Желание

Драко трясся от ужаса. Он не выполнил задание, и теперь неизвестно, как всё обернётся. Снейп убил Дамблдора — не он. Малфой вошёл в главную столовую, где из присутствующих были только Беллатриса, Северус и Тёмный Лорд. В помещении стояло жуткое напряжение, которое можно было резать ножом. Свет исходил только от камина, таким образом ещё больше нагоняя жути. Все трое повернулись в его сторону, и Драко постарался собрать все силы, чтобы не обделаться. Преклонив колено, он со всем страхом и уважением, которое мог сыграть, сказал: — Мой Лорд. — Поднимись, — голос шипящий и недовольный. Малфой встал и поднял голову, посмотрев в красные глаза, что напоминали дорогу в ад. — Знаешь, Драко, я был разочарован тобой, как и твоим отцом. Видимо, семейство Малфоев утратило былое величие, — Том скривил губы в ухмылке и внимательно посмотрел на жертву. — Ты не смог выполнить задание. — Я знаю, Мой Лорд, прошу простить меня, — волнение не удалось скрыть, и каждый слог кричал о страхе. — Я не хотел этого делать, но твои тётка и крёстный попросили меня проявить великодушие. Тебе повезло Драко, что я не утратил данное качество. — Спасибо, Повелитель. — Северус сказал, что у тебя почти получилось и стоит сделать скидку на твой возраст. Белла — что ты удачно справился с починкой шкафа и помог проникнуть моим людям в Хогвартс, — Реддл оглядел присутствующих в комнате и сказал. — Думаю, Драко должен усвоить урок. Это значило только одно. Если ему повезёт — он выживет. Снейп и Лестрейндж беспрекословно покинули комнату, и теперь всё внимание Лорда было сосредоточенно на нём. — Что ж, полагаю, ты знаешь, за что будешь наказан? — вопрос по сути риторический и явно с попыткой нагнать ещё больше ужаса. Весьма удачной, надо сказать. — Да, мой Лорд, — Малфой склонил голову в раскаивающемся жесте и приготовился к адской боли. — Хорошо, — тон довольный и ухмылка, полная жажды крови, растянула подобие губ Тома. — Круцио! Слизеринец заорал и даже не пытался сдерживаться. Кости ломались от боли и мышцы растекались от напряжения в организме. Голова отключалась. Тело сковывало и не оставалось сил даже на подобие борьбы. Тебя будто пропускали через мясорубку. А ты молился, чтобы всё это поскорее закончилось.

***

Он резко подскочил с кровати, не понимая, где находится. — Драко, всё хорошо, не двигайся, — голос родной и взволнованный. Мама. Тело было ватным, и, разумно решив не совершать героический поступок, Малфой лёг обратно. Тут же проваливаясь в царство Морфея. Так происходило ещё несколько раз или больше, он не помнил. Знал только, что Нарцисса была рядом и вместе с эльфами помогала ему восстановиться. Что было не просто. Несколько минут Круцио кряду мало кому повысят иммунитет. Драко снились сны. Абсолютно разные. С плохим концом и с хорошим. Но везде была Грейнджер. Только сейчас, находясь едва не между жизнью и смертью, слизеринец понял, что она и не знала, жив он или нет. Гермиона даже не догадывалась, что произошло. Малфой решил, что, как только будет в состоянии двигаться, сразу даст ей знать, что с ним, любым способом. Так прошла неделя. Он отправил посылку с диктофоном к Грейнджер и теперь изводил себя мыслями о будущем. Но не о глобальном, а о завтрашнем. В его положении нельзя загадывать наперёд. На собрания его больше не звали. Да он туда и не рвался, просто, когда ты там присутствуешь, то находишься в курсе событий. Драко знал, что Гермиона вряд ли вернётся в Хогвартс, слишком опасно, но её остановит не это. А чёртов избранный Поттер, который без неё и жопу самостоятельно подтереть не сможет. Малфой не то что ревновал к нему, просто было не очень приятно знать, что они с его Грейнджер так близки, возможно, ближе, чем с ним. Он доверял гриффиндорке. Полностью. Но