Часть 9

      Гаррус стоял возле открытого кафе в одиночестве, облокотившись на полупрозрачную, из оргстекла, ограду террасы Президиума. Впутанный в безнадежную войну со Жнецами, изучающий каждый день безнадежную обстановку на поле боя, читающий сводку новостей с перечисляющимися миллионами жертв, с пропавшими отцом и сестрой, он абсурдно чувствовал себя самым счастливым и удачливым турианцем в галактике, хотя эти чувства все же омрачались происходящим кошмаром, и полностью в них погрузиться не получалось.       Он смотрел в голографическое голубое небо, без конца прокручивая в голове воспоминания о вчерашнем дне, обдумывая, анализируя, разглядывая с разных сторон, любуясь и просто получая удовольствие. Силуэт Шепард в гражданской одежде кажется графично-черным на фоне голубого неба и белоснежных террас. Гуляющий на вершине ветер, вызываемый проносящимися аэрокарами и работающей системой вентиляции, играет распущенными прядями ее волос. Темные глаза блестят, охватывая открывшийся вид с высокой галереи, соединяющей противоположные стороны Президиума. Тонкие пальцы трогательно цепляются за край металлической пластины на нагруднике Гарруса, не давая ему отступить, хотя он даже и не думает об этом. Шепард признается в любви тихим, наполненным искренностью голосом. Делает это со свойственной ей прямотой, заставляя Гарруса сначала обомлеть от неожиданности, а потом взволнованно начать нести какую-то чушь. Совершенно обычное явление в их отношениях. А чуть позже она выигрывает в состязании по стрельбе, которое ей устроил Гаррус, чтобы отвлеклась от работы, поворачивается к нему с самодовольным выражением лица и вворачивает одну из своих раздражающих шуток про свою смерть. И смеется, когда он обещает ей устроить более сложный реванш. Он готов проиграть ей еще хоть сотню раз, только бы она продолжала так беззаботно смеяться.       Признание в любви в турианской культуре – очень серьезный шаг, признающийся заявляет свои права на объект любви, после чего обычно следует официальная регистрация отношений. Но она уже давно среди турианцев не особо популярна, этап обычно заменяют на сожительство. Момент признания был тоже очень важен, впервые такие слова нельзя было произносить мимоходом, нужно было сделать это в определенной атмосфере. Шепард ее моментально ухватила и воспользовалась. Гаррус, как обычно, затупил, и шанс упустил.       Громкие голоса компании людей за ближайшим столом вырвали его из приятных воспоминаний, и Гаррус, выпрямившись, проверил время на инструметроне. У Шепард где-то неподалеку были дела, он договорился с ней встретиться и поужинать, но оказалось, что она опоздала уже на пятнадцать минут. И даже не предупредила, что задержится. Непохоже на нее.       Гаррус попытался с ней связаться, но она не ответила. Это немного встревожило. Особенно, учитывая ее приключения на Цитадели в прошлый раз, когда все закончилось операцией и выбыванием из десантной команды на непозволительно в такие времена большой срок. Задействовав свои связи в СБЦ, Гаррус узнал, что виновника нашли – хозяином дрелла оказался близкий родственник погибшего одурманенного ханара, и его уже арестовали. И все равно у Шепард оставалось слишком много врагов.       После отслеживания местоположения Шепард по ее инструметрону обнаружилось, что она находилась не так уж и далеко, возле жилых помещений, и Гаррус быстрым шагом отправился к ней. Маркер на карте почему-то не двигался, продолжая находиться в одном месте. Шепард кем-то разговаривала? Наверное, зря Гаррус паникует, скорей всего, у нее возникли какие-то срочные дела, которые нельзя было бросить или отложить.       Свернув несколько раз в белоснежных коридорах, освещенных ярким холодным светом, он увидел Шепард издалека, она почему-то сидела на лестнице, склонив голову, спрятав лицо за занавесью волос и накинутым капюшоном толстовки бренда N7. Редкие прохожие совсем не обращали на нее внимания, спеша по своим делам – подумаешь, какой-то человек, возможно беженец, сидит на ступеньках. А красная полоса вдоль руки – так сейчас подобная расцветка стала модной и распространенной благодаря постоянно освещаемым в прессе подвигам отрядов N7 и самой Шепард, а являлась ли надетая на ней толстовка оригиналом или имитацией, никто не вглядывался.       Что-то определенно случилось. Сбавив шаг и затаив дыхание, Гаррус приблизился к ней, опасаясь услышать то, что она может сказать. Шепард, заметив перед собой когтистые турианские ноги, закованные в серебристую броню, чуть приподняла голову и проговорила:        – Гаррус?        – Почему у тебя руки в крови? Ты ранена?       Он оглянулся в поисках врагов, опасаясь, что сейчас сюда вбежит кто-то вооруженный. Но все было спокойно. Но почему Шепард здесь сидит? Почему не связалась с ним? Почему не возвращается на «Нормандию», чтобы Чаквас осмотрела ее?        – Нет. Это не моя кровь.       Голос у нее был глухой и какой-то мертвый. Тот, который она использовала, когда произошло что-то действительно плохое, и когда она пытается с этим справиться.       Гаррус сел рядом, готовый услышать очередную ужасную новость.        – Это Заида, – добавила Шепард. – Он мертв.        – Что… В смысле? – ошеломленно проговорил Гаррус. – Он же… – он покинул "Нормандию" еще когда Шепард сдалась Альянсу, и больше от него никаких вестей не было. – Как?        – Виктус подкинул мне это дело как Спектру. Нужно было проверить посла волусов. Я обнаружила, что его взяли в плен наемники. Среди них был Заид, – на этом моменте Шепард ненадолго умолкла, нервно заламывая себе пальцы, а потом все же продолжила: – Я удаленно дала понять Заиду, что мне нужен этот волус. А когда добралась до него, нашла мертвых наемников. Заид оказался смертельно ранен, умер при мне. Я не смогла ему помочь. А потом обрекла турианскую колонию на уничтожение ради волусовского флота бомбардировщиков.       Как колония и бомбардировщики были связаны с похищенным волусом и Заидом, Гаррус так и не понял, но все равно почувствовал, как по позвоночнику пробегает волна ледяных колючих мурашек.        – Что за колония, Шепард? – напряженно спросил он, плотно прижав к щекам мандибулы.        – Если бы я знала, она бы не была обречена! Все, что я смогла для нее сделать – предупредить Виктуса, что Цербер в ближайшее время атакует одну из ваших колоний.        – Цербер, – прошипел Гаррус, закрыв глаза ладонью.       Как будто Жнецов с их хасками было недостаточно, еще и проклятый Цербер во главе со свихнувшимся Призраком постоянно мешает и создает препятствия, словно стремясь не допустить победы органиков.        – Не надо было соглашаться на условия волуса, – глухо пробормотала Шепард, словно разговаривая сама с собой. – Может, надо было действовать жестче. Надо было выбить из него и флот, и название колонии… Но теперь уже поздно, пусть с ним разбирается Виктус.       Гаррус вскочил, не в силах сидеть на одном месте, спустился со ступенек и принялся нервно ходить от одной стены до другой, при этом чуть не столкнувшись с прохожей азари, которая хмуро глянула на него.       Колонии и так сейчас активно уничтожаются Жнецами, так еще и Цербер решил им в этом помочь. Чего, черт возьми, он этим добивается? Призрак решил примкнуть к Жнецам? Или он расширяет свою организацию, захватывая готовую инфраструктуру? Что им нужно? Топливные хранилища, центры связи, выгодное расположение, заводы…        – Гаррус. Прости.       Он обернулся. Вернулся к Шепард и тяжело опустился рядом с ней, вытянув ноги через ступеньку.        – Видимо, эти бомбардировщики оказались важней колонистов? – вздохнул он.        – С тактической точки зрения. Посол ради собственной безопасности отказался раскрывать название колонии, предложил мне флот бомбардировщиков, чтобы я отстала от него. Я согласилась. Мы должны выиграть эту войну любой ценой. Даже если сами превратимся во что-то ужасное, – безжизненно проговорила Шепард.       Гаррус промолчал, рассматривая почти засохшую кровь на ее пальцах. Стать чудовищем, чтобы выжило большинство…        – Я говорю как Призрак, да? – с какой-то обреченностью спросила Шепард, и Гаррус с тревогой повернулся к ней. – Или как Сарен. Цель оправдывает средства. Пожертвовать меньшим ради большего. Миранда однажды сказала, что у меня с Призраком есть что-то общее. Когда-нибудь я окончательно превращусь в такую же бездушную скотину.        – Нет, Шепард, не превратишься.        – Я уже частично такая.        – Не превратишься, – твердо повторил Гаррус, – иначе тебя бы это так не волновало.        – Если все пойдет не так, могу я рассчитывать на помощь Архангела? – с вымученной усмешкой спросила она.       Гаррус плотно прижал мандибулы к лицу. Да что на нее нашло? Да, она могла принимать необходимые жестокие решения, но ни одно из них не далось ей легко. Она прекрасно знает меру.        – Давай лучше Архангел будет всегда присматривать за тобой, чтобы не допустить радикальных мер. Хотя Архангелу самому требуется присмотр, но ты ведь сама этим уже давно занимаешься.        – Взаимное приглядывание друг за другом? Что ж, тогда остается надеяться лишь на то, что мы вдвоем одновременно не скатимся в пропасть.        – Обычно я предпочитаю роль пессимиста, но в этот раз уверен в хорошем исходе. Никто из нас не скатится в пропасть, – он положил руку ей на плечо, безмолвно напоминая, что он рядом. – И насчет колонии не переживай, мы примем все меры по защите. Виктус разберется с послом.       Она ничего не сказала, лишь потерла кровь на своих пальцах, словно пытаясь избавиться от нее, но в результате только больше ее размазала.        – А Заид… где он? – спросил Гаррус. – То есть, его тело?        – Уже увезли. Я вызывала СБЦ.        – Ясно.       Гаррус не очень много общался с Заидом. Знал только то, что это был суровый жесткий человек со специфичным чувством юмора, паранойей и ворохом невероятных историй. Знал, что Шепард не особо с ним ладила, их взгляды не всегда совпадали, однажды они и вовсе поругались на задании, и она врезала ему по лицу, когда Заид поджег завод с рабочими. Но он был членом ее команды, она относилась к нему так же, как ко всем остальным, он все равно оставался дорог ей.       Бремя командира отряда. Гаррус даже не мог сказать, что ужасней – потерять всех своих подчиненных, за которых нес ответственность, в один момент, или же терять их постепенно, неумолимо, одного за другим, мучая себя вопросом, а кто же будет следующим.       Инструметрон Шепард вдруг запищал, она отключила звук, размеренно вздохнула и поднялась. Затем одернула толстовку, отбросила волосы за плечо, словно приводя себя в порядок.        – Что за звонок? – спросил Гаррус.       Он наконец-то увидел ее лицо. Бледное и ничего не выражающее, как у манекена. Черные радужки глаз из-за горящих огней на расстоянии казались жутко-красными.        – Тайм-менеджмент. Время на то, чтобы взять себя в руки, закончилось, а теперь пришло время делать дела. Мне нужно идти.       Теперь ее голос зазвучал более твердо, словно кто-то щелкнул переключателем и к Шепард вернулась жизнь и энергия.        – Мы договорились поужинать.       Шепард взглянула на время.        – Не получится, я слишком задержалась. Я должна сегодня закончить все свои дела на Цитадели, чтобы завтра мы смогли улететь.        – У тебя так много дел, что нужно идти прямо сейчас?        – Нужно успеть встретиться с Мирандой, а еще кто-то взламывает основные системы Цитадели и меня попросили разобраться, и еще я купила в терминале Спектров коды доступа к данным Цербера, нужно передать их СБЦ, и Эшли с Кортезом хотят попрощаться с погибшими у мемориальной доски в доках, я им зачем-то нужна, и доктор Чаквас попросила меня обменять в лагере беженцев у какого-то Тактуса препараты… Кажется, что-то еще. Я должна была еще что-то сделать, – она приложила руку к голове, пытаясь вспомнить.        – Тактус? Я знаю его. Могу сам договориться.        – Не нужно, – махнула рукой Шепард, – я все равно там рядом буду. О, я вспомнила, мне еще надо зайти в лабораторию Брайсона поговорить с Энн.        – Может, мне с тобой пройтись? – предложил Гаррус. – Я на сегодня свободен.        – Конечно, – кивнула Шепард.        – Только давай все же зайдем в кафе, я ужасно голоден. Это всего минут на пять, ты же знаешь, что турианцы быстро едят. А пока я ем, ты как раз помоешь руки, иначе тебя каждый встречный патруль СБЦ будет останавливать.       Шепард шевельнула бровью, словно что-то заподозрив, но сказала:        – Хорошо.       Они быстро добрались до кафе на открытой террасе, где и договаривались изначально встретиться, и когда Шепард с вымытыми от чужой крови руками вернулась к занятому Гаррусом столику, обнаружила одну лишнюю тарелку со стейком из синтетического мяса с кусочками овощей, и бумажный стакан с чаем.        – Я подумал, что как-то нехорошо будет, если я буду есть, а ты сидеть и смотреть на меня, – сообщил Гаррус, поглощая кусочки мяса из своей тарелки.        – Вакариан, – хмуро начала Шепард, – я возмущена и одновременно в восторге. С такой легкостью развел меня.        – Приходится быть изобретательным рядом с таким упрямым человеком.       Она села за круглый белый стол, потянулась к ушам, чтобы заправить волосы за них и убрать подальше от лица, но остановилась и взяла в руки столовые приборы. Свой нестандартный внешний вид она еще вчера Гаррусу объяснила – люди в военной форме сейчас и так привлекают внимание, а на Шепард после излечения генофага и попытки переворота на Цитадели репортеры объявили охоту. Все настолько привыкли видеть Шепард в синей форме или броне, с аккуратным пучком, с открытым, исполосованным шрамами лицом, что сейчас даже такая простенькая маскировка почти всегда срабатывала, и неудивительно – больше половины жителей Цитадели плохо распознавали человеческие лица, ориентируясь по самым значительным деталям, которые Шепард сейчас все скрыла.        – В последнее время мне кажется, что ты со мной нянчишься.        – Тебе не кажется, – усмехнулся Гаррус, стараясь есть помедленней, чтобы Шепард не торопилась, когда он будет сидеть с пустой тарелкой.       Она мрачно на него взглянула.        – Я не беспомощный ребенок.        – У тебя большая нагрузка. Если я вижу, что могу что-то сделать, беру и делаю. Вообще-то, я даже рад, когда могу тебе помочь.        – Проклятье, я опять начинаю ворчать, когда ты делаешь что-то хорошее. Как ты меня вообще терпишь?        – Я снайпер. У меня много терпения.       Она вздохнула, поковыряв красный овощ в своем блюде.        – Нет, Гаррус, ты должен был сказать что-то вроде «ну что ты, Шепард, тебя вовсе не сложно терпеть, ты хорошая, замечательная, и излучаешь только радость и позитив».        – Что бы ты ни излучала, Шепард – позитив, негатив, да хоть гамма-лучи, я все выдержу и вытерплю. Шкура у меня толстая.       Она хмыкнула и опустила взгляд в тарелку, прикрыв длинными ресницами зловещий красный свет глазных имплантов. Гаррусу он не нравился, вот что терпеть ему было сложно. У Шепард прекрасные глаза, похожие на частички глубокого бескрайнего космоса, а эти огни отвлекают, заслоняют, напоминают о ее смерти, говорят об испытываемом стрессе.        Подперев подбородок рукой, Гаррус смотрел на нее, обдумывая ее слова. Хм, Шепард… В голову пришла забавная и интересная идея, которая уже не раз всплывала у него в мыслях.        – Джейн, – задумчиво протянул он, словно пробуя имя на вкус.       Короткое, емкое. Резкое, но при этом мягкое. Не такое внушительное и строгое, как фамилия, по которой все к ней обращаются.       Орудуя ножом с вилкой, Шепард отрезала от стейка очередной кусок, нацепила на вилку, а потом замерла. Гаррус шевельнул мандибулами, продолжая ждать, и она запоздало подняла голову.        – Мне послышалось, или?.. – с подозрением спросила она.        – Или.        – А в чем дело? Что-то изменилось?        – Я вдруг подумал, что мы достаточно близки, чтобы я мог называть тебя по имени, – пожал плечами Гаррус и иронично добавил: – Или я слишком тороплю события? Мы ведь встречаемся всего лишь почти год.        – Ну… Я, в общем-то, не против, но только если не при всех. А еще не обижайся, если я не отреагирую на свое имя. Это непривычно. В галактике только полтора человека, которые так меня называют, и со всеми ними я вижусь редко.       Гаррус кивнул. Придется ему этот момент исправить.        – Хорошо… Джейн. Как тебе будет угодно, Джейн. Кстати, Джейн, я вкусный кусок мяса тебе выбрал? Не отвлекайся и ешь, у нас полно дел, Джейн.        – Вакариан! – она стукнула зажатой в кулаке рукоятью ножа по столу. – Не беси меня.        – Все, затыкаюсь, – посмеялся он, но почти сразу затих.       Он сейчас смеется, а где-то там Цербер планирует атаку на одну из турианских колоний. И неизвестно, на какую именно.       Судя по задержавшемуся на нем взгляду Шепард, внезапная смена настроения не ускользнула от ее внимания. Ее ожившее было лицо снова застыло маской. Гаррус кашлянул и принялся доедать свое блюдо.       Он старался рассчитать все так, чтобы доесть одновременно с ней, но Шепард закончила внезапно, вдруг отложив столовые приборы и поднявшись.        – А это разве не съедобно? – полюбопытствовал Гаррус, указав вилкой с двумя длинными зубцами на оставшийся в тарелке светло-зеленый лист с кудрявыми краями, на котором раньше лежал кусок мяса с овощами.        – Это лист салата, он съедобный. Но никак не могу заставить себя есть траву, – призналась Шепард.        – О, ну, в этом мы похожи, – сказал Гаррус, сунул последний кусочек мяса в рот и вскочил, готовый до позднего вечера носиться за ней по разным уголкам Цитадели. – Куда мы отправляемся?        – Сначала мне нужно в Посольства в офис Спектров.        – Тогда идем.