Part 3: Escaping reality

Погода на улице благоволила на чудесный день. Привычный звон колоколов превозносил Богу молитвы. Аллен шёл по обыкновению к звонарю. Отворив дверь в колокольню, он постучал по стене. — Господин Мари, вас ждут в трапезной! У этого высокого лысого мужчины был потрясающий слух. Даже кричать не приходилось, как это было с прошлым звонарём. Аллен до сих пор помнит, как напугал беднягу, что того аж чуть сердечный приступ не хватил. Уолкер тогда подошёл сзади и безуспешно пытался докричаться до него, но… В общем, он потом ещё долго извинялся. — Спасибо, Аллен. Передай Матушке, что я скоро подойду. — сверху послышался глубокий голос и тяжёлые шаги. — Хорошо. — парень развернулся и закрыл за собою дверь. «Одно дело сделано, что там было дальше?» Пока Аллен думал, параллельно прогуливался по внешнему двору храма. Время шло своим чередом, как если бы у юноши был выходной. Но… О нет! Уолкер резко остановился и схватился за голову. Его наконец осенило. Он, как ошпаренный, подхватив подол подрясника, рванул по направлению к храму. Вспомнил, наконец, что забыл. «Чтецы! Как я мог про них забыть?! Мне попадёт, если я не принесу им книги. Скоро же начнётся служба!» Аллен нёсся в поисках книг для богослужения. Не найдя их на диаконнике, юный послушник перепугался и нервно оглядывался по сторонам. — Аллен, ты уже приготовил священные писания? — из северных врат показалась женщина, облачённая в чёрный апостольник. — Простите, Матушка, ещё нет. — он виновато поклонился. — Так поторопись. — она смерила юношу гневным взглядом. Мать-настоятельница очень не любила, когда перед ответственными мероприятиями что-то шло не так. Она всегда предпочитала стабильность. Поэтому и все обитатели храма должны были поддерживать эту стабильность, какой бы шаткой и ненадёжной она ни казалась. Так было проще. Перечить Матушке или не выполнять её задания равносильно навлечь на себя беду. Этого Уолкер явно не желал и тут же рванул к книжникам, которые могли находиться в клуатре перед службой. Стоит расспросить их, куда могли подеваться священные книги. Эта беготня с утра очень выматывала беднягу. Выбежав во двор, парень заметил возле колонн двух мужчин. — Доброе утро, господин Книгочей! Привет, Лави! — Аллен остановился и в знак приветствия поклонился. Книгочей лишь кротко кивнул и наблюдал за запыхавшимся молодым человеком. — Аллен, доброе утро! Как твои дела? — рыжий махнул рукой и подошёл ближе. — Простите, что беспокою, но мне срочно нужно узнать, куда делись книги к службе?! — он был очень взбудоражен и сильно нервничал. Время поджимало. — Ах, это… Они должны быть в библиотеке. Я перекладывал их из диаконника, так как туда нужно было ввести кое-какие… — Спасибо! — Аллен ещё раз поклонился и рванул в сторону двери. Лави удивлённо посмотрел на юного послушника. Не каждый день увидишь, как тот куда-то рвётся. Тем более в утренние часы. Обычно Уолкер очень внимателен, и таких задержек не бывало. По крайней мере, на памяти младшего Книжника. А память у него не понаслышке отменная. — Аллен. — голос Лави показался каким-то странным. — Что? — белокурый остановился возле колонны и встал вполоборота, чтобы увидеть его нервное лицо. — Мы со стариканом покинем церковь к завтрашнему утру. — Следи за языком, несносный малец. — Книжник пнул в ногу своего ученика. — Ха-ха, да-да. Так вот, если хочешь попрощаться, заходи сегодня вечером в библиотеку. — рыжий махнул рукой и удалился в тёмный коридор. — Лави… Белокурый было хотел побежать за младшим книжником, но резкий голос Матушки, призывающий поторопиться, остановил его, и он поменял курс на библиотеку.

