Глава 2

«Рана — это место, через которое в вас входит свет». Джалаледдин Руми

Суббота, 5 октября

      Когда на следующее утро после встречи с Драко Малфоем взошло солнце, Гермиона уже проснулась и оделась. Накинув на плечи одеяло и взяв в руки чашку крепкого кофе, она сидела на ступеньках коттеджа, наслаждаясь холодом, пронизывающим до самых костей. После ночи, проведённой без сна в темноте, окаменев от неизвестности, ей необходимо было почувствовать дерево, впивающееся в бёдра, и твердую землю под ногами.       Пока Гермиона надёжно стояла на земле, у неё не возникало ощущения, что она ускользает в небытие.       С самого момента прибытия в Котсуолд ею овладело отчаянное желание поскорее вернуться домой. Она обещала себе, что продержится два дня — вполне достаточно, чтобы убедить окружающих, что она хотя бы попробовала, — а потом вернётся в Лондон.       Но что-то в разговоре с Драко всколыхнуло её. Пока они разговаривали, Гермиона снова почувствовала себя самой собой. Всего на несколько мгновений, но она вновь стала той Гермионой Грейнджер, какой была десять лет назад, полной сил, с миром на кончиках пальцев. Она так долго терзалась горем, что позабыла, каково это — быть собой.       Вероятно, Драко ничего не стоило завязать пятиминутную светскую беседу с бывшей однокурсницей. На самом деле Гермиона была уверена, что он обо всём уже забыл. Но те несколько минут всколыхнули её до глубины души, и она задумалась, может быть, друзья были правы, когда говорили, что ей нужно отдохнуть.       Гермиона застыла на крыльце, наблюдая за тем, как просыпается мир вокруг. Сквозь туман, низко нависший над холмами, пробивались первые золотистые лучи света. Прохладный ветерок трепал деревья и ерошил непослушные волосы, принося с собой свежесть, присущую лишь осеннему утру. Роса на траве, опавшие листья, превратившиеся в мульчу, и обещание скорого дождя. Небо неуклонно светлело, размытые оттенки розового и оранжевого простирались по горизонту.       Из уголков глаз потекли слёзы, и Гермиона съёжилась, сгорбив плечи и крепко сжав кружку в ладонях. Она с усилием перевела дыхание, а в горле, словно желчь, застыла неуверенность.       Как она могла вернуться в Лондон, в ту мертвенно тихую квартиру, в которой она была заточена несколько месяцев? В дом, построенный ею вместе с бросившим её мужем, в дом, где она потеряла своего ребёнка?       Но как она могла оставаться здесь, если любая неизвестность приводила её в оцепенение? Она боялась забыть, боялась двигаться дальше, боялась чувствовать. Куда бы она ни посмотрела, везде ждал очередной тупик.       Она искала хоть какой-нибудь знак.       Ослепляющая волна страха накрыла её с головой, и она захлебнулась поднявшимся в груди давлением, втягивая воздух маленькими глотками, не приносящими облегчения. Из её губ вырвался гортанный всхлип, по щекам потекли слёзы, и она закрыла лицо руками, раскачиваясь взад-вперёд на крыльце.       — Пожалуйста, — всхлипывала Гермиона, — к кому она взывает, она не знала. — Пожалуйста, подскажи мне, что делать…       В ушах оглушительно ревело, но как только прозвучали слова, на девушку снизошло спокойствие, объяснить которое она не могла. Гермиона глубоко вдохнула, а затем ей показалось, будто нечто призывает её поднять глаза к небу.       И вот он — ответ, который она так долго искала. По телу пробежала дрожь, пронизывая до самых пальцев ног, и она изумлённо ахнула.       Над землей выглянуло солнце — оранжевое, такое яркое, что на него было больно смотреть.       Извилистая проселочная дорога, петлявшая среди окрестных холмов, переливалась под лучами солнца. Бесконечные поля вереска мерцали пурпурно-серебристым светом, перемигиваясь и колыхаясь на фоне провинциальной красоты, исполненной такой глубины и силы, что она снова вздрогнула — и зарыдала — от облегчения.       Восход солнца был так прекрасен, что любоваться им было физически больно.       Это было то самое подтверждение, которое она так долго искала: даже после самой длинной и мрачной ночи солнце обязательно взойдёт. Подтверждение того, что даже после полутора лет жизни во сне — даже после всего безобразия, накопившегося в душе, — её ждёт новый день.       От осознания того, что она наконец-то готова к пробуждению, захватывало дух.       Гермиона глубоко и медленно вздохнула, чувствуя себя бодрой, несмотря на то, что не спала всю ночь.       Возвращаться в Лондон не хотелось.       Когда солнце поднялось высоко в небо, она размяла затёкшие мышцы и закинула чемодан обратно в прихожую. В руке лежали ключи от машины, и через мгновение она уже выходила на улицу в промозглую октябрьскую погоду.

