Я знаю

Люциус брызнул водой в лицо, пытаясь прийти в чувство. Несколько минут Круцио не прошли бесследно. Он ощущал себя дряхлым стариком, а не мужчиной в расцвете лет. Не так он себе представлял правление Тёмного Лорда. Не так. Малфой думал, что будет купаться в лучах славы. Их род будет уважаем больше, чем когда-либо. А получилось так, что его все ненавидят и презирают, даже родной сын, который… От Драко не было слышно ничего. Единственное, кажется, он был жив. Поттер со своим отребьем проник в Гринготтс, а это значит, что грязнокровка была с ним. Возможно, Драко присоединился к Ордену. Люциус не знал, что думать по этому поводу. Он любил сына, но, видимо, не так, как было нужно. И эта вина, что поселилась в нём после побега Драко, не отпускала. Сначала ему казалось, что его сын оказался настоящим предателем, но потом пришло осознание своей собственной ошибки как родителя, как отца. Он не смог защитить свою семью, и сам же за это поплатился. Сын ненавидел его, это было ясно. Нарцисса не показывала, но он видел, что она с удовольствием бы сбежала от него, напоследок высказав всё, что думает о нём. Люциус даже не стал бы злиться. Его поломала жизнь. Сил ни на что не осталось. Малфой понимал, что, в случае победы Поттера, его посадят в Азкабан и это самый лучший вариант. Ну а если Тёмный Лорд одержит победу, то смерть покажется ему раем. Малфой-старший давно не представлял хоть какой-то значимости для армии Волдеморта — он знал это. А когда кто-то перестаёт иметь минимальную ценность для Реддла, он отправляется на тот свет. Этот якорь из противоречивых чувств тянул на дно отчаянья и безысходности. Он ничего не добился в жизни, кроме ошибок и ненависти своей семьи, которую подвёл. Нарцисса постучала о косяк двери, вырывая мужа из состояния задумчивости. — Как ты себя чувствуешь? — она смотрела обеспокоенно, и её брови нахмурились, когда она увидела небольшую дрожь в руках мужа. Последствия заклятия. — Я в порядке, можешь не переживать, — Люциус равнодушно ответил и сосредоточил всё своё внимание на отражении в зеркале. Ненавистном отражении. Нарцисса, не отрывая от него взгляда, погружалась в свои мысли о сыне. Она так за него переживала, но оставалась надежда, что он жив. Этот стимул давал силы вставать по утрам. — Как думаешь, с ним всё хорошо? — женщина чувствовала, что ей нужно услышать положительный ответ. Получить поддержку. — Не знаю, но думаю, что, если бы он был мёртв, мы бы узнали об этом, — Люциус перевёл взгляд на жену и увидел муку на её лице. Стало больно оттого, что она страдала по его вине столько лет. Он никогда не считал свои действия неправильными или жестокими, но ситуация с Драко настолько задела что-то внутри, что вернуться в изначальное состояние не представлялось возможным. Это было самой ужасной ошибкой в жизни Люциуса — позволить своему сыну принять метку. Но тогда подобное казалось почётным и ощущалось величием в жилах, и вот к чему оно привело. Малфой глубоко вздохнул и сдержался изо всех сил, чтобы не позволить себе упасть на колени от физической и моральной боли. — Как ты можешь быть таким спокойным? — Нарцисса непонимающе вглядывалась в его глаза и пыталась что-то найти. — А кто сказал, что мы должны за него переживать? Он сделал свой выбор в пользу этой… грязнокровки, — Люциус чувствовал в груди злость на сына за такой выбор. Вот