ходить вокруг да около.       Если они примут ее — отлично. Если отвергнут — так тому и быть. Она справится одна, ведь уже выбрала сторону.       «Надеюсь, ты гордишься мной, отец», — сказала Лэйн про себя, готовясь выложить все карты на стол.