По-другому

Его вели по коридорам Министерства, и Драко не мог понять, где он находится. У него были подозрения, что это Отдел Тайн, но, кроме этого, ничего в голову не приходило. Малфой переживал за Грейнджер. Только всё наконец-то закончилось, и вот какая-то очередная задница в его жизни не дала им остаться вместе. Это бесило невероятно. Что он такой везучий или проклятый, без разницы, по сути. В его голове было столько планов касательно Гермионы как пошлых, так и приторных до безобразия. Он хотел предложить ей жить вместе. Потому что эта хрень, которая случается с ними постоянно, заставляет их вечно разделяться. И Драко устал от этого. Он мечтал, чтобы Грейнджер каждый день просыпалась и засыпала с ним, потому что он обожал наблюдать, как она открывает глаза после сна. Или как засыпает, используя его как подушку. В груди было настолько тесно от тех чувств, что он испытывал, что казалось, можно умереть от передозировки данной эмоции. Вокруг было тихо и пустынно. Громилы, что вели его, молчали, и вообще было похоже, что они никогда не испытывали эмоций. Их лица представлялись гранитом. Даже Драко с его манерой прятаться за масками не выглядел как безэмоциональный кусок дерьма. В отличие от этих двух. Серьёзно? Двое охранников, будто он самый опасный преступник в этом мире. Плюс наручники с подавлением магии. Малфоя завели в комнату для допросов, судя по всему. Из мебели были только стол и два стула по разным краям. Стены были бледно-зелёного оттенка, который вызывал ощущение, что здесь знатно блеванули, а потом этим покрасили чёртовы стены. Драко кинули на стул — по-другому это назвать нельзя, — и громилы вышли за дверь, не закрывая её. Пока он оглядывался, в помещение зашёл какой-то министерский клерк, которого слизеринец никогда не видел, и сел напротив него. Жидкие волосы, брюхо, которое не помещается в брюки, вот и вся характеристика. Действительно, министерская крыса. Таких везде пруд пруди. — Здравствуйте, мистер Малфой, — голос у него был нормальный, обычный, но Драко он показался самым противным на свете, и это после Уизли. — Что я здесь делаю? — он решил опустить никому не нужную вежливость и начать с главного. Его всегда раздражало, когда тянули кота за яйца. — Что ж, — хмырь сглотнул, а после ухмыльнулся, видимо, рассчитывая на более тёплый приём. Хрен ему. — Мистер Малфой, меня зовут Джонатан Доусон, и я буду вашим представителем. Вы здесь из-за того, что являетесь Пожирателем смерти, о чём свидетельствует метка на вашей руке, к тому же у нас есть сведения… Он всё говорил и говорил непонятную муть, от которой уже тошнило. Поэтому Малфой не выдержал и перебил этого придурка в министерской мантии. — Вы не поняли вопроса, мистер Доусон: какого хрена, я здесь делаю? Я сражался на стороне Ордена, — он практически шипел как змея, настолько в груди быстро поднимался ураган из ненависти. Доусон снова сглотнул и провёл пухлой рукой по своим жидким волосам, подбирая слова: — Мистер Малфой, то, что вы в последний момент решили одуматься, не делает вас невиновным. Мы будем вас судить за покушение на жизнь Альбуса Дамблдора, за помощь в проникновении Пожирателей в школу Хогвартс согласно всем законодательный нормам. Драко физически ощутил, что его взглядом можно убить. Доусон тоже ощутил это и после того, как поднял на него глаза, начал ёрзать. — И что теперь, мистер Доусон? — издёвку в его голосе не почувствовал бы только тупой. Доусон, видимо, не относился к числу последних идиотов. Драко понимал, что говорить, объяснять что-то просто бесполезно. Им нужно провести над ним суд, и они его проведут. Неважно, хоть он белый и пушистый, им это необходимо для своей поганой репутации. Доказать, что даже самый мелкий и никчёмный Пожиратель смерти за решёткой. Но он не позволит его посадить, сейчас у него слишком грандиозные планы на эту жизнь, так что лучше немного пойти на своеобразный компромисс, а потом уже вытащить свои козыри. Ему нечего