его заботило не то, что она будет с этими своими дебилами, а её безопасность. Малфой слишком хорошо знал и видел, что делают с маглорождёнными. И представлять, что и Гермиона может оказаться на их месте, было невыносимо. Блондин сомневался, стоит ли возвращаться ему в школу, особенно когда там будут кишеть Пожиратели. Но этот вопрос снялся сам собой, когда в августе к нему в комнату зашёл Люциус. Без стука дверь отворилась, и в помещение вошёл отец, вернее, то, что от него осталось. — Здравствуй, сын, — некогда великий в его глазах, Люциус Малфой выглядел как дворняга, которую пинает каждый, кто захочет. Это вызвало ещё больше ненависти к нему и, к удивлению, жалости. И страха, что Драко может докатиться до такого. — Отец, — слизеринец стоял у окна, опираясь о подоконник руками, и смотрел на сад, когда-то самый красивый, какой только можно было увидеть. — Повелитель решил, что тебе нужно вернуться в Хогвартс. Ты будешь помогать новым учителям поддерживать порядок, — Малфой-старший гордо поднял подбородок, как в старые времена, и выжидающе уставился на отпрыска, не понимая, почему тот проявляет к нему такое неуважение. — Какое счастье, — голос у Драко был снисходительный и в то же время саркастичный, что не понравилось Люциусу. У него начали бегать желваки на лице, и он весь напрягся. — Ты как со мной разговариваешь?! Где твое уважение, неблагодарный мальчишка? Вы только посмотрите, сколько непонимания и негодования. — В твоей камере в Азкабане затерялось где-то, — Драко повернулся к отцу, сложив руки на груди, и с ухмылкой — максимальной гнилой — посмотрел на отца. Люциус был в шаге от того, чтобы броситься на сына и выцарапать тому глаза. Но нет, это слишком по-магловски, лучше Круцио, желательно парочку. — Что — сказать нечего, отец? — последнее слово Малфой-младший протянул на свой издевательский манер и наслаждался зрелищем. — Ты, видимо, забыл своё место, щенок?! — глаза у Люциуса сверкнули и сжались, и говорил он низким и шипящим голосом. — Нет, оно теперь, видимо, рядом с таким отребьем, как и ты. О, да. Он сказал это. Как долго мечтал и наконец сделал это. Они буравили друг друга глазами, и неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не Нарцисса, которая так кстати вошла в его комнату. — Что у вас тут происходит? — она оглядела каждого из них и непонимающе нахмурилась. — Ничего, Нарцисса, просто у нашего сына голос прорезался, — отец оскалился и снисходительно посмотрел на жену. — Он у меня всегда был, в отличие от тебя. Не моим желанием было целовать задницу какому-то психу-полукровке, — Драко прокричал эти слова отцу и отплатил ему презрительным взглядом. Нарцисса в шоке прижала руки ко рту и с ужасом посмотрела на него. Переглянувшись с мужем, она быстро выглянула в коридор и закрыла дверь. — Ты идиот?! Как ты можешь говорить такие вещи?! — Люциус подлетел к нему за секунду и схватил за пиджак, притягивая к себе. Как щенка за шкирку. Драко вырвался из хватки отца и показательно отряхнулся. Малфой-старший на это ещё больше взбесился и хотел уже подойти и прибить этого недоноска, как Нарцисса встала между ними, положив ладони на грудь им обоим. — Прекратите. Вы оба, — она посмотрела на них суровым взглядом и продолжила: — Нам нельзя ссориться. Мы должны держаться вместе. Мы же семья. — Мы были семьёй, пока отец не привёл в дом нашего дорогого гостя. — Драко… Нарцисса недовольно прервала его, но слизеринец лишь покачал головой и вышел из собственной комнаты прогуляться. Он больше не мог терпеть. Это стало физически невыносимо. Всю его жизнь всё решали за него, и лишь сейчас он осознал, что так больше продолжаться не может. Возможно, если бы он понял это раньше, то не оказался бы здесь. Всё могло сложиться по-другому.

