Глава 4. Бал

      Застывшее в «вопиющей ярости» лицо матушки уже стоило надетого белого дублета. Она не сказала об этом ни слово — лишь ровным тоном напомнила о маске и тут же покинула покои. Это не могло не вызвать улыбку — выбранный цвет костюма, противоречащий заявленной цветовой гамме, случайно стал протестом, этаким маленьким бунтом в глазах Юберты, и мальчишка, сидящий внутри Дерека и так любивший выводить из равновесия окружающих, ощутил удовлетворение.       Бал не вызывает трепета или волнения. Он лишь средство, чтобы разрушить чары. Интуиция же подсказывает, что перед этим ему придётся станцевать не с одним десятком девушек, выполняя данное матери обещание. Заботливо подготовленный список дам лежит у края комода и всё ждёт, когда принц соизволит ознакомиться с ним. Узнать, кому придётся улыбаться, с кем быть вежливым и заинтересованным, чтобы, как матушка сказала, «выказать уважение дому, представляемому дамой».       От этих мук отделяет лишь маска, оставленная рядом со списком, — остаётся только гадать, от каких заморских гостей узнала матушка об этом развлечении. Принц сомневается, что многие приняли эту идею с должным энтузиазмом — маскарад совсем не походил на традиционные празднества. Хотя, Дерек уверен, матушку точно не беспокоит чьё-то недовольство.       Золотистый лев как на эмблеме государства. То, что должно, по её словам, на чужестранных карнавалах служить для сокрытия личности, наоборот, всеми силами объявляет о королевском статусе. И герольд не нужен — лишь этот знак отличия.              Взгляд Дерека падает в сторону окна — закатное солнце тонет в кровавом небе, и всё больше сгущается тьма. Своды большого зала будут наполнены этим светом, будто по повелению королевы, — желаниям Юберты проворствуют и небеса. Одетт же где-то далеко: он боится, что всё может пойти не так и она не доберётся, но гонит прочь мрачные мысли. Она обещала, и он не смеет сомневаться. «Зачем ты её оставил?»       Его не беспокоила раньше это мысль, однако приближение развязки привносит новые сомнения. Та вера в Одетт и уверенность в плане ещё вчера были нерушимы — он не просто доверял её словам, он был уверен, что она знает, как лучше. Но почему так тревожно сейчас?       Матушка входит без стука, широко распахнув дверь, — возникший грохот прерывает поток мысли, и взгляд устремляется на мать в украшенной сапфирами маске из полированного золота. Красный бархат платья, алые розы, вплетённые в высокую причёску, будто бы обрамляют маску — попытка безумного художника отразить кровавый пейзаж из окна на живом человеке.       Она касается краем глаза отражения и тут же, улыбнувшись сама себе, начинает поправлять причёску. — Нам уже пора, Дерек, — произносит, не отрываясь от своего отражения, повелительным тоном. Список снова появляется в поле зрения, и Дерек тяжко выдыхает. — Но перед этим... — наконец, взгляд матушки падает на него, и она будто бы жалобно просит. — Хотя бы намекни, кто она. — Она? — Эта твоя таинственная незнакомка! — раздражаясь на его вопрос, восклицает Юберта. Дерек же медлит, пытаясь лихорадочно подобрать слова так, чтобы ничего не выдать раньше времени. Будто бы считывая это на его лице, матушка качает головой. — Не будь таким скрытным, Дерек. В тот день я думала, что ты лишь пошутил неудачно, объявив о намерении представить будущую королеву. Но ты даже маску повелел подготовить! «Ничего от неё не скрыть», — проносится в голове. Дерек скрещивает руки, не желая отвечать. — И даже имени не сказал! — взмахивает руками, повышая голос. — Только какую-то загадку придумал, на которую эта дама знает ответ. — Матушка, — он берёт её за ладони, желая успокоить. В глазах женщины будто промелькнула надежда. — Уверен, если вы вспомните, о чём я говорил, то непременно и сами догадаетесь об имени, как вы сказали... — он пытается дословно вспомнить цитату, пока лицо королевы всё меркнет. — Таинственной незнакомки. — Ещё загадка? — снова взмахивает руками. — Мой сын невыносим! — она касается лба, драматично вздыхая. — Ему приносит удовольствие мучить матушку со слабым сердцем. — Это вы путаете боль с покалыванием от предвкушения, — берёт её за руку, похлопывая мягко по кисти. — А теперь, как вы верно отмечали, у нас бал. Дурно заставлять гостей ждать свою королеву. — Что ж, — вновь недовольно вздыхает, но руки не одёргивает. Однако, вдруг резко что-то вспомнив, она на мгновение застывает. Звонкий голос раздаётся по всей комнате с новой силой. — Маска! — лица одновременно обращаются к забытому аксессуару. Юберта тут же подходит к ней и поспешно одевает на сына. – Если это была часть твоего плана... — Нельзя так постоянно плохо обо мне думать. — К сожалению, больше ничего и не остаётся, — она закрепляет её и оценивающе смотрит. — Дерек, нельзя быть таким... — вновь выдыхает, а далее говорит с улыбкой. — Теперь, мой сын, сопроводи свою бедную матушку на бал.