было скрывать, и это правда — он чист. Особенно в том, в чём его обвиняют. — Сейчас я буду задавать вам вопросы, а вы честно на них ответите. После перед судом, мы дадим вам сыворотку правды и узнаем, где именно вы соврали, — Доусон старался не смотреть на него, и поэтому его глаза бегали по комнате как у крысы. — Я хочу другого представителя. Семейного, — Драко откинулся на спинку стула, демонстрируя абсолютное спокойствие. Внешнее, разумеется. — К сожалению, мистер Малфой, у вас будет представитель, предоставленный Министерством, и никак иначе. Это сделано для того, чтобы не повторять ошибок прошлых лет и точно знать, кто виновен или действовал под Империо, а кто просто хорошо заплатил, — Доусон на миллисекунду ухмыльнулся и тут же спрятал эту эмоцию. Это был намёк на отца. А может, и просто предупреждение, чтобы убить надежду на свободную жизнь. Ничего не сказать, в этот раз Министерство сработало оперативно, быстро и эффективно. Действительно, не как в прошлый раз. Видимо, на ошибках иногда всё же учатся. Драко лишь фыркнул и сложил руку на груди. Они рассчитывали его напугать этим, думали, что он обделается от страха, но нет. Малфой не будет ничего скрывать, ему и нечего. Главное, держать себя в руках, чтобы у этих министерских крыс не было на него плохой характеристики или какой-нибудь херни в этом роде. — Ладно, задавайте свои вопросы, Доусон, — слизеринец ощутил, как в запястье врезаются наручники, и на секунду ему стало не по себе. Всё же, как бы он ни храбрился, мало чего было приятного в данной ситуации. — Отлично, мистер Малфой, — чиновник кивнул и постарался не выглядеть таким довольным, но не вышло. Может, ему за него премию дадут. — Начнём с главного: какие отношения вас связывают с мисс Гермионой Грейнджер? — Какое это имеет отношение к делу? — Драко напрягся: не собирался он обсуждать свою личную жизнь, тем более с Грейнджер, с этим подобием человека. — Самое прямое, мистер Малфой. Вы будете отвечать на вопрос? Иначе мне придётся внести в протокол, что вы отказались сотрудничать, — Доусон поднял на него свои блёклые глаза и изобразил сочувствие. Мудила. — Романтические, — прорычал Драко. — Отлично. Следующий вопрос: на сторону Ордена вы перешли по собственному желанию или мисс Грейнджер вас в этом убедила? — И то, и другое. Я не хотел быть Пожирателем, а Грейнджер меня поддержала, — он старался не беситься, что было практически невозможно в данной ситуации. Его раздражали до белых точек перед глазами эти непонятные вопросы о Гермионе, но он отвечал максимально непринуждённо и не давая никакой конкретики, как ему казалось. — Хорошо. Как давно вы находитесь в отношениях с мисс Грейнджер? — чуть ли не пропел Доусон, и это напрягло Драко. Всё это было по меньшей мере подозрительно. — С четвёртого курса, — скрывая неуверенность и озадаченность, ответил Малфой. — Хорошо. А как давно Гермиона Грейнджер знала, что вы Пожиратель смерти? — вот оно. Они копали под Гермиону. Или этот хмырь хотел её засадить, неважно. Важно то, что Грейнджер выглядит, как соучастница. Она была в курсе с самого начала и бездействовала. А бездействие тоже уголовно наказуемо. Драко решил, если и сядет кто-то из них или если у кого-то и будет сломана жизнь, то это будет он. Может, эта ситуация выглядела утопически только в его голове, но сути это не меняло. Поэтому он соврал. — Она ничего не знала. Это выяснилось только тогда, когда я покушался на директора, — Доусон после его ответа как-то погрустнел, и это подтвердило теорию Драко, что Гермиона им или ему чем-то мешала. Только чем? — Ладно. Продолжим, — выдохнул Доусон и принялся задавать какие-то дебильные вопросы. Лишь позже Драко вспомнил, что его будут проверять при помощи сыворотки правды и тогда его враньё всплывёт, но к тому времени он что-нибудь придумает. Должен. Обязан. Иначе Грейнджер сможет разделить с ним соседнюю камеру, если про все её заслуги забудут. Что за пиздец вообще творится?