***

Сегодня была очередь Гермионы дежурить. Они с мальчиками чередовались каждый день. Было примерно два часа ночи, когда она услышала какой-то звук в глубине леса. Это напугало её. Она подумала, что это опять егеря, но нет. Просто местные обитатели. В последнее время Грейнджер была жутко нервной. Хотя кто бы не был, находясь в бегах. Стерев память родителям, гриффиндорка будто отключилась на время в эмоциональном плане до определённого момента. Но потом всё это вернулось в десятикратном размере и убивало всё положительное в её голове. Может, это было связано с крестражем, который им приходилось носить, — она не знала. Но в это время, когда на шее болталась цепочка медальона, девушка будто становилась сплошным сгустком нервов. Одно прикосновение — и всё взорвётся. Медальон действовал на ребят по-разному. Гарри и Рон становились злыми, недовольными и просто невыносимо вредными. Гермиона же погружалась в апатию и тоску, что проскальзывала в каждый уголок организма и питалась мышцами, костями и всем, что попадалось под руку. Она не удивилась бы, если бы выяснилось, что находится в депрессии. Это бы многое объяснило. И постоянные слёзы и грусть, и много чего ещё, всего и не упомнить. Намеренно. Ведь, если она будет всё специально вспоминать, то истерика поглотит её и спасать будет нечего. О родителях девушка приказала себе не думать. Это ни к чему хорошему не приведёт. Грейнджер знала, что поступила правильно. Так было необходимо, поэтому муки совести были лишними. Конечно, если она выживет, то там гриффиндорка позволит себе бояться о том, простят ли её мама с папой или нет. Сейчас же об этом переживать не имело никакого смысла. О Драко Гермиона честно старалась не вспоминать, но если с родителями это сработало, то с ним всё было в точности наоборот. Малфой вцепился руками в её мозг и не давал о себе забывать ни на минуту. Диктофон всегда был под рукой, и, когда выдавалась минута наедине с собой, она позволяла себе услышать его голос. Поэтому она так часто плакала, когда оставалась одна. Держаться было невыносимо сложно. Грейнджер не знала ничего, кроме того, что он жив. Разумеется, это немало, если вспомнить про ситуацию в целом. Но так казалось только на первый взгляд. Жить так, как рассказывал слизеринец, тоже страшно. Каждый день просыпаться и гадать, ляжешь ли ты сегодня спать или нет. Это такое напряжение, что словами не передать. Вот и Малфой, когда говорил об этом, не мог подобрать нужное описание. Вдобавок они с мальчиками не знали, что делать. Ни как уничтожить крестраж, ни как найти другие. Эти мысли о неудаче съедали и пилили её разум. Ведь сейчас многое зависело и от неё тоже. А она не могла ничем помочь и ничего исправить. Безысходность и бездействие убивали и мучили не хуже непростительных заклинаний. Гриффиндорцы меняли места своего пристанища и бродили по лесам, не зная, что творится в стране. Связь с миром осуществлял только радиоприёмник Рона, но и от него было мало толку. Гермиону пугало, что происходит между Поттером и Уизли. Между ними будто сгустилось всё самое отвратительное и низкое и ждало своего выхода в самый неожиданный момент. В палатке было тяжело находиться с ними двумя. Бывали мгновения, когда хотелось сбежать, но потом она ругала и проклинала себя за такие мысли. Грейнджер не бросит Гарри. Тем более сейчас. Вечером брюнет попросил её постричь ему волосы, которые страшно отросли. Она не знала, как это правильно делать, и поэтому действовала так, как всегда в таких ситуациях, — импровизируя. Рон лежал на кушетке и настраивал радио. Внезапно голову пронзила гениальная догадка. — О