***

Привычные стены храма, обрамлённые фресками Святых ликов, уже настолько въелись Аллену, что тот мог даже с закрытыми глазами рассказать, где и чья икона Святого стоит в помещении. Служба проходила в тишине и в каком-то унынии. Каждый день одно и то же. Лишь иногда эта скука прерывалась какими-нибудь происшествиями. Были случаи, когда прибегали сбежавшие солдаты с поля битвы, люди, приговорённые к смерти, прихожане, что сводили концы с концами. И всех приходилось принимать, благословлять, заставлять пройти таинство покаяния, помочь с ранами и даже отпеть. Аллен всем добросовестно помогал. Независимо от того, сколько крови было потеряно в этих стенах, сколько бы не было молитв, боли и слёз, он помогал всем неприкаянным. Его душа была настолько фальшиво открытой, что очень раздражало до скрежета в зубах. «Разве я у кого-то вызывал такие грешные чувства, как гнев? О ком я сейчас думал?» — мысли по-странному спутывались и сбивались из логической цепочки, стоило лишь подумать о чём-то ответвлённом. Аллен аккуратно снял почти потухающую свечу, воск неприятно обжёг мозолистые пальцы. Эта мелкая боль была такая привычная, что он даже не скривил лица. Повернув лицо к кануну рядом с изображением Великого Мученика, в ярком золоте храма привиделся небольшой силуэт. Уолкер поначалу потупил взгляд, но стоило моргнуть, как он исчез. «Кто это? Дух? Откуда им взяться в Святом месте?» — послушник задавал себе вопросы, но дать ответа не мог. За этот день он не раз увидел небольшую тень. Ему даже казалось, что начинает сходить с ума. В груди поселилось гнетущее и пугающее чувство. Интуиция Аллена редко подводила его. Здесь было что-то не так. Близился вечер. Юный послушник прошмыгнул в южные двери клуатра. Проходя меж колонн, он ощутил что-то знакомое, родное. Вдали с северо-западной стороны находилась ниша. Аллен посмотрел в сторону, и показалось, что промелькнул силуэт. Он замер и попытался всмотреться в полутьму. Чем ближе Уолкер подбирался до покрытого мраком угла, тем сильнее билось его сердце. Подойдя ближе, Аллен осветил нишу свечой, готовясь к худшему. Но место оказалось пустым. — Показалось? — не дождавшись ответа от стен, парень прошёл в северные ворота. «Что-то мне неспокойно… Лави и Книжник уходят. В стенах храма бродит какая-то сущность, а в моей голове полный раздрай. Что здесь происходит и почему это замечаю только я?» Разобравшись в коридорах, парень аккуратно отворил большие двери библиотеки. Его взору предстал большой стол и лампа. Повсюду лежали книги, а среди них показался Лави. — О! Ты пришёл! — рыжий сразу засиял. — Конечно. Как я мог не проводить тебя? — возразил Уолкер. — Так куда вы направляетесь? Почему покидаете храм? Что-то случилось? Вопросы сыпались с неимоверной скоростью. Но Лави лишь отрешённо улыбался. Выслушав послушника, он сказал: «У старика какие-то дела намечаются далеко отсюда, вот он и тащит меня «посмотреть на мир»». Аллен скрестил руки, явно не радуясь тому, что сейчас услышал. Они с Лави были очень хорошими друзьями и виделись довольно часто. У них была небольшая разница в возрасте, но было достаточно много общего, несмотря на жизнь в монастыре. Для Уолкера рыжий был глотком свежего воздуха в этой однообразной монастырской жизни. Они какое-то время пробыли в тишине, не зная, что сказать друг другу. Эта тишина давила на юного послушника. Он не хотел вот так внезапно расставаться. Гнетущие мысли посещали его, но он не знал, какую озвучить и стоит ли вообще что-то говорить. Собравшись с духом, Аллен вымолвил: — Лави, я буду ждать тебя. Надеюсь, что вы