Часть 12

       – К счастью, перелома нет, всего лишь ушиб, – сказала Чаквас, заматывая запястье эластичным бинтом. – Нужно будет просто держать в покое. Не слишком туго?       Она доброжелательно улыбнулась своей маленькой пациентке, и девочка лет семи с высоким хвостиком помотала головой.        – А теперь давай займемся твоей коленкой.       Поднявшись со своего места, она достала из шкафчиков все необходимое и вернулась обратно.        – А чем-то, может, нужно будет мазать руку для быстрого заживления? – спросил высоченный, под два метра, темноволосый мужчина, сидевший чуть поодаль на койке.        – Конечно, – кивнула Чаквас, промывая ссадину раствором хлоргексидина. Та оказалась маленькой и неглубокой, задет был лишь верхний слой кожи, а кровь даже не шла. – Сейчас закончу и все напишу, нужно будет купить противовоспалительную мазь. Хотя, учитывая специфику твоей работы, Рик, уверена, что нужная у тебя и так найдется, – хмыкнула она, и тот фыркнул. Чаквас, промокнув ссадину салфеткой, нанесла регенерирующую мазь. – И надо будет потом еще поделать небольшие упражнения, чтоб восстановить подвижность руки – покрутить запястьем, сгибать и разгибать пальцы. Ничего сложного.       Она отложила тюбик с мазью в сторону, блестящие черные глаза-бусины девочки внимательно и с любопытством отслеживали все ее действия. Чаквас взяла несколько пластырей с яркими разнообразными изображениями на них – с клубничками, сердечками, единорогами, звездочками, цыплятами в скорлупе и подобными картинками.        – Какой из них ты хочешь? – поинтересовалась она.       Темные брови нахмурились.        – Они все какие-то девчачьи!       Рик в стороне постарался замаскировать смешок кашлем.        – О, я могу дать тебе «взрослые» пластыри, – Чаквас отложила детские в сторону, продемонстрировала обычный, телесного цвета, и получила уверенный кивок в качестве подтверждения. Налепив его на разбитую коленку, она сказала: – Вот и все. В следующий раз постарайся быть осторожнее.       Кивнув, она пошевелила забинтованной рукой, соскочила со стула и шагнула к Рику, тот поправил растрепанный хвост своей дочери, затянув резинку потуже.        – Можешь пока идти, Джи, я немного задержусь, – произнес он, и та тут же сорвалась с места и помчалась к выходу. – Не забудь сказать «спасибо»!        – Спасибо!       Зашипели автоматические двери травмпункта, открываясь и тут же закрываясь. Рик покачал головой.        – Очаровашка, – усмехнулась Чаквас.        – Реактивная очаровашка, – поправил Рик. – Клянусь, она не умеет ходить. Только бегает.        – Она очень похожа на тебя.       Убрав пластыри обратно в коробочку, Чаквас подвинулась к рабочему ноутбуку.        – Нет, – покачал головой Рик. – У нее черты лица Ханны. Пусть вырастет такой же красоткой.        – Глаза и брови точно твои, – сообщила Чаквас, открывая форму для заполнения. – Напомни, как ее зовут?        – Джейн Шепард.        – Дата рождения?        – Одиннадцатое апреля, пятьдесят четвертый год.        – Повод для обращения…        – Выпала из вентиляционной шахты, – тяжело вздохнул Рик.       «Выпала из вентиляционной шахты. Ушиб кисти руки, поверхностное повреждение кожи колена».        – Так значит, не только бегает, но и активно ползает, – хмыкнула Чаквас, продолжая заполнять форму. – На «Арктуре» много семей с детьми, инженерам следовало бы продумать защиту подобных мест тщательней.        – Угу, – как-то задумчиво протянул Рик.        – Что-то беспокоит?       У него всегда все было на лице написано.        – Да просто… Не знаю, – он взлохматил свои короткие черные волосы. – Не думаю, что продолжать растить Джейн на кораблях и станциях – хорошая идея.        – Почему? Никогда не обращала внимания на условия для семей на кораблях, но на «Арктуре» хорошая инфраструктура.        – Мы здесь надолго не задержимся. Как только станцию окончательно достроят, получим новые назначения. И боюсь, как бы Джейн, насмотревшись на нас, не захотела пойти по нашим стопам, она должна знать что-то помимо жизни на кораблях.        – И что ты намереваешься делать?        – Ханна предлагала школу-пансион на Земле, но нам обоим этот вариант не нравится. Мы и так слишком мало внимания уделяем Джейн, она обижается. Думал даже о том, чтобы подать в отставку, стать инструктором.        – Приспособиться к скучной мирной жизни будет тяжело, – заметила Чаквас, печатая в документе рекомендации по лечению.        – Не уверен, что для меня это возможно.        – А что насчет Ханны?        – Она слишком любит свою работу, чтобы от нее отказаться, и у нее невероятный организаторский талант. Месяца два назад ей дали повышение, и мы получили назначение на «Арктур» только благодаря ее стараниям. Так что не думаю, что есть какое-то решение, которое удовлетворит нас троих, – Рик поднялся и упер руки в бока, мрачно разглядывая висящий на стене информационный стенд с правилами оказания первой помощи.       Чаквас сохранила изменения в документе и отправила в печать, принтер на рабочем столе по левую руку от нее ожил и зажужжал. Достав лист бумаги с рекомендациями, она протянула его Рику.        – Вот, держи. Тут ничего сложного.        – Спасибо, Карин, – сказал он, складывая лист пополам. – Я очень удивился, кстати, когда увидел тебя здесь. Давно на «Арктуре»?        – Всего несколько месяцев.        – И как тебе?        – Скучно, – призналась Чаквас. – Никаких приключений. Похоже на работу на гражданке. Но получить назначение сюда, на крупнейшую человеческую станцию со всеми этими важными шишками, считается большой удачей.        – Останешься?        – Нет. Пришлось потянуть за кое-какие ниточки, чтобы меня перевели, так что через неделю я присоединяюсь к команде фрегата «Ганстингс».        – Скиллианский предел? Будет весело. Завидую, – воодушевленно произнес Рик, и Чаквас посмеялась. – Желаю удачи, Карин.        – Тебе тоже. Знаешь, было забавно увидеть тебя в роли отца, за тобой же самим приглядывать нужно. До этого момента не могла представить что-то подобное.        – Как и я – тебя, – фыркнул он.        – Эй, – возмутилась Чаквас, – я многодетная мать! Забыл, как получил ранение во время войны Первого контакта, и мне приходилось с ложечки тебя кормить?       Он поморщился.        – Эх. Да. Пожалуй, пойду, пока ты еще несколько смущающих деталей не вспомнила.              Спустя какое-то время ее старый друг погиб в бою, а его крохотная дочь вымахала на полголовы выше самой Чаквас, обзавелась властным голосом и стальным взглядом. Различия с тем детским образом были столь велики, что разум отказывался совместить эти две версии в одного человека. И получаемые ею травмы, к сожалению, стали серьезней, чем разбитое колено.        – Коммандер, подвиньтесь правее, – попросила Чаквас лежащую на койке лицом вниз Шепард. – Придержи ее за плечо, Тали. Обеими руками. Нет, ближе к локтю, вот так, и нажми сюда большими пальцами, – она продемонстрировала, как нужно. – Держи крепко.       Чаквас присела и потянула руку вниз. Сустав щелкнул, вставая на место, Шепард вздрогнула.        – Спасибо, Тали, это все. Возьми противовирусные на столе, если почувствуешь температуру или слабость – ты знаешь, сразу иди ко мне.        – Да, хорошо, – кивнула она.       Беспокойно переступив с ноги на ногу, Тали задержала взгляд на Шепард, словно желая что-то сказать, но все же молча вышла. Шепард села на койке, свесив ноги. Лицо у нее было особенно мрачным. Чаквас чувствовала то же самое, но не позволяла себе ни капли эмоций проявить, полностью сосредоточившись на обследовании.        – Теперь проведем проверку. Согните и разогните руку. Все хорошо? Теперь покрутите.       Шепард послушно выполнила процедуру.        – Сейчас соедините пальцы, – проговорила Чаквас. – Помните ту последовательность? Как в прошлый раз, когда вас проверяли на Цитадели.       Кивнув, она принялась сгибать и соединять пальцы. У нее все получилось, нервы не были повреждены. Чаквас взяла ее ладонь в свои руки и легонько надавила на одну из точек.        – Чувствуете прикосновение?        – Да.       Проверив таким образом еще две точки, она отпустила, и, активировав инструметрон, проверила пульс с температурой.        – Теперь не двигайте рукой, мне нужно просканировать.       Пока Чаквас медленно водила инструметроном, Шепард застыла, как статуя, с каменным лицом глядя в одну точку где-то на полу. Ее рука, несмотря на проведенную на Цитадели операцию, периодически болела в локтевом суставе, и перед каждым заданием приходилось обезболивать, на коже все еще виднелись едва заметные точки от уколов. Слишком рано были даны нагрузки. Восстановление прошло неудачно.       Взглянув на полученное трехмерное изображение, Чаквас сохранила его, намереваясь вернуться к изучению чуть позже, а пока принялась надевать на вновь пострадавшую руку ортез, фиксируя его застежками.        – Кстати, я еще спиной ушиблась, когда упала, – глухо сообщила Шепард.       Выше пояса на ней был только спортивный топ, так что наливающийся синяк на пояснице не заметить было бы очень трудно.       – Во время удара мне показалось, что ноги на несколько секунд онемели. Проверьте работу позвоночного импланта на всякий случай, – добавила Шепард.       Чаквас поджала губы, сдерживая рвущееся ругательство. На сумасшедших кварианцев, вздумавших бомбить корабль, где находились их союзники – в первую очередь. Шепард более чем достаточно травм, которые ей наносят враги, не хватало только пострадать, убегая по стремительно разрушаемому дружеским огнем кораблю.       Но ругаться было нельзя. Это медотсек, здесь сидит пациент. Пациент может вести себя как угодно – плакать, ругаться, кричать от боли, но Чаквас всегда должна оставаться спокойной и сосредоточенной.        – Все еще болит? – спросила она, обойдя Шепард со спины и запустив сканирование.        – Да. Когда двигаюсь.       Изучив результаты сканирования, она запустила диагностику позвоночного импланта.        – Все в порядке, коммандер, у вас крепкие кости и мышцы. Имплант тоже не поврежден. Я дам вам еще обезболивающие.       Чаквас открыла дверцу шкафа с лекарствами, на пару секунд задумавшись, что же лучше подойдет. Шепард тем временем деревянными движениями принялась натягивать верхнюю часть черного костюма из баллистической ткани.        – Вот, выпейте таблетку, – положив упаковку на стол, Чаквас набрала воду в стакан из кулера. – На сутки устанавливаю вам постельный режим. Потребуются еще мази, инъекции, а также валик и холодные компрессы для облегчения состояния. Отправляйтесь пока к себе, я приду со всем этим чуть позже. Заодно обсудим, что делать дальше с вашей рукой.        – Я не хочу ждать, расскажите сейчас. Мне сделали операцию, заменили связки, но она все равно продолжает болеть, а теперь она снова вывихнута, хотя раньше такие нагрузки запросто выдерживала, – хмуро сказала она.       Не в таких напряженных условиях Чаквас хотела с ней поговорить об этом. Вздохнув, она села на свой стул, чувствуя, как Шепард просверливает ее своим взглядом с горящими красным имплантами.        – Если коротко, то связки до конца не восстановились. Условия реабилитации были нарушены, сустав стал нестабилен, начал прогрессировать синовит. То есть воспаление. Такими темпами разовьется гипотрофия мышц, а там и недалеко до посттравматического артроза.       Шепард явно подавила желание закатить глаза и ограничилась тем, что просто посмотрела в потолок.        – Карин, еще проще, пожалуйста.        – Шансы повторных вывихов в разы увеличились. Если не лечить, будет постоянно болеть. Сустав опухнет, деформируется, движения станут ограниченными. Вам тяжело будет стрелять даже из пистолета, не говоря уж о той гигантской тяжелой винтовке, которую вы слишком часто используете. Обезболивающие потеряют эффективность, а если очередной вывих случится во время боя, вас просто пристрелят, – жестко сказала Чаквас, подготавливая Шепард к неприятным новостям.        – И что мне делать?        – Нужна еще одна операция. Снова на Цитадели, на «Нормандии» я не смогу провести такие тонкие действия. А потом – реабилитация. Опять. И на этот раз я рекомендую взять отпуск, чтобы вы не искушали себя отправиться в опасное место раньше времени.        – Вы серьезно? – спросила Шепард, тон ее голоса заметно похолодел. – Отпуск? Во время войны со Жнецами?        – Да, если хотите оставаться в строю. Я знаю, что Хакет уже предложил команде небольшой отпуск, и «Нормандии» нужен полноценный техосмотр после участия в нескольких битвах со Жнецами. Вам даже есть, где остановиться на Цитадели – Андерсон предлагал вам пожить в своей пустующей квартире.       Шепард помотала головой, словно не веря, что Чаквас ей советует самоустраниться.        – Откуда вы… Ни за что, – отрезала она. – Отпуск в разгар войны – это полнейшая глупость. «Нормандии» достаточно того осмотра, который делается перед каждым вылетом из Цитадели. Просто дайте мне каких-нибудь таблеток и зафиксируйте сустав. Еще процедуры какие-нибудь восстановительные, чтобы хотя бы отсрочить. И эта штука, – она кивком указала на модуль регенерации кожи, – зря я ее что ли покупала?       Чаквас поджала губы и вздохнула, оставаясь невозмутимой. Отец Шепард был неспокойным и слишком активным пациентом, которому никогда не хватало терпения на все лечебные процедуры, он не выносил пребывания в медотсеках и всегда старался сбежать из них как можно быстрее. Шепард, в противоположность ему, была более разумным человеком, с ней было гораздо легче взаимодействовать, она послушно выполняла все требования, хоть и ворчала на ограничения, и спорила только в редких случаях, понимая, что врачу известно лучше, что нужно делать, а что нельзя. Она заботилась о своем теле как о необходимом инструменте, будто это была еще одна винтовка или броня, которые обязательно нужно поддерживать в рабочем состоянии, и не терпела никаких сбоев.       К сожалению, тело нельзя было починить так же быстро, как оружие. С самого начала вторжения Жнецов Шепард оказалась слишком нагружена, некоторыми вещами пришлось пренебречь, и, видимо, в списке приоритетов ее собственное здоровье оказалось слишком низко.       Теперь она как никогда раньше напоминала своего упрямого отца, и Чаквас, обычно не встречавшая такого сопротивления со стороны Шепард, оказалась в небольшой растерянности.        – Эта «штука», коммандер, для более-менее поверхностных травм, она не лечит суставы и переломы костей. Операция и небольшой отпуск вам пойдут только на пользу. Вы ведь всегда слушали меня и доверяли, поверьте и сейчас, – она подкатилась на стуле ближе к Шепард, положив руки на стол. – Стимуляторы, эксимо, гормональные блокаторы, постоянный прием снотворных из-за бессоницы, обезболивающие – все это крайне негативно влияет на организм, вы держитесь благодаря имплантам, но и этот ресурс не вечен. Пожалуйста, коммандер, хватит так загонять себя, война со Жнецами – не спринт, а марафон. Вы должны тщательно рассчитывать свои силы, иначе рискуете не добраться до финиша.       Кажется, речь произвела противоположный эффект от того, чего Чаквас добивалась. Лицо у Шепард совсем окаменело.        – Соглашусь, что война – не спринт. Это эстафета. Я буду бежать изо всех сил, а когда не смогу, меня заменит кто-нибудь другой. Даже на одном моем маленьком корабле есть люди, которым под силу продолжить то, что я делаю – Гаррус, Эшли, Джеймс, и даже Явик.       Чаквас сцепила пальцы в крепкий замок.        – Иногда ваш излишний рационализм не позволяет вам видеть очевидные вещи, коммандер.        – И чего же я не вижу? – ледяным тоном поинтересовалась она.        – Вы не всегда учитываете человеческие чувства. И даже не только человеческие – вся галактика наблюдает за вами, следит за вашими миссиями, радуется даже самой маленькой победе. «Нормандия» сейчас находится на передовой, и, так как именно вы предупреждали о Жнецах еще три года назад, она является олицетворением и символом борьбы. Вы хоть понимаете, как сильно подорвет всеобщий дух смерть ее капитана?       Шепард злобно фыркнула.        – Простите, чей всеобщий дух? Вы говорите про тех пацифистов, которые затравили меня везде, где только можно, после Бахака? Про патриотов, которые называют меня трусом и предательницей из-за того, что я улетела с Земли помогать чужакам? Или про журналистов, которые постоянно пытаются откопать на меня грязь или провокационными вопросами заставить оправдываться за свои действия? Вы меня не убедили.       Шепард встала с койки и отправилась к выходу, давая понять, что разговор закончен.        – После Бахака и вторжения Жнецов в вашу сторону действительно было много… хм, критики, но сейчас ваши сведения устарели, – сказала Чаквас, заставив Шепард остановиться. – Оторвитесь хотя бы ненадолго от документов и новостных сводок, почитайте, что пишут обычные люди, и поймете, что я права. А если даже это вас не убедит, подумайте о близких. Считаете, умрете – и вас сразу кто-нибудь заменит, и все продолжится, как раньше? Любая ваша травма негативно влияет на моральное состояние членов экипажа, я даже представить не могу, что будет, если с вами что-то более серьезное случится. Как же ваша мать это переживет? Или Гаррус? Или Андерсон?       Уголок ее губ дернулся, и Чаквас поняла, что почти смогла достучаться.        – Они – военные. Ничего страшного не случится, – отрезала Шепард и стремительно вышла, в дверях неожиданно столкнувшись с Эшли.       Больше не сказав ни слова, она удалилась в сторону лифта, Эшли недоуменно оглянулась ей вслед.        – Кажется, она очень зла, – заметила Эшли. – Что-то случилось? Неужели миссия прошла неудачно?        – Нет, просто у нас возникли небольшие разногласия, – покачала головой Чаквас. – Входи. Присаживайся.       Развернувшись к рабочему ноутбуку, она открыла медицинскую карту Тали, написав в поле для причины посещения медотсека «нарушение целостности скафандра».        – Да я только за таблетками. Снова голова разболелась.       Указав дату и наименование лекарств, Чаквас закрыла карту и повернулась к Эшли. Та как-то нерешительно потеребила прядь волос.        – Боль как в прошлый раз?        – Да, все так же.        – Тогда возьми таблетки в шкафу, ты знаешь, где они.       Чаквас снова переключила внимание на экран ноутбука, открыв медкарту Шепард, неприятно длинную. Из всех других медкарт на «Нормандии» с ней могла конкурировать только карта Гарруса, а третье место с переменным успехом делили между собой Джефф и Тали.       «Падение с высоты. Повторный вывих предплечья правой руки, легкий ушиб позвоночника».       Хлопнула дверца шкафа. Тихо загудел и забулькал кулер, когда вода полилась в стаканчик.        – Я хотела спросить… – начала Эшли. – Я продолжаю принимать те препараты, которые мне еще на Цитадели выписали, но голова все равно регулярно болит. А вдруг… вдруг эти головные боли станут хроническими, и мне придется годами мучиться с ними? Как пара моих знакомых. Или… как Кайден.       Чаквас сохранила изменения в медкарте Шепард, закрыла ее и снова повернулась к Эшли.        – Сядь сюда.       Она опустилась на второй стул возле стола.        – Послушай, Эшли, – мягко начала Чаквас, тщательно подбирая слова, – ожидание худшего может только все усугубить – ты беспокоишься, у тебя начинает болеть голова, ты беспокоишься еще больше, это замкнутый круг. Времени с твоей травмы на Марсе прошло еще не так много, и пока рано говорить, будут ли боли хроническими. Не думай об этом, лучше отвлекись на что-нибудь, а там и сама не заметишь, как все пройдет, но только не злоупотребляй работой, чтобы отвлечься, тебе важно отдыхать. Спустись в ангар, проведи тренировку. Уверена, Джеймс тебя поддержит и присоединится, физические упражнения будут полезны. Или налей чаю и посиди в столовой, поболтай с людьми – там часто кто-нибудь находится. Если почувствуешь тревогу или депрессивные мысли – не держи в себе. Такое встречается после травмы головы, так что в любое время приходи ко мне и мы поговорим. Возможно, за чашечкой дорогого бренди.       Напряженное поначалу лицо Эшли постепенно разглаживалось, а от последней фразы она посмеялась.        – Это очень интересное предложение, я подумаю над ним.       Чаквас кивнула, невольно улыбнувшись. После провала в убеждении Шепард реакция Эшли показалась бальзамом на душу.        – И еще – если хочешь, я могу поговорить с доктором Мишель на Цитадели. Она назначит тебе повторные обследования, отправит к хорошему неврологу, и мы убедимся, что никаких осложнений нет.        – Было бы здорово.        – Тогда я поговорю с коммандером, чтобы она предупредила меня заранее, когда мы туда полетим, и я обо всем договорюсь.       Эшли поднялась со стула.        – Спасибо, док. И кстати, чуть не забыла – а что за сообщение всему экипажу от СУЗИ недавно было? Что-то насчет гета, в которого запрещено стрелять.        – Это Легион, старый знакомый Шепард. Он сейчас находится на борту, и он гет. Но он наш союзник, поэтому стрелять в него нельзя.        – Погодите, что? – Эшли недоуменно приподняла бровь. – Союзник-гет-знакомый Шепард?        – Да, какое-то время был в нашей команде, – усмехнулась Чаквас, вспомнив, как поначалу нервничала из-за близкого соседства Легиона к ней, ведь в качестве своей каюты он предпочел ядро ИИ, находящееся здесь за дверью. – Ты можешь найти его и пообщаться с ним. Это будет интересный опыт.        – Сумасшествие какое-то. А я еще ворчала, когда Шепард взяла на борт турианца с кроганом.       Качая головой, она вышла из медотсека. Чаквас вернулась к ноутбуку и открыла медкарту Эшли, вписав «посттравматическая головная боль» и название принятых таблеток. Потом вернулась к медкарте Шепард, и какое-то время ушло на то, чтобы составить план лечения, а после этого – на сборы необходимых вещей. Прихватив их с собой, Чаквас поднялась на первую палубу и постучалась в дверь единственного здесь отсека. Ей никто не ответил. Постучалась еще, подождала, прислушавшись. Тишина. Пришлось войти без приглашения.        – СУЗИ, а где носит коммандера? – недоуменно спросила она, разглядывая пустую каюту.        – Сначала она ругалась с кварианцами в командном зале. Сейчас она разговаривает с Легионом.       Воздев глаза к темному потолку, Чаквас тяжело выдохнула. Что в словах «отправляйтесь к себе» и «постельный режим» было непонятного?        – Отправь ее сюда немедленно, – попросила она.        – Хорошо.        – Раз уж так вышло, надеюсь, кварианцам досталось от нее, – пробормотала про себя Чаквас.        – Виновному адмиралу досталось, поверьте, – проговорила СУЗИ.       Чаквас шагнула вперед, поставила чемоданчик на пол и остановилась возле аквариума, за стеклом которого активно плавали стайки разноцветных рыб. Сейчас их было намного больше, чем во времена сотрудничества с Цербером, выглядело гораздо красивее, и Чаквас понадеялась, что созерцание этого предмета роскоши возвращает Шепард хотя бы малую частицу душевного равновесия.        – Доктор Чаквас, – вдруг позвала СУЗИ. – Как ощущается боль?       Чаквас удивленно посмотрела наверх, в угол, где располагались динамики.        – Я читала ее определение, – добавила СУЗИ, – и я сама видела ее проявление. Но для получения более полного опыта мне было бы интересно послушать мнение органика.        – А что насчет тебя? – поинтересовалась Чаквас. – У твоей мобильной платформы есть чувствительность?        – По всей поверхности расположена плотная сеть датчиков, реагирующих на раздражители. Когда ко мне прикасаются, задействованные в этой области датчики отправляют импульс, и я понимаю, где именно меня касаются.        – А уровень чувствительности у них есть?        – Небольшой, чтобы я знала, когда ко мне просто прикасаются, а когда меня пытаются убить. Но это никак не отвлекает мои другие процессы, я могу этот сигнал проигнорировать.        – А представь, что импульс вдруг усилился в разы, и что сигнал продолжает поступать вне зависимости от твоих желаний, отвлекая все твое внимание на себя и не позволяя совершать другие задачи?        – Чтобы я не смогла совершать задачи, потребуется очень сильный импульс. И если бы я не могла его отключить… Полагаю, меня бы это… – она замолчала, подбирая слово, – ослепило. И раздражало.        – Вот так мы приблизительно себя и чувствуем.       СУЗИ немного помолчала.        – Меня завораживает сложность ваших организмов, и то, как именно вы появились. Органики развивались сами, в условиях определенных сред, прошли долгий путь от одноклеточных организмов. Для ремонта моей платформы достаточно будет лишь одного робототехника. Для человека – множество специалистов в разных направлениях.        – Ты даже не представляешь, СУЗИ, как часто мне хочется, чтобы лечить было проще. Сломалась рука – выкинула и вставила новую.        – Или сменить слишком хрупкую, не позволяющую даже просто полноценно двигаться платформу на более крепкую.        – Да, – тихо протянула Чаквас.       Было бы здорово.       Зашумел приближающийся лифт, затем последовал металлический звук открывающихся створок.        – Я должна была немедленно разобраться с кварианцами, – с порога заявила Шепард, видимо, использовав тактику «лучшая защита – нападение». – Объяснить им, что бомбить союзников нехорошо, и не дать разобрать Легиона на запчасти.       Она прошествовала мимо Чаквас в спальную зону к своему шкафу, на ходу расстегивая черный костюм.        – Я молчала, коммандер.       Шепард начала раздеваться, ни капли не смущенная присутствием в комнате постороннего, а затем достала легинсы.        – Коммандер, – начала Чаквас, и сделала паузу, думая, как лучше продолжить, – будьте благоразумны. Пожалуйста. Нестабильный сустав рабочей руки в опасных условиях с большой физической нагрузкой – это верная смерть.        – Так придумайте, как мне обеспечить эту стабильность, но без выбывания из строя, – произнесла Шепард, влезая в большую футболку.        – Вы предлагаете устранить симптомы, а не источник проблемы. Я настаиваю на операции. Иначе мне придется временно отстранить вас от службы по состоянию здоровья.        – Перешли к шантажу? – мрачно усмехнулась она.        – Я знаю хорошие реабилитационные центры на Цитадели, там лучшие врачи и передовые технологии. Ваше восстановление пройдет быстрее, чем на «Нормандии». Все-таки, медотсек у нас маленький, есть только самое необходимое оборудование.       Шепард положила аккуратно сложенный черный костюм в шкаф и замерла, касаясь пальцами дверцы.        – Кварианцы по уши в дерьме в войне с гетами. Все равно мы не покинем эту систему, пока не разберемся в этой ситуации. Или пока у нас не закончатся припасы.       Чаквас воспрянула. Хотя ей не нравилось, что Шепард явно намерена продолжать эту локальную войну, и, скорей всего, все равно планирует участвовать в высадках, но это не было полноценным отказом, как в прошлый раз. У нее еще осталась толика здравого смысла, еще не все потеряно.        – Когда вы разберетесь с проблемами здесь, я могу начать подготовку к операции?       Шепард повернула к ней в голову, и в ее сияющих красным глазах вместо привычного вызова была лишь вселенская усталость. А потом она быстро отвернулась, словно не желая, чтобы хоть кто-то увидел это выражение.        – Вернемся к этому разговору, когда разберемся с гетами.       А потом наверняка появится что-то важное и неотложное. А за ним – еще, и еще. Чаквас поджала губы, но решила пока отступить, чтобы не надавить слишком сильно.        – Я запомню. А теперь ложитесь на кровать спиной кверху, – сказала она, беря в руки свой чемоданчик.       

***

      Чуть позже, когда со всеми необходимыми процедурами было покончено, Чаквас спустилась обратно к себе. Уже подходя к медотсеку, она заметила за одним из столов Гарруса, который сосредоточенно смотрел в экран инструметрона, игнорируя тарелку с едой перед собой.        – Гаррус, – позвала Чаквас, опустившись на стул напротив, и тот с задержкой взглянул на нее, неохотно оторвавшись от голографического экрана, – ты себя хорошо в последнее время чувствуешь?        – Э-э, да, – недоуменно сказал он, но Чаквас показалось, что как-то неуверенно.        – Может, голова болит, или тошнота?        – Нет. А что, должно?       Чаквас положила руки на стол, чтобы перенести вес и снизить нагрузку с уставшей спины.        – Мне не очень нравится твое стабильно высокое давление, еще с тех пор, как ты вернулся к нам после Менае.       Гаррус недоверчиво приподнял надбровные пластины.        – Проблемы с давлением? – он хмыкнул. – Не рановато? Мне не восемьдесят.        – Зайди ко мне завтра перед завтраком, нужно взять кровь для исследований. Возможно, проблемы вызваны стрессом, но я хочу исключить возможные патологии.        – Да ладно, это не стоит внимания. Я прекрасно себя чувствую, – отмахнулся Гаррус, вновь уставившись в экран своего инструметрона.       Чаквас нахмурилась.        – Гаррус. Из нас двоих врач тут я, поэтому именно я определяю, что стоит внимания, а что нет, – сказала она строго, и он поджал мандибулы. – Жду тебя завтра утром у себя.        – Я приду, – вздохнул он.        – У тебя точно все хорошо? – спросила Чаквас, прекрасно понимая, что такие явления как «Гаррус» и «забота о своем здоровье» почти не пересекаются. – Может, слишком тяжело на новой работе? У тебя теперь ответственная должность, к тебе прислушивается сам Примарх.        – Та же Омега, только масштабы чуть больше, чем один астероид, – сдержанно сказал он.       Его инструметрон вдруг запищал, мигая оранжевой вспышкой. Гаррус подскочил, разведя мандибулы.        – Это отец, – ошеломленно произнес он и унесся в сторону главной батареи, позабыв про ужин.       Чаквас подперла подбородок рукой, чуть улыбнувшись. Отец Гарруса. Жив, значит. Это очень хорошо.       Она перевела взгляд на тумбы, где стояли тарелки со свежеприготовленной едой, и желудок сжался от голода.        – Доктор Чаквас.       Она обернулась на голос в сторону медотсека и увидела необычайно жалобное лицо обычно невозмутимой Гэбби.        – Рассказывай, что случилось, – сказала Чаквас, входя в медотсек и указывая на второй стул.        – Прищемила палец, ужасно болит. Ноготь посинел.       Присев, она протянула кисть руки, показывая темное пятно на ногте среднего пальца, верхняя фаланга чуть покраснела.        – Когда это произошло?        – Недавно. Я немного подождала, думала, боль пройдет, а она не проходит, палец будто сейчас взорвется, и ноготь синеть начал.        – Я просканирую его, чтобы исключить трещину или перелом. Положи руку на стол и не двигайся, – сказала Чаквас, активировав инструметрон.       Гэбби послушно ждала с убитым видом, подперев голову рукой. Чаквас, изучив получившееся изображение, вернулась к осмотру пальца.        – Ну что, доктор? Я буду жить? – попыталась нервно пошутить Гэбби.        – Никто на этом корабле не умрет от прищемленного пальца, – усмехнулась Чаквас и встала, чтобы достать необходимые вещи.        – Что вы задумали? – с подозрением спросила Гэбби, наблюдая за ее действиями. – Вы же не хотите, надеюсь, удалить мне ноготь?        – Нет, я всего лишь сделаю в нем маленькую дырку и выпущу скопившуюся кровь. Обещаю, болеть так сильно больше не будет.        – Дырку? Вот так, на живую плоть? – ужаснулась она. – А мне не нужна какая-нибудь анестезия?        – Все в порядке, Гэбби, – сказала Чаквас, надевая одноразовые стерильные перчатки. – Процедура менее болезненна, чем анестезия, и займет всего несколько секунд. Доверься мне.        – Это что за перфоратор!?       Ее глаза расширились, когда она увидела маленький прибор, похожий на ручку с длинной иглой.        – Гэбби, – позвала Чаквас, добилась зрительного контакта и спокойно сказала, – одна маленькая крохотная дырочка, ты почувствуешь только легкую вибрацию, а потом палец перестанет болеть. Или, если хочешь, я могу удалить целиком весь ноготь, а с ним и всю проблему.        – Нет, лучше дырку, – помотала она головой.        – Можешь отвернуться и не смотреть, если тебе страшно, – предложила Чаквас, обрабатывая ее палец антибактериальным средством. – Посмотри в окно. Ужинала сегодня?        – Нет еще, пока не хочется. Кеннет раздобыл где-то на Цитадели большую коробку с рахат-лукумом и поделился со мной несколько часов назад. Мы объелись, – сказала Гэбби, чуть улыбнувшись, и сосредоточенно наблюдая за людьми в столовой. – Давно не ели чего-то вкусненького. Сначала под арестом сидели, потом вторжение началось, и проблемы с поставками.        – Он хороший, неправда ли? – спросила Чаквас, приступив к дренированию. – Я про Кеннета.        – Иногда прибить его хочется, – нахмурилась Гэбби. – Не понимаю его. Постоянно несет какие-то глупости. То про бедра Тали, то про шикарную платформу СУЗИ, то про красивую чешую Лиары, то еще про кого-нибудь, а обо мне… вообще ни слова не говорит.        – И все же, коробка рахат-лукума достается именно тебе, – заметила Чаквас, накладывая повязку на ее палец. Гэбби лишь тяжело вздохнула, продолжая глядеть куда-то вдаль. – Если тебя это так волнует, стоит поговорить с ним напрямую. Идет война. Не стоит тратить время на переживания.        – Знаю. Я просто… смущаюсь. Или может, я себе напридумывала лишнего.        – Не узнаешь, пока не спросишь. Я закончила, кстати.        – Уже? – удивилась Гэбби.        – Говорила же, что это быстро. Теперь не так сильно болит?       Гэбби подняла руку, согнув и разогнув пальцы.        – Да, гораздо меньше. Чудеса.        – А ты паниковала, – хмыкнула Чаквас, снимая перчатки и бросая их в мусорное ведро. – В следующие сутки постарайся избегать нагрузок на палец.        – Хорошо. Огромное спасибо, доктор Чаквас!       Проводив взглядом заметно воодушевившуюся Гэбби, она повернулась к ноутбуку и открыла ее медкарту. «Ушиб пальца кисти с повреждением ногтевой пластинки».       Едва Чаквас успела заполнить нужные поля в карте, уже думая о том, как сейчас наконец-то пойдет есть, как двери медотсека снова распахнулись.        – Можно какое-нибудь обезболивающе? – немного смущенно попросил Коупланд, застыв на пороге и не давая дверям закрыться.        – Конечно, – кивнула Чаквас, поднимаясь, – а в чем дело?        – Зуб болит.        – Так давай я лучше посмотрю тебя. У меня есть все необходимое оборудование для лечения, – сказала она, поднимая изголовье одной из коек так, чтоб было удобней осматривать пациента. – Ложись сюда, Эдди.       Коупланд немного помялся на пороге, а потом все же прошел и неловко лег. Пока Чаквас доставала из шкафов запечатанные инструменты для осмотра, раскладывала все необходимое на передвижном столике, настраивала освещение, Коупланд вертел головой, шевелил ступнями и искал удобное положение для своих рук.        – Где именно болит? – спросила Чаквас, надевая маску, перчатки, и вооружаясь инструментами для осмотра.        – Справа, но не могу понять, сверху или снизу. Какой-то дальний зуб.        – Когда в последний раз был у стоматолога?        – Года… два назад.       Выражение его лица сделалось виноватым. Чаквас захотелось тяжело вздохнуть, но она этого не сделала. Главное сейчас хотя бы пришел.        – Открывай рот. Шире. Этот зуб болит?       Он отрицательно качнул головой.        – А этот?       Он тут же прищурился и закивал.        – Это верхняя восьмерка. Зуб мудрости. И он… начал крошиться.       Его глаза чуть расширились.        – Уылесисе? – промычал он с открытым ртом.        – Советую удалить.        – Иет, йеао.        – Зуб вырос хорошо, прямо, удаление будет не сложным. К тому же, зуб мудрости тебе не особо нужен, ты спокойно жил без него почти всю свою жизнь.       Коупланд упрямо покачал головой.        – А если очень нужен, можешь потом в любой стоматологии вырастить новый, – добавила Чаквас и отложила инструменты, позволяя Коупланду нормально говорить.        – Не надо вырывать, вылечите.       Чаквас прикрыла глаза, стараясь оставаться спокойной. Ох уж эти военные, вроде и должны уметь стойко переносить все удары судьбы, а на самом деле от детей ни капли не отличаются.        – Там уже нечего лечить. Я сделаю тебе анестезию и быстренько удалю. Тут дела на пять минут, если не считать время, которое потребуется, чтобы анестезия подействовала.       – Просто дайте мне обезболивающие, я подожду, пока мы не вернемся на Цитадель, – упрямо сказал он. – Я запишусь к стоматологу там.        – Безусловно, у них больше возможностей для лечения, но, скорей всего, тебе скажут то же, что и я. Зуб в плохом состоянии. И, раз уж заговорили о Цитадели, на всякий случай предупрежу – лечить зубы там дорого.       Коупланд хмуро покачал головой.        – В чем дело, Эдди? – мягко поинтересовалась Чаквас.        – Моему старшему брату однажды вырывали зуб мудрости, он был внизу и вырос боком, и корень был длинным. Это было ужасно. Ему полрта разворотили, чтоб его достать, он потом несколько дней едва мог есть.        – Послушай, – вздохнула Чаквас, но договорить не успела.       Двери медотсека снова раскрылись, и она увидела Грега с посеревшей кожей, он стоял, чуть согнувшись и прижимая руку к животу.        – Кажется, я чем-то отравился, – проговорил он, и Чаквас вскочила.        – Ложись сюда, – она указала на свободную койку. – Чем именно?        – Не знаю. Тем, что было на ужин.       Сегодня были приготовлены морепродукты с одной из азарийских колоний. Чаквас тщательно изучала продукты с других планет и выбрала, какие из них точно подходят для людей, и пока что никаких случаев отравления не было. А сейчас либо у Грега оказалась индивидуальная непереносимость чего-то, либо вся партия только что приготовленных продуктов оказалась испорчена.        – Эдди, возьми сам обезболивающее, с зубом потом разберемся. СУЗИ, на всякий случай запрети всем левоаминокислотным ужинать, пока я не пойму, что с Грегом, – попросила Чаквас. – И оповести меня, если кому-то еще станет плохо.        – Хорошо.       А теперь оставалось лишь надеяться, что всеобщего отравления не будет.