Боже мой… Гермиона корила себя, что не догадалась раньше. Это же было, чёрт возьми, почти очевидно! Подбежав к столу в палатке, девушка принялась искать в книге нужную информацию. Гарри, испугавшись столь неожиданной перемены, спросил: — Что случилось? — Скажу через минуту. — Может, скажешь сейчас? — Поттер подошёл к ней, выжидающе смотря. — Меч Гриффиндора, он гоблинской работы! — восторг так и рвался из неё, и голос был возбуждённый. — Отлично, — Гарри не был впечатлён и показал большие пальцы вверх в саркастичном движении. — Ты не понимаешь. Меч принимает в себя только то, что его закаляет, —девушка обошла стол и с ожиданием, когда дойдёт и до брюнета, смотрела на него. — Ага, — юноша ещё не совсем понимал, что это значит. — Ты подумай, Гарри. Ты убил Василиска мечом Гриффиндора в Тайной комнате. Его клинок пропитан ядом, — Гермиона села за стол и снизу вверх смотрела на друга, видя, что он начинает понимать. — Он принимает в себя только то, что его закаляет, — Поттер сел напротив неё и посмотрел в книгу, — и поэтому он может уничтожить крестражи. — И поэтому Дамблдор оставил его тебе, — Грейнджер испытывала в этот момент счастье, ведь часть загадки была разгадана. — Ты просто гений, Гермиона, правда, — Гарри взял её за руку и легонько сжал в воодушевлённом и благодарном жесте. — На самом деле я просто рассуждаю логически и подмечаю несущественные детали. Это позволяет мне ясно видеть то, что другие не видят, — Грейнджер улыбнулась и едва сдержала то воодушевление, что её накрывало. — Да… только есть одна проблема, — начал Поттер неуверенно, и не успел закончить, как свет в палатке мгновенно исчез. Они переглянулись, не понимая, что произошло. В центр палатки встал Рон с обвиняющим и злобным выражением лица. Вернув свет в палатку с помощью делюминатора, он сказал: — Меч был украден. Да, я ещё здесь, но вы продолжайте, не хочу портить ваш праздник, — Уизли говорил это с явной яростью в глазах и обидой в голосе. — В чём проблема? — Гарри аккуратно закрыл книгу и развернулся на скамейке лицом к другу. — Никакой проблемы нет, во всяком случае, если верить тебе, — рыжий скривился и с недовольством посмотрел на Гарри. — Если тебе есть что сказать, не стесняйся, высказывайся, — последние слова прозвучали как вызов, и Рон его принял. — Хорошо, я выскажусь. Только не жди, что я начну скакать по палатке, радоваться ещё одной обнаруженной вами дряни. — Мне казалось, ты знаешь, на что идёшь. — Да, мне тоже так казалось. Поттер вышел в центр к Уизли и обвинительно посмотрел на него: — Тогда прости, но что именно не отвечает твоим ожиданиям?! Ты думал, мы каждый день будем находить по крестражу?! Останавливаться в пятизвёздочных отелях?! Думал, к Рождеству вернёшься к мамочке?! — Гарри практически кричал на Рона, и они оба были катастрофически злы друг на друга. Грейнджер поднялась и подошла к друзьям, беспомощно смотря на них и не зная, что делать. — Я думал, Дамблдор рассказал тебе что-нибудь стоящее! Думал, у тебя есть план! — Уизли также кричал на друга, и Гермиона, не выдержав, подошла к нему. — Рон, пожалуйста, сними медальон. Ты бы не говорил так, если бы не проносил его весь день, — рыжий оттолкнул её и её руки от себя, не дав избежать этой глупой ссоры. — Ты знаешь, зачем я слушаю это радио?! Чтоб не услышать имя Джинни, или Фреда, или мамы… — Ты думаешь, я его не слушаю?! Не понимаю, что ты чувствуешь?! — Гарри взмахнул руками и неверяще посмотрел на Уизли. — Ты не понимаешь, что я чувствую. Твои родители умерли, у тебя нет семьи! После этих слов Поттер кинулся на Рона, и началась потасовка, но Гермиона встала