Глава 26. Теперь ты знаешь больше

Горячий душ обжигал кожу, но только он мог привести меня в сознание. Весь вечер вторника я делала домашнее задание и с замиранием сердца ждала Бодю домой. Каждый раз я думала и придумывала самые разные страшные сценарии, что может ему сказать про меня Андреев. Бодя, однако, вернулся в хорошем расположении духа. — Что случилось? — спросила его я, встречая его на лестнице в чем была: в пижаме и босиком. — Андреев не пришел ни в школу, ни на тренировку. Говорят, заболел и его всю неделю не будет. Я стала ещё более мрачной. Мне это совсем не нравилось. — Всё в порядке? — Бодя кинул рюкзак на землю. — Не в порядке! — я схватилась за голову. Я больше не могла молчать. Мне хотелось рассказать ему о том, что я сделала. О расследовании. Мне хотелось раскрыть всю правду, но я боялась реакции брата. — Ада, — Бодя снял кроссовки и подошел ко мне. — Что с тобой происходит? После выходных ты ведешь себя странно. — Я знаю... И я решила вновь рассказать часть правды. Недоправду, как и всегда... — Давай выйдем в сад. Там... — я обернулась на гостиную, в которой родители смотрели телевизор, — потише. Бодя кивнул. И вновь стал обувать кроссовки. Мы вышли на улицу и сели на качели во дворе. Солнце уже садилось. — Рассказывай, — Бодя хлопнул в ладоши и выжидающе на меня посмотрел. — Хорошо. Но поклянись, что не убьешь меня! Я хотела как лучше. В его глазах мелькнул страх. — Я подошла к Андрееву и предложила сходить на свидание. Я хотела подобраться к нему ближе, чтобы расследование пошло лучше. — Что?! — брат вскочил на ноги. — Что ты сделала?! — Я знаю, — я закрыла лицо руками. — Это было глупо и опасно. Но я так решила и уже сделала. — И?.. — брат внимательно на меня посмотрел. — И что же из этого вышло? Я пожала плечами. Ну как мне ему рассказать о всём, что случилось? Как? — И потом мы с ним поругались, — сказала я, а лицо Боди перекосило от гнева. — Он к тебе приставал?! — Что? Нет! Поругались мы не из-за этого. Это вообще не важно, что мы поругались, на самом деле... — Проклятье, Ада! Конечно, это важно! — Бодя принялся ходить туда-сюда по дворику. — Это же портит весь план, который я успел придумать! — И какой такой план? — нахмурилась я. — С какой стати я должен делиться с тобой? — спросил меня он. — Ты же мне о своих планах не докладываешь. Я с грустью на него посмотрела. Конечно, он был прав. И я знала, что во многих моментах вела себя глупо. Не надо было скрывать от него мой план на счет Андреева... Но с другой стороны, если бы я ему рассказала, он бы точно меня с ним не отпустил! Я обдумывала это всё очень много раз. Тогда самым верным решением казалось ничего нему не говорить. — Я хочу работать вместе. Обсуждать всё вместе, — сказала я тихо. "Вместе, насколько это возможно". Бодя тяжело вздохнул. — Ну хорошо. Я расскажу тебе. На самом деле, у меня есть много чего, что я могу тебе рассказать... И он начал рассказ. С каждым новым его словом моя челюсть отпадала всё ниже. Сердце начинало стучать всё быстрее, а к горлу подступала рвота. — Всю прошлую неделю я внимательно слушал, что говорят в школе. Я разговаривал с людьми. И я понял, что всё ухудшается, — начал он. — Эта гадость ходила по школе прошлой весной. Да ещё и не по старшей, как мы могли подумать. А по младшей и средней. Есть пострадавшие дети, я такой не один. И самый поздний случай произошел полтора месяца назад с мальчиком из пятого класса. — Что?! Как? — я вскочила на ноги и начала ходить по саду вместе с ним. — Не понятно, откуда это всё началось. Возможно кто-то принес, начал раздавать друзьям. — Раздавать друзьям наркотики? — нервно рассмеялась я. — Одно дело — покупать что-то в клубе за бешенные деньги, а совсем другое — раздавать как благотворительность. — Я уже не думаю, что это наркотик, — сказал Бодя задумчиво. — Я очень много за эти полгода изучил про наркотики и их действие на организм. Тут скорее не наркотик, а яд. Или пищевая добавка, которая с виду безобидная, но не при контакте с другой безобидной добавкой. Я не химик и не специалист, это лишь моя теория. В любом случае эта дрянь сжигает организм, действует на сердце. Что это? Кому это нужно? Ада, — Бодя схватился за голову, — это уже не просто моя история и личная месть. Это намного больше. Мурашки покрыли всё моё тело, тошнило от волнения. Он был прав. Это намного больше... Я замерла, внимательно на него глядя. Мы молчали почти минуту и каждый думал о своём. — Да, пронести маленькую баночку, похожую на колу, в школу легче легкого... — Баночку? — с подозрением переспросил брат. — Скажем так, до меня дошли слухи... — уклончиво начала я, — что этот "Змеиный яд" разливают в ярко-розовые баночки. Бодя нахмурился. — Я этого не знаю, но вполне может быть. Вот только баночек этих нигде нет, словно и не существовало никогда. Не ходить же и заглядывать в мусорки? Я еле подавила нервный смешок, вспомнив, что именно этим мы и занимались с Максом в клубе. Мы вновь замолчали. Зато запели сверчки. Солнце село и небо вновь усыпали звезды. Сколько поколений людей жило на свете... Сколько рождалось, умирало, влюблялось, общалось, ругалось, умирало и убивало. А звезды — вечные молчаливые наблюдатели. И сейчас они вновь наблюдали за нашим напряженным разговором. — Я не верю. Это же бред... — сказала я. — Кто и зачем это делает? И как вообще это в младшую школу попало? Дети... Это же оружие в руках беззащитных. Бодя кивнул, а затем рассмеялся. — Ада, я в тупике. И читая последние новости, про этого Алекса Ломакина, например... Я начинаю понимать, что всё действительно намного глобальнее, чем кажется. Это похоже на то, что было у меня. Со мной это тоже случилось в клубе. "Ах, если бы ты знал, как прав..." — подумала я, но почему-то промолчала. Немного позже я заглянула в глаза брата. — С этого дня мы должны работать в команде, — хмуро заметила я. — Кое-что я от тебя скрыла. Но я обещаю, что расскажу завтра вечером, если моя информация подтвердится, – добавила я тихо, видя как он уже открывает рот, чтобы возмутиться. — Мы должны пока что сохранить это в тайне. Мы не знаем, кто это распространяет и зачем, надо быть осторожными. И вообще... Я думаю о том, чтобы пойти в полицию. После этого мы разошлись по комнатам. Каждый думал о чем-то своём, но в то же время об одном и том же. Мы думали о расследовании. О напитке. И о том, как быстро простое признание моего брата в том, что полгода назад у него случился сердечный приступ вывело нас обоих на совсем не детское расследование. Мы ещё не знали, во что ввязались. И не знали, какие будут последствия, когда кто-то более высокий по статусу узнает, что мы под них копаем...