этого он точно никогда не поймёт и не примет. — При чём здесь эта девчонка, я говорю о нашем сыне, который находится неизвестно где, а мы не знаем, нужна ли ему помощь, — Нарцисса злилась, что позволяла себе крайне редко, но, когда твой ребёнок находится в опасности, материнский инстинкт преобладает над манерами. — Он сделал это из-за грязнокровки, Нарцисса. Наш сын — предатель крови, смирись с этим, он больше не твой маленький мальчик, — Люциус смотрел на жену и понимал, что он не простит сына за этот поступок, как и она не простит его за всё. Их семья давно была разрушена им самим. — Может и так, — женщина яростно приподняла подбородок и со злостью и болью посмотрела на него, — но он всё ещё твой единственный сын. Ты должен был его защитить, но не сделал этого. И в отличие от тебя, Драко смог сделать это по отношению к девушке, которая ему небезразлична. Я против этого… союза. В этом я с тобой согласна, но Драко всегда будет моим сыном, несмотря ни на что. Они смотрели друг на друга, и каждый знал, что не смог достучаться до другого. Это было нормой в их семье. Тем, что когда-то было семьёй. Нарцисса понимала, что это конец. Она больше не сможет смотреть на этого человека, как раньше. Он сам разрушил всё хорошее, что в нём было, что было в их отношениях. Когда только ей сообщили о помолвке с молодым лордом Малфоем, она обрадовалась. Люциус нравился Нарциссе ещё со школьной скамьи, и их знакомство заставило влюбиться в него. Все их чувства были взаимными, и первые годы брака были сказочными. Она настолько была счастлива, что не обращала внимания на окружающий мир. Но потом всё изменилось — Люциус решил, что ему нужно больше власти, больше почтения, всего. Это и стало началом краха. После падения Лорда происходила неразбериха, и страх просто стал постоянным гостем в их доме, но вскоре всё обошлось. У них рос замечательный мальчик, и Люциус клялся, что впредь не повторит такой ошибки, что семья для него будет на первом месте. Семья, не власть. Но вот прошло шестнадцать лет, и ничего не изменилось. Нарцисса почувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, которая влюбилась в мужчину, оказавшегося обманом. Её женское сердце, как и у каждой девушки, мечтало о простом и тихом счастье. Оно у неё было, но его разрушил тот, кто и помог создать. Её муж, которого до этого момента она любила. Сейчас Нарцисса физически ощутила своё сердце, которое превратилось в осколки. Она знала, что всегда будет выбирать сына, он — самое важное. И так должен был считать и Люциус, но для него существовали другие приоритеты. Это стало концом их истории. Они смотрели друг на друга и слышали всю ту боль, что витала вокруг них. Ту боль, что разлучила их как семью и любящих людей. Нарцисса не стала ждать чуда от своего мужа, это бесполезное занятие. Он никогда не изменится. Никогда. Поэтому она просто развернулась и покинула его, во всех смыслах. Люциус смотрел на то место, где ещё минуту назад стояла его жена. Его опора. И понял одну вещь. Семья не обязана любить тебя безоговорочно. Хотя он всегда презирал влюблённых дураков, теряющих голову из-за этого чувства. Да, он любил жену и сына, но недостаточно, не так. До этого момента Люциус и не думал, что делал что-то не так, но, как оказалось, даже на старости лет можно узнать много нового о себе. Он остался один, во всех смыслах.

