Глава 2. Приготовления к балу

      Оторвав лепесток, Юберта тяжко вздыхает. — Что это? — строго смотрит, выказывая всё своё недовольство в голосе. Слуга делает шаг назад и продолжает раздражающе молчать; глаз не видно — лишь макушка. — Отвечайте немедленно: сие безобразие и есть те самые розы, о которых я просила? — Ваше Величество, — слуга сглатывает. — Мы старались выбрать, — голова медленно поднимается, но тут же, встретившись с взглядом королевы, слуга падает на колени. — Помилуйте, Ваше Величество, я глуп и... — Достаточно, — пальцами растирает лепесток, и он падает вниз, прямо на голову слуги. — У вас есть время до завтра, иначе...       Ей не нужно договаривать — слуга невнятно бормочет «Слушаюсь, Ваше Величество» и тут же покидает рыцарский зал. Юберта устало потирает переносицу и устремляет внимание на стол с блюдами. Ничего не привлекает взгляда, смотрясь пресно и блекло.  Рядом подготовлены образцы украшений, которые удостаиваются поджатых губ. — Ваше Величество, — за спиной уверенно раздаётся голос, и королева недоверчиво поворачивается к говорящему. На подушке, которую слуга держит двумя руками, лежит маска, вышитая золотыми нитями. Едкая усмешка не заставляет себя долго ждать, однако слуга, будто бы не замечая, сладким голосом, певуче, продолжает представлять своё изделие. — Эта маска была специально подготовлена лучшими мастерами для Его Высочества принца Дерека. — Вы не видели мой эскиз. — Как мы могли... — Это утверждение, — прерывает Юберта, двумя пальцами беря маску в руки. — Иначе как объяснить этого жалкого котёнка? Если только, — хмурит брови. — Вы не планировали этим действом оскорбить королевскую семью?! — Ваше... — слуга падает, и сразу слышится негромкий стук о пол. — Вы уже достаточно сказали этим изделием, — она бросает его на упавшую вместе со слугой подушку. —  Темница уж точно научит вас… — затем, смягчаясь, вспомнив, что времени осталось мало для того, чтобы найти нового мастера. — Так и быть, я дам вам ещё один шанс, но... — наклонившись, Юберта указательным пальцем тычет по макушке слуги. — Только один шанс, вам понятно? — Благодарю, Ваше Величество. — У вас есть время до завтрашнего утра. — Слушаюсь, Ваше Величество. — Тогда, — королева вновь потирает переносицу. — Почему вы всё ещё здесь?       Слуга стремительно встаёт, подняв подушку с маской, и, не сводя глаз с пола, идёт задом наперёд, будто бы боясь повернуться королеве спиной.       Юберта качает головой и не спешить проверять остальных слуг — создаётся ощущение, что в дни перед важным торжеством все решили испытать её терпение. «Как тяжело быть милосердной в такие моменты», — ловит себя на подобной мысли Юберте, и этот образ мученицы так приятно ложится на самолюбие, что даже на мгновение поднимает настроение. Однако, когда взгляд падает на оставленные слугой розы, королева вновь поджимает губы.

За милосердие все платят сплошным разочарованием.

      Подобного обычно не бывает — Юберта всегда самостоятельно занимается балами, имея отличное чутьё на таланты. И тратит намного меньше сил, сколь приходится тратить сейчас и это...       Да, это сплошное разочарование.       Ничего не готово. Ничего не идеально. Все, будто сговорившись, только и делают, что испытывают её терпение! А то самое чутьё? Почему сейчас оно крепко заснуло, предоставив на замену лишь раздражение и тревожность?       Пальцы тянутся к губам как к спасению, но Юберта резко одёргивает себя. — Хоть кто-то в этом зале... — слова произносятся сквозь зубы. — Кто-нибудь способен представить что-то стоящее?       Тишина... Королева готова уже разразиться мощным, страшным криком. — Прошу простить вашего верного слугу, Ваше Величество, за дерзость, — Роджерс уверенно, наклонив голову, выходит вперёд. — И уделить ему несколько минут, чтобы прослушать написанную за эти несколько дней музыкальную композицию в исполнении музыкантов.       Губы расплываются сами собой от подобной речи верного друга и советника. — Я не сомневаюсь, что вы, лорд Роджерс, точно сможете показать всем в этом зале, — на слове «все» в голосе появляются металлические нотки. — Что их королева подразумевает под приказом сделать всё, чтобы бал прошёл идеально.       Роджерс ещё раз кланяется и подходит к музыкантам. Что-то прошептав им, он отходит в сторону, и после его кивка раздаётся мягкая мелодия виолончели. Нежные минорные ноты наполняют комнату на несколько секунд, и после более задорная лютня, присоединившись, прямо-так и требует всеобщего вступления в весёлый пляс.       В голове королевы возникают картинки из далёкой, совсем уже чужой для неё жизни — тот момент, когда шестилетняя девочка, проезжая в повозке по деревенским улочкам, подглядывала через шторку за карнавальным действием скоморохов. Тогда звучало нечто подобное, стихийное и неуправляемое, и такое же живое, как искры пламени, танцующие в камине. Вступление ещё одного инструмента — шалмея, кажется — ещё сильнее углубляет воспоминания, и от них становится так тепло, что раздражение начинает растворятся с каждой новой нотой.       Однако из прошлого тянется клубком столько мгновений, что в сознании всплывают, как кошмар, совсем ещё новые, необработанные слова сына.       «Вы вычеркнули отца, затем короля Вильяма. Делаете вид, что их будто не существует. Будто их и не было никогда с вами!»       Фразы застревают в горле — Юберта никогда не относилась подобным образом к собственным поступкам. Королева всё ещё не понимает, чем именно могла вызвать подобное мнение о себе, и каждый раз, обдумывая, она испытывает лишь возмущение. В тот день ей нужно было сказать, как он смеет говорить подобное. Возмутиться, воспрепятствовать подобной несправедливой оценке.

