Часть 16

       – Шепард говорила с ней.        – И как дела?       Тали уставилась на свои нервно сжатые пальцы на столе.        – Не знаю, – сказала она. – Тоже попробую с ней поговорить.        – Вот любят же кварианцы поболтать, – вздохнул Гаррус. – Просто дай Лиаре немного времени.       Белые глаза Тали чуть расширились.        – Не могу же я заниматься двигателями, когда у моего друга такое горе! – возразила она.        – Единственный способ победить Жнецов, Тали, это делать свою работу. Я же не просто так калибрую без конца.        – Извини, я не это хотела сказать, – расстроенно проговорила она. – Но что же нам тогда сделать?       Гаррус откинулся на спинку стула и проводил взглядом прошедшего мимо их стола Кортеза.        – Мы так же переживали за тебя во время войны с гетами, – признался Гаррус, – но мы все же победили.       Тали вздохнула и устало подперла голову рукой. Гаррус лениво следил за Кортезом, набирающим воду в кружку. Кроме них троих в столовой в это позднее время никого не было, даже Чаквас уже ушла, выключив свет в медотсеке.        – А ты не знаешь, как там сама Шепард? – спросила Тали. – Я пыталась с ней тоже поговорить, но она выглядела такой злой и расстроенной… Никогда ее такой прежде не видела.        – От успеха миссии зависело завершение Горна. Ей тоже нужно немного времени, чтобы прийти в себя.       Шепард практически всегда возвращалась победительницей, она привыкла к этому, но сейчас, когда ее успех был так важен для всей галактики, она вернулась с пустыми руками. Цербер обставил их всех, Горн остался непонятным устройством, и еще одна планета, цветущая родина азари, потеряна. Этот удар по уверенности Шепард в своих силах был очень силен, но Гаррус был уверен, что она его выдержит, как и всегда.       Гаррус плотно поджал мандибулы. Если бы только она взяла его на Тессию, если бы он был там… Черт знает, может, это тоже бы ничего не изменило. Будь проклят Цербер.        – Пойду навещу ее. Скорей всего, она еще не спит, – сказал он.       Он уже пытался ее перехватить сегодня, но Шепард была занята. Сейчас она уже должна была освободиться.        – А я все же загляну к Лиаре, – сказала Тали. – Просто проверю, не нужно ли ей чего-нибудь.       Гаррус кивнул и поднялся со стула.       Еще с тех пор, как они покинули Тессию, вся «Нормандия» погрузилась в мрачную гнетущую атмосферу, такую плотную, что, казалось, даже дышать было тяжело. Все члены экипажа сосредоточились на своей работе, из-за чего на всех палубах царила непривычная тишина, не было никакой привычной болтовни на местах. Только тихие и редкие, словно робкие переговоры и страх перед будущим в глазах. Что-то отдаленно похожее на эту удушающую обстановку Гаррус ощущал только после Вермайра и смерти Кайдена.       Поднявшись на самый верх в капитанскую каюту, Гаррус обнаружил Шепард сидящей в спальной зоне за письменным столом за ноутбуком.        – Гаррус? – она тут же отъехала на стуле, чтобы посмотреть, кто пришел. – С какой целью ты здесь?       Он недоуменно шевельнул мандибулами. Обычно Шепард не задавала ему таких вопросов, он мог прийти сюда в любое время как к себе домой, без каких-либо объяснений.       Шепард продолжала на него в ожидании смотреть.        – Просто так. Тебя проверить. Чем занята?        – Тону в бумажной работе, – она перевела взгляд в экран своего ноутбука, где заполняла какую-то форму. – Почему она все еще называется бумажной, если мы почти не используем бумагу и ведем документы в цифровом виде? Как тогда ее правильно назвать? Цифровая работа? Электронная? Но ведь можно сказать, что электронной работой занимаются и операторы, и инженеры, и техники, и даже пилот в какой-то мере.        – Ты можешь называть ее «работа с документацией», – недоуменно произнес Гаррус, опускаясь на диван.       