***

Гермиона крепче прижалась спиной к груди Драко и постаралась снова погрузиться в сон. Но, к сожалению, ей не удалось это сделать. Это был последний день перед отправкой в Хогвартс, когда она могла отоспаться. Но не судьба. Обсудили с мальчиками план, который обязательно провалится, как сказал Гарри, и разошлись, чтоб отдохнуть. Их вылазка в Гринготтс закончилась позавчера, но тот адреналин вперемешку со страхом до сих пор не отпускал девушку. Может, поэтому ей и не удавалось нормально поспать. — Грейнджер, хватит ворочаться, — Драко зарылся носом в её волосы, и гриффиндорка расстроилась, что разбудила его. — Прости, — она повернулась к нему лицом и увидела, что его глаза всё ещё закрыты. — Я тоже плохо спал, — Малфой открыл глаза и поцеловал её в лоб. — Доброе утро. — Доброе утро, — Гермиона улыбнулась и посмотрела на часы. Шесть утра. Драко прислонился к её лбу своим и просто наслаждался моментом. У гриффиндорки в голове было непонятно что. Какое-то странное волнение в груди не хотело уходить. Конечно, его объяснить очень легко — они собираются на поле боя, тут нельзя оставаться спокойным. Но она привыкла, что вместе с мальчиками рискует, как бы странно это ни звучало. Но Драко никогда не был с ними или в их шкуре, это и пугало. Гермиона боялась за него. Сейчас он предатель, причём никто из Ордена, по сути, не знает, что Малфой с ними, вернее, с ней. И это значило, что его захотят убить оба лагеря. — Грейнджер, я слышу, как ты думаешь, — Драко открыл глаза и недовольно посмотрел на девушку. — Я просто переживаю, — она закусила губу и неуверенно начала: — Может, ты останешься здесь и… — Нет, — слизеринец нахмурился и лёг на спину. — Драко, ты же понимаешь, что… — Грейнджер, мы это уже обсуждали и, как мне казалось, пришли к единому решению. Я, чёрт возьми, не стану отсиживаться здесь, пока ты спасаешь мир, ясно?! — Малфой зарылся рукой в волосы, смотря в потолок. — Я хочу узнать, что с мамой. Я и так её бросил. Больше такой ошибки я не хочу повторять, не с тобой. Если я знаю, что о ней ещё может позаботиться отец, то про тебя я молчу. Твоим дегенератам я не доверяю. Гермиона молчала и не знала, что сказать, как часто бывало именно с Драко. Внезапно голову пронзило воспоминание, которым она захотела поделиться с ним. — Помнишь, ты отправил мне диктофон с прощанием? — она увидела, что он перевёл на неё заинтересованный взгляд, и продолжила: — Я каждую ночь слушала твой голос, потому что иначе не могла заснуть. А когда мы с мальчиками прятались в палатке, такой возможности практически не было, и поэтому я старалась чаще дежурить по ночам. Малфой вздохнул и, перекатившись, навис над Гермионой. — Грейнджер, я хочу, чтобы ты поняла меня. Я тебя никогда не отпущу, тем более в место, где возможна мясорубка. Вспомни, как ты переживала, когда не знала, что со мной, — девушка слегка вздрогнула от тех событий, что отпечатались в сознании, и посмотрела на Драко, — а теперь представь меня на своём месте. Она не стала этого делать. Просто обняла Малфоя за шею, притянув вплотную к себе. Драко удобно для них обоих лежал на Гермионе и щекотал своим дыханием её шею, зарываясь и погружаясь в запах девушки. Больше ничего не надо было. Просто лежать, обнявшись, и растворяться в друг друге.

***

— Малфой? — шок на лице Невилла выглядел очень комично. Когда они трансгрессировали в Хогсмид и их чуть не поймали, помощь пришла оттуда, откуда они не ожидали. Аберфорт, брат Дамблдора, спас их, и теперь они наблюдали лицо однокурсника. — Привет, Долгопупс, — Драко фыркнул и постарался не покрыться сыпью от такого количества гриффиндорцев. Невилл, увидев, что Гермиона держала слизеринца за руку, чуть не свалился в обморок. Это точно будет главной новостью, когда всё закончится. Справляясь с удивлением, Долгопупс обратился к Аберфорту: — К нам ещё люди подойдут, — получив в ответ кивок, он повёл их по туннелю в Хогвартс. — Я не помню этого пути на карте