***

      Первым делом Гермиона зашла в своё новое излюбленное место в деревне — паб, который посещала накануне вечером. Приветственно звякнул колокольчик, и Гермиона повесила пальто, после чего заняла место у барной стойки. Ей в мгновение ока подали вкуснейший английский завтрак, а пока она ела, достала из сумочки блокнот и ручку.       Пора бы составить список «Забыть мужа-изменника». Вот только это название не совсем соответствовало её замыслу. Список «Делаю, что хочу и когда хочу»?       Нет, так тоже не совсем правильно. Решив вернуться к названию позже, она устроила мозговой штурм.       Пенная ванна       Осенние украшения       Свечи       Вино — побольше вина       Пушистые носки       Новое одеяло       Сон       Выпечка       Посмотреть новый сериал       Гермиона задумалась и съела несколько кусочков завтрака. Если она планировала пережить развод, то нужно было не просто заботиться о себе.       Посмотреть грустный фильм и поплакать       Поcлушать музыку о расставании и поплакать       Писать и плакать       Сесть за руль и плакать       Несомненно, плакать придется ещё долго.       Только она сделала очередной глоток кофе, как кто-то опустился на стул рядом с ней.       — Рад видеть тебя здесь, Грейнджер.       Гермиона подняла глаза и в очередной раз удивилась появлению Драко Малфоя.       — Что, не ожидала меня увидеть? — Он рассмеялся, и у Гермионы свело живот от радушной улыбки, озарившей его лицо. До вчерашнего дня она ни разу не видела, чтобы он так улыбался.       — Привет! Да, наверное, я не рассчитывала тебя увидеть, подумала, вчера была какая-то случайность. — Она звонко рассмеялась: его жизнерадостность была заразительна. Когда официантка подошла, чтобы принять его заказ, Гермиона не смогла удержаться от возможности рассмотреть его.       Накануне он выглядел не слишком нарядно, но сегодня оделся ещё более непринуждённо. Оливково-зелёная кофта с длинным рукавом, выцветшая тёмно-синяя кепка и ботинки из натуральной кожи. Хотя она видела его в маггловской одежде накануне, шок от этого ещё не прошёл. Она до сих пор помнила, как он выглядел в шестнадцать лет: одевался в лучшие дорогие вещи чёрного цвета, слишком бледный и худощавый, злой, несчастный, испуганный.       Этот мужчина носил маггловскую одежду так, будто носил её всю свою жизнь. Он выглядел счастливым, здоровым и до смешного красивым. Ладно, он всегда был красив. Но в юности он напоминал скорее честолюбивого злодея Тёмного Лорда. А сейчас он был больше похож на… соседского парня? Но она не могла понять, в чём дело. На его руках виднелись мозоли, словно он привык к ручному труду, хотя и работал за компьютером. Гермиона фыркнула от этой мысли. Малфой, занимающийся ручным трудом? В это было слишком трудно поверить. Но не успела она опомниться, как ей стало интересно, на что ещё способны эти руки.       Гермиона настолько прониклась его изменениями, что с трудом сдержала бабочек, оживших в животе. Драко продолжал болтать с официанткой, которую, судя по всему, звали Уиллоу.       Он знаком со всеми официантками в этом заведении? Встречался ли он с одной из них или был обычным посетителем?       Гермиона взглянула на свой блокнот, который по-прежнему лежал раскрытым на барной стойке, и уже собиралась убрать его в сумку, как вдруг Драко снова обернулся к ней.       — Работаешь над чем-то? — Он придвинулся ближе, чтобы заглянуть ей через плечо, но она захлопнула блокнот и подняла на него испуганный взгляд.       — Нет! — пискнула она. Драко отступил и смиренно поднял руки.       — Ладно, я понял. Не хочешь, чтобы читали рукопись, пока всё не будет идеально, верно? — Он дразнил её, поэтому она сунула блокнот в сумочку, пока он не попытался его выхватить.       — Нет, ничего такого. Просто… просто кое-что личное. — Она схватила кружку, пытаясь чем-то занять руки, то же самое сделал и Драко, подозрительно подняв брови.       — Так ты всё-таки решила остаться?       Гермиона с облегчением вздохнула, сменив тему.       — Да, вообще-то. Только сегодня утром. Возможно, я немного поторопилась, решив уехать так скоро.       — Это здорово! Тебе здесь понравится. Прекрасное место, чтобы побыть в тишине и покое. Вообще-то, здесь есть парк, где можно посидеть и пописать…       Минуты пролетели незаметно, пока Драко советовал ей, куда сходить, и она уже начала спрашивать, какими инвестициями он занимается, когда его отвлекло входящее сообщение. Гермиона остановилась на середине фразы, пока он смотрел на свой телефон.       — Извини, я на секунду, — сказал он, набирая ответ. — Вообще-то я не знал, который час. Мне нужно забежать в химчистку, а потом у меня планы, но не хочешь немного прогуляться со мной?       Приятно удивившись приглашению, девушка согласилась и достала кошелёк, чтобы расплатиться, но Драко остановил её.       — Я заплачу. — Он бросил на стойку бара немного денег, оставив щедрые чаевые. Гермиона смутилась от такого жеста.       — О, Драко, не надо… — Но прежде чем она успела договорить, он поднял руку и посмотрел на неё с выражением, не оставляющим места для споров.       — Я настаиваю, Гермиона. — Утончённым жестом, свойственным только джентльменам, он положил руку ей на поясницу и повёл к двери. Затем Малфой снял с вешалки двубортное пальто — он помнил её вчерашнее пальто — и протянул ей, чтобы она оделась.       Как можно изящнее просунув руки в рукава пальто, Гермиона следила за своим дыханием, чтобы Драко не заметил её нервозности. Она чувствовала, как его взгляд скользит по её фигуре, и в очередной раз порадовалась тому, что выбрала для этого дня милую, но удобную одежду. Любимый свитер крупной вязки, чёрные леггинсы и кожаные сапоги до колен неизменно помогали ей выглядеть хорошо.       Он провёл ладонью по её спине, когда она перекинула сумочку через плечо, и улыбнулся ей, открывая дверь.       Момент продлился всего несколько секунд, но когда он положил на неё руки, а его серебристо-серые глаза не отрывались от её глаз, время тянулось бесконечно. Он удивил её до глубины души, когда, взяв за руку, повёл по улице, продолжая разговор, словно его и не прерывали.       Несмотря на обострившиеся чувства, вызванные его близостью, их общение проходило легко, будто они были закадычными друзьями, возобновившими прежние отношения. Прогулка по деревушке до химчистки пролетела в мгновение ока, и не успела девушка опомниться, как они снова оказались в пабе.       — Было приятно повидаться с тобой, Гермиона. Мне очень понравилось.       Она мило улыбнулась ему.       — Мне тоже.       Они оба засмеялись, удивлённые тем, как комфортно им друг с другом.       — Может быть, мы продолжим разговор за ужином?       Сердце Гермионы ёкнуло, но она заставила себя успокоиться.       — Да, это было бы здорово, — согласилась она.       Драко улыбнулся и наклонился к ней, неожиданно поцеловав в щёку. У Гермионы перехватило дыхание, а по спине пробежала дрожь.       «Это просто дружеский жест, — сказала она себе. — Гарри постоянно целует тебя в щёку».       Но нутром она понимала, что это вовсе не дружеский жест.       — Может, договоримся на следующие выходные? Раз уж я дал тебе свою визитку, не могла бы ты написать мне сообщение, и тогда у меня сохранится твой номер? — Он попятился к своей машине, и она помахала ему рукой, соглашаясь.       — Увидимся, Грейнджер!       Гермиона дождалась, пока он не скрылся за углом, и скользнула в машину самым невозмутимым видом — на всякий случай. Она старательно подавляла в себе волнение, пока не выехала на дорогу и не разразилась громким визгом.       Давненько никто не уделял ей столько внимания, и, Мерлин, это было приятно.

