рыцарь мечей

      Согласно сейсмическим сводкам, извержение вулкана ожидалось не раньше, чем через десять лет. Некоторые вообще про двадцать-двадцать пять говорили: ближайшие годы будут спокойными, поэтому единственное, что следует сделать — убедиться в исправности работы защитного купола, который в нужный момент поможет избежать осадков вулканического пепла на долгие километры, а заодно остановит продвижение лавы за черту поселения. Эми, между тем, позвала сюда Метала исключительно потому, что деревня располагалась вдали от городской суеты, и потому, что здесь очень красивая природа, интересные обычаи и нет ни одного знакомого лица. Она даже хотела показать ему праздничные богослужения в храме и рассказать, почему здесь так часто говорят о смерти и возрождении, и как много этому месту сотен лет, и как раньше эти морфы и люди умели предчувствовать извержения за несколько дней ранее и уходили… и вот поэтому все дома тут такие хрупкие: пройдёт ещё некоторое время, и они неизбежно сгорят. А вы уйдёте за несколько дней далеко-далеко, на какую-нибудь возвышенность, и прямо-таки согласно поверьям — лава замрёт достаточно близко, чтобы все видели её мерцание, но и достаточно далеко, чтобы никого не коснулось пламя. А какие здесь красивые кристаллы! Как будто сами собой из земли выросли, как из семян, а не из минеральных пород. Эми приглашала его на свидание. Но Метал совсем не смотрел на природу. Ещё на входе он с очень напряжённым видом прошёлся по ободу купола и отметил, мол, через пару лет выйдет из строя. И якобы сигнальные системы и системы мониторинга держатся на добром слове. Она бы даже сказала, Метал нарушил настрой своими замечаниями по техническим вопросам, высказанными невпопад и как будто бы ни к чему; и, честное слово, на секунду ему даже хотелось дать по макушке: своё «нет» на предложение зайти в церковь и просто посмотреть на красивое он даже аргументировать не стал, просто «нет» и всё тут. Итого полчаса они шатались по вулканическому поселению, а Метал даже ни одного цветочка ей не сорвал. Мало того, что ощущалось это несколько обидным, так ещё и на Метала ну совершенно не походило: разве не он нарочно кольцами вился, лишь бы показать, как он умеет ухаживать? Ну просто чтобы Эми не забывала, к примеру, что она его девушка. Разве не он, будучи по природе своей усложнённым ноутбуком с боевым функционалом, каким-то образом понимал, что когда Эми притирается к железной морде носом — надо бы приобнять и притянуть к себе поближе, ласково-ласково, совсем как живой ёжик бы сделал?.. Сейсмологи давали сводки. Метала в день свидания интересовала исключительно их правдивость, видимо. Эми обижалась бы на него — да, за вот такие вот фокусы, — до следующего месяца, если бы он не… оказался прав? Если бы его подозрения не оказались бы небезосновательными? Когда Эми намеревалась уже спросить, почему он ведёт себя так странно, в вышине прозвучали первые взрывы — и в небо вырвались первые столбы дыма. Земля содрогнулась под ногами так резко, что Эми едва удалось удержать равновесие; Метал подхватил её под руку и… взвыли сирены. По мегафонам зазвучали оповещения об экстренной эвакуации — и, пока Эми пыталась окончательно осознать, что происходит, мимо успел пролететь один из эвакуационных электролайнов. Те, у кого был свой транспорт, очевидно, должны были бы уезжать на нём, но он был не у всех. По мегафонам передавали: как можно скорее. Отправка электролайнов через десять минут. Выходите на ближайшую крупную улицу согласно эвакуационным схемам на электростолбах. Десять минут… больше времени у людей и морфов, отмечавших сегодня один из традиционных праздников Долины Вулкана, не было. — … десять минут?.. И где-то здесь для Эми всё перестаёт быть прошлым, потому что помнит — как сейчас. Сирена гудит в ушах и выдавливает из нутра необъяснимый древний страх. Как будто она не слышала ничего страшнее в своей жизни. — Почему они все едут только оттуда? — Эми осознаёт это только в моменте. — В Храме же… Взрыв, грохот; Метал едва не царапает её — случайно, — когда пытается удержать на месте. Эми очень хочет, чтобы Метал ответил ей. Вместо Метала говорят мегафоны, стоит гулу сирены прерваться на несколько секунд: «Время сокращается до пяти минут. Просим сохранять спокойствие. Возьмите только документы. Провоз домашних животных разрешён». Облако, извиваясь и грохоча, катится вниз по склону. Эми понимает, что через пару минут оно начнёт поглощать поселение. Жители сбегаются и в экстренном режиме влетают в эвакуационный транспорт, по главной дороге летят автомобили; ровно через уже-четыре минуты весь транспорт сорвётся с места и купол начнёт закрываться, пока… Метал, как эта волна называется? Эми хочет спросить, но снова вздрагивает земля. Она поднимает на него глаза. — иди, — отрезает он. И слегка отталкивает её. — Метал, ты- Куда он? Куда он, мать твою? — иди, — повторяет. — Но это… — я робот. А ты, Эми, не робот — ты не машина, поэтому там, где он не пострадает, от тебя останутся три косточки, да и то если повезёт и… но куда он? Почему он не схватит её на руки и не рванёт вместе с ней? Метал, кого ты, мать твою, собираешься спасать? Ты не сможешь помочь всем, кто не успеет; Метал срывается с места, гремит турбина всего секунду, с ней гремит земля, а у Эми остаётся минута и не остаётся ничего, кроме того, чтобы запрыгнуть в электролайн буквально последней. Она даже не успевает, не додумывается сказать ему, чтобы он хотя бы немножечко себя берёг. Титан есть титан, тектит есть тектит, и если температуру пирокластического (вау, она даже вспомнила это слово) потока он выдержит, то что говорить о лаве? Глянув в тонированное окно, она видит, как мерцает вершина вулкана. Машины срываются с места. В салоне дети испуганно жмутся к родителям, кто-то плачет из-за того, что не успел взять любимую игрушку, ведь на неё совсем не оставалось времени. Когда снова грохочет, Эми вздрагивает, но на этот раз — нет, не земля, или не только она, и… это начинает подниматься купол. Через полминуты весь транспорт покинет город и тот будет запечатан за считанное время. Метал должен успеть, потому что Метал — быстрее звука.