мародёров, — Рон чуть не споткнулся и едва слышно выругался. — Раньше его не существовало. В начале года семь потайных ходов были опечатаны, — Невилл внимательно смотрел под ноги и освещал дорогу Люмосом. — Ну что, Снейп ужасный директор? — спросила Гермиона. Хоть она и было благодарна этому человеку за Драко, но, когда ты не знаешь, что у кого-то на уме, тяжело относиться к нему однозначно. Вот и по поводу Снейпа её одолевали смешанные чувства. — Его почти не видно, — Невилл усмехнулся и оглянулся на девушку через плечо, — нужно опасаться Кэрроу. — Кэрроу? — переспросил Рон, услышав знакомую фамилию Пожирателей. — Да, брат и сестра. Отвечают за дисциплину, они обожают наказывать, — ответил Долгопупс, показывая на своё лицо. — Это они с тобой сделали? Почему? — шок в голосе Гермионы ощущался на нервных окончаниях. Она так отвлеклась на свой вопрос, что, споткнувшись о камень, чуть не разбила себе нос, но Драко вовремя её подхватил и недовольно посмотрел на девушку, крепче сжимая её руку. — Спасибо. Слизеринец кивнул и пропустил её вперёд. — Сегодня нас обучали заклятию Круциатус, заставили отрабатывать его на первогодках — я отказался, — Невилл ответил так спокойно, будто это уже стало нормой, но, видимо, не удержался и спросил. — Так… что ты здесь делаешь, Малфой? Драко закатил глаза и, используя всю силу воли, постарался ответить спокойно и не раздражаться: — Помогаю Золотому трио, стараюсь забронировать место в раю. Долгопупс не понял, что имел в виду слизеринец, и посмотрел на Гермиону, ища объяснения. — Мы с Драко вместе, Невилл. Он здесь, чтобы помочь. До этого Долгопупс точно не знал, что такое шок. Его глаза собирались выкатиться из глазниц, а рот открылся и ждал, когда туда залетит муха. Он оглядывался в поисках поддержки, и Гарри, посмотрев на него, просто сказал: — Лучше ничего не спрашивай. Мы с Роном тоже не в восторге, так что постарайся не обращать внимания. Невилл кивнул и, собравшись, продолжил путь. Драко наклонился к уху девушки и заговорщически прошептал: — Грейнджер, я боюсь представить реакцию всех гриффиндорцев. Хотя, если они все отбросят коньки, будет забавно. — А кто тогда будет спасать мир? — Гермиона с улыбкой посмотрела на него и увидела, что он скривился, признавая поражение. — Как же я не люблю, когда ты права, — она лишь рассмеялась из-за его реакции, за что получила недовольный взгляд Рона, который выглядел так, будто его стошнит от их телячьих нежностей. Они шли ещё какое-то время в тишине, и примерно каждую минуту раздавались неприличные слова со стороны парней. Это лишь заставляло Гермиону усмехаться. Драко шёл перед ней и, как только появлялось препятствие, сразу помогал ей не убиться. Наконец они дошли до обратной стороны картины, и Невилл, повернувшись к ним лицом, улыбнулся и сказал: — Ну что, немного развлечёмся? Он толкнул створку двери, и их взгляду предстала Выручай-комната. Вокруг был беспорядок. Куча гамаков и людей. В основном гриффиндорцев. — У меня сюрприз, — крикнул Невилл, и все присутствующие обратили на него внимание. — Очередная стряпня Аберфорта? Будет сюрпризом, если мы её переварим, — ответил недовольно Симус. Долгопупс лишь усмехнулся и отошёл в сторону, позволяя всем увидеть Гарри, что стоял за его спиной. Реакция была удивительной — все вскочили со своих мест и начали радостно аплодировать. Ребята постепенно спускались по лестнице, и, когда кто-то оказывался на земле, его сжимали в объятиях. Так было, пока не заметили Драко. Разница была поразительной — все замолчали, и, казалось, даже воздух в помещении испарился. Гермиона подошла к Малфою и сжала его руку. Слизеринец выглядел так же невозмутимо, как и всегда. — Мы с Драко вместе, и он на нашей стороне, — девушка посмотрела на мальчиков в поисках поддержки. Гарри кивнул и сказал: — Это правда, он с нами. С Орденом. — Но… какого чёрта? — возмутился Симус. — Он Пожиратель. Почти весь этот год он помогал им. — Помогал