между ними и не позволила им начать драку. — Стойте! Стойте! — она была напугана, мальчики никогда так не ругались и никогда не кричали так друг на друга. — Отлично! Тогда уходи. Уходи! — Гарри крикнул это в лицо рыжему, судорожно вдыхая воздух. Рон сорвал медальон с шеи и, схватив рюкзак с пола, подошёл к выходу из палатки, и неожиданно посмотрел прямо на девушку с вопросом в глазах. — Ну, а ты? Ты остаёшься или как? — он смотрел на неё, и ей было страшно от такого взгляда. Гермиона лишь беспомощно оглянулась на Гарри и не понимала, как Уизли может спрашивать такое и заставлять её выбирать между ними. — Ясно, — Рональд усмехнулся и ядовито произнёс. — Оставляю голубков наедине. — Рон, с чего ты вз… — С того, что вы мне врали! Оба! — он тяжело дышал и чуть ли не с ненавистью смотрел ей в глаза. — Когда я спросил тебя, ты соврала. Наплела какую-то чушь про другого парня, про помощь. Ты просто дрянь! Грейнджер задохнулась от этих обвинений и слов в свой адрес. Уизли выбежал из палатки и пошёл прочь. Девушка вышла за ним, чтобы объяснить всё. — Рон, постой, куда ты уходишь? — она кричала, а он игнорировал. — Рон, пожалуйста, вернись, — она споткнулась о корень дерева и едва не упала. — Рон, всё не так… пожалуйста, я всё объясню — Гермиона закричала, но услышала после лишь хлопок трансгрессии. Она села на землю и заплакала. Она во всём виновата, та ложь, что казалась ей необходимой, всё разрушила. Сколько Грейнджер так просидела, она не знала. Просто в один момент за ней пришёл Гарри и, накинув плед на плечи, увёл обратно в палатку. Они не разговаривали, просто легли спать каждый в своей кровати.

***

Драко спускался на завтрак и пытался прогнать дремоту. Его опять мучили кошмары, которые стали просто лучшими друзьями во время сна. Войдя в столовую, он сразу понял, что что-то не так. Было слишком тихо и пустынно. Оглядев помещение и не найдя ничего подозрительного, Малфой решил зайти в кабинет отца. Подойдя к двери и не услышав никаких звуков, Драко постучал и открыл дверь. Как только он это сделал и вошёл в комнату, на него уставились карие глаза. Нет. Перед ним была Грейнджер. Она была на полу, сидела на коленях и не отрываясь смотрела на него. В этот момент он поседел от страха. Как, как, такое могло произойти?! Где чёртов Поттер, который должен был присматривать за ней и защищать?! — Драко, проходи, — он настолько потерял бдительность, что и не заметил в кабинете ещё одного человека. Существо, что сейчас с интересом за ним наблюдало. На ватных ногах слизеринец подошёл к Лорду и, склонив голову в привычном жесте, ожидал приказа. — Ты знаком с этой девушкой? — Том обошёл его и начал наворачивать вокруг Малфоя круги, прямо как змея. — Да, мой Лорд, — голос дрожал и скрыть это не удалось. — Насколько я знаю, это подружка Поттера, верно? Которая грязнокровка? — ещё один круг, и Реддл остановился почти вплотную и говорил ему практически в ухо. Как змей-искуситель. — Да, мой Лорд, вы правы, — Драко отвечал всё так же, не поднимая головы и тихим голосом. — Тогда убей её, — тихо и с расстановкой, предвкушая убийство. — Что?! — блондин растерялся и непонимающе нахмурился, посмотрев на Тома. — Драко, ты слышал. Только представь, какую боль это принесёт Гарри Поттеру. Мы его сокрушим, — Реддл говорил маняще, и так и хотелось его послушать. — Твоя семья снова будет в моих фаворитах. Все ваши проблемы исчезнут. Тебе лишь нужно убить её. — Нет… я не могу, не могу, — он покачал головой, прогоняя идиотские мысли, но это не помогло. Он хотел убить её. Малфой перевёл взгляд на неё и не увидел ничего. Она была пуста, будто уже была