В недалёком прошлом

Для всего ли требовалась причина? Однозначно. Те, кто говорят, что чувства рождаются вопреки всему – лгут. Нагло, жестоко, даря тщетную надежду, позволяя, если что, упрекать кого угодно, но не себя. Исключением являлась только безусловная любовь ребёнка к родителям и родителей к своему чаду… и то, не всегда. В иных же случаях всё предрешает лишь она – причинно-следственная связь. Скарлетт Кацен… неумелый администратор. Дотошная, неуклюжая, язвительная. Девушка, принявшаяся ни с того ни с сего таскать ему обеды в охотничий домик. Гуннар говорил, что она даже спорила с персоналом за, оставшиеся в ограниченных количествах, десерты, идущие на списание. «Спасибо, но я не люблю сладкое». «Да? Печально, ну ладно. Тогда я съем это сама». Лёгкий смешок. «Ты ведь знала». «Вовсе нет!» Девушка, которая придумывала самые нелепые поводы, только бы побыть рядом с ним. Чаще и дольше. «Почему ты не живёшь в отеле, как остальные работники?» Спросила Кацен как-то, отхлёбывая ароматный белый чай, пока они сидели на поваленном бревне у обрыва. «Не нравятся люди». «Прям все?» «Подавляющее большинство». «Тут мы похожи. Мне тоже…» «Именно поэтому ты устроилась администратором». «Вакансия угрюмого лесничего оказалась занята, а деньги были нужны». «У тебя не получается врать, ты в курсе?» И всё же было в ней что-то притягательное, искреннее и… отчаянное? Или то принадлежало уже ему? Но он хотел ей верить. Так, что даже согласился бы пройти по лесу с завязанными глазами, если б за руку его вела она. Скарлетт права, они были похожи. Нелюдимые, саркастичные, травмированные. Нашедшие друг друга, не благодаря родству душ, но вследствие специфичного стечения обстоятельств. А может это всё-таки веяние щедрой длани, сжалившейся над ними судьбы? «Когда ты будешь выслеживать волка?» Подбежала к нему девушка, схватив за рукав куртки, и тут же отдёрнула пальцы, видимо, посчитав этот жест неподобающим. «Ты подслушивала?» «Само вышло, правда». «Всё своё время, пока не убью». «Он опасен?» «Бешеный. Поэтому услуга «Охота» для постояльцев… впрочем, как и прогулки, будут для них временно недоступны». Его глаза блеснули каким-то озорным блеском, а уголки губ дрогнули, словно ему нестерпимо хотелось злорадно улыбаться. «Будешь искать его как можно дольше?» «Нет, но нужно перестраховаться… Отстрелить основных переносчиков». «Это кого?» «Лисы, они заражаются бешенством чаще. Да… а ещё приготовить вакцины для профилактики, разбросать по лесу… Работы предстоит много». И снова мечтательное выражение лица. «Я могу тебе чем-то помочь?» «Ни в коем случае». И Скарлетт его, разумеется, не послушала. Вопреки предостережениям пришла к хижине, прижимая к груди какой-то цветной пакет. По счастливой случайности Каспер как раз выходил из домика. «Кацен, очень надеюсь, что ты мираж, потому что сейчас я выстрелю в тебя из ружья». «Ты сошёл с ума от недосыпа и решил, что я бешеное животное?» «Ты не бешеная, ты… Я же сказал, не разгуливать по лесу!» «Я не разгуливала! И я не безоружна». «Кульком своим обороняться будешь?» Девушка закатила глаза, сжав губы в тонкую упрямую линию. «Ладно, тогда пойду». «Никуда ты не пойдёшь теперь». Охотник шумно выдохнул, будто стараясь сделать это как можно более неодобрительно и сердито. «Всё нормально, со мной ничего не случится. Отобьюсь, если что… Да и кому я нужна?» «Скарлетт, ты моя головная боль. Знаешь это?» «Ага!» Она обнажила зубы в широкой улыбке, спешно приблизившись к нему. Каспер заметил, как ей сложно было не подскакивать от радости, что он разрешил ей пойти с ним. Охотник петлял по лесу, высматривая следы. Спустя час Скарлетт засомневалась в неоспоримой верности своей идеи. Спустя два – пожалела. Спустя три – ненавидела себя. Когда начало смеркаться, мужчина остановился. Необходимо было развести костёр. Хоть Скарлетт и была скептичной в вопросе существования высших сил, в тот момент она благодарила все божественные пантеоны, о которых когда-либо читала и слышала. «Но волки же… бояться огня. Так?» «Так. Здоровые боятся». «А бешеный?» «А бешеного я буду выслеживать в одиночку, Скарлетт. Ты правда думала, что я стану подвергать тебя опасности?» «Тогда… тогда для чего мы сейчас километры тут наворачивали?» «Тебе не понравился наш променад?» В его глазах отразилось пламя, перемежаемое искрами коварства. «Ты… Ты!» «Брось, не благодари». «Не собиралась!» «Зато спать будешь крепче». Скарлетт сделала реверанс подрагивающими от напряжения ногами и, насупившись, расположилась на широком стволе поваленного