— — —

А потом всё загрохотало. Мальчик прижимает котёнка к груди и жмурится, и готовится, что Бог примет его прямо сейчас — если Бог взял маму и папу, значит, он следующий? Тш-ш-ш, малыш Гаппи, это будет очень быстро, это почти не больно. … это даже холодно? Айзек открывает глаза в тот самый миг, когда его дом разлетается в щепки — чёрный взрыв, разбитые стёкла, развороченные во-до-про-вод-ны-е трубы, и кто это? Он лишь немного тёплый и всё вокруг него светится, как мыльный пузырь. Мыльные пузыри разбиваются, если ткнуть в них пальцем, но в этом ошмётки камней сгорают. И купол, о котором ему рассказывал папа, с грохотом смыкается над головой. Айзек находит себя в странном месте, вокруг которого очень темно. Гаппи с самого утра был таким взволнованным, а Айзек… Айзек чего-то очень боялся. Айзек не хотел, чтобы мама и папа ушли сегодня в Храм и за это получил по ушам, и его не взяли на праздник. Они же успели? Куда-нибудь они… ус-пе-ли? Айзек смотрит на существо, держащее его на руках. Робот. Смотрит прицелами красных… глаз? У роботов есть глаза? — почему ты не ушёл из дома. Айзек медленно поднимается. Не своими силами, конечно, но… он чувствует, что поднимается выше, к верхней части купола, к балкам и решёткам, которые, как папа рассказывал, «держат кон-струк-ци-ю». Зачем этому роботу… почему они должны подниматься вверх? Это облако совсем не опасное… это облако… нет, оно же должно быть опасным! — ты был на радаре. один такой. … это же тот робот, который придёт, если ты не будешь слушаться. Украдёт тебя и отдаст злому Доктору Эггману. Так не бывает. Нет, так, как сегодня, не бывает! А значит, у Айзека очень странный сон. Он обязательно скоро проснётся и сразу же придёт к родителям и скажет, что он их очень-очень любит! И… он больше не будет говорить никаких глупостей! Ничего страшного не будет. Айзеку уже множество раз снилось, как вулкан извергается. Айзеку снится.

— — —

Айзек просыпается. Здесь темно, но уже не так, как раньше. Он всё ещё окутан бледно-синим сиянием, а Гаппи спит у него на коленках. Первым делом Айзек замечает следы на куполе — сразу в нескольких местах. Это не копоть. Это что-то, что пыталось… прорваться? А внизу мерцают редкие угольки. От деревни ничего не осталось. Айзек цепенеет. На голову ложатся металлические когти. — я пытался. Он пытался… — Сломать? Это первое, что спрашивает Айзек. Он не уверен даже в том, что его голос слышно: кажется, голоса не осталось вовсе. Ему очень сильно хочется пить. — где были твои родители. Айзек чувствует, как к уголкам глаз подступает жжение; он чувствует слёзы. Он хочет за что-то их упрекнуть? Почему? А вдруг они… не успели или… — … в храме! Они были в храме и они-и-и… они?.. Айзек мгновенно забывает, о чём хотел сказать, а робот ничего не отвечает. Айзек видел в окно, как большое-большое страшное облако спускается к подножию вулкана за считанные минуты. Робот отводит взгляд и перекладывает тяжёлую руку на его плечо. Когда Айзек беззвучно всхлипывает, Гаппи просыпается. — мне жаль. Ему ничего не приснилось. Мама и папа не успели, деревня превращена в угли, а робот, которого он забыл, как называли другие дети, защитил его в самый последний момент и даже сейчас не убирает пузырь, который не даёт ему задохнуться или умереть от жара, скопившегося в куполе. Вулканический пепел кружится в воздухе очень-очень лениво и… его почти нет. Сколько он спал? Если считать, что он спал. Айзек прижимает котёнка к груди и дрожит. У него совсем не остаётся голоса, чтобы помолиться, но он помнит молитвы. Даже ту, которая за упокой. Шёпотом-шёпотом-шёпотом, тихих Бог тоже слышит. А потом купол вздрагивает. Решётки трясутся и втягиваются назад в кон-струк-ци-и, а робот подлетает выше — туда, где открывается маленький-маленький кусочек светлого неба. Один из его наверное-глаз мигает. Айзек слышит электрический треск и закрывает глаза, которые почему-то остаются сухими, как бы сильно их ни щипало. Он не успевает ничего спросить или хотя бы в полной степени понять. Только плюхается на траву сразу же после того, как его пытаются поставить на ноги. Слышит, как какие-то взрослые люди переговариваются, даже сквернословят зачем-то, а ещё слышит, как с железным грохотом робот падает рядом. Айзек шуганно оборачивается, первым делом на него. Он выключился. Разрядился? Люди в спецодежде замолкают, когда вглядываются в Айзека. Айзек вглядывается в них тоже. Сразу же, как у него получится сказать хоть что-нибудь, он попросит их помочь роботу в ответ. Обязательно попросит. — Ох… привет, мальчик? Ты был всё это время… там? — мужчина в форме указывает на купол, уже почти до конца опустившийся. У Айзека получается только всхлипнуть.

— — —

— В газетах пишут, что это бригадиры в лесу нашли, — вздыхал Тейлз. — Блин, вот надо было ещё его к углям поближе пнуть! С трудом восстановил. Тейлз бурчал даже как-то очаровательно. Метал, подобранный ими исключительно благодаря жучку, который тот разрешил установить себе на затылок, не реагировал на их слова. Спустя неделю после того инцидента с мальчиком, оставшимся в доме во время извержения, он как будто даже… не оправился? Было с самого начала очевидно, что первых его успехов не задокументируют или сделают это неохотно. Впрочем, понятно было и то, почему Метала это, если можно так выразиться, расстроило — неприятно, когда твои заслуги забирают и приписывают каким-то бригадирам, которые якобы нашли мальчика с котёнком вообще в лесу. Эми хотела поговорить с ним. Она даже нашла свободную минуту так, чтобы никого лишнего не оказалось рядом. Она спросила его, почему он так расстроен. Метал ответил: «они не позаботились о нём». Эми успокоила его тем, что мальчик хотя бы остался жив, значит всё будет не так плохо. Она надеялась, что успокоила. Надеялась — потому что уверенности никакой не было. Уже тогда Эми чувствовала, что что-то пошло не так. Только объяснить не могла, что именно.