мертва. И он понял, что только поможет ей. Драко поднял палочку, нацелив её в грудь Гермионы, и почувствовал прилив какой-то силы. И правильность происходящего. Он смотрел ей в глаза и ждал хоть чего-то. Но ничего не произошло. — Авада Кедавра! Это вырвалось так быстро изо рта, что думать о своих действиях не было времени. Но и не нужно было сомневаться. Драко наконец-то ощутил свободу. Гермиона лежала на полу кабинета отца, совершенно не двигаясь, с абсолютно пустыми глазами. — Молодец, Драко, — шипящий голос вернул его в реальность, и, повернув голову, Малфой увидел в руках Реддла маску Пожирателя. — Ты стал достойным сыном своего отца и моим достойным последователем. — Благодарю, мой Лорд, — слизеринец взял в руки маску и почувствовал гордость от своего поступка. Он был счастлив. Вскочив в кровати и открыв глаза, Драко приложил руку к сердцу и попытался таким образом узнать, бьётся оно или нет. Бьётся. К сожалению. Ведь то, что он увидел, то, что ему приснилось, не могло быть его желанием, его счастьем. Это было кошмаром наяву.

***

Ему снились разные сны с Грейнджер в главной роли. Её убивали всегда по-разному на его глазах, и он никогда не мог ничего сделать. Был просто посторонним наблюдателем. Но это впервые, когда Гермиону убил именно он, ещё и получив удовольствие. От этого становилось страшно и противно от своего подсознания, выкинувшего такое. Малфой вошёл в кабинет зельеварения, где всё также обитал Снейп, несмотря на статус директора школы. — Здравствуйте, профессор, — слизеринец остановился возле стола, на котором стоял котёл с зельем. Северус повернулся к нему лицом, отвлекаясь от стеллажа с ингредиентами. — Мистер Малфой, зачем пожаловали? — в голосе привычная безэмоциональность и маска равнодушия на лице. — Мне нужно зелье сна без сновидений, — Драко сглотнул и на секунду зажмурил веки в попытке прогнать внезапно проснувшееся воспоминание сегодняшнего кошмара. Снейп внимательно смотрел на него с лёгким прищуром тёмных глаз и, подметив какие-то понятные ему знаки, кивнул, подойдя к полке с готовыми зельями. Найдя нужную пробирку, он передал её крестнику. — Здесь слабая доза, чтобы ты не привык, но всё равно не стоит увлекаться, ты понял, Драко? — профессор будто вглядывался в его черепную коробку, и ему не нравилось то, что он видел. — Ладно, — блондин недовольно кивнул и хотел уже развернуться и уйти, как решил задать вопрос, который долго его мучил. — Сэр, а как вы пережили потерю той девушки? — Малфой посмотрел на Снейпа и впервые в жизни увидел грусть на его лице, которая, впрочем, быстро исчезла. — Я не говорил, что пережил это, — тоскливая ухмылка настолько была непривычной, что Драко растерялся и снова кивнул. Покинув кабинет зельеварения, он был в смятении. Такое не каждый день увидишь. Преодолев коридоры некогда шумного замка, Драко назвал пароль и вошёл в слизеринскую гостиную. Пустота. Так можно было охарактеризовать весь замок. Поднявшись к себе в комнату, он скинул мантию и сел на кровать. — Мерлин… Малфой обхватил голову руками и опёрся ими о колени. Это был просто пиздец, не иначе. И словно в подтверждение его мыслей, дверь отворилась и вошёл Забини. — Привет, Малфой, — Блейз нагло расположился на койке Крэбба напротив блондина. — Забини, что надо? — его начала раздражать компания любого типа людей. Он вообще никогда людей не любил, а сейчас особенно. — Как ты вежлив, — мулат закатил глаза и поудобней развалился на кровати Винсента, не отрывая взгляда от однокурсника. — У меня нет настроения, — Драко отвернулся и посмотрел в окно. — У тебя его никогда нет, тоже мне новость, — Забини