с Книжником вернётесь обратно. Живыми и невредимыми, — парень сжал кулаки, — и мне не нужно будет никого из вас отпевать. Пожалуйста, пообещай мне, что с вами ничего не случится. — отросшая чёлка закрывала бледное лицо. Он не готов расставаться. — Эй, Аллен, соберись! Неужто разрыдаться собрался из-за нашего ухода? — Лави тихонько подошёл ближе к парню и потряс того за плечи. — Если тебе будет спокойнее, то ладно. Я обещаю, что отпевать меня точно не надо будет. Понимаю, войны не заканчиваются, и ты боишься, что я помру. Так вот, не дождёшься. Буду живее всех живых. Уолкер удивлённо смотрел в лицо младшего Книжника. — Спасибо. — белокурый улыбнулся. — Вот, бери себя в руки. Не навсегда же уходим. Небольшая беседа быстро закончилась окликом Книжника. Время вышло, нужно отправляться. Выйдя из библиотеки, парни направились к выходу. Стоит им выйти из Портала, и они больше не увидятся. Аллен начал читать молитвы. — Христе, Путь и Истина, пошли ныне рабам Твоим, как некогда Товии, в спутники Твоего Ангела, сохраняющего и соблюдающего их невредимыми от всякого зла, во всяком благополучии к славе Твоей, по молитвам Богородицы, Единый Человеколюбец. — Аллен, ни к чему такие церемонии. — сказал хмуро Лави, но тут же был остановлен тем, что Аллен начал его перекрещивать. — Так моя душа будет спокойна. Аминь. — Что с тобой поделать… Ладно, в добрый путь! — воскликнул младший Книжник. — Не кричи, перебудишь всех. — шикнул на него Книжник. Аллен невольно улыбнулся. Но эта улыбка была такой горькой. На душе скребли кошки. Но осознание того, что должен двигаться вперёд, пыталось укрыть этот бушующий океан эмоций. Тяжело вздохнув, он закрыл дверь и двинулся обратно в свою холодную комнату. Его не отпускала мысль о том, что отъезд Лави был дурным предзнаменованием. Всё вокруг как будто намекало, что грядёт нечто ужасное… Аллен вышел из библиотеки и посмотрел вглубь коридора. Он держал подсвечник с уже изрядно растаявшей свечой. Воск время от времени неприятно капал на кожу, вынуждая послушника вздрагивать и отвлекаться. Ему следовало бы добраться до своей кельи как можно быстрее, при этом оставшись незамеченным. Пока ему везло. В коридоре не было ни одной живой души. В очередной раз подсвечник накренился, и довольно крупная капля воска упала на ткань перчатки, опаляя кожу даже сквозь ткань, и Аллен дёрнулся. Подсвечник тут же был взят в другую руку, а пострадавшая конечность прижата к груди с лёгким шипением. Пока юноша осматривал масштабы бедствия, настигшего его многострадальную руку, по коридору прошёл порыв ветра. По крайней мере, порывом его назвал Аллен, так как на привычный сквозняк в каменном строении это было непохоже. Скорее на то, как мимо пробежал человек или средних размеров животное. Осмотревшись, послушник продолжил свой путь. Путь до своей комнаты Уолкер помнил наизусть. Даже если бы его разбудили поздно ночью, завели в любую часть храма, завязали глаза и раскрутили на месте, он бы в любом случае вернулся к себе. Или в библиотеку. Только эти два места Аллен считал более чем комфортными для того, чтобы в них существовать. Вот и сейчас он практически дошёл до привычного разворота налево, как в отблеске свечи мелькнула человеческая тень. Днём юный послушник уже видел эту тень, но найти так и не смог. А что, если этому ребёнку (а по размерам это определённо не мог быть взрослый человек) нужна помощь? Да даже если это нечто мистическое. Оставить предположительно нуждающегося в помощи человека Аллен не мог, поэтому, недолго думая, он последний раз обернулся в сторону комнаты, тяжко