в чём именно? Может, пытать людей? — спросила Гермиона, чувствуя раздражение из-за того, что они просто теряли время на глупые разборки. — Финниган, мы сейчас тратим время. Когда всё закончится и мы отправим кое-кого на тот свет, я обещаю дать тебе подробное интервью, — Драко закатил глаза, снисходительно смотря на этот сброд. — Малфой прав, — слизеринец после этих слов Гарри шокированно посмотрел на него, но Поттер лишь отмахнулся. — Нам нужно кое-что найти. Это что-то маленькое, то, что легко спрятать. — Как оно выглядит? — поинтересовался Дин Томас. — Мы не знаем, — сказал Гарри. — Мы понимаем, сведений мало. — Их вообще нет, — фыркнул Симус и погрузился в раздумья. Ребята задумались, переглядываясь между собой. — Ну что, есть идеи? — спросил Поттер. — Может быть, диадема Кандиды Когтевран, — мечтательно сказала Луна и посмотрела на Гарри. — Чёрт побери, начинается, — пробормотал Рон. — Диадема Кандиды Когтевран... никто не видел её, она ведь известная, — продолжила Лавгуд. — Да, Полумна, но она пропала много веков назад. Никто не видел её из ныне живущих, — сказала неуверенно Чжоу. — Кто-нибудь объяснит, что такое диадема? — спросил Рон. Драко после его вопроса хмыкнул и закатил глаза, за что получил толчок в бок от Гермионы. — Это такая корона или тиара, — ответила Чжоу, и все повернули головы на звук открывшейся двери. В Выручай-комнату забежала Джинни и уставилась на Гарри. В этом взгляде было всё. Тоска. Любовь. Счастье. Страх. — Привет, — Поттер также смотрел на девушку и вообще пребывал не здесь. — Полгода меня не видела, и будто меня здесь вообще нет. Подумаешь, брат, — возмутился Рон. — Братьев у неё много, а Гарри один, — усмехнулся Финниган. — Заткнись, Симус, — фыркнул Уизли и вернул внимание сестре. — Что случилось, Джинни? — спросил Невилл, сложив руки на груди. — Снейп знает. Знает, что Гарри был замечен в Хогсмиде, — громко сказала Джинни, и в её глазах так явно читался страх. Дальше началась суматоха. Каждый был напуган и преисполнен решимости одновременно. Драко отвёл Гермиону в сторону после того, как в её плечо кто-то со всей силы врезался. Из портрета, через который они пришли, стали появляться члены Ордена. Каждый, кто видел Малфоя, моментально вытаскивал палочку и направлял на него. Грейнджер уже устала объяснять всем ситуацию и после тысячного вопроса о стороне Драко стала просто игнорировать всё это недовольство. Сейчас было глупо так реагировать и устраивать потасовки, главное было совсем другое. После того, как Снейп сбежал и Филч начал выводить слизеринцев в подземелье, Малфой схватил Гермиону в охапку и внимательно посмотрел ей в глаза. — Грейнджер, клянусь Мерлином, если с тобой что-то случится, я доведу всех эльфов до голодной смерти, ты слышишь? — тон его голоса был напуганным, и он опустил руки ей на плечи и крепко сжал их. — Ты должна, блядь, быть осторожной, ясно? Не лезь на рожон, не рискуй собой, не… Гермиона не дала ему закончить, поцеловав. Она прекрасно знала, как он за неё переживал. Но и девушка не могла дать ему гарантий, что всё закончится хорошо. Так что это был единственный и самый нужный вариант — поцеловать его. Драко застонал в её губы и углубил поцелуй, опустив руки на талию Гермионы, притягивая к себе. Они целовались, как безумцы, как путники, добравшиеся до воды. Это было сумасшествием, и было страшно, что это могло быть их прощанием. Они оба это понимали, поэтому брали от поцелуя всё. Малфой оторвался от неё из-за нехватки кислорода и прошептал: — Я люблю тебя, Грейнджер. Гермиона хотела ответить тем же, но не могла взять свой голос под контроль. Но Драко понял и ухмыльнулся, сказав: — Я знаю. Он прижался на секунду к её лбу и резко отошёл на несколько шагов. — Я пойду помогать с обороной, — и развернулся, не оглядываясь. Гриффиндорка чувствовала, что задыхается от страха, от неизвестности, но этого делать было нельзя. Поэтому, собравшись, она побежала искать Рона и Гарри.