***

      Под торжественное объявление, сделанное герольдом, о прибытии королевы и принца открываются парадные двери. Дерек вводит матушку в большой зал, и все одновременно кланяются им. Издалека гости напоминают «сгусток» багрово-чёрных пятен. Ни одного просвета. — Выше Высочество.       Его снова отвлекают — это могло бы быть очень неприятно, если забыть о цели устроенного бала. Дерек кивает поклонившемуся маркизу, полностью облачённому в чёрное, попутно вспоминая название дома. — Позвольте представить, — подняв голову, воронья маска поворачивается к рядом стоящей девушке. — Это моя дочь Маргарита де Борегар «Борегары, южные земли, на гербах — вороны, — всплывают в голове уроки Роджерса. — Титул был пожалован вашим отцом, принц Дерек».       Девушка опускается в книксене, что-то произнеся. Дерек же, не услышав, лишь поспешно кивает, пролепетав «маркиза». Взгляд устремляется сквозь собеседников, в глубь зала, желая отыскать белый силуэт.       Её всё нет. Либо Одетт где-то в этой густой пучине, либо всё ещё не выбралась. Отправиться за ней? Нет, это глупо: они могут разминуться, и он всё...       Слабые, но упорные толчки в бок заставляют вновь отвлечься – гневный взгляд матери обращён прямо на него. «Ты обещал», — читает по губам и растерянно смотрит на маркизу. — Маркиза, — слово вылетает из уст быстрее, чем он осознаёт, что говорил это. — Ха-ха, — лёгкий, так не похожий на сам себя смех матушки. — Похоже, ваша красота, маркиза, совсем ослепила моего сына.       Девушка, смутившись, отводит взгляд. Зелёные глаза из-под такой же, как у отца, вороньей маски встречаются со взглядом Дерека, обжигая, прежде чем опустится вновь. — Безусловно, — остаётся лишь согласится, выдавив улыбку. — Оттого я и... — снова толчок в бок. — Просто не могу не пригласить вас на танец. — Ваша воля — мой закон, Ваше Высочество, — девушка вновь делает книксен, робко подавая руку.       Они вступают в круг танцующих, принимая позицию для бас-данса. Танец так часто репетировался с учителями и с Одетт, что фигуры выходят легко, сами собой. Взгляд Дерека всё время направлен вдаль. — Вас что-то тревожит, Ваше Высочество? — спрашивает леди, когда они касаются локтей, и на мгновение встречаются взглядами. Она смотрит робко, из-под опущенных ресниц, наклонив голову вниз. — Прошу прощение за дерзость, — переводит взгляд в пол, будто не выдерживая. — Вы так молчаливы.       Он не так часто общался с другими девушками. Максимум кивок, несколько вежливых фраз. Одетт была партнёршей для танцев, собеседницей во время трапез, дамой, что посвящаются победы в рыцарских турнирах. Даже в те редкие ночи, когда Дерек выбирался за пределы замка, он не испытывал желания общаться с дамами, будто, вопреки собственному отрицанию, всегда знал...