дерева. Каспер присел рядом с ней, молчаливо наблюдая за тихо потрескивающим костром. В конце концов, девушка решилась нарушить священную лесную тишину. «Как выследить больного волка?» «Скитается один, потому что его либо выгнали из стаи, либо же сам ушёл. Шерсть скомкана, хвост прижат, взгляд мутный. Бродит бесцельно и не боится людей». «Он опаснее здоровых?» «Да, хоть и убежать от него проще». «Ты уже имел с такими дело?» «Конечно». «Это хорошо». «Переживаешь за меня?» «Возможно, немного». «Не стоило. Лучше бы за себя так переживала. А то попёрлась в лес, будто у тебя есть вторая жизнь в запасе». Скарлетт смутилась. За ворчанием охотника явственно проступало волнение. Волнение за неё. Она решила срочно пошутить, дабы их диалог приобрёл иной окрас. «Так есть ведь. Вон, в пакете лежит». «А если серьёзно, что у тебя там?» Девушка потянулась, шурша полиэтиленом, и выудила оттуда маленький прозрачный мешочек. Присмотревшись, охотник увидел, что это был рассыпной чай. «Ты же взял с собой воду? У меня уже есть кружки и заварочный чайник, с тебя кипяток». «Так вот чем ты собиралась обороняться в случае чего…» «А то ж! Они стальные». Каспер прыснул, прислонив кулак ко рту. Безрассудная женщина... «Это опрометчивость или альтруизм?» «Что если ни то, ни другое?» Столько раз подвергала себя неоправданному риску. И всё ради него. Ради его внимания, ради лишней шутки, мимолётной насмешливой ухмылки, секундного взора безмятежных глаз. Ступал ли ещё по этой земле кто-то, кому он нежданно был так нужен?.. «Что же тогда?» «Не знаю даже… тебе известно такое понятие как «забота», например? М?» Забота. Вот же она – причина. Кто бы мог подумать, что этого достаточно, чтобы залезть не только в мысли, но и протиснуться в сердце? Банальная человеческая забота. Которой он долгие годы был лишён. Уважение? Возможно. Благодарность? Иногда. Но забота? Кто о тебе когда-то пёкся в последний раз? «Не слышал». «Ну, значит, я тебе покажу». «Может, не надо? Звучит, как угроза». Вода, поставленная на костре, закипела и принялась исходить паром. Разлив чай по кружкам, они вновь на какое-то время затихли, вслушиваясь в шёпот леса. Каспер, будто в недоверии, повёл носом, принюхиваясь к напитку. «Приятно пахнет, да? Это индийский. «Ассам» называется». «Не люблю Индию». «Почему?» «Шумно, грязно, душно». «Ты ж там не был даже…» «Да. Но не любить не мешает». Губы Скарлетт растянулись в ехидную улыбку, подобно улыбке Гринча. «Ох, боюсь представить, как его делали…» Она повернулась к нему, желая насладиться реакцией, и тут же пожалела, что набрала полный рот чая. Увидев кислое выражение лица человека, который задействовал всё своё богатое воображение, дабы в красках представить как изготавливали этот самый Ассам и, успевший, при этом, немного пригубить, Скарлетт не сдержалась и выплюнула напиток, окропив им всё, находящееся в непосредственной близости от неё. Каспер зажал рот ладонью, пытаясь подавить смех. Но стремительно краснеющая девушка, с подрагивающими от хохота плечами, кое-как вытирающая рукой подбородок, делала только хуже. «Ты сейчас… захлебнёшься!.. Глотай уже!» Ей потребовалось взять себя в руки ради этой простейшей фразы. Мужчина постарался выравнять дыхание, чтобы не повторить её фонтан, и таки сделал глоток. «Настолько вкусный, что у тебя аж слёзы потекли, Стормар?» Охотник прокашлялся, прежде чем ответить ей. «Я… нет. Это скорее эмоции от чайной церемонии. Хотя… стоит признать, сносно». «Нет, это ужасно, Каспер, мы надругались над целительным напитком». «Не мы, а ты. Ничего не мешало наслаждаться целительным напитком в тишине». «Наверно, ты на меня дурно влияешь». Он промолчал, вскинув голову на ночное небо. Сегодня оно было безоблачным, а от того усеянным мириадами звёзд. Несколько небесных тел, находящихся в поле его зрения, «сорвавшись», упали, оставляя после себя секундные белые следы. Кажется, в такие моменты люди загадывают желания. Каспер свёл брови, выискивая в разуме что-то, что он бы сейчас возжелал, какую-то глупость или, напротив, фантастичность. Но ему отозвалась лишь пустота. Он ни о чём не мечтал. Просто жил. Провожая дни и встречая ночи, бродя по лесу, рассматривая океан, периодически контактируя с людьми, как напоминание, прежде всего себе, о том, что он тоже человек и всё ещё жив. Изводящая цикличность, неоднократность повторяемых событий. Жизнь, в которой остались только инстинкты и рефлексы. Жизнь животного. Словно не его, а ловко подсунутая на замену, которую он принял за свою истинную. На то ли я трачу невосполнимые