«Я — не вы»

      Пальцы сжимают складку платья в попытке сдержать новый прилив ярости. Дерек, действительно, не похож на неё — он всё ещё мальчишка, чьё упрямство продолжает пересиливать голос разума. Вычёркивать? Дереку пора научиться отпускать прошлое, а не продолжать быть ребёнком, не способным пережить травму. Вцепившись в призрачную надежду найти Одетт то ли от чувства вины, то ли опять из упрямства, принц так и не может стать королём. Ещё одно разочарование.       И эта жестокость, с которой были сказаны слова... Разве смеет он говорить подобного ей, Юберте, его матери и королеве? Королеве, которая все эти годы делала всё ради его будущего правления?       Ей пришлось повзрослеть намного раньше Дерека, — её привезли во дворец к королю Генриху на смотрины. Это был второй брак короля, и он, не церемонясь, сразу же объяснил юной невесте, что, как только родиться наследник, видеться им не стоит. — Каков был мой отец? — глазами, полными надеждой, смотрел мальчик на мать, задавая этот вопрос. Юберта опешила: в памяти супруг был больше похож на огромную чёрную спину, мрачно бродящую по коридорам. А сын... всё в предвкушении ждал этой информации.

Разве может она дать большее, чем общие фразы?

Большее ей никогда и не было известно.

      Желание Генриха исполнилось довольно быстро, но не так, как он возможно ожидал — через год после свадьбы на свет появился Дерек, а через два — был похоронен уже король, избавив себя навсегда от общества своей королевы. — Не все подданые примут это, Ваше Величество, — вперёд выступил лорд Лоракс. — Ещё никогда над этими землями не властвовала женская рука. Обычай и закон требуют... — Так значит, клятва рыцаря, сир Лоракс, — она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы ничем не выдать собственную дрожь. — Клятва королю для вас пустой звук?       Геральд, увидев её кивок, развернул пергамент и твёрдым голосом огласил: — Пускай будет ведомо всем и каждому: доколе Его Высочество принц Дерек не достигнет зрелости и не сможет вступить во царствование своё, королевством править будет регент, матерь его, королева Юберта. Да хранит её Господь в мудрости и силе. — Вы хотите пойти против воли короля, — губы скривились в усмешки. — И даже... — она перешла на шёпот. — Против церкви и Господа?       Будучи младше Дерека, Юберта уже правила королевством, сформировав круг верных ей и сыну людей и наладив связи с соседними королевствами. Поддержка народа и церкви, а также объединение с королевством Вильяма с помощью брака — у Юберты всё было готово. Всё подчинялось её воли. Кроме сына.       Он не был похож на того Генриха, которого все знали и помнили. Он не был похож на неё. Более того, она не могла его понять. Не была будто бы способна направить. Подчинить. И ещё эти ужасные несправедливые слова...

Я — не ты

      Будто бы её не преследовали потери — у неё просто не было времени их пережить. Ей каждый день приходится бороться. Сражаться. Ради него. Ради себя. Ради королевства. А он...       Мелодия резко обрывается вместе с громким открытием двери — Юберта оборачивается и видит сына. — Дерек, — она устремляется к нему, в то время как он подходит к одному из столов, где были оставлены розы. — Я требую, чтобы ты... — Добрый вечер, матушка, — Дерек целует её руку, а затем обращает недовольный взгляд на букет. — Что это? — Это розы, которые были собраны для бала, — недовольно отвечает она. — Я приказывала... — Они не должны быть красные, — перебивает он её, всё разглядывая букет. — Не должны? — удивление сменяется звонким смехом. — Что за чепуха! Именно такого цвета и должны они быть для... — Но мне не нужны красные розы, — вновь перебивает, и это начинает вызывать раздражение. — Мне нужны белые. Как... — он взмахивает рукой, сделав паузу. — Как лебеди!       Ей резко захотелось его стукнуть по голове.       Меж тем сын, будто издеваясь, лишь широко начинает улыбаться и идёт к Роджерсу. Юберта молча, всё больше хмурясь, идёт за ним. — У меня есть к тебе просьба, — обращается сын к советнику. — Нужна музыка. Нежная, мягкая, как... — он снова делает паузу, махнув рукой. — Как лебедь! — Лебедь?       Роджерс переводит удивлённый взгляд на Юберту. Она отрицательно качает головой, не желая, чтобы советник следовал указам сына. — Ты когда-нибудь видел лебедей? — Ваше Высочество, вы заставляете сомневаться в вашем... — Нет, ты ответь на вопрос. — Конечно, я их видел! — Дерек, позвольте мне вас прервать, — сквозь зубы произносит Юберта, ощущая, как самообладание почти покинуло её окончательно. Они отходят в сторону, и она шёпотом продолжает. — Учти, что если эти выходки направлены на то, чтобы испортить завтрашний маскарад, я лично... — Успокойтесь, прошу вас, — мягким голосом останавливает её сын. Улыбка всё не покидает его лица, и королева, замолкая, пытается разоблачить в ней его любимое ехидство. — Я клянусь вам, что не только не сорву бал, но и посещу его завтра. Более того, — он хмыкает. — Завтра я представлю всем приглашённым будущую королеву. — Что... — дыхание перехватывает от услышанной новости. — Что ты сейчас сказал?       Прилив радости оглушает, что она не слышит его следующих слов — только видит кивок сына. Где-то вдалеке вновь раздаётся нежная мелодия виолончели и Дерек восклицает: — Да, Роджерс, вот это музыка!