***

— Что значит «нет»?! — Гермиона яростно дышала и буравила ненавидящим взглядом секретаря Доусона, которая не пускала её в кабинет. Она пыталась пробиться к Драко, но её никто к нему не пускал уже несколько дней. И это был ужас. Она не знала, что с ним, даже где он, жив ли вообще. От этого снова начались кошмары, которые прошли после того, как Малфой начал обнимать Гермиону по ночам. Когда только его забрали, Грейнджер даже не поняла, что произошло. Была просто паника и непонимание. Лишь потом, когда Рон увёл её и привёл в относительное чувство, когда Гарри, услышав новость, начал разбираться с ситуацией, лишь потом Гермиона поняла, что его забрали, чтобы посадить в тюрьму. Ни за что. Да, Драко был Пожирателем смерти, но не стоит забывать корень проблемы, из-за чего ему пришлось это сделать. Его отец был Пожирателем смерти, да, вот здесь, пожалуй, Гермиона его оправдывать не будет. Остальные прегрешения Малфоя не являются настолько ужасными, особенно по сравнению с другими. Грейнджер уже третьи сутки не спала, толком не ела, потому что ничего в горло не лезло, и вполне была способна проклясть любого, наверное. И то, что её не пускают просто увидеться с Драко, злило до трясучки и бешенства. Она пыталась узнать через Кингсли, что вообще произошло. Он сказал, что сейчас каждый Пожиратель будет осуждён, чтобы не повторять прошлых ошибок, чтобы каждый причастный сидел за решёткой. И если Драко нечего скрывать, то и бояться, соответственно, тоже нечего. Это был бред. Вот поэтому Гермиона всё меньше хотела работать в Министерстве. Потому что здесь такой бардак и хаос, что словами не выразить. Каждый переживает за свой зад. И каждому лишь бы побольше отложить на карманные расходы. Министерские крысы. Иначе их просто не назовёшь. С одной стороны — можно понять, зачем всё это, но с другой — творился беспредел. Грейнджер не даст посадить Малфоя. Не даст. Потому что это глупость, несусветная глупость. Даже смешно, что всё случилось именно так. Они только наконец разобрались во всём, война закончилась, всё должно было стать лучше. А получилось как всегда. Иногда казалось, что каждый день их жизни будет стараться подкинуть им проблем. Чтоб не было скучно. — Мисс Грейнджер, я Вам всё ещё вчера объяснила. К мистеру Малфою никого не пускают. А мистер Доусон никого не принимает, — секретарша проговорила ей заученный текст, который Гермиона слушала третий день. У неё начал дёргаться глаз. — Я Вас в который раз прошу… — гриффиндорка посмотрела на табличку, что стояла на столе, и увидела имя девушки, — Кэрри, я понимаю, что Вы мне говорите, но поймите и Вы меня. Я здесь уже практически живу и Вам надоедаю. Просто дайте мне поговорить с мистером Доусоном. Это очень важно. — Мисс Грейнджер, к сожалению, я