хмыкнул и замолчал. Его мысли временами напоминали перекати поле, которое редко появляется на горизонте, а иногда смерч, который невозможно остановить. Сейчас был первый вариант, и Малфой не понимал, что из этого лучше. — Ты в порядке? — Блейз подал голос, и лучше бы он просто молчал. — Зашибись. — Я серьёзно, — мулат нахмурился и принял сидячее положение, видимо, так было удобнее допрашивать людей. — А если бы ты не знал, где Дафна и что с ней, а, Забини? — эта фраза получилось гораздо ядовитей, чем он планировал, но и показывала все его чувства. — Наверное, хреново, — Блейз усмехнулся и сочувствующе посмотрел на Драко. Какое-то время они просидели в тишине, и Малфой начал радоваться, что его больше не трогают и не достают глупыми вопросами. Вот только эта тишина принесла с собой не самые приятные мысли. Сегодня было воскресенье, и это значит, что никаких уроков, то есть нет ничего, чем можно было бы отвлечься. Походы в Хогсмид отменили вместе с квиддичем с начала года, и из развлечений не осталось ничего. Даже книги в библиотеке изъяли, видимо, рабы должны быть тупыми, чтобы было легче ими командовать. — Знаешь, многим из наших не нравится то, что происходит. Они просто не говорят, потому что боятся, — Забини говорил тихо, и в комнате повисло напряжение. — А ты откуда тогда об этом знаешь? — Драко фыркнул и физически ощутил сгусток отчаянья, что завис над ним. — Они не кричат об этом, но такая информация тоже имеет свойство попадать в общее пользование, — Блейз пожал плечами и посмотрел на ковёр. — Так что большинство сейчас страдают, и, конечно, достаётся Гриффиндору непростительно много. — Ни слова про Гриффиндор! — Малфой прошептал эти слова и закрыл глаза, пытаясь не думать об ассоциациях с этим факультетом. — Прости, — судя по голосу, мулату было действительно жаль. Сколько они так просидели в молчании, было неясно, просто в один момент вернулся Гойл, Забини кивнул на прощание блондину и покинул спальню.

***

Гермиона сидела на поваленной ветке дерева, укрывшись пледом, и читала книгу. Пыталась отвлечься — не всегда, но это получалось. Вокруг был заснеженный лес и замёрзшая река. Всё это приносило успокоение, хоть и небольшое. Их приключения с Гарри в Годриковой впадине закончились неудачей, и, чудом избежав своей поимки, они укрылись в королевском лесу Дин, где маленькая Гермиона отдыхала с родителями. Здесь их и нашёл Рон. Грейнджер была рада его возвращению, но понимала, что обида, которую она прятала на друга, вернулась с утроенной силой. Она также злилась и на себя, что многое рассказала. Это было несусветной глупостью, раз Гермиона позволила Уизли сочинять про неё и Поттера безумные предположения. Только она была виновата в сомнениях Рона по поводу её слов, потому что она врала. На протяжении всего их знакомства девушка врала о Драко, о том, что общалась с ним и даже больше. Встречалась, была его девушкой. Конечно, всё это было и есть, они не расставались, только находились в разных положениях. Если бы Гермиона меньше об этом болтала, не говорила какими-то загадками, ничего из этого не было бы. Неплохим вариантом было вообще молчать, и никакая ложь бы не преследовала её. Хотя, что из этого лучше, а что хуже, тоже не ясно. Трудно было не злиться на Рона, особенно когда он пытался помириться. Но что было легко, так это ненавидеть себя. Это была странная ненависть, будто и не она, но ощущалась именно так. Грейнджер как-то увидела, что Гарри по вечерам наблюдал за Джинни на карте Мародёров. До этого момента она и не догадывалась, что Поттер взял её с собой. С тех пор она брала карту на дежурство