Он ожидал найти ее расстроенной, подавленной, обычной, или даже спящей, но никак не такой активной.        – Это гениально просто, – сказала Шепард. – Но меня не устраивает слово «документация», в нем целых шесть слогов, а это на два больше, чем в слове «бумажная», говорить дольше.        – Ого, и что же ты будешь делать с такой прорвой сэкономленного времени?        – Для начала… – с готовностью произнесла она, а потом резко замолчала. – Нет, ты заставляешь меня думать не о том, посиди молча, пожалуйста… Ты в курсе, что у тебя мандибулы просто идеальны? Их ширина совпадает с третью лицевой части, их длина – две с половиной ширины, а если посмотреть спереди по отношению к лицу, то прижаты ровно так, как надо, наклон под углом в тридцать градусов…        – Шепард, ты пьяна? – перебил ее Гаррус.       Она определенно не в себе, но запаха алкоголя он совершенно не чувствовал.        – Нет. Я просто случайно подумала о тебе, и не смогла остановиться.        – Тогда почему ты так странно себя ведешь?        – Я не могла сосредоточиться на работе, я думала только о том, какая я дура галактических масштабов, и все умрут из-за меня, и какими способами я убью Кая Ленга, отрежу ему этот тупой хвостик, вырву глазные импланты, переломаю все пальцы один за другим, сначала на руках, а потом на ногах…        – Шепард, соберись, – остановил ее Гаррус, наклонившись вперед в ее сторону. – Что ты сделала?        – Это всего лишь прояснитель, я его приняла, а действие эксимо ещё не закончилось, поэтому так получилось, – сообщила она, и Гаррус закрыл лицо. – И знаешь, эффект невероятный. Нужно было так много всего сделать, и теперь я полна энергии и не захочу спать еще неделю, и у меня так хорошо работает голова, как никогда раньше.       Пока она болтала, Гаррус пытался понять, безопасно ли это безумное сочетание, и стоит ли ему звать Чаквас.        – Может, даже внезапно придумаю, как избавиться от Жнецов без Горна, ведь мы даже не знаем, как им пользоваться и что такое Катализатор, – произнесла Шепард. – Может, их всех засунуть в черную дыру? Гаррус, почему «спагеттификация»? В мире так много длинных тонких предметов – веревка, лента, шнурок, червяк, спица, карандаш, соломинка, сосулька, колонна, палка колбасы...        – Шепард, остановись, – попросил Гаррус.        – Но если мы каким-то образом засунем Жнецов в черную дыру, не вылетят ли они из белой? Длинные, как спагетти, – она вдруг рассмеялась, а потом закрыла себе рот, останавливаясь. – Нет, не отвлекаться. Гаррус, белые дыры вообще существуют? Но они вроде как по виду никак не отличаются от черных, как тогда понять, что ты летишь именно в черную? Что будет при попытке залететь в белую? Она тебя оттолкнет? Но если она не поглощает ничего, почему она выглядит как черная? Проклятье, у меня недостаточно знаний, – Шепард недовольно побарабанила пальцами по столу.       Гаррус встал и, отойдя в сторону, набрал доктора Чаквас, и она ответила ему сонным голосом.        – Извините, я вас разбудил? – спросил он, краем глаза поглядывая на Шепард.       Она снова уткнулась в ноутбук и принялась что-то быстро печатать в документе, глядя в экран немигающими глазами.        – Ты, наверное, вряд ли позвонил бы так поздно без серьезного повода? – ответила Чаквас.        – Не знаю, насколько серьезный. Шепард совместила эксимо с прояснителем и теперь болтает без остановки.       Гаррус услышал тяжелый вздох Чаквас.        – Ну, в этом нет ничего хорошего, но и особо сильного вреда ее организму это не нанесет, если это единичный случай. Просто завтра она вряд ли себя будет хорошо чувствовать. Присмотришь за ней на всякий случай?        – Конечно.        – А мне потом придется объяснить ей некоторые вещи. До завтра, Гаррус.       