вздохнул и пустился вслед за тенью. Коридор, в который юркнула тень, вёл в большой молельный зал. Он практически никогда не был пуст, и даже ночью здесь можно было встретить абсолютно любого обитателя храма. Но сейчас что-то было не так. Аллен давно это заметил. Ещё тогда, когда в голову приходили слова и мысли, словно ему не принадлежащие. Зал был пуст. Даже треск свечей и шорох снующих туда-сюда мышей, волей-неволей поселившихся в подсобных помещениях, не был слышен. Как будто Уолкера поместили под купол, изолировавший его от окружающего мира, звуков, запахов и любого другого воздействия. С другой стороны зала находилась дверь во внешний двор, а оттуда уже выход к лесу. Странная тень ведёт его очень странной дорогой… Проходя мимо икон, взгляд Аллена зацепился за одну из них. Её рама была сломана и как будто наспех чем-то склеена. Вокруг неё лежали десятки щепок разного размера, но каждый из них принадлежал изуродованному святому лику. В начале юношу это насторожило, но потом что-то в его голове сошлось в «Всё так, как и должно быть». Уолкер посмотрел вперёд и вновь увидел тень ребёнка. Она стояла неподвижно, словно смотрела на юношу, а потом скрылась среди колонн. Послушник пошёл за ней. Он не испытывал страха даже тогда, когда тень вывела его из храма. Лучи заходящего солнца слепили глаза так, что любой живой человек бы замедлился. Но на передвижениях тени эти неудобства никак не сказались. Тёмный силуэт из раза в раз появлялся перед глазами, прячась за деревьями или шурша в высокой траве. Уже через пару минут солнце окончательно скрылось за горизонтом, а окрестности начал застилать плотный туман. Аллен аккуратно пробирался сквозь толщу леса в том направлении, где последний раз виднелся силуэт. Ему даже начало казаться, что что-то в его жизни сейчас явно идёт не так, если уж он посреди леса бегает за тенью вместо того, что сейчас следить за… За кем? О ком он, чёрт возьми, думает? Вскоре окончательно стемнело. Разглядеть что-либо вокруг было невозможно из-за тумана. Аллен медленным шагом шёл дальше в густую мглу. Лес простирался перед ним ещё на многие километры вперёд. Сами деревья выглядят знакомо, но шестерёнки в голове послушника никак не давали утихнуть мысли о том, что это место он видит впервые. Уж не озарение ли это? Хотя разве может оно настигнуть такого грешника, как Уолкер. Проходя дальше, он увидел, как вдалеке вспыхнуло что-то яркое. «Огонь… Что-то горит! Неужто…!» — сорвавшись на бег, белокурый пытался добраться до источника света. Ему начало казаться, что чем ближе он подбирается к нему, тем теплее становится. Сердце бешено стучало от бега. Постоянно спотыкаясь, он добрался до моста. На противоположной стороне горел тот самый огонь, а рядом с ним ходили по кругу люди в чёрной одежде. — Что происходит? — Аллен пробежался глазами по лицам, но разглядеть хоть какие-то черты не представлялось возможным. Единственное, что сильно бросилось в глаза, — это кресты поверх чёрных одеяний. — Они… Неужели это… Слуги божьи? Парень сощурился, пытаясь ещё раз разглядеть хотя бы один лик. Но темнота укрывала их, несмотря на яркий огонь. Аллен уже даже не был уверен, точно ли это люди. После прощания с Лави он не видел ни одного человека за прошедшее время. Послушник взял себя в руки и побежал через мост. Чуть погодя Аллен уже был посреди толпы. От этой ходьбы по кругу у него начинала кружиться голова. Уолкер хотел было начать двигаться, как понял, что не может сделать и шагу. Всё его тело оцепенело, и попытки пошевелиться приносили лишь боль. Стало трудно дышать. Всё, что он