и наблюдала за точкой «Малфой». Боже, когда она первый раз увидела его на карте, то разрыдалась, что вошло в привычку. Весьма дурную. Ей нельзя было раскисать, и пора было взять волю в кулак и прекратить лить слёзы, но это работало только на словах. В действии не срабатывало никогда. Услышав краем уха приближающие шаги, гриффиндорка поняла, что к ней идёт Рон. Она научилась определять шаги мальчиков. Гарри ходил быстро и немного суматошно, Уизли же — медленно и тяжело ступая. Рональд опустился рядом с ней на ветку и, мельком взглянув на неё, перевёл глаза на реку. — Я влюблён в тебя, Гермиона, — рыжий, потирая руки друг о друга, покраснел. Грейнджер была в шоке. Она ожидала извинений, а не этого… Это было неожиданно и почему-то грустно. Ведь между ними не было взаимности. — Рон, я… не знаю, что сказать, — девушка посмотрела на друга и обратила своё внимание на землю под ногами. — Я знаю, просто… я хотел сказать это давно и сейчас запоздал со своим признанием, — юноша провёл рукой по волосам и неуверенно улыбнулся. — Я понимаю, что тебе странно это слышать, но я ревновал тебя к Гарри и боялся того, что он, зная о моей симпатии, всё равно начнёт с тобой… — Подожди, Гарри знал?! — Гермиона пребывала в недоумении. — Все знали, — Уизли грустно усмехнулся и посмотрел ей в глаза. — Но… ты же встречался с Лавандой! — Это была попытка привлечь твоё внимание. Я думал, что ты будешь ревновать, как я, но я только недавно понял, что ты никогда и не замечала меня в этом плане. — Рон… — Это правда. Боюсь, у меня не было шансов. Грейнджер не знала, что сказать или сделать, но понимала — нельзя давать Уизли надежду, которую она разобьёт. — Ты всё ещё любишь его? Того парня? — он нахмурился и дёрнулся от неприятия данной темы. — Я и не переставала, — Гермиона говорила это с грустью и сдерживала боль в груди от осознания запутанности всей ситуации. — Я даже не знаю, всё ли с ним хорошо. Рон взглянул на неё и кивнул. Этот разговор был необходим им обоим. Только было непонятно, стало ли легче хоть кому-то из них. Чувство одиночества нахлынуло, как снежная лавина, на гриффиндорку, и она закуталась в плед, чтобы хоть как-то прогнать холод, что её поглощал от таких мыслей. Нельзя раскисать. Нельзя. Такое состояние ей никак не поможет, а сделает только хуже. — Гермиона? — голос неуверенный и даже робкий. — Да? — Я хотел спросить, а почему ты никогда не говорила, кто это? — рыжий непонимающе смотрел на неё и ждал ответа. Ему было важно услышать правду. А она просто раскрыла рот и не понимала, как ей выкручиваться из паутины, которую сама и сплела, при этом угодив в неё. — Дело в том, что он слизеринец, — её тактика всегда была говорить полуправду, вот и сейчас пришлось воспользоваться ею ради друзей и самой себя. — Ты серьёзно? — Рон смешно вытаращил глаза и всем видом демонстрировал шок. — Да, — ей нужно имя, срочно, любое, потому что он спросит. Гермиона уже почти слышала этот вопрос и выдала первое, которое вспомнила после Драко. — Это Тео Нотт. — А-а-а, — вот сейчас у Уизли была странная реакция: он нахмурился, и на его лице проступили все мысли, демонстрируя озабоченность, — ну, он вроде нормальный, да? Скрывая удивление, она кивнула и снова посмотрела на пейзаж перед собой. Это было очень необычно — говорить о таком. — Ну ладно, я пойду, — Рон хлопнул ладонями по бёдрам и, поднявшись с ветки, поспешил в палатку. На улице было прохладно. — Боже, — Грейнджер прижала холодные руки к щекам, пытаясь остудить лицо. Такого стрессового разговора у неё ещё никогда не было. Она так ничему и не научилась. Очередное враньё. Она просто идиотка.