не могу Вас пустить, — Кэрри опустила глаза и начала перебирать пергаменты у себя на столе, показывая, что разговор закончен. Гермиона была в ярости. Она едва сдержала себя от того, чтобы не оторвать этой курице голову. Она всё перепробовала. И угрозы, и просьбы, и надавить на сочувствие — всё. И ничего не получилось. Одновременно со злостью пришло желание разреветься. Как пятилетней девчонке. Ей определённо нужно разобраться со своими эмоциональными выбросами. Ну сколько можно рыдать, в самом деле? — Отлично, Кэрри. Всего хорошего, — Гермиона сказала это со всем сгустком отрицательных эмоций и развернулась к лифту. Ужасный день. Ужасные три дня. Всё ужасно. Грейнджер чувствовала, что буквально задыхается от ярости и боли. Перед глазами всё мутнело, и девушка остановилась, чтобы успокоиться. Главное, глубоко дышать. Дыхание — наше всё. — Гермиона? Гриффиндорка обернулась и увидела Рона, который озадаченно на неё смотрел. — Рон, а ты что здесь делаешь? — она была расстроена, что друг застал её в таком состоянии. — Так нас с Гарри вызывали для дачи показаний в отношении Долохова и Роули. Мы же тебе говорили, — Уизли нахмурился и не спускал с неё глаз. — Я… прости, наверное, забыла, — Гермиона кивнула, сама не понимая чему, и попыталась найти в памяти последний разговор с мальчиками. Не получилось. Все мысли занимал Драко, и в голове не было ничего, кроме него. Впрочем, как и всегда. Если честно, она вообще плохо помнила, что делала в эти дни. — Да ничего. А что ты здесь? Снова ходила к Доусону? — спросил Рон и засунул руки в карманы брюк. — Да. Меня опять не пустили, — девушка провела руками по голове, останавливая их на лице, таким образом закрывая его ладонями. — Гермиона, всё нормально? — в его голосе чувствовалось, что он переживает за неё. Грейнджер дала себе секунду и открыла лицо, смотря на своего друга. — Да, Рон. Просто уже устала от этого… всего, — она нахмурилась, вспоминая про Поттера, — а где Гарри? — Его задержали. Если честно, я не совсем понял зачем. — Уизли пожал плечами и спросил. — Ты домой? — Как раз собиралась, — гриффиндорка устало улыбнулась, и они прошли к лифту. — Всё с ним нормально будет, Гермиона. Это же хорёк, он живучий, — Рон скривился и посмотрел на подругу. Девушка не выдержала той благодарности, что почувствовала в эту минуту, и обняла рыжего. — Ты чего? — он был удивлён и не сразу ответил на объятие. — Я вас с Гарри очень люблю. Вы самые лучшие. Спасибо, что вы со мной, — она ощутила, что ещё секунда и может расплакаться, а потом это не закончится. — Мы тебя тоже любим, Гермиона. Да, вкус на парней у тебя дерьмовый, но мы всегда будем рядом, — Рон крепко обнял подругу и отстранился. Грейнджер посмотрела на Уизли и улыбнулась. Он ответил тем же.