Отключившись, он повернулся к Шепард и позвал ее. Она мгновенно отвлеклась.        – А ты знаешь, какая на Земле самая быстрая из разновидностей акул? Мако!        – Я не знаю, кто такие акулы.        – Представь себе наш «Мако», убери колеса, добавь зубастую пасть и плавники, потому что это морские животные. Черт, Гаррус, я ничего не успеваю, у меня завал после отпуска, после Омеги, после операции по эвакуации элкоров и после перестрелки с наемниками клона на борту, и еще надо как-то оправдать свой провал на Тессии, не отвлекай меня, я хочу покончить со всем этим сегодня, потому что мои планы на завтра – надирать церберовские задницы! – сердито воскликнула она.       Гаррус снова сел на диван, прислонившись к спинке плечом. Какое-то время он изучал профиль Шепард, подсвеченный холодным светом от экрана, ее сосредоточенные на строках документа глаза, и тонкие длинные пальцы, летающие над клавиатурой. То, как она использовала для печати все свои десять штук, завораживало и сводило с ума.       Сложив руки на груди, а ноги – на низкий кофейный столик, он наклонил голову, чтобы найти более удобную позу, и закрыл глаза. Изредка он приоткрывал их, чтобы убедиться, что Шепард продолжает работать. Через несколько часов действие стимуляторов завершится, после чего ей будет плохо, и она может захотеть еще одну дозу. Рано утром «Нормандия» прибудет на Горизонт в лагерь беженцев, и вовсе не факт, что Кай Ленг скрывается именно там, это было лишь предположение СУЗИ. Есть опасения, что придется прочесывать не только всю планету, но и всю систему.        – Ты спишь?       Гаррус открыл глаза и поморгал, фокусируя зрение. Кажется, все-таки заснул.        – Нет.        – Хочешь спарринг? – предложила Шепард.       Он скептически приподнял надбровную пластину.        – Нет.        – Тогда придется поколотить грушу.       Выключив ноутбук, Шепард вскочила и быстрым шагом пересекла каюту. Глянув в инструметрон и убедившись, что уже глубокая ночь, Гаррус неохотно встал и отправился за Шепард, надеясь ее образумить.        – Ты в курсе, сколько сейчас времени? – спросил он. – Мы уже, наверное, прилетели в Иеру. Не собираешься лично возглавить отряд?        – Конечно, собираюсь.       Гаррус едва успел прошмыгнуть в лифт в закрывающиеся створки, и Шепард подняла на него хмурый взгляд.        – И тебя тоже возьму, так что лучше иди в кровать, – добавила она.        – Но ты не идешь.        – Мне не нужен чертов сон. Мы уже близки, это последний рывок, Горн почти достроен, осталось только забрать протеанский ВИ у Цербера.       Гаррус смерил ее изучающим взглядом.        – Ты уже не болтаешь так много, – заметил он, каменное лицо Шепард никак не изменилось. – Действие стимуляторов постепенно проходит. Скоро у тебя совсем не останется сил, и что будешь делать дальше? Снова эксимо?        – Не знаю, Чаквас подберет что-нибудь. И не смей меня отговаривать, я не буду тебя слушать. И если ты сейчас же не пойдешь отдыхать, тебе либо тоже придется что-нибудь принять, либо я возьму на Горизонт кого-нибудь другого.       Ее голос звучал твердо, холодно и непререкаемо, и Гаррус сразу понял, что никакие уговоры тут не помогут. Она уже увидела вдалеке финиш, собрала свои последние силы и рванула к нему, и вряд ли ее сейчас хоть что-то способно было остановить. Она мчалась вперед, как кроган, игнорируя все препятствия и разумные доводы.       Двери лифта открылись, и Шепард вышла на пустую грузовую палубу, где лампы светили в приглушенном ночном режиме. На ходу разминая руки и плечи, наклоняя голову из стороны в сторону, она отправилась прямиком к спортивному уголку возле рабочего места Веги. Замахнувшись, она обрушила впечатляюще мощный удар на грушу, будто бы вместо груши был Призрак или уже дважды обошедший ее Кай Ленг.        – И как долго ты планируешь здесь находиться? – спросил Гаррус, рассматривая беспорядок на столе Веги.        – Пока буду способна наносить удары, – сказала она, наградив грушу пинком.        – Ладно, Шепард, давай устроим спарринг. Я быстрее, чем груша, вымотаю тебя.        – Сначала разминка. И броня.        – Ах да. Точно, – вздохнул Гаррус, и принялся снимать защитные керамические пластины.       Какое-то время гул в ангаре разбавляли лишь глухие звуки ударов, без конца сыплющихся на несчастную грушу, и тихий звон звеньев цепи, на которую она была подвешена.       Лениво разминаясь, Гаррус краем глаза наблюдал за Шепард. Впереди у них последний рывок. Вернуть ВИ. Разобраться, что делает Горн. Уничтожить каким-то образом Жнецов. Победа. Кажется, что так просто, по сравнению с тем, какой тяжелый путь был пройден, но сейчас как раз начинается самое тяжелое.       А что, если ВИ не получится вернуть? Что, если даже с ВИ они не разберутся, как работает Горн? Или, хуже всего – что Горн пустышка, покончить со Жнецами он не поможет, и все было зря.       Качнув головой, чтобы отогнать сомнения, Гаррус вытащил на середину ангара маты.        – Шепард, – позвал он, и, обернувшись, увидел, как она уже идет к нему, явно готовая атаковать, словно этого и ждала.       Первый ее удар Гаррус заблокировал, как и второй. Шепард была неумолима, она продолжала нескончаемо бить, выискивая бреши в его защите и словно беря на измор. Ее ярость была холодной, каждый свой шаг она тщательно, но быстро обдумывала, и Гаррусу никак не удавалось сбить ее с ног и повалить на пол, где его преимущество в росте и весе станет еще больше. Шепард каждый раз выскальзывала из его захватов, что начинало понемногу злить.       В какой-то момент они разорвали дистанцию и замерли, беря небольшую передышку.        – Что же ты никак не падаешь, здоровяк? – спросила Шепард, пытаясь отдышаться.       Гаррус сделал несколько шагов в сторону.        – Может, у тебя просто силенок не хватает? – усмехнулся он, стараясь скрыть сбитое дыхание.       Шепард посмотрела на него, прищурившись.        – Ты тоже ничего не смог мне сделать.       Гаррус пожал плечами.        – Продолжаем?       Шепард кивнула, и спарринг возобновился. Она часто использовала финты, пытаясь обмануть и прорвать оборону Гарруса, и несколько раз ей удалось нанести чувствительные удары. Самому Гаррусу тоже удалось ее достать, они оба постепенно уставали все больше и чаще делали ошибки. А потом он неудачно наступил на край соседнего мата, тот чуть скользнул, и это крохотное мгновение, когда он отвлекся, стоило ему выигрыша, Шепард тут же провела серию ударов, а закончила ее, уже прижимая Гарруса к полу. Даже и не подумав заблокировать ему конечности, она уселась на него сверху с видом победительницы.        – Довольна? – поинтересовался Гаррус, тяжело дыша.        – Не очень, на самом деле. Как-то несправедливо получилось, тебя заставили отвлечься внешние обстоятельства.        – Победитель не только тот, кто сильнее, быстрее или умнее, но и тот, кто удачливей. Твоя победа заслужена.       Шепард слезла с него и легла рядом, а Гаррус повернулся в ее сторону набок, потому что лежать на спине было неудобно, кончики гребня упирались в пол. Какое-то время они просто молча лежали, восстанавливая дыхание. Сквозь тонкую кожу Шепард было видно, как кровь прилила к ее лицу, окрасив мраморно-белые щеки в розовый цвет, что выглядело чудесно.       Ангар продолжал мерно гудеть, и Гаррус прикрыл глаза. Неужели скоро все это действительно закончится? Они либо победят, либо умрут. А если победят… Сможет ли он остаться на «Нормандии»? С Шепард? Он ведь вернулся в Иерархию, у него теперь есть долг и обязанности. Как и у самой Шепард перед Альянсом. Они принадлежат к разным мирам.       