***

Гарри ушёл в Запретный лес, и она рыдала от осознания своей правоты, что он оказался крестражем. Она ничем не могла помочь, и это убивало. Фред погиб, и сейчас все члены семейства Уизли были в Большом зале, оплакивая потерю сына и брата. Гермиона не смогла там находиться, это было семейное горе. И ей нужно было найти ещё одного человека. Последний раз она видела Драко как раз в Большом зале и сейчас не имела ни малейшего понятия, где его искать. Кого она только не спрашивала, все отвечали отрицательно. Никто не видел, никто ничего не знал. И из-за этого ужас начал прокрадываться в грудную клетку и сковывать внутренности. Девушка боялась представить самое худшее. Грейнджер бродила по замку и уже не знала, где искать слизеринца. Войдя в очередной кабинет, который был завален камнями, и не найдя никого, она развернулась и пошла дальше. Новая палочка её слушалась через раз. Драко сказал, что как только будет возможность, сразу купит ей новую. Эта мысль заставила всхлипнуть и обнять себя за плечи от холода и страха. Билл достал ей палочку — прошлый хозяин был неизвестен, и она лежала у него на всякий случай на площади Гриммо. Поэтому Гермиона была вдвойне ему благодарна, ведь он рисковал своей жизнью, чтобы забрать её. На то, чтобы палочка привыкла к новой хозяйке, у Гермионы были лишь сутки. И этого было чертовски мало. Очередной кабинет, в котором пустота. И ещё один, и ещё. Она не знала, что ей делать и куда идти. Паника накрывала, как уютное одеяло, и самостоятельно выбраться уже не представлялось возможным. Девушка сидела на полу, прислонившись к разрушенной стене, и сотрясалась в рыданиях. Всхлипы разрывали внутренности, и сердце не справлялось с тем количеством стресса, который на него давил годами. Силы уходили именно в ту минуту, когда больше всего были нужны. Гермиона дрожала, началась лихорадка на фоне нервного истощения. Вот именно сейчас, когда нужно было держаться, когда нужно было оставаться сильной, она ломалась. Перед глазами промелькнула белая макушка, и кто-то схватил её лицо в ладони, что-то крича. В ушах было шумно, и Гермиона ничего не слышала. Просто белый шум. Её трясли и не давали глазам закрыться. Только сейчас гриффиндорка поняла, что у неё паническая атака и она может запросто свалиться в обморок. Эта мысль заставила включиться мозг и начать функционировать. Сознание прояснялось, и стало слышно окружающий мир. — Грейнджер, твою мать, приди в себя, — Драко тряс её за плечи и орал ей в лицо с ужасом в глазах. Увидев, что Гермиона начала моргать и смотреть на него осознанно, он облегчённо выдохнул и сгрёб её в объятия, зарываясь в волосы девушки. Она чувствовала тактильный контакт, но всё происходило будто в вакууме. Грейнджер настолько ушла в свой страх, что потеряла связь с разумом и реальностью. Девушка ощутила дрожь, но не свою. Малфой чуть ли не зубами стучал от противоречивых эмоций. Гермиона отстранилась от него на миллиметр и посмотрела ему в глаза, в которых стояли слёзы. — Что случилось? — голос был тихий и будто не её. Она взяла лицо Драко в ладони и попыталась понять, что с ним. — Ты… со стороны… я подумал, что ты мертва или… или ранена. Ты не шевелилась и не отвечала, я испугался и… — он зажмурился и глубоко задышал, пытаясь взять себя в руки. — Драко, прости меня, пожалуйста. Я искала тебя и не знала, где ты. Никто