мог, — это смотреть на этот хоровод. Странные люди ходили с приоткрытыми ртами, явно что-то шепча. Хотелось закрыть уши, но обездвиженное тело не хотело слушаться. «Что они говорят?» Звуки голосов, звон, предположительно от элементов одежд людей, и треск огня мешали здраво мыслить. Шум и непрекращающийся шёпот пронизывали голову. В нос Аллену ударил резкий металлический запах. Тяжёлый лязг разрушил эту какофонию, перекрывая собой голоса. Серый взгляд метнулся в сторону, откуда раздался звук. Посреди этих людей стоял высокий крест. Грязные цепи волочились по земле. Огонь, словно смеясь, забавлялся в отражении серых глаз. Силуэт прикованного человека было трудно разглядеть. Почти невозможно. Но Аллен готов был поклясться, что точно невысокого роста. Он видел этот силуэт десятки раз за этот день. «Нужно подобраться поближе, из-за этих людей ничего не видно», — Аллен сжал зубы. Предприняв попытку двинуться к кресту, иллюзия с людьми тут же начала размываться. Аллен увидел вблизи те самые цепи. Ему было страшно смотреть выше, но он переборол себя. Стоило поднять глаза на силуэт, как мурашки прошлись по телу. Он замер и ужаснулся. Сердце в очередной раз взмылось в груди, будто птица в клетке, которая пытается вырваться наружу. Чем дольше он рассматривал его, тем больше нарастала паника и становилось ещё хуже. Человек на кресте был ему знаком… Вид у того был отвратительный. Волосы беспорядочно сбились в разные стороны, местами одежда была в крови и грязи. На лице было множество царапин. Даже покрасневшие глаза не ускользнули от юного послушника. Часть подрясника была разорвана и представляла взору выжженное клеймо прямо на груди. «Какую же боль ты испытал, Юу… Стоп, Юу? Господи.» В голове всплывали воспоминания одно за другим. Аллен был в безмолвном ужасе. Он ещё никогда не видел своего ученика таким. Собрать мысли в кучу было невозможно. Уолкер неосознанно потянулся в сторону Канды. Паника и страх всё больше сдавливали в тиски. Огонь стал ещё ярче, чем был до этого. Кажется, будто вот-вот что-то должно начаться. — Канда! Канда! — парень начал истошно кричать, настолько сильно, что горло начало болеть. Ощущал, как теряется голос. — Ты слышишь меня?! Юный священнослужитель резко дёрнулся вперёд, но кто-то схватил его за руки. Это были те самые люди в чёрном. — Какого здесь происходит?! Отпустите его! — он вырывался из захвата цепких рук и кричал. Лязг цепей не прекращался. Мальчика направляли к кресту. — Канда, посмотри на меня! — белокурый не сдавался. Ребёнок резко замер. Но его тут же продолжили тянуть, отчего тот чуть не упал. — Остановитесь! Что вы делаете?! Вы же служите Богу Небесному! Как вы можете такое сотворять с ни в чём неповинным человеком! Крики перекрывали собой лязг цепей, но эти «благие» речи не могли остановить церемонию. От безуспешных попыток вырваться силы покидали быстрее, а крайне неустойчивое эмоциональное состояние никак мыслительному процессу не способствовало. Беспомощность. То, что почувствовал Аллен, было беспомощностью. Всё, что он мог, — лишь смотреть на то, как дорогого сердцу человека ведут на смертную казнь. Аллен злился на себя и свою никчёмность. Он так боялся, что с Кандой что-то случится, но когда тот действительно оказался в беде, ничего не мог сделать. «Он может умереть», — эти слова рвали сердце и оставляли на нём характерный след, словно то клеймо, что выжгли Канде. — «Невыносимо». Страх пробирал до костей. Его тело подрагивало только от одного упоминания смерти. Она не щадила никого. Безжалостна и жестока. Так Её клеймили, и Аллен внимал