***

      Остаток дня Гермиона посвятила закупкам. Раз уж она всерьёз взялась за список «Забыть, что моя жизнь — катастрофа», или как его там, ей нужны были припасы.       Остаться в Котсуолде и отдохнуть можно было только в том случае, если она предпримет один маленький шаг за раз, и этот список стал ключом к успеху. Он был надёжным. Всё, что ей нужно — сосредоточиться на выполнении всех пунктов до окончания отпуска, и всё пойдёт как по маслу. Задумываться о будущем прямо сейчас было бы ошибкой. Главное — жить одним днём, по одному пункту в списке. Пока Гермиона готовила ужин и готовилась ко сну, она добавила в список ещё несколько целей:       Вздремнуть       Спа-день       Покачаться на качелях на заднем крыльце       Провести весь день в пижаме       Бег       Фермерский рынок       Осенняя прогулка на велосипеде       Прогулка в лесу       Медитация       Записаться на занятия йогой       Посетить приют для животных       Расслабиться в джакузи       Постричься       Полюбоваться закатом       Послать Рону громовещатель?       В восемь часов Гермиона собралась спать, измученная недостатком сна накануне. Она заснула без всяких усилий, примирившись с принятым решением, и крепко проспала всю ночь.

***

Воскресенье, 6 октября

      Хорошее настроение Гермионы сохранилось и на следующий день. Она выспалась — несмотря на то, что легла так рано, — и провела вторую половину дня, украшая коттедж к осени.       На входную дверь она повесила большой осенний венок, а крыльцо декорировала тыквами, фонарями и снопами пшеницы. В гостиной, на кухне и в спальне появились свежие цветочные композиции. На диван она накинула новый пушистый вязаный плед, на кресла — новые осенние подушки, а на книжные полки повесила гирлянды.       На кухонный островок она поместила тарелку с кленовыми булочками, а на обеденный стол — композицию из тыкв. Повесила гирлянду из листьев, зажгла горсть праздничных свечей и запаслась вином и вредной едой на неделю, плюс-минус несколько дней. Ящики в ванной до отказа заполнила роскошными, но совершенно необходимыми косметическими и банными средствами. Под раковиной появилась стопка самых мягких полотенец, какие она когда-либо использовала, а на обратной стороне двери ванной комнаты аккуратно повесила до смешного дорогой банный халат.       Когда она закончила, солнце уже зашло за горизонт, поэтому Гермиона с удовольствием устроилась на ночь. Она открыла бутылку красного вина и погрузилась в горячую пенную ванну с блокнотом в руках, готовая приступить к заполнению списка.       Список «Как научиться быть разведёнкой»? Эх, всё равно название не совсем подходящее, но работа над ним велась. Кроме того, она ненавидела термин «разведёнка» — он заставлял её чувствовать себя на десять лет старше, чем есть на самом деле. Мерлина ради, ей всего лишь тридцать с небольшим!       Поговорить с незнакомцем       Спеть на публике       Научиться чему-то новому       Получить приглашение на вечеринку — и действительно пойти       Поход по магазинам       Свидание       Побаловать себя       Приступить к написанию следующего романа       Гермиона долго думала, прежде чем вписать следующие два пункта — два, которые, по её мнению, Джинни обязательно включила бы в любой послеразводный список.       Напиться       Перепихнуться с кем-нибудь       Гермиона вздохнула и отложила блокнот на пол, погрузившись в ванну. За последние два дня она испытала гораздо больше надежды, чем за долгое время, но сейчас у неё болело сердце. Вода поднималась всё выше и выше, пока она полностью не погрузилась в неё и не опустилась на дно ванны, ощущая, как в жилах бурлит кровь.       Она провела руками по лицу, по бокам и коленям, уговаривая себя почувствовать себя настоящей.       Иногда ей казалось, что ничего из этого не реально, и хотелось вернуться в прошлое и всё изменить. Она хотела бы стать кем-то другим.       Она устала быть собой. Устала нести на себе груз всего, что с ней произошло.       Гермиона подняла руки к животу и надавила, как никогда прежде ощущая и осознавая пустоту утробы.       Не так давно она была полна. Она носила в себе ребёнка, любила его так, как никогда никого не любила.       Однако ребёнка у неё украли. Она чувствовала себя до невозможности пустой.       Опустошенной.       Разбитой.       Уничтоженной.       Бесполезной.       Злой.       Пошло всё к чёрту.       Внутри у неё поднялась волна агонии: ненависть, душевная боль, тоска, такая уродливая и в то же время такая мощная, что её невозможно было сдержать.       Все мускулы тела натянулись, и она нырнула. Она металась в воде, ослепляющая ярость затмевала все посторонние мысли. Она брыкалась и барахталась, выплескивая потоки воды из ванны на пол. Она колотила ногами по дну ванны, впиваясь ногтями в ладони так сильно, что они стёрлись в кровь. Она закричала под водой, высвобождая напряжение, копившееся в ней месяцами.       Она пробыла под водой всего несколько секунд, но ей показалось, что за один мучительно-бесконечный миг из её тела выплеснулась многолетняя боль.       Но она не могла задерживать дыхание вечно.       Гермиона рванула вверх, задыхаясь и кашляя, в лёгких саднило, а глаза застилала пелена. По бокам фарфоровой ванны, за которую она ухватилась, расплылась кровь — тёмно-красная по белому. Мыльная вода залила пол, а свечи, оживлённо мерцавшие всего несколько минут назад, погасли, погрузив комнату в полумрак.       Всё произошло неожиданно и в то же время неотвратимо — она потеряла контроль над собой. Пока она оставалась дома и жила обычной жизнью, ей приходилось сдерживать ярость.       Но здесь, в одиночестве, никому не нужная, Гермиона наконец почувствовала, что может выпустить гнев наружу.       После выброса адреналина в голове помутилось, а эмоции полностью выплеснулись. Вода остывала, а она сидела не видя, не чувствуя, не думая.       Ничего не осталось — лишь пустота.       Наконец, спустя какое-то время, она замёрзла, не зная, сколько прошло времени. Зубы застучали, и Гермиона вынырнула из оцепенения, заметив наконец пятна крови на ванне и в воде вокруг себя. Кожа приобрела неземную бледность, волосы плотно облепили тело, а губы потрескались от укусов.       Она испытала все эмоции и позволила им переполнить её до отказа.       Одним движением руки целительная энергия магии растеклась по порезам и залечила ушибленные пятки и искусанные губы. Кровь исчезла, вода, заливавшая пол, испарилась, и из крана снова полилась горячая вода.       Бокал с вином Гермионы наполнился сам собой, и она призвала спрятанную в сумочке пачку сигарет. Щелчком пальцев она зажгла сигарету. Гермиона откинулась на спинку ванны и наблюдала, как дым вырывается из губ и поднимается к потолку.       В уголках глаз заблестели слезинки, а сквозь затуманенный разум пробилась одна ясная мысль: «Я справлюсь».       Она преодолеет это день за днём.       Собравшись с силами и решив каждый день выполнять хотя бы одно дело из своего списка, она вознамерилась выздороветь. К декабрю она будет готова снова предстать перед всеми.       Она встретит Новый год обновлённой женщиной и оставит позади прежнюю, сломленную Гермиону Грейнджер.       Пришло время снова обрести себя.       — Всё будет хорошо, — пробормотала она про себя. — Я буду в порядке.

***

      К тому моменту, как Гермиона вышла из воды, её кожа покрылась пунцовыми пятнами, но зато в голове воцарилось спокойствие. Завернувшись в новый роскошный халат, она уснула на диване, глядя на пляшущие в очаге языки пламени.       Этой ночью ей не снились ни отравленный нож, вонзающийся в руку, ни кровь, вытекающая из матки на кафельный пол.       Ей не снилось путешествие сквозь небо, не снились кроваво-красные глаза и зелёные вспышки света.       Ей не снилось, как хлопает входная дверь, отдаваясь в сознании снова и снова, подобно каденции, забыть которую она никогда не сможет.       Ей не снилось ничего из плохого, что так часто овладевало её рассудком в сумеречные часы, даже повторяющийся кошмар, в котором она лихорадочно искала своего потерянного ребёнка.       Во сне она видела озеро, такое неподвижное, будто оно стеклянное — спокойное, голубое, постоянное, и добрые серебристо-серые глаза.

***

Понедельник, 7 октября

      На следующее утро Гермиона так и не смогла подняться с постели. Она вскрыла в себе некий тайник, и теперь, распахнув его, не могла запереть. Следующие двадцать четыре часа она спала беспробудным сном, проваливаясь под тяжестью горя, от которого спасалась почти целый год. Меньше чем через месяц малышу исполнился бы год, но она так и не дала себе времени, чтобы как следует погоревать.       Теперь она подарила его себе.

***

Среда, 9 октября

      Гермиона не выходила дальше кухонной кладовки и почти три дня подряд питалась вином и нездоровой пищей. К вечеру среды еда закончилась, и ей пришлось выбраться из коттеджа. Она надела поношенные леггинсы, безразмерную гриффиндорскую толстовку и резиновые сапоги, а затем завязала волосы в узел.       Было приятно мчаться по шоссе: радостно и свободно. Гермиона включила радио и запела во всю мощь своих лёгких, чувствуя себя немного лучше, разрешив себе поваляться в кровати. До супермаркета было рукой подать, и она набила полтележки вином, шоколадом, чипсами и прочими продуктами, которые только могла представить…       Боже мой.       Гермиона замерла посреди прохода с печеньем и внимательно прислушалась к голосу, раздавшемуся в проходе рядом с ней. Ей потребовалась всего секунда, чтобы удостовериться: да, ей не повезло больше всех в истории Вселенной.       Она уже несколько дней не принимала душ и не чистила зубы, без сомнения, выглядела как полная развалина, и с кем же она столкнулась?       Конечно же, с Драко Малфоем.       Одно дело — встретиться с ним, когда она выглядела прилично, совсем другое — в таком прикиде, без капли макияжа. Она услышала, как он разговаривает с кем-то по мобильному телефону, и двинулась в сторону прохода.       — Блять, блять, блять! — пробормотала Гермиона, пробираясь на цыпочках мимо пожилой женщины, которая проводила её подозрительным взглядом. Она выглянула за угол, но, судя по всему, всё было чисто, и она направилась к следующему ряду.       Но тут снова раздался его голос, обращённый прямо к ней. Она обернулась и вот-вот могла успеть, когда…       — Слушай, мне надо идти, могу я перезвонить тебе позже? Спасибо. Грейнджер, это ты крадёшься в гриффиндорской толстовке? — обратился он к ней через проход.       Дерьмо. Чёрт, чёрт, чёрт. Гермиона замерла, сгорбившись над тележкой и ступая на цыпочках, как законченная сумасшедшая, и повернулась к нему с широкой улыбкой на лице.       — Драко, дорогой, какой сюрприз! — выдавила она, умирая со стыда. Он направился к ней, с видом акулы, высматривающей добычу.       — Ты ведь не пыталась избежать меня? — проницательно спросил Малфой, прекрасно зная, что именно это она и делала. — Если да, то не представляю, почему.       Его взгляд скользнул по её одежде, и он ухмыльнулся, прекрасно понимая, почему она пыталась скрыться от него.       — Что? Нет, конечно, нет! Просто я тебя не заметила. А вот и ты! Так что здравствуй, рада тебя видеть, и я, пожалуй, пойду… — Она начала огибать его тележкой, отчаянно желая поскорее покончить с этой злосчастной встречей.       — Ха, так просто ты не уйдёшь. Устраиваешь вечеринку, да?       Гермиона вскинула бровь, ничуть его не поняв. Драко жестом указал ей на тележку с горой вина и нездоровой еды, беспорядочно сваленной в неё.       «О Боже, он подумает, что я настоящая свинья!»       — Ну… — Она запнулась, когда Драко разразился смехом, сразу же раскусив её.       — Вечеринка на одного, значит? Можешь не объяснять мне, я всё понял.       Гермиона захихикала вместе с ним, и они оба направились к выходу.       Наконец она немного расслабилась и взглянула на его тележку, и с её губ сорвался изумленный смешок.       — Твоя тележка не намного лучше, Малфой! Ты что, до сих пор питаешься как пятилетний ребёнок?       В тележке лежали макароны с сыром, морковь, фруктовые закуски и множество других странных продуктов.       Драко сразу стало не по себе, и он засунул одну руку в карман, пока они ждали своей очереди.       — Эй, ты так и не прислала мне свой номер. Можно взять твой телефон?       — Ну, конечно, — ответила она, немного сбитая с толку резкой сменой темы. Она передала телефон, и он позвонил сам.       — Вот, теперь он у меня. Тогда поговорим через пару дней? — спросил Драко, расплачиваясь за продукты.       — Да, обязательно, — согласилась она, но уверенности в этом не было. Может, она ляпнула что-то не то?       Он коротко и отрывисто кивнул ей и направился к выходу из магазина.       Гермиона расплатилась за продукты и вернулась в коттедж, на ходу размышляя, что же, чёрт возьми, только что произошло.

***

Пятница, 11 октября

      Проснувшись в пятницу утром, Гермиона приняла долгий горячий душ и как следует поела. Что бы ни происходило с Драко, она не собиралась об этом беспокоиться. Почувствовав себя самой собой, она уселась на качели на заднем крыльце и принялась перечислять выполненные задания из своего списка «Гермиона Грейнджер — крушительница судеб»…       Пенная ванна ✔       Осенние украшения ✔       Свечи ✔       Вино — побольше вина ✔       Пушистые носки ✔       Новое одеяло ✔       Посмотреть грустный фильм и поплакать ✔✔✔✔       Провести весь день в пижаме ✔       Покачаться на качелях на заднем крыльце ✔       Похвалив себя за столь значительный прогресс с выполнением списка, Гермиона решила выбраться на улицу при свете дня. С радостью и надеждой в сердце она надела спортивную форму, к которой не прикасалась с прошлого лета.       Время пришло.

***

      Через десять минут после начала пробежки на смену оптимизму пришёл новый приступ жгучей ярости.       Рон внушил ей, что бег вреден для ребёнка, хотя целительница советовала придерживаться обычного режима. Рон укорял её во многих вещах, и это была лишь одна из них. Он намекал, что она не прилагает должных усилий для обеспечения безопасности малыша, и она поддалась на его уговоры прекратить бегать. В итоге перерыв затянулся надолго.       И она позволила ему…       Она не знала, на кого злиться сильнее — на Рона или на себя.       Теперь ей казалось, что у неё разорвутся лёгкие, как у спортсмена-любителя, а ведь она с подросткового возраста участвовала в марафонских забегах.       Она вбивала ступни в землю и представляла, что колотит Рона по его глупой, уродливой, рыжей голове. Она отталкивалась и отталкивалась, пока наконец на сорок пятой минуте не почувствовала, что летит.       Тело ныло, сердце колотилось, но она как никогда чувствовала себя живой, мчась по просёлочной дороге, которой не было конца. Дорогу освещало красивое золотистое сияние, послеполуденное солнце плясало на опадающих листьях, разлетающихся вокруг Гермионы. Прохладный ветер обдувал кожу, она вдыхала свежий воздух, наполняясь ощущением лёгкости.       Она сможет это сделать. Она справится.       С ней всё будет хорошо.

***

      Через полтора часа бега Гермиона добралась до района, где находился арендованный ею коттедж. Только она начала замедлять шаг, как вдалеке показалась фигура. Мужчина показался ей странно знакомым.       Не может быть.       Гермиона подошла ближе и увидела, как мужчина бросает бейсбольный мяч мальчику.       Нет, нет, нет, нет!       Как могло случиться, что Драко Малфой владел домом прямо за углом от коттеджа, который она снимала? И чей это, чёрт возьми, ребёнок? В газетах никогда не писали о том, что у Малфоя есть дети.       Надеясь на то, что Малфой не увидит её, Гермиона пригнула голову и натянула капюшон на глаза. Промокшая от пота и покрытая грязью Гермиона не очень-то хотела встречаться с Драко, особенно после той злосчастной стычки в бакалейной лавке. Кроме того, у неё должно быть испуганное лицо — ей следовало бы добавить в список бегство и слёзы, чтобы поставить галочку.       Но удача была не на её стороне.       Она так сосредоточилась на том, чтобы не попасться Драко, что пропустила огромную грязную лужу, к которой стремительно приближалась.       В одну секунду она ссутулилась, стараясь не выдать себя, а в следующую уже распростерлась на спине в грязи. У неё закружилась голова, ветер выбил из неё все силы.       — Твою мать! — взвизгнула она, и тут же в поле её зрения показалось лицо, нависшее над её головой.       Миниатюрная версия Драко Малфоя.       — Знаете, это плохие слова, — поспешил сообщить ей мальчик.       Гермиона не знала, как Драко удалось скрыть от прессы тот факт, что у него есть сын, но она наконец-то осознала, в какого рода красавца он превратился. Он не был соседским красавцем-парнем, он стал красавцем отцом-одиночкой.       Она просто охренела.