***

— Слушается дело Драко Люциуса Малфоя. Пожирателя смерти. Его обвиняют в пособничестве Волдеморту, попытке убийства Альбуса Дамблдора, в помощи и в проникновении Пожирателей смерти в школу чародейства и волшебства «Хогвартс», и в покушении на жизнь Рональда Уизли и Кэти Белл, — прочитал громким голосом судья Кэмпэлл и дал разрешение всем сесть. Драко переживал, и что уж греха таить, поджилки немного да тряслись. Особенно после того как услышал, в чём его обвиняют. Хоть он и знал это, но услышать было всё равно неприятно и пугающе. Его держали в изоляции, никого не пуская, кроме этого мерзкого Доусона, который одним своим видом уже вызывал рвоту. Малфоя заставляли рассказать всё. Абсолютно. Но на удивление о Грейнджер больше не спрашивали, причину этому Драко не знал. Только надеялся, что ему показалась вся эта чрезмерная заинтересованность в их отношениях или у него была паранойя. Эти пять дней проплыли, как в тумане. Он даже не мог вспомнить хоть что-то, кроме бесконечных допросов, похожих один на другой. Его допрашивали с сывороткой правды, и все ответы слизеринца подтвердились, кроме одного. Грейнджер знала, что он был Пожирателем, и промолчала. Когда Доусон узнал, что Малфой соврал именно здесь, то мерзко ухмыльнулся и будто уже предвкушал какую-то пакость. Сначала Драко не мог понять, чем обоснован этот интерес к Гермионе и к нему в частности, но потом вспомнил, что отец чем-то насолил этой крысе. Малфою тогда было не больше десяти, и он не знал по сути ничего, но покопавшись в своей памяти, понял, что знает это имя. Там были задействованы какие-то махинации с деньгами, и Люциус в итоге выиграл. Подробностей, к сожалению, Драко не помнил. И вот теперь эта гнида хотела засадить сына Малфоя за решётку, чтобы поквитаться. Или испортить жизнь Гермионе, чтобы Малфою пришлось туго. Всё оказалось так предсказуемо. Причём Люциус уже сидел и будет целых двадцать лет, если протянет столько. Суд над отцом состоялся на второй день после битвы за Хогвартс, и Драко ничего об этом не слышал, пока не пришёл всё тот же Доусон и с мерзопакостно-довольным видом не рассказал. Вот тогда слизеринец и вспомнил его. Нарциссу судили в тот же день, но всё прошло быстро. Она спасла Поттера, и тот выступил в её защиту, и это решило всё. Ей только выписали штраф и наложили на палочку следящее заклинание. Драко боялся мечтать, что ему так же повезёт. Если сначала он был уверен, что будет свободным и не о чем переживать, то сейчас он видел, что его хотят просто посадить, даже толком не разбираясь, и это заставляло обливаться холодным потом. Вся его спесь и гонор в данный момент потеряли свою ценность. Но он держался. Потому что Грейнджер сидела в зале и смотрела своими глазами, полными беспокойства, на него. Это и радовало, и пугало. Он был счастлив, что она здесь, и чувствовал поддержку, но в то же время Драко нельзя было расклеиваться и нужно было быть мужчиной, что могло не получаться в эти мгновения. — Вызывается первый свидетель защиты — мисс Гермиона Грейнджер, — сказал судья. Малфой не знал, кто этот судья. Этого человека он никогда не видел. Гермиона поднялась на трибуну для дачи показаний и, дав присягу, приготовилась услышать вопросы. Выглядела она собранной, но немного нервной, и круги под глазами это хорошо подчёркивали. — Мисс Грейнджер, правда ли то, что вы состояли и состоите в романтических отношениях с подсудимым? — Да, это правда, — спокойно ответила Грейнджер, чем вызвала ажиотаж в зале. Все начали переговариваться и осуждающе смотреть на гриффиндорку. Скитер тут же начала строчить своим кротко-пишущим пером новую сенсацию. Её глаза зажглись небывалым азартом. — Тишина в зале! — судья постучал молотком, и в помещении стало спокойней. — Мисс Грейнджер, знали ли вы, что подсудимый является Пожирателем смерти? — Да, я