не знал, и я просто… подумала, что… — Гермиона не сдержалась и заплакала, уткнувшись в плечо Малфоя. Он просто притянул её ближе и так же постарался успокоиться и позволить страху покинуть его. Гриффиндорку уже так раздражало, что она всё время плачет. Постоянно. Это ненормально. Она никогда такой не была — плаксой. А сейчас, вернее, последние три года, только и делает, что ревёт. Объективно девушка знала, что это стресс, истощение и усталость. И что с этим нужно бороться совсем другими методами, а не просто перестать плакать. Наверное, когда всё это закончится, станет легче. Она искренне надеялась на подобное. — Тебе лучше? — Драко отстранился и внимательно посмотрел на неё, вытирая дорожки слёз, которые стали заканчиваться. — Да, — Гермиона кивнула и провела рукой по его лицу, — а тебе? — Тоже, — он смотрел слишком пронзительно, обезоруживающе. — Грейнджер, ни на шаг от меня не отходи, поняла? Она лишь кивнула и снова утонула в его руках. Сейчас говорить не хотелось, и сил на это не было, но ей нужно было сказать важную вещь. — Фред Уизли погиб. И Снейп тоже. — Знаю, я был в Большом зале, когда искал тебя. Мне жаль, — Малфой вздохнул и с тоской произнёс. — Мне будет его не хватать. Я, наверное, просто ещё не осознал, что его больше нет. Гермиона судорожно вздохнула и сдержала новую порцию слёз. — Гарри ушёл в Запретный лес. Он крестраж, о которых я тебе рассказывала. Он должен умереть, — на последних словах она не смогла противостоять рыданиям, и истерика снова поглотила её. Драко промолчал, держа её дрожащее тело в руках. Сколько они так просидели, было неважно. Но в один момент они услышала какой-то переполох внизу и, посмотрев друг на друга, решили спуститься. Хагрид нёс на руках Гарри. Мёртвого Гарри. Гермиона не чувствовала ног, и, если бы Малфой не подхватил её, она бы точно упала. — Гарри Поттер мёртв! — кричал Реддл и ухмылялся. — Гарри Поттер мёртв! Та толпа, что собралась во дворе школы, молчала, и со всех сторон слышались рыдания. — Пришло время вам признать меня! Присоединяйтесь или умрите! — призывал Том. Вокруг стояла смертельная тишина, и лишь через мгновение послышался ломкий голос. — Драко… — Люциус Малфой уже мало чем походил на себя прежнего, и его вид был измождённым, замученным. — Драко. Слизеринец стоял рядом с Гермионой, держа её за руку, и смотрел на отца безразличным взглядом. Нарцисса Малфой вышла из строя Пожирателей и протянула руку сыну, уверенно зовя его: — Драко, выходи. Драко резко вздохнул и крепче ухватился за Грейнджер. Она чувствовала, как ему было сложно смотреть на мать и не иметь возможности сделать выбор, потому что это была его жизнь. Не их. Блондин покачал головой, глядя на мать, и отвернулся. Нарцисса шокированно смотрела на сына, и её рука беспомощно опускалась. Все присутствующие наблюдали за этим моментом и понимали, что всё это значит. Волдеморт издал смешок и произнёс: — Ну надо же, наш юный Лорд Малфой стал взрослым. Внезапно из толпы вышел человек, и это был Невилл, который хромал и держал в руках Распределяющую шляпу. Следующие мгновения происходили будто в ускоренной съёмке. Вот речь Невилла, которая посылала мурашки по всему телу и поднимала боевой дух. Вот Гарри соскакивает с рук Хагрида и несётся в сторону замка. Вот Пожиратели сбегают с поля боя, когда понимают, что война для них проиграна.