Вот бы связать свою жизнь с ней еще прочнее… официально. Чтобы больше не расставаться. Гаррус и так пережил два года, думая, что она мертва, а потом еще полгода ее ареста. Этого было более, чем достаточно.       Почувствовав прикосновение к кончику мандибулы, он открыл глаза.        – Как ты? – спросила Шепард, повернув голову в его сторону.       Это Гаррус должен был ее об этом спрашивать.       Он покачал головой, не испытывая желания разговаривать о себе, но Шепард продолжала на него смотреть.        – Война, сама понимаешь. Ничего приятного.       За исключением отца и Соланы, которые все же эвакуировались с Палавена, как Гаррус узнал не так давно.       Еще немного помолчав, вслушиваясь в низкий гул и исходящую от пола легкую вибрацию, Гаррус продолжил:        – Сегодня разговаривал с Виктусом. Мне пришлось дать ему непростой совет. Он говорит, наш флот гибнет. Я посоветовал ему отказаться от наступательных операций против Жнецов.        – Общее отступление?       Гаррус поднялся и сел, сложив руки на колени и ссутулившись.        – Единственный способ спасти Палавен – сохранить корабли для Горна. Но если я ошибся… то семьям других турианцев не повезет так же, как моей.       И все эти смерти будут на его совести. Духи, а когда-то он думал, что триста тысяч на Бахаке – это ужасно.        – Если это имеет значение, я бы дала примарху такой же совет, – сказала Шепард.       Маты под ней тихо скрипнули, когда она села на колени.        – Да, опять эти безжалостные вычисления, – вздохнул Гаррус. – Как ты вообще держишься, Шепард? Это ужасно выматывает.        – Ну, – она опустила голову, – думаю, есть предел сражениям и смертям, после которого…       Она резко оборвала себя, словно передумав заканчивать фразу. О том, насколько близко она подобралась к этому пределу, думать было страшно.       Видимо, сейчас самое время использовать какую-нибудь глупую шутку.        – После которого один турианец без романтических навыков постарается тебя подбодрить.       Шепард кинула на него короткий мрачный взгляд.        – Кажется, весь корабль сегодня только этим и занимался, – раздосадовано сказала она. – Все, с кем бы я ни говорила, пытались меня утешить или подбодрить. Черт, мне даже Андерсон из Лондона позвонил, хотя у него там наверняка все страшнее, чем у меня! Это просто ужасно.        – Что в этом такого ужасного?        – Я, возможно, упустила единственную возможность победить Жнецов, и мне было бы проще, если бы меня ругали или хотя бы просто сердито смотрели. И я еще никогда не позволяла себе настолько терять над собой контроль, что даже слепой бы понял, как я засомневалась в себе. Так не должно было быть, – рассказывая, она царапала край шрама на подбородке, пока не выступила крохотная красная капля.        – Наверное, для тебя это будет сюрпризом, но все на «Нормандии» прекрасно знают, что ты обычный человек, а не какое-то героическое неуязвимое существо, которым тебя пытаются выставить СМИ. Все здесь знают, как Чаквас вытаскивает из тебя пули, как ты иногда почти засыпаешь на ходу, как ты бесишься, когда кто-то разводит бардак, и как часто ты бегаешь в главную батарею к своему турианцу, хотя журналисты приписывают тебе романы с кем угодно, кроме меня – с Вегой, с Кортезом, с Лиарой и даже с Джокером. Обидно даже как-то, что меня в расчет не берут.       Шепард поморщилась.        – Впервые слышу. Я стараюсь не читать в экстранете ничего о себе.        – И зря, там есть много интересного. Ты хоть знаешь, как много появилось всяких видео-нарезок в стиле «Шепард против репортеров», или обучающих роликов «делаем макияж в стиле коммандера Шепард»? Макияж, кстати, все делают мудренее и гораздо дольше, чем ты, но выходит похоже.       Она прикусила губу, продолжая смотреть в пол. Говорить обо всем этