Часть 11

      Кашляя в попытках восстановить дыхание, Шепард переползла с пола челнока на сиденье, и выглядела уже получше, чем несколько минут назад, когда Гаррус закинул ее в полуобморочном состоянии в челнок. Эшли облегченно выдохнула, отключая инструметрон с открытой программой для поверхностного сканирования организма.       Гаррус тоже поднялся с пола, выпрямившись во весь свой немаленький рост и почти упираясь макушкой в низкий потолок челнока.        – Никогда больше так не делай, – сказал он таким непререкаемым тоном, что Эшли удивленно на него посмотрела. Турианец делает выговор своему командиру? Да еще и Шепард, которая обычно не позволяла так с собой разговаривать? Когда Гаррус недавно пытался отговорить ее от погружения на дно в старом «Тритоне», Шепард даже не стала слушать его возражения.       К еще большему удивлению Эшли, сейчас Шепард не сказала ни слова, лишь вытерла идущую из носа кровь.       Кортез, следивший за ними с напряжением, чуть качнул головой в облегчении, и повернулся обратно к панели управления.        – Коммандер, Энн Брайсон на связи, – сообщил он.        – Хорошо, выводи сюда, – сказала Шепард, с усилием поднявшись на ноги.       На встроенном в стену экране возникло лицо Энн.        – Коммандер?        – Вам уже лучше? – спросила Шепард.        – Да, спасибо. Я пришла в себя. Что случилось?        – Мы нашли его, Энн. Мы нашли Левиафана.       Эшли воодушевленно переглянулась с Гаррусом. Так значит, Шепард все-таки удалось. Невероятно. И, скорей всего, переманила Левиафана на свою сторону, если учесть странное поведение тварей на том корабле, когда они вдруг вцепились друг в друга вместо того, чтобы убить Шепард, которая вывалилась из «Тритона» прямо им под ноги. И даже Жнец, внезапно спустившийся с орбиты и почти атаковавший челнок, почему-то остановился, словно кто-то щелкнул переключателем, и рухнул вниз.        – Оно того стоило? – спросила Энн.        – Да. Мы нашли его, вытащили на свет. Нравится ему это или нет, но теперь ему придется воевать.       Эшли сдержала усмешку. Это в духе Шепард.        – Звучит как невероятный рассказ.        – Прямо как в исторических книгах, – кивнула Шепард, приложила ладонь к стене, чтобы опереться на нее, и переступила с ноги на ногу.       Гаррус, сидящий рядом, беспокойно коснулся ее свободной руки.        – Я надеюсь, потом вы расскажете все подробно. Отец был бы рад, что нам удалось докопаться до истины, – продолжила говорить Энн. – И кстати, адмирал Хакет попросил меня присоединиться к его исследовательской группе. Каждый вносит свой вклад. Я тоже должна работать.       Шепард прикрыла рукой нос.        – Берегите себя, Энн. Спасибо за помощь. Конец связи.       Экран потух, она опустилась рядом с Гаррусом.        – Так значит, Левиафаны теперь с нами, – произнесла Эшли. – Ты их видела? Кто они?        – Видела. Расскажу все позже.       Эшли раздирало от любопытства. Но они все ждали Шепард несколько мучительно-долгих часов, поэтому будет несложно подождать ответов еще немного.       Часы, что пришлось провести на Деспойне под мелким дождем и шум волн, казались бесконечными. Связь с Шепард пропала почти сразу после погружения в воду, и оставалось лишь гадать, выдержал ли старый «Тритон» давление, не возникли ли другие технические неполадки, не сожрали ли ее неведомые морские чудовища. Выждав какое-то время и отразив еще одну волну хасков, Гаррус принялся метаться по всему кораблю, Кортез продолжал попытки починить челнок, а Эшли периодически пробовала связаться хоть с кем-то, хоть с Шепард, хоть с «Нормандией». В какой-то момент Эшли даже начала думать, что Шепард не вернется со дна океана, а они так и останутся умирать на этой мокрой планете. Затем Гаррус где-то отыскал еще одного «Тритона», совсем поломанного, и с маниакальной одержимостью принялся за ремонт, прерываясь лишь на то, чтобы убивать вновь появляющихся хасков. К возвращению Шепард запас термозарядов на челноке был практически полностью израсходован.       Шепард отняла руку от лица и взглянула на пальцы, кровь снова шла из носа. Глаза у нее были какие-то стеклянные. Эшли поднялась, чувствуя, как под ногами дрожит пол входящего в атмосферу челнока, отыскала в аптечке упаковку салфеток и кинула Гаррусу. Поймав, он вытащил одну салфетку и протянул Шепард, та стерла кровь с лица и приложила к носу.        – На какой глубине ты нашла Левифана? – спросила Эшли.        – Три… тысячи, – пробормотала Шепард.       Глаза у нее были закрыты, рука с окровавленной салфеткой упала на колено. Каждый раз, когда челнок потряхивало, Шепард чуть хмурилась, словно это доставляло ей боль.       Гаррус невероятно бережно приобнял ее одной рукой, прислонив к себе и позволив положить голову на свое плечо, и замер. Джокер говорил, что застукать этих двоих за проявлением чувств было невероятно сложно, почти невозможно, из-за чего бродящим по «Нормандии» слухам не находилось подтверждения, но Эшли это вот уже второй раз удалось.       До чего же странно. Чертовски странно – человек с турианцем. Они оба не ищут легких путей, видимо. Но если закрыть глаза на то, что Гаррус – турианец, нельзя было не признать, что пара из них вышла очень гармоничной, у этих двоих были схожие мысли и интересы, с самого начала их знакомства они прекрасно ладили и понимали друг друга. Кроме того, турианцы были известны своей честностью и преданностью.       Эшли опустила взгляд. Глядя на Шепард с Гаррусом, хотелось, чтобы и о ней кто-то проявил такую же заботу. С самого крушения «Нормандии» она забила на свою личную жизнь, ее карьера военного внезапно пошла в гору, тут уже было не до романов, и устав Альянса не позволял. Но иногда, когда находилось свободное время на собственные мысли, хотелось простого человеческого тепла и заботы.       Встав с сиденья, Эшли отошла к Кортезу, чтобы не смущать Шепард с Гаррусом своим присутствием, и села в кресло второго пилота.        – Стив, – негромко позвала она. – Три тысячи метров для «Тритона» – это нормально?        – Почти впритык. Повезло, что Шепард отыскала Левиафанов не глубже, иначе ее могло раздавить давлением, – ответил Кортез.       Но не раздавило Левиафанов. Кто же они такие, черт побери? Они умеют брать людей и хасков под свой контроль. Как с ними бороться на такой глубине, если они вдруг обратятся против людей? Не разбудили ли они угрозу, которая могла бы сравниться со Жецами?       Погруженная в самые мрачные мысли, Эшли даже не заметила, как челнок влетел в ангар «Нормандии».        – Коммандер, как самочувствие? – поинтересовался Кортез.        – Нормально.       Вместо того, чтобы энергично выпрыгнуть из челнока, как Шепард это обычно делала, она медленно шагнула через порог. Гаррус ждал ее снаружи с протянутой рукой, и Шепард неуклюже приняла помощь.        – К Чаквас? – спросил он.        – Да, – сказала она, надавив на висок, словно пытаясь выдавить из головы боль.       Они отправились к лифту, и Эшли проводила их сочувствующим взглядом. У нее самой после Марса голова так раскалывалась, что иногда хотелось застрелиться, и все еще иногда раздражающе побаливала.        – Какие-то вы все не особо радостные, – заметил Вега, приближаясь к Эшли. – Неужели не нашли Левиафана?        – Несколько часов ожидания под дождем из воды и хасков еще никого радостным не делало, Вега, – отозвался Кортез, который уже принялся за осмотр челнока.        – Вообще-то, нашли, – сказала Эшли.        – О, и какие они? Злые? Большие? У них есть щупальца?        – Их видела только Шепард. Долгая история, потом тебе кто-нибудь расскажет. Или Стив сейчас, если захочет. А меня ждет увлекательное сидение за ноутбуком с кучей бумажной работы.       Эти новые обязанности старпома для Эшли были в новинку, до этого она изучала лишь теорию, а реальной практики на корабле у нее еще не было, поэтому во всех этих делах она тонула. Столько всего нужно было контролировать одновременно – дисциплину, распорядок, документацию, распределение смен, техническое состояние, и многое другое. Хорошо, что СУЗИ была всегда рядом и подсказывала, или можно было обратиться к Шепард за советом, и она терпеливо все объясняла, не ругаясь на косяки.        – Ох, – поморщился Вега. – Как же я рад, что ты появилась у нас на корабле, и Шепард освободила меня от этой кошмарной бюрократии.        – Да? А мне казалось, ты метишь в капитаны, – насмешливо приподняла бровь Эшли. – Думаешь, это только приказы раздавать и жить в своей собственной каюте? Без бумажек никуда.        – Всему свое время. Я ведь до этого на кораблях толком не жил, так что понятия не имею, как здесь все устроено. К примеру – нам действительно нужно так часто устраивать учебные тревоги? То пожар репетируем, то эвакуацию, то еще что-нибудь, поднимаемся и днем, и ночью.        – Если учитывать общие рекомендации, то Шепард действительно немного перебарщивает с учебными тревогами, – призналась Эшли, которую они тоже уже немножко заколебали, ведь это нужно все распланировать, а после была дополнительная волокита с отчетами и заполнением таблиц. – Но поднимись на жилую палубу, посмотри на мемориальную доску и задай тот же самый вопрос.       Вега неловко почесал затылок.        – Черт, я не должен был ныть. Ты права. К тому же, сейчас идет война.       Эшли отстраненно кивнула, невольно вспомнив события трехлетней давности, как она бежала по горящему кораблю, ничего не видя от дыма, как распределяла ничего не понимающих членов экипажа по капсулам, как они потом вместе выживали взаперти крохотного пространства, гадая, услышал ли кто-то сигнал бедствия в отдаленной системе и придет ли кто-нибудь на помощь, и не будут ли это пираты систем Терминус. И как Эшли потом по несколько раз перечитывала список выживших и эвакуированных, с ужасом не находя в нем ни имени Шепард, ни Прессли, ни некоторых других членов экипажа, с которыми успела подружиться. И какой гнев она почувствовала, увидев в этом списке Джокера.        – Ты в порядке? – спросил Вега. – Ты ведь тоже там была.        – Да. Это уже в прошлом, – ответила Эшли, подумав о том, что он был гораздо более проницательным, чем казался. – Знаешь, у меня винтовка поломалась. Возможно, из-за того, что я использовала ее как дубинку. Займешься?        – Por supuesto. Давай ее сюда.       Отсоединив от магнитного крепления штурмовую винтовку и передав Веге, Эшли удалилась, чтобы снять броню и переодеться в униформу, а потом поднялась наверх. Утащив с камбуза несколько питательных батончиков, она отправилась на правую обзорную палубу, где ей обустроили рабочее место со столом и ноутбуком. Продолжая голодно поглощать один батончик за другим, Эшли включила ноутбук и по привычке проверила сначала личную почту. Ее мама с сестрой должны были вернуться с Цитадели домой, на Аматерасу, на пока еще безопасную колонию, и должны были написать ей, как благополучно прилетят. Но в последние дни «Нормандия» летала по захваченным системам, где больше не было доступа в экстранет, и Эшли никак не могла узнать, не случилось ли чего с пассажирским кораблем матери или же с самой колонией.       С разочарованием и тревогой погипнотизировав экран ноутбука, Эшли открыла рабочую почту с отчетами от экипажа.       Чем дольше шла война, тем хуже становилось. Топливо раздобыть было все труднее и труднее – Жнецы методично разрушали топливные станции, и даже на их руинах остатки не всегда везло найти. Цены взлетели на еду, лекарства, расходники для техников и Чаквас, а грузовые корабли с того малого количества колоний, что продолжали это поставлять, не всегда доходили до Цитадели – их либо грабили пираты или Цербер, либо уничтожали Жнецы. Такими темпами совсем скоро придется вводить ограничения для экипажа. И как протеанам удалось продержаться сотни лет? Возможно, Явик был прав, называя расы нового цикла примитивными.       Думать об этом не хотелось, поэтому Эшли сосредоточилась на работе. Оказалось, что один из операторов, работающих в БИЦе, умудрился заболеть, и Чаквас рекомендовала взять ему выходной. Пока что можно было обойтись без замены, а в случае чего СУЗИ может взять на себя его обязанности. Главное, чтобы болезнь оказалась не заразной, и больше никто не заболел.       Раздался сигнал входящего вызова от Шепард на инструметроне, Эшли приняла его.        – Как дела, коммандер? – поинтересовалась она.        – Чаквас взяла меня в плен, но в общем все нормально.        – Мне разработать план штурма медотсека?       Шепард издала короткий смешок.        – Нет. Разработай план погрузки артефактов и осуществи его. Пока Жнецов поблизости не замечено, перемести с корабля на Деспойне столько артефактов на «Нормандию», сколько это возможно. Поговори с СУЗИ и Адамсом насчет нашей грузоподъемности и экранирования во время перевозки. И ведите учет каждого, мы должны знать, сколько именно штук везем. Они слишком опасны, если не контролировать их перемещение и количество.        – Хорошо, я займусь этим.       Шепард отключилась, и Эшли, тяжело вздохнув, положила голову на стол. Немного посидев в таком положении, она все же заставила себя выпрямиться, а потом сохранила изменения в документе, выключила ноутбук и вышла.       Операция по перемещению огромных тяжеленных шаров заняла оставшийся день, и пришлось задействовать всю десантную команду, за исключением самой Шепард, чтобы таскать контейнеры в челнок, и все это – под усилившимся дождем и ветром.       Когда грузовой отсек был под завязку забит шарами, окруженными блокирующим барьером, все наконец-то стали свободны. Эшли забрала с камбуза упаковку питательной пасты, предварительно щедро полив ее соусом со вкусом жареной курицы, и съела перед своим рабочим ноутбуком, одновременно просматривая документы и отчеты. Время близилось к отбою, голова начала пухнуть от усталости, хотелось все бросить и завалиться на один из диванов, взяв какую-нибудь книжку с легкой веселой историей, которая бы помогла на время отключиться от действительности. Или перечитать «Улисс» уже в сотый раз.       Дав себе мысленного пинка, Эшли все же заставила себя закончить сегодняшний объем работ и написала отчет о чертовых шарах для Шепард. Перепроверив, все ли правильно, и ничего ли упомянуть не забыла, она отправила его на почту Шепард и захлопнула крышку ноутбука. Потом, захватив с собой «Сон в летнюю ночь» с книжной полки, отправилась на другую обзорную палубу, намереваясь унять зарождающуюся головную боль капелькой коньяка, но оказалось, там было занято.        – О, – Вега, чем-то орудуя за барной стойкой, удивленно взглянул на нее, – ты как раз вовремя.       Лиара, сидящая за барной стойкой, отвлеклась от датапада.        – И что же вы тут намереваетесь делать? – поинтересовалась Эшли, занимая второй барный стул.        – Хотел познакомить Дока с моими фирменными коктейлями, – сообщил Вега и наклонился, пропав с виду и загремев бутылками. – Но, видимо, не в этот раз. Почему в баре «Нормандии» так мало алкоголя?        – Хм, может, потому, что это военный корабль, а не яхта для вечеринок? – нарочито задумчиво произнесла Эшли.       Вега выглянул из-за стойки.        – Ты же старпом. Не можешь там, не знаю, как-то незаметно добавить в список закупок несколько маленьких незначительных бутылочек?        – Вряд ли это скроется от внимания Шепард, – проговорила Лиара.        – Мне еще жить не надоело, – покачала головой Эшли, и Вега тяжело вздохнул.        – Итак, текила… – он поставил бутылку на стойку, – содовая… – он поставил еще одну бутылку, заполненную наполовину, потом выпрямился и упер руки в бока, – в холодильнике еще есть лед. Не густо.        – Может, тогда в следующий раз, – предложила Лиара, и Вега кивнул.        – Ну что, тогда по стаканчику текилы? Теннисон, ты с нами?       Эшли приподняла бровь.        – Теннисон? Вот, значит, какое ты мне прозвище дал?        – Ты мне в начале знакомства его стих процитировала, – сказал он, разливая текилу. – Ассоциации, все такое. Хотя был еще вариант.        – И какой же? – поинтересовалась она.       Вега посмотрел на нее.        – Росита, – с нахальной ухмылкой сказал он. – Как роза.       Эшли усмехнулась и покачала головой. Вот наглец.        – Слишком цветочно и нежно. Не подходит.        – Роза красивая, но с шипами. Мне показалось, походит.        – А мне нравится, – сказала Лиара. – Романтично.        – Тебе-то нормальное прозвище дали, – проворчала Эшли, и, отложив книгу в сторону, сделала маленький глоток текилы. – Кстати, Джеймс. Ты же всем прозвища даешь, а Шепард никак не обозвал.        – О, я пытался. Назвал ее Лола, как сестру моего друга, она такая же сумасшедшая и активная. Но Шепард запретила так себя называть, а я не такой дурак, чтобы ее бесить. Ну, или бесить сильнее, чем это иногда бывает.        – Ну вот, запомнил же ее имя, ничего сложного. Может, и мое запомнишь? – предложила Эшли. – Для начала хотя бы первые две буквы – Эш. Ничего сложного.        Вега с задумчивым видом сложил крупные руки на груди. Лиара вдруг закашлялась, попробовав текилу, и отставила стакан подальше.        – Вкус… очень своеобразный, – выдавила она, наконец.        – Поэтому я и хотел тебе коктейль сделать, – посмеялся Вега. – Он послаще будет, обещаю.       Лиара натянуто улыбнулась и подперла подбородок рукой.        – Ну вот, ты испортил ей настроение своей своеобразной текилой, – с укором сказала Эшли.        – Нет-нет, – помахала рукой Лиара. – Мне просто немного спать хочется. Вчера слишком увлеклась и легла под утро.        – И что же у тебя там было такое увлекательное, что ты почти всю ночь не спала?       Лиара немного оживилась.        – Помните, как мы недавно на Горвуге нашли протеанский артефакт? Я отыскала ученых, которые его исследовали, и думаю, они могут помочь на стройке Горна. Правда, есть один нюанс – они разыскиваются Советом за укрывательство артефакта, и кроме того, они были сотрудниками компании, которая инициировала крупную войну на этой планете. Думаю теперь, как решить эту ситуацию, и с кем связаться, чтобы гарантировать им амнистию, – рассказала Лиара и зевнула, закрыв рот рукой. – И сегодня я на Деспойне слишком много биотикой пользовалась, когда перемещала шары.        – Иди спать, – сочувственно сказала Эшли. – Завтра утром на свежую голову быстро придумаешь, что дальше делать с этими учеными.       Лиара кивнула.        – Пожалуй, так и сделаю, – проговорила она, слезая с барного стула. – Только перед сном еще гляну…        – Нет, Лиара. Сразу спать. Считай, это приказ старпома.       Лиара усмехнулась.        – Раз приказ, значит, не буду его нарушать, – сказала она и вышла.        – Ну что, Росита, очевидно, мы остались наедине.        – Очевидно, так, Звездочка, – тем же тоном ответила Эшли, и Вега расхохотался.        – Главное, не называй меня так при посторонних.        – Посмотрим на твое поведение, – хмыкнула она и сделала очередной маленький глоток текилы.       А потом еще, и еще.        – Что, тяжелый день? – Вега тут же подлил ей прозрачной жидкости в опустевший стакан, и небрежно оперся локтем на поверхность барной стойки.       Эшли неопределенно пожала плечами, а потом скорчила рожицу.        – Бывали получше, но бывали и похуже.        – Для такого неопределенного случая у меня есть то, что надо. Ты всегда такая серьезная ходишь, целыми днями пропадаешь в своем кабинете на обзорной палубе.        – «То, что надо» – это текила? – уточнила она.        – Нет, что ты… Еще и моя компания, а со мной гораздо веселее. Как насчет разнообразить это какой-нибудь игрой?        – Хм… – задумчиво протянула Эшли. В этом случае завтра утром она, возможно, будет бесполезна, но и ничего важного вроде не намечалось, в ближайшее время «Нормандия» будет в пути – сначала нужно доставить артефакты на Цитадель, и Эшли была уверена, что Шепард немного там задержится, объясняя свою историю о Левиафанах и разрабатывая правила безопасности пользования этими артефактами. А затем они полетят к Вуали Персея спрашивать кварианцев, какого хрена они затеяли свою войну во время всеобщей войны. – Да, давай. Можно поиграть в «никогда не».        – Отлично, – кивнул Вега и обошел барную стойку, чтобы сесть на соседний барный стул, – тогда я первый. Я никогда не читал Теннисона.        – Это нечестно! – возмутилась Эшли, сделала глоток текилы, но слишком большой, и раскашлялась, чувствуя, как жар распространяется по горлу и внутренностям.        – Тут как на войне, все средства хороши.        – Тогда вот тебе – я никогда не делала татуировки, – сказала она. – То есть, я имею в виду тот небезопасный способ из прошлого века, когда краску вбивают под кожу.        – Значит, другие татуировки были? – усмехнулся Вега и выпил из своего стакана. – И какие же? И в каком именно месте? Если не секрет.        – Были обычные рисунки хной на руках, – сказала Эшли, а потом пониженным тоном и с хитрым блеском в глазах добавила: – И омни-тату в виде лотоса чуть пониже спины.       Вега осушил свой стакан до дна.        – Сейчас пить было вовсе необязательно.        – Фантазия разыгралась что-то.       Эшли наклонила голову, а потом уставилась на прозрачную жидкость в своем стакане, поболтав ее. В очередной раз напомнила себе, что во флирте Веги не было ничего личного, это его стиль общения. Хотя, вообще-то, он так общался не со всеми представительницами женского пола, к Лиаре, к примеру, он относился с уважением, не позволяя себе ничего личного. Что происходило в его голове, Эшли не понимала, да и не очень стремилась понять. Главное, самой не забыться и не начать воспринимать его всерьез, чему сейчас способствовали небольшой романтический опыт и расслабляющий туман в голове от текилы.        – Я никогда не бывал на Аматерасу, – продолжил Вега, и Эшли закатила глаза.        – Это еще более подлый прием, – сказала она, сделав глоток. – На первый раз прощаю, но давай договоримся – никаких подобных «я никогда не был там-то», или «я не читал то-то», иначе это будет скучно.        – Главное, что в первый раз сработало.        – Я никогда не флиртовала со своим начальством.       Вега посмеялся, отпив из своего стакана.        – Что, правда? Даже мысли не возникало?        – Ну… – протянула Эшли, – были бы мои командиры с приятной внешностью и характерами, я бы, может, и заинтересовалась кем-то, но мне не повезло. Или наоборот, повезло, и я избежала проблем? Разве что был человек со мной в одном отряде, но выше меня по званию. Вот к нему я немного пыталась подобраться поближе.        – И как успехи? – полюбопытствовал Вега.        – Никак. Его больше интересовала Шепард, – сказала Эшли, мельком подумала о том, что алкоголь уже потихоньку развязывает ей язык, и раздосадовано поморщилась.        – Видимо, это была первая команда «Нормандии»? – уточнил Вега. – А Шепард…        – А Шепард интересовал лишь Сарен. Ну, в том плане, чтоб отыскать его и пристрелить побыстрее.        – В отряде Шепард был лишь один человек, если не считать вас двоих. Но он погиб.        – Как герой, – кивнула Эшли. – А ведь я и сама могла оказаться на его месте и умереть. Могла бы оказаться в самом эпицентре взрыва.       Уже столько лет прошло, а она все никак не может отпустить ту ситуацию. И, наверное, никогда не отпустит.        – Эй, – Вега коснулся ее плеча, привлекая внимание. – Отставить уныние, я же развлечь тебя пытаюсь. Продолжаем игру. Мне никогда не говорили, что приготовленная мной еда невкусная.       Эшли невольно фыркнула.        – В детстве я делала сестрам омлеты со скорлупой, – призналась она, сделав глоток. – Я никогда не целовалась с инопланетянином.       Вега выпил, Эшли заинтересованно подперла подбородок рукой.        – И кто же это был? Азари? Или кое-кто поинтереснее… Батарианка? Или еще более экзотичные варианты – турианка, элкорка. Или ханарка.       Вега прыснул и отрицательно покачал головой.        – Нет никакой экзотики, все довольно банально. Азари. Правда, не та, которая бы мне хотелось.        – О, а есть предпочтения?        – Там все равно все безнадежно, – махнул рукой Вега.        – А ты пробовал?        – Есть кое-какие обстоятельства, поэтому нет, и даже пытаться не буду. Может, если я поменьше буду о ней думать, однажды ее забуду, – сказал Вега, подливая в стаканы текилу.        – Намек понят, – невесело усмехнулась Эшли. – Напомни, кто там следующий?        – Кажется, ты, – не особо уверенно произнес он. – Или нет, я.       Эшли задумалась, пытаясь пробиться сквозь легкую дымку в голове и воскресить воспоминания последних минут.        – Ты целовался с инопланетянкой. А я – нет. Я говорила. Значит, твоя очередь, – заключила, наконец, Эшли.        – Ладно. Тогда…

***

       – Уильямс.       Посторонний звук подобно работающей дрели ввинтился в уши и врезался в мозг. Эшли поморщилась от болезненных ощущений, и только спустя несколько секунд звуки оформились в нечто знакомое и внятное. Ее фамилия.       Она застонала, приоткрыла глаза и различила перед собой берцы с тяжелой подошвой.        – Что же у нас здесь?       Голос с явными издевательскими нотками громыхал будто гром, вызывая тошноту. Но это было еще не самым худшим явлением. Эшли снова застонала, когда поняла, что голос принадлежал Шепард.        – Мэм, – выдавила Эшли, – я не на дежурстве, – на самом деле, она не была в этом уверена, и не знала, сколько уже времени прошло. – Голос… мэм. Не… так… громко. Пожалуйста-спасибо.        – Вега тебе яичницу приготовил. Но, полагаю, тебе сейчас не до нее, – с ледяной насмешкой сказала Шепард, и, если она и убавила громкость своего голоса, Эшли это как-то не особо заметила.       Изо рта вырвался еще один стон. Господи, почему же так плохо?        – Ты чего на полу валяешься?       Эшли снова приоткрыла глаз, чувствуя резь от света далекой лампы. Шепард присела рядом и никак не хотела оставить ее в покое.        – Что со мной? – она попыталась приподняться и оглядеться. Она действительно валялась на полу, а за Шепард виднелась дверь, которая явно находилась не там, где должна была. Ах да, кажется, в какой-то момент Эшли с Вегой переместились на другую обзорную палубу, потому что работники ночной смены периодически прерывали их игру, заглядывая в бар. А потом… Что было потом? – Голова… очень тяжелая. Не могу пошевелиться.       Что там Шепард говорила про Вегу? Что он яичницу жарит? После вчерашнего выпитого? Эшли всегда считала себя устойчивой к алкоголю… Ох, не стоило пытаться перепить этого гиганта.       Зашуршала одежда. Шепард поднялась, глядя на Эшли сверху вниз, и в ее холодных глазах не было ни капли сострадания, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.        – А-а. Вечер удался, – все так же ехидно проговорила Шепард.       Эшли припоминала, как смеялась. Ей уже давно не было так весело. Помнила, как касалась татуировки на широкой спине Веги. Что там вытатуировано было? N7? Еще помнила, как валялась на диване, закинув ноги на колени Веги, а он что-то оживленно рассказывал. Да, наверное, вечер удался.