годы? Чем занимаюсь? Чего хочу? Кем являюсь в конце концов? Я себя забыл? Потерял? Или… не находил вовсе? Имеет ли это смысл? Имеет ли всё это грёбанный смысл… Череда заученных действий. Разрядить, проверить сухость канала и инструментов, убрать грязь, чистить от патронника к дулу и никак иначе. Нанося смазку внутрь и наблюдая, как она стекает по дульному срезу, думаешь о том, что это единственное занятие, успокаивающее тебя. Затем прочистить шомполом внутреннюю полость ствола, удалить остатки свинца. Заодно хлебнуть этой самой щелочной смазки. Нет, навязчивые мысли уже давно не имеют над ним власти… Тем более, она ещё нужна ему. Смоченная ею щётка должна распределить вещество по всему каналу. Что дальше? Остались внешние деревянные детали. Его персональная релаксация. Гипнотизируя оружие взглядом, любуешься своей работой. Смертоносная красота и изящная опасность покорно лежит в твоих руках, томясь от нетерпения. Если дома есть ружьё, значит, когда-нибудь обязательно раздастся выстрел. Но, пока что, это просто элемент декора. А может… зарядить его, повернуть дулом на себя и размозжить лицо? Винсент наверняка на поверит, что я забылся, снял с предохранителя, пренебрёг техникой безопасности. Нет, он всё поймёт. Будет ли он горевать? Не более, чем о кончине верного пса. Тогда всем станет проще. Тогда Сансара сделает очередной оборот, и я заново познаю жизнь. Более счастливую. Самоубийство – акт слабости или силы? А неспособность его совершить? Ведь он не мог. В последний момент палец всегда срывался с курка, не доставало одного усилия. Совсем незначительного, но сумевшего бы положить конец. Надежда. Мешала только она. Надежда, что всё наладиться, что совершенно точно придёт в норму. Не может же становиться только хуже? После дождя появляется радуга, сквозь тучи пробьются согревающие солнечные лучи. Голые деревья покроются листвой. Холод сменится теплом, а горесть радостью. Цикличность. В ней есть нечто положительное. Говорят, жизнь не меняется, пока не поменяемся мы. Пока не изменим траекторию своего взгляда на неё. Но что если… если наше лицо повернёт чужая кисть? Человек не может справляться со всем в одиночку. Иногда ему нужен импульс извне… в виде другого человека. Который неосознанно зарядит тебя, как ружьё патронами, мотивацией. И даст причину. Скарлетт спросила его о причинах, не представляя, что сама ей стала. Его причиной жить. И надеждой на заслуженное долгожданное счастье. Своеобразное, но счастье. Нет, Каспер, ты обманщик. Разве и впрямь ничего не желаешь? Признайся хотя бы себе, это не сделает тебя вмиг жалким. Кое-что было. Кое-что, чего он отчаянно хотел и так же отчаянно боялся. Семью. Простую, родную, свою. В которой он уже не будет сыном, но будет мужем и отцом. Оберегающим, мудрым, заботливым и любящим. Идеальным. Но он не был идеален. Он часто был раздражительным из-за проблем со сном, замкнутым. Панические атаки уже перестали мучать его, как и вспышки гнева, которые Каспер научился подавлять. И всё же… ему было спокойней жить вдали от социума, изолировавшись от заносчивых, разнузданных деспотов, наполняющих безмолвные стены отеля запахом сигаретного дыма и перегара. Впрочем, стоит ли ему, человеку, прикладывающемуся к бутылке выдержанного душистого коньяка далеко не один раз, осуждать их за эту греховность? Вот каким ты будешь мужем и отцом, Стормар. Вечно всем недовольным, агрессивным, зависимым от алкоголя тираном. И пусть они станут молиться, чтобы твоя агрессия была направлена на тебя, а не на них. Уж таковы суровые реалии замужества с датскими принцами… Чему ты научишь своих детей? Как уклоняться от ударов? От чего убережёшь жену? Если не уверен, что сможешь уберечь от себя самого? И в чём будет проявляться твоя любовь к ним? В упрёках? Ссорах? Подумай ещё, подумай и пойми, что эта блажь доступна тебе лишь в мечтах. Забудь о мысли, что ты этого тоже достоин. Ломайся сам, но не ломай других людей. Они не виноваты в твоих травмах, не перекидывай на них свою боль. Нет, за кого ты принимаешь меня? За кого я принимаю себя? Я не такой. Да, моя жизнь не заладилась, но неужели у меня не хватит мозгов, чтобы её исправить? В конце концов, у меня ещё есть руки, ноги и не раздробленная голова. Значит, я обязан вылезти из топкого зловонного болота, именуемого жизнью на Гевире. У меня теперь есть цель. Есть та, ради кого стоит начать жить по-настоящему. Как человек. Каким он был, будучи маленьким Каспером, окружённым родительской теплотой, ещё не подозревавшим, что совсем скоро лишится её.