— — —

Ещё через две недели по всему району ввели чрезвычайное положение. Были выведены из строя несколько электростанций, взорвана плотина и… как только удалось устранить последствия в экстренном режиме, как только они собрались в Штабе, появились первые новости. В бумажных вариациях газет — стоп-кадры, в онлайн-изданиях прилагались видео. Никто не хотел верить, что это был Метал, но Руж тщательно подглядывала за разработками Эггмана, и ничего похожего на него на действующих базах не разрабатывалось. О новом роботе речи не идти не могло, но выглядел он совершенно иначе, нежели Метал. Именно Метал на видео прорывал плотину и именно Метал уничтожал электрогенераторы — и повезло, что он не добрался до атомной энергетики. Когда они все вместе сидели за тем самым столом, никто не находил в себе сил даже спросить, почему он это сделал. Кого он слушал, как он додумался, какого чёрта вообще?.. Сильвер, спустя долгое всеобщее молчание, вдруг размыкает на мгновение спёртый воздух и стянутые в одну точку взгляды: — Метал. Ты… можешь предоставить записи с процессора? Что ты был не там в эти моменты. Метал сжимает кулаки — и как же слышно, как же звонко, — и медленно-медленно, выразительно кивает. У всех появляется надежда. Всего на пару секунд, впрочем. Тейлз выдавливает из себя с трудом: — К сожалению, их… можно подделать. Но я верю, что Метал не будет так поступать! Мы тебе поверим… — Я не поверю. (Сильвер, бля-я-я-ять. Он всегда чувствовал как будто сплошное нихуя, и каждый раз, когда он оказывался прав, ощущался настолько отвратительным, что у Эми находилось оправдание на каждый случай, когда Метал смотрел на него так, будто хочет ему шею свернуть.) — Метал. Объясни лучше, для чего ты это сделал. Метал поднимается со стула так медленно и плавно, будто вот-вот ударит кого-нибудь. «Кто-нибудь» смотрит на него пристальным янтарём; взгляд Сильвера кажется единственным, что удерживает Метала недвижным в этом всё более и более наэлектризованном воздухе. — если вы мне не верите. зачем взяли. Его голос не имеет интонаций, но теперь в нём чувствуется такое плотное завуалированное «чтоб ты сдох», что совсем уж неуютно становится абсолютно каждому в помещении. — это не я. — На видео, очевидно, ты, Метал, — Сильвер говорит слишком спокойно. Он так часто повторяет его имя, будто продумал каждое слово заранее. — Мне тоже не понравилось это видеть, если что. Итак, если ты всё-таки хочешь поговорить: зачем ты это сделал? Что… — я не могу объяснить то. что я не делал. Метал злится. До сих пор он единственный, кто встал из-за стола. — Но кто тогда? — не знаю. Разговор становится нелепым. У Метала не остаётся ни оправданий, ни объяснений, ни доказательств обратного. «Здесь что-то не так» не уходит, но смешивается с «наверное, мы просто не ожидали подобного». Эми чувствует себя обманутой. Она поднимается из-за стола второй и упирается руками в столешницу. Отражение расплывается в древесной текстуре. … она так пыталась найти объяснения. Может, «другой робот» просто умеет мимикрировать под кого угодно? Может… может, Руж что-то упустила и это правда копия? Но зачем?.. Эггман рассчитывал, что они это увидят и непременно Метала на месте прикончат? Но не было бы проще тогда просто дождаться, когда Метал окажется на базе вместе с ними, поймать его и заодно разобрать к чёртовой матери? Попытки оправдать неоправдываемое сплетаются с неприятным пониманием, что недовольным и как будто бы совсем другим Метал проходил последний месяц. Да и его, в конечном итоге, сконструировали как вредителя с самого начала. Что-то внутри Эми верит в самые идиотские версии. Во всех что-то верит. Но факт остаётся фактом: скорее всего, Метал просто не приспособлен к безвредному существованию. Или всё заранее спланировал Эггман. Или сам Метал. Без разницы уже. Эми не смотрит ему в оптику, когда говорит: — Прости, Метал, тебе лучше уйти. По-хорошему. Нам жаль. И не смотрит ему вслед, когда слышит его удаляющиеся шаги. (Жучок с затылка он соскрёб и оставил. В помятом виде.)

— — —

— Понимаешь, тогда оказалось, что это и правда новый робот Эггмана, который и правда мог принимать чужой облик. И Нео принял его даже не потому, что Эггман попросил, а потому что ему просто хотелось сделать какую-нибудь мерзость. Вот настолько по-дурацки, вот настолько в лоб и вот настолько звучало бы, как сказка, сгенерированная сломанным Металом под соляркой, если бы не оказалось правдой. — Самая глупая версия была самой верной. Эми отрывает взгляд от столешницы. Соник всё ещё приобнимает её со спины и держит за руку, а она понятия не имеет, сколько она уже здесь стоит и не говорит ни слова. — Поэтому на этот раз я поймаю этого засранца и заставлю его говорить как следует, — шутливо-мягко подбадривает её Соник. Поправляет встопорщившиеся иглы за её ухом. — Пока эта железная задница не скажет, зачем им огромный робот и почему отряд полиции… И услышат, что робот для защиты, и от G.U.N. они тоже защищались. То же самое, что они, сидя за столом Штаба, говорили сами. Такой разговор ничего не докажет и ничего не опровергнет. Или… Шэд говорил не загадывать — она и не будет. Эми выпрямляется и берёт пустой стаканчик от кофе, ищет взглядом урну для мусора. — Я верю в это, — улыбается. Так лучезарно и успокоенно, как учил её Соник. — Пойдём домой, — говорит она первой. Соник, конечно же, соглашается. И он лучше Метала уже в том, что никогда не уходил навсегда. И лучше в том, что и в Аду найдёт для неё цветок. И лучше в том, что он ждал, пока её перестанет дёргать по поводу бывшего, и даже не загорелся желанием набить ему морду просто за его существование. И лучше в том, что… она придумает причины по дороге. Они выходят на улицу и видят закат. За закатом последует новый день, который непременно расставит всё по местам.