этому. Он боялся Её. Так сильно, насколько мог. Всегда страшился, что Она может настигнуть кого-то близкого. И этот самый главный страх представал пред глазами… — Прекратите! — горло неприятно саднило. Попытки вырваться были тщетны. А Юу всё ближе был к Ней. Это осознание было слишком горьким и болезненным. Парень без сил упал на колени и устало продолжал смотреть на то, как его ведут. «Я не могу ничего сделать…» — Аллена нещадно трясло. Канду уже приволокли к кресту. Мужчина, что вёл за собой мальчишку, снял с него холодный металл. Тот, воспользовавшись моментом, попытался оттолкнуть амбала, но рядом стоящие не дали провернуть уж слишком очевидные махинации наглеца. Его немедля связали вервием прямо по кресту. Лицо ребёнка исказилось от боли, стоило верёвке коснуться израненных кандалами запястий. — Нет… Нет! Прекратите! — Аллен через боль кричал и стал активнее освобождаться от чужих рук, но хватка только усиливалась. «Я не вынесу этого. Пожалуйста, Господи, помоги ему.» Мольбы не доходили до Бога. Сколько раз он просил Его спасти? Сколько времени и сил он потратил на благосклонность Господа? Невозможно пересчитать. Попытки были безрезультатны. Казалось, никто не слышит, не придёт на помощь. Он обречён. Аллен не верил. Не хотел верить в происходящее. «Кто-нибудь, закройте мне глаза…» Это лишь больной мозг. Это не может быть реальностью. Как эти люди, притворяющиеся «святыми», могут вести его на верную смерть? Этого не может быть. Аллен всеми силами пытался убедить себя в нереальности происходящего. — Нет… Прекратите… Как вы можете… — отчаяние накрывало ещё большими волнами. Вся вера в ещё, как казалось ему, святых людей угасла. «Мой Бог, почему ты не можешь помочь? Я всего лишь никчёмный смертный, пред твоим могуществом — ничто. Так помоги хотя бы ему. Пожалуйста, я прошу тебя! Услышь мои мольбы.» Процесс распятия продолжался. Руки и ноги уже были связаны. Лицо Канды не было видно, даже не поднимал головы. Мужчина же подносил длинный гвоздь и молот к правой руке. Раздался смех. Уолкер ошарашенно посмотрел на мальчишку. Тот явно находился не в ладах с головой, раз смеялся над тем, как в него вобьют гвозди. Мальчишка безумно улыбнулся. — Больные ублюдки, так вы просто хотели избавиться от меня! Могли просто выкинуть меня на улицу! Я бы там сгинул! К чему эта показуха?! Не вы ли молите своего божка о справедливости?! Слишком смелые речи не устроили людей. Мужчина одним движением руки ударил Юу по лицу. Тот лишь криво улыбнулся. «— Ну точно безумец! — Продолжайте! — Нечего слушать эту неприкаянную душу! Он несёт ересь!» — люди в чёрном кричали о его умалишённости. Аллен смотрел на это, не в состоянии даже слова вымолвить. Горло саднило от нескончаемых криков. Стало невыносимо жарко. То ли от пламени, то ли от продолжительной паники и ужаса. Чёрт его знает. Аллен боролся с желанием зажмурить глаза и не видеть весь этот ужас. Но он не мог. Не мог не смотреть. Нутром ощущал, что если закроет глаза, то оставит Канду одного с этой агонией. Прекрасно понимал, что его никчёмность привела мальчишку к такой судьбе. Его бессилие и слабость. Он ничего не мог сделать. Все его молитвы, которые, как он думал, обязательно дойдут и помогут, были бессмысленны. Пустая трата времени. Холодный металл прикоснулся к коже. Первый удар и душераздирающий вопль. Аллен не мог это слышать. Слёзы душили его, и он плачет вместе с Кандой. Сквозь мутную пелену слёз Уолкер всматривался в силуэт. Лицо ребёнка было искажено гримасой боли, потемневшей кровью и редкими слезами. Это лицо Аллен не сможет никогда забыть. Сознание начинало покидать его. Продолжительные истязания истощали организм и его психику. Желудок просто переворачивало от такого количества крови. Вопль и шум заполняли разум настолько стремительно, что Аллен не слышал собственных мыслей. Даже хуже, он вообще не мог думать… Картинка перед глазами начала размываться. «Нет… Канда, прости меня. Я так слаб. Я не смог спасти тебя. Прости меня…»

***

Комнату освещал мелко подрагивающий огонёк лампады. Её с собой принёс Канда, который пришёл поторопить, к всеобщему удивлению, опаздывающего Аллена. Обычно в это время тот уже на ногах и безбожно будит лишь недавно уснувшего Юу, но в этот день они поменялись местами. Канда всматривался в лицо «наставника», сидя на краю его кровати, и подмечал, как тот мечется во сне. Прикрытые веками глаза бешено двигались из стороны в сторону, словно Аллен наблюдает ужасную, пугающую его картину. «Похоже, ему снится кошмар…» Юу осторожно потрепал того по плечу. Руку сразу же обдало жаром, словно человека подле него ужасно лихорадило. Чувство не из приятных, и в Канде это пробуждало столь усердно подавляемые воспоминания. — Тебя лихорадит, что ли? — задал он вопрос в пустоту, даже не ожидая получить ответ. Канда хмыкнул и продолжил тормошить спящего. Его движения стали куда более резкими. Пот всё больше проступал по телу Аллена, а в глазах Юу разгорался недобрый огонёк. «Ему становится хуже», — шестерёнки в голове усиленно крутились, а резкие толчки со стороны Канды погоды в море не делали, и Аллен не просыпался. В уголках его глаз проступали слёзы. — Слышь, просыпайся, идиот. — мальчишка начинал терять терпение. Эти бесполезные действия не могли пробудить беловолосого из глубокого сна. На что парень, не долго думая, ударил послушника по лицу. Он, конечно, всегда мечтал вдарить по этой наглой роже, но не при таких обстоятельствах. Главное, что метод оказался действенным, и глаза юноши стремительно распахнулись. — Проснулся, дурень? Аллен резко принял положение сидя и начал судорожно оглядываться. После его взгляд сосредоточился на сидящем подле него мальчике. От этого взгляда у Канды на коже проступили мурашки. Полминуты спустя Уолкер, видимо, пришёл в себя и резко схватил за плечи ничего не понимающего Юу. — Эй, отпусти меня! Совсем мозги расплавились от лихорадки?! — бросил в его адрес Канда. Тот лишь прижал мальчишку к груди. Юу ощущал, как дрожит тело Аллена и как бешено билось его сердце, словно готовясь выпрыгнуть из груди. — Я… Я так рад. Так рад, что ты цел и невредим, — одежда Канды медленно промокала, а дурацкое шмыганье носом раздражало слух. Мальчик находился в натуральном шоке, поэтому не сразу смог осознать, что именно сейчас произошло и почему его наставничек использует его как носовой платок. — Ты чего сопли развёл? Конечно, цел. Что может со мной случиться? Он впервые увидел, как послушника настигает истерика. Видеть его ревущим было для Юу сродни чему-то нереальному. Канда был ошарашен, но инстинктивно потянулся ему помочь, но на полпути осёкся. Он противился сам себе. В голове то и дело мелькали странные мысли и противоречия, которые не давали оказать, по его мнению, жалкую поддержку. Но ещё один всхлип, раздавшийся у самого уха, закончил логическую цепочку в мозгу Канды. Он решил, что так дальше продолжаться не может. Юу аккуратно сомкнул руки на спине Аллена и крепко прижался к подрагивающему телу. — Прекрати рыдать, ты что, девчонка? — в плечо возмутился мальчишка. — Что на тебя нашло? — Просто счастлив, что ты жив. — послышалось над ухом. — Я вижу, да так, что сопли разводишь…