Кто его будущая королева

— Тревожит? — растерянно спрашивает. — От проницательной маркизы ничего не скрыть.       Сейчас, когда маркиза, чьё имя он даже не помнит, обращается к нему, Дерек впервые замечает её всю — в чёрном бархатном платье с багровым поясом, золотыми узорами на рукавах. Распущенные волосы в свете факелов цвета тёмного мёда.       И что-то надо говорить. — Но разве может ли тревожится тот, кто владеет всем? — спрашивает он скорее не из интереса, а из обязанности. — Смею ли я...       В голосе слышатся раболепные нотки. На миг они удивляют его — иногда он будто даже забывает, каково его влияние. — Раз уж вы смеете начать, — спокойно отвечает, стараясь выглядеть наиболее доброжелательным. Снова тот же обжигающий взгляд зелёных глаз, спрятанный за пеленой смущения. — То смеете и продолжить. — Вы владеете всем, что есть вокруг, — он следит за её взглядом, окидывающим своды большого зала. Голос маркизы с каждой фразой звучит твёрже, и он всё более сомневается в её искренности. — Но ищите то, что далеко отсюда. — Что же? — Разве путник знает, куда приведёт его путеводная звезда? — произносит она, сверкнув глазами. Что-то явно хищное, лукавое проносится в этом взгляде. — Ваши мечты и желания неведомы поданному, покуда всегда будут больше того, на что способна его фантазия. — Но тогда на что же способна лично маркиза?       Она медлит, вновь отводя взгляд в сторону. Дерек будто знает её ответ — заготовленные и правильные слова, которыми и должен быть завершён подобный светский диалог. — Как Ваш верноподданный, быть подле вас и верно служить вам.       Волна разочарования охватывает его в тот же момент, как музыка затихает. Вместе с этим приходит и раздражение к лицемерной игре, целью которой понравится.       Могла бы подобную игру вести Одетт? Он сомневается, помня этот вечно не потухающий насмешливый взгляд, коим так любила она одаривать его. Одетт могла воспринимать его как противника, несерьёзного кавалера, возможно даже друга. Но не того, кому нужно обязательно понравится.       И всё же он наблюдал, как она умела быть обходительной с маркизами и баронами. Как умела нравится и как часто получала восхищённые взгляды. Может, и она вела подобные игры?       «И всё же тогда отказала».       Горле встаёт комок от воспоминаний. А напротив маска, уже заменившая девушку. — Благодарю вас за смелость быть искренней, маркиза, — слова звучат иронично, насмешливо. — Но мой долг теперь одарить тем же вниманием и других моих подданных, — едкая усмешка появляется на губах. — Если это единственное, чего они желают.       Он целует ей руку, и она молча кланяется — краем глаза замечает, как поджимаются её губы и как в глазах вспыхивает досада. Но разве перечат принцу?       А он сдерживает обещание, вновь танцуя и танцуя с девушками, мягко подведёнными после окончания танца с предыдущей. Драгоценные камни, разнообразие масок, причёсок, многочисленность имён должны отличать друг от друга, предлагать что-то другое, чтобы уж точно принцу какая-нибудь да понравилась. Но играющие в одну и ту же игру — кто лучше, а кто хуже — всё равно сливались в одну обезличенную массу.       Да, Дерек часто забывает о силе своего влияния. В чём виноваты эти девушки, если и они всего лишь шахматные фигуры их родителей, используемые для получения власти? И очередная кандидатка в жёны принца из купеческого рода Монтегю, по счёту тринадцатой, если не четырнадцатой, с кем приходится танцевать и кто также всеми силами пытается завладеть вниманием. Говорит скомканно, ошибается в движениях, желая установить более близкий физический контакт. Создаётся ощущение, что он наблюдает за одной и той же схемой, чтобы навсегда её запомнить. «Чёрт», — ругается принц про себя одним из выражений Брома. Этот из чего-то временного превращается в вечное, в котором по каким-то необъяснимым причинам ему надо пребывать.       Ткань маски партнёрши теперь красно-золотого цвета, имитирующего языки пламени. Очень смело. При этом в движениях чувствуется неуверенность, в то время как взгляд то и дело опускается к ногам. — Это ваш первый бал?       После стольких танцев он несильно верит в искренность её действий, но любопытство берёт вверх. — Вы проницательны, Ваше Высочество. — Это несложно, — он кивает в сторону ног. — Когда партнёрша всё время следит за своими ногами. — Мой опыт весьма скромен, — издаёт нервный смешок, и щёки покрываются румянцем. — Лишь учитель танцев да несколько пиров. К тому же, буду честна, — фраза «буду честна» режет неприятно слух от того, насколько часто была уже использована на этом балу собеседницами. — Любая девушка почувствует себя неуверенно в компании принца. — Я так страшен? — фраза звучит с издёвкой, но Дерек не может сдержаться. — Да, — выпаливает на одном дыхании, удивляя его. — Точнее, — поспешно пытается себя поправить. — Прошу прощения.       Обезоруживающая прямота. Это действительно один из первых официальных приёмов для неё. — Всё в порядке, — он хочет добавить, что «она не успела пропитаться духом лицемерия», но вовремя останавливается. Никто бы этого не одобрил. — Мой первый бал, к счастью, прошёл без танцев. Мне было семь, и я тайком прятался под столом. «Так стремился туда, не подозревая, что в будущем это станет самым невыносимым торжеством». — Значит, — возвращаясь к разговору, Дерек замечает появление слабой улыбки на устах девушки. — Вы не любите танцевать? — Я... — Прошу вас, — перебивает он, расплываясь улыбке. — Продолжайте быть такой же беспечно искренней.       Она сначала медлит, а потом, сдавшись, кивает. — Тогда что вы любите? — спрашивает он. — Ваши дни посвящены кройке да шитью? — Жизнь леди основана на долге, — не соглашаясь, но и не отрицая, отвечает. — И ничего запретного? — О чём вы? — Сражение на мечах? Игры в картах? — затем тише. — Побеги из дома? — Как можно! — Если никто не узнаёт, всё можно, разве не так?       Она не отвечает, медлит, будто всё обдумывает, что сказать. Что правильно сказать. — Вы не обязаны отвечать, всё в порядке, — музыка снова заканчивается, и они останавливаются. Дерек вновь обращает внимание на маску. — Пламя есть жизнь и страсть. Страсть может быть направлена к долгу, но стоит ли при этом обделять страстью жизнь? — То, что позволено Юпитеру, не позволено быку, Ваше Высочество. — Если таково ваше мнение, — усмехается он, наклонив голову. — То, действительно, не позволено.       Она делает книксен, и он, развернувшись, уходит в другую сторону, проходя мимо остальных. На сегодня достаточно танцев. Достаточно долга на сегодня. Терпеть этот маскарад...       Теперь он точно ненавидит маскарады. — Неужели? — знакомый голос вызывает волну тепла и детский восторг. — Я бы повторила. — Одетт? — он поворачивается к ней и видит в чёрной маске, украшенной алмазным лебедем — видимо, матушка сменила цвет. Но важно ли это? Он снова видит её. — Ты пришла? — Я не могла не прийти.       Всё вокруг преображается с её появления — теперь, когда она рядом и этот кошмар закончился, всё остальное кажется пустяком. Он не может отвести от неё взгляда, подходит ближе и берёт за руку, игнорируя рамки приличия — теперь уж точно никуда не отпустит. — Я знаю, — кивает он её в ответ. — Но я всё равно боялся. — Уж точно не остаться без партнёрши. — Ещё бы один танец я с кем-то, кроме тебя, я не выдержал. — Неужели, — на лице Одетт появляется ухмылка. — Ваши вопросы так высоки? — Отнюдь, — качает он головой, улыбнувшись. — Ибо я уже нашёл ту, которую искал.