***

Драко увернулся от зелёного луча. — Остолбеней! Его крик разнёсся в коридоре, сбив заклинанием очередного Пожирателя. Он потерял из виду Грейнджер и, оглядываясь по сторонам, нигде не мог её найти. Малфой знал, что они пытаются убить змею и Реддла, но спокойнее от этого не становилось. Паника застревала в глотке и не давала нормально дышать. В его голове был шторм из чувств и мыслей. Лидирующее место занимала Гермиона и мама. Ему физически больно было отвернуться от неё, но Драко понимал, что это его жизнь, его выбор. И жертвовать собой ради родителей на протяжении всей своей жизни он не хотел. Возможно, это эгоистично, но всё должно идти с двух сторон, а не только с его. Люциус ничего не сделал для его защиты, для защиты матери, а Драко, наоборот, приложил все силы и ресурсы, и чем это закончилось? На его пути возник Долохов, который, как только увидел Малфоя, противно оскалился. Слизеринец не дал тому форы и первый выкрикнул заклинание: — Петрификус Тоталус! Перешагнув через обездвиженное тело, Драко побежал по коридору в сторону Большого зала, чтобы найти Грейнджер, но на его пути возник совсем другой человек. Мама. Они смотрели друг на друга, и никто не знал, с чего начать разговор. В итоге Драко решил задать важный для себя вопрос: — Ты в порядке? Отец ничего не сделал? Нарцисса неверяще покачала головой, и в её взгляде было много разных эмоций. — Конечно, ничего. Твой отец не настолько плохой человек, Драко. С тобой всё хорошо? — Не соглашусь с тобой в этом вопросе, — слизеринец хмыкнул и уже с раздражением ответил. — Да, со мной всё хорошо, как и с девушкой, моей девушкой, которую пытали в нашем доме. — Драко, ты же не думаешь, что ваш союз продержится долго? Ты просто захотел бросить вызов и… — Бросить вызов, серьёзно? — он чувствовал, как злость пузырится в каждой клетке. — Мы с ней вместе с конца четвёртого курса, и я люблю её. И я не думаю, продержится ли долго наш… союз, я знаю, что это навсегда. Нарцисса шокированно смотрела на сына и не узнавала того мальчика, что растила. Это был кто-то другой. Это был уже не мальчик, а мужчина, вот в чём разница. Малфой же ощутил свободу, что наконец-то это сказал. У него будто гора с плеч упала. — Я пойду, — блондин развернулся и снова взялся за поиски Грейнджер. Подбежав к дверям Большого зала, он увидел, что Реддл и Поттер о чём-то говорят и через секунду посылают друг в друга лучи заклинаний. Один — Экспеллиармус, другой — Аваду. Через мгновение Волдеморт упал навзничь, и присутствующие начали ликовать. — Драко! Малфой обернулся на крик, и его едва не сбила с ног Гермиона, которая сжала его в объятиях. — Я тебя искала и не могла найти! Боялась, что с тобой что-то случилось! — она оторвалась от него и оглядела каждый сантиметр тела на предмет повреждений. — Всё хорошо, — он взял её лицо в ладони и поцеловал. Глубоко. Скучающе. Необходимо. Гермиона ответила с такой же самоотдачей, как и всегда. И от этого снесло крышу. Как и всегда. Лишь в эту минуту, Драко понял одну важную вещь. Он нашёл своего человека и никогда её не отпустит, потому что почувствовал, что это взаимно и так же ей необходимо, как и ему. Это определило всё. Грейнджер слегка отстранилась и с желанием посмотрела на него. Драко усмехнулся и поцеловал её в любознательный лоб, прижимая к груди так, чтобы слиться воедино. — Драко Малфой? Они оторвались друг от друга и, озадаченно переглядываясь, обратили своё внимание на человека перед ними. Это был какой-то хмырь из Министерства, о чём говорила характерная мантия. — Да? — ему уже это не нравилось, всё было слишком подозрительно. За спиной министерского чиновника появилась ещё парочка таких же, и они подошли к Малфою, закрутив тому руки за спину. — Какого чёрта?! — Что вы делаете?! Он ни в чём не виноват! Он на нашей стороне! — Грейнджер кричала и пыталась отцепить эти каменные глыбы от него, но её просто оттолкнули. — Не смей её трогать! — Драко зарычал на громилу, и в его взгляде было желание убийства. — Драко Малфой, вы арестованы. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, — главный из этих имбецилов проговорил заученный текст и кивнул громилам. Они сильнее его перехватили и повели на выход из школы. — Нет! Отпустите его, это какая-то ошибка, — Гермиона кричала и бежала за ними, стараясь образумить хоть кого-то, но не получалось. — Грейнджер, всё нормально. Не лезь, — Драко пытался говорить спокойно и самому не ударяться в панику. К счастью, Уизли, увидев переполох, не дал гриффиндорке совершить глупость и схватил, уводя от Малфоя. Это слизеринцу не понравилось, но Гермионе не стоило провоцировать конфликт, она сможет всё исправить, он знал. Они дошли до аппарационной границы и трансгрессировали.