знала, — Гермиона сглотнула и продолжила: — Но я также знала, почему ему пришлось это сделать. — И почему же, мисс Грейнджер? — Мистер Малфой был шестнадцатилетним подростком, у которого не было выбора. Под угрозой была его семья, особенно его мать, и ему ничего не оставалось, кроме как выполнять то, что казалось необходимым. — Мисс Грейнджер, вы говорите, что у подсудимого не было выбора, но он мог обратиться за помощью, например, к Альбусу Дамблдору. — Да вы правы, но не стоит забывать, что уже тогда Люциус Малфой давно был Пожирателем смерти, и Драко просто боялся, что ему никто не поможет. К тому же был риск, что об этом могли узнать. — Что вы имеете в виду, мисс Грейнджер? — судья наклонился немного вперёд и внимательно посмотрел на Гермиону. В зале стояла мёртвая тишина. — Лишь то, что Волдеморт был могущественным легилиментом, и Драко боялся, что он может проникнуть в его сознание, таким образом узнав и обо мне, и о его предательстве. Также хочу отметить, что мистер Малфой посещал занятия по окклюменции у Северуса Снейпа, пытаясь защитить своих близких, — Гермиона вздохнула и мельком взглянула на Драко. — Мисс Грейнджер, считаете ли вы, что подсудимый находился в безвыходном положении? — Да, я так считаю. — Даже тогда, когда покушался на жизнь невиновных людей? — Драко никогда не хотел никого убивать. Более того, когда произошёл несчастный случай с Кэти Белл, он пытался покончить с собой, — в зале поднялся шум, и судья приказал всем соблюдать тишину, Гермиона продолжила: — Вы можете допросить Блейза Забини, именно он нашёл мистера Малфоя и спас тому жизнь. Гриффиндорка тяжело дышала от усталости и нервного напряжения. Ей хотелось кричать на всех, что всё это просто цирк. Малфой просто смотрел на неё и пытался не задыхаться от того, насколько такому козлу, как он, повезло, что эта девушка с ним. Чёрт возьми, он превращался в сопливого романтика. — Мисс Грейнджер, почему вы не рассказали о том, что происходило с подсудимым? — Я хотела это сделать, я хотела ему помочь, но Драко боялся, что я подвергну себя опасности таким образом. Он просто не верил, что что-то может измениться в его пользу. — А когда вы узнали о том, что ваш друг, Рональд Уизли, пострадал от руки мистера Малфоя, что вы сделали? — Я была напугана тем, что случилось с Роном, но знала, что это был несчастный случай. — Вам не кажется, что слишком много несчастных случаев произошло? — судья сложил руки в замок на столе и посмотрел на гриффиндорку непонятным взглядом. Было тяжело понять, что он хочет сделать. Засадить слизеринца или и правда разобраться в ситуации. — Нет, не кажется. Он не понимал, что делает, ему было страшно. Спешу напомнить вам, что несмотря на то, что его семья находилась под угрозой, Драко так и не смог совершить убийство. Я думаю, это самое главное. Он сражался на стороне Ордена в последней битве, рядом со мной и моими друзьями, которых не очень любит. Он спас меня и Гарри Поттера, когда нас привели в Малфой-Мэнор. Драко не выдал никого из нас, рискуя собой. Он вытащил меня и вернулся в штаб Ордена, где его могли убить. В помещении было тихо, и каждый смотрел на Грейнджер, переваривая, что только что услышал. Она пыталась взять себя под контроль, но в ней уже проснулась ярость к данному спектаклю. К этой несправедливости. Девушка провела рукой по волосам, убирая выпавшие пряди из хвоста, и посмотрела на судью прямым взглядом. — Спасибо, мисс Грейнджер. Можете садиться. Суд вызывает следующего свидетеля защиты — мистера Гарри Поттера, — после этих слов каждый зевака, что находился в зале заседания, начал судачить, что избранный мальчик защищает Пожирателя, уже второго Малфоя по счёту. Гермиона села на своё место и посмотрела на Драко. Эти переглядки глазами были им нужны. Она устало улыбнулась, и на душе слизеринца сразу стало легче. Малфой ей подмигнул, стараясь приободрить. Гарри зашёл за трибуну и, поклявшись говорить правду и ничего, кроме правды, замер в ожидании вопроса. — Мистер Поттер, почему вы решили свидетельствовать в защиту подсудимого? Ваши отношения всегда были напряжённого характера. — Потому что я считаю, что Драко Малфой невиновен. У него не было выбора. Я присутствовал при убийстве профессора Дамблдора, — Гарри сглотнул и продолжил: — Я видел всё своими глазами. Когда директор предложил ему помощь, Малфой готов был согласиться, но пришли Пожиратели во главе с его тёткой, Беллатрисой Лестрейндж. Это было давление, и несмотря на него, Малфой не смог убить человека. — Мистер Поттер, я правильно понимаю, что вы говорите это не потому, что мисс Грейнджер — ваша подруга? — Да. Я говорю это, потому что действительно так считаю и это только моё мнение. Ранее, на суде миссис Малфой, я говорил, что жена и сын Люциуса Малфоя были под его влиянием и не могли идти против него, но тем не менее помогли нам выиграть войну, — Гарри говорил чётко и ни на секунду не сомневался в своих словах. Весь его вид говорил об уверенности. И это было поразительно, ведь нечасто можно было увидеть такое в гриффиндорце. — А как вы относитесь к тому, что мистер Малфой покушался на жизнь вашего друга? — судья прищурился в ожидании ответа. — Я был зол. Честно, я ненавидел Малфоя и не горжусь своими мыслями по этому поводу. Сейчас могу сказать, что всё это были неуверенные и неудачные попытки напуганного ребёнка, не более того. При всей ядовитости, Малфой не плохой человек и не убийца. Сомневаюсь, что он хотел причинить настоящий вред хоть кому-нибудь. — Что ж, мистер Поттер, спасибо. Можете сесть, — Гарри кивнул и вернулся на своё место рядом с Гермионой. Она взяла друга за руку и крепко сжала. Ей просто необходима была поддержка. Напряжение не отпускало ни на секунду. Драко думал о том, что сказал Поттер, и понимал, что его попытки действительно были смехотворными. Возможно, он даже хотел быть пойманным или убитым, чтобы не делать того, чего от него требовали. Малфой пребывал в своего рода эмоциональном вакууме. Он абстрагировался от всей этой атмосферы ожидания и натянутости времени. Также и было в камере, где он ждал суда. Радовало, что это был не Азкабан. Внезапно Драко подумал об отце. Он не понимал, какие чувства испытывал по этому поводу. Вроде, он был расстроен и рад одновременно. Рад, потому что больше отец не висел камнем на шее и не давил на него, и больше никогда не сможет. Но расстроен, что не смог попрощаться. Ведь, несмотря на всё, Люциус всё ещё оставался и будет его отцом. Да, хреновым, но отцом. — Вызывается следующий свидетель защиты — мистер Рональд Уизли. О, вот это было интересно. Если от Поттера было ожидаемо выступление в стиле Золотого мальчика, которому нужно всех спасти, то от Уизли это было неожиданностью. Но Драко прекрасно знал, что это всё работа Грейнджер. — Мистер Уизли, я задам вам тот же вопрос, что и мистеру Поттеру: почему вы решили свидетельствовать в защиту подсудимого? — Гарри и Гермиона правы. Малфой действовал так, чтобы защитить семью. И он помогал нам в битве, что, как мне кажется, было окончательным подтверждением того, что он изменился, — Уизли старался говорить продуманно, как его учила Гермиона, и принял серьёзный вид. — Это правда, что мистер Малфой помог мисс Грейнджер? — Да, это так. — И после вместе с ней вернулся… — судья посмотрел на пергамент перед ним и прочитал адрес, — в коттедж Ракушка, верно? — Да, всё верно. — И там же вы с ним подрались? — судья перевёл внимательный взгляд голубых глаз на Рона. — Это… нет. Эм, драки не было. Я ударил Малфоя за то, что он меня отравил, — гриффиндорец начал нервничать и искать глазами друзей для помощи. — То есть между вами был конфликт? — Кэмпелл нахмурился и наклонился чуть вперёд. — Нет, конфликта не было. Я просто… показал, что не стоит так делать. Между нами нет конфликта, но мы и не друзья, — неуверенно проговорил Рон. — Мистер Уизли, как вы относитесь к тому, что подсудимый чуть не лишил вас жизни? — Я думаю, что простил его. Сомневаюсь, что Малфой сделал это, чтобы отравить меня. И поэтому я не держу на него зла. Он не заслуживает сидеть в тюрьме, — Рон говорил сейчас чистую правду. И дело было не в Гермионе, просто Малфой, хоть и ублюдок, но и не полная мразь. Есть люди и похуже, но их почему-то отпускают. — Спасибо, мистер Уизли. Можете садиться, — судья встал и громко сказал. — Суд удаляется для вынесения приговора, — стукнув молотком, он вышел из-за стола. В зале оставшиеся присутствующие начали бурно обсуждать всё, что здесь произошло. Гермиона встала и попыталась пройти к Малфою, но ей загородил дорогу мракоборец. — Мисс Грейнджер, сядьте на своё место. К подсудимому приближаться запрещено, — пробасил громила и выжидающе посмотрел на девушку. Драко хотел встать со скамьи, но ему не дали цепи, что приковывали к полу. — Но я только хотела сказать пару слов, — произнесла неуверенно Грейнджер и, нахмурившись, перевела взгляд на Малфоя, что сидел, напрягшись. — Мисс Грейнджер, я вам говорю последний раз: вернитесь на своё место, — мракоборец грубо развернул гриффиндорку и слегка толкнул в спину, отчего девушка чуть не упала. — Руки свои не распускай, ублюдок, — Драко буквально прорычал, с ненавистью посмотрев на громилу. — Пасть закрой, — крикнул на слизеринца мракоборец и вернулся на своё место возле камеры. Гермиона озадаченно посмотрела на Драко, и он, поймав взгляд девушки, успокаивающе кивнул и указал в сторону головой, чтобы она вернулась к друзьям. Грейнджер так и сделала и была слегка удивлена, что никто не обратил особого внимания на потасовку. — Ты в порядке? — спросил Рон с беспокойством. — Да, всё хорошо, — гриффиндорка провела руками по бёдрам и посмотрела на друга. — Спасибо, что выступил в его защиту. Ты даже не представляешь, сколько это значит для меня. Уизли грустно ухмыльнулся и вернул ей взгляд: — Знаю. Честно признаюсь, я хотел, чтобы он сел. Может, тогда у меня появился бы шанс. — Рон… Она не знала, что сказать. Это было невыносимо сложно, смотреть на близкого человека и не отвечать на чувства, как ему того хотелось. Но тут ничего от неё не зависело. — Ничего не говори. Я почти смирился с… с этим. Думаю, уже скоро будет значительно легче. Есть одна девушка… не знаю, мне кажется, что она неплохая. — Рон, это прекрасно. Я буду счастлива знать, что ты нашёл того, кто полюбил тебя так, как ты этого заслуживаешь, — Гермиона улыбнулась и взяла друга за руку. Рыжий кивнул и положил ладонь поверх её рук, слегка сжимая. После чего они, не сговариваясь, разъединили руки. Прошло ещё достаточно времени, прежде чем в зал суда вошёл Кэмпэлл и присяжные заседатели. Судья встал и начал читать приговор: — Драко Люциус Малфой, обвиняемый в покушении на жизнь Альбуса Дамблдора, в содействии Пожирателям смерти, признаётся невиновным. Ему запрещается покидать страну в течение следующего года, и он будет обязан отмечаться каждый месяц в Министерстве магии, где будут проверять его палочку на предмет запрещённых заклинаний. Также мистер Малфой будет обязан выплатить компенсацию в размере десяти тысяч галеонов. Заседание на этом объявляется закрытым, — судья стукнул молотком и вышел из помещения. Решётку камеры открыли и сняли с него цепи. Драко растёр запястья, и в следующею секунду в него врезался вихрь по имени Грейнджер. Она рыдала, и Малфой дрожал вместе с ней. Слизеринец зарылся носом в её волосы и с наслаждением вдохнул аромат девушки, почувствовав, как обычно, карамель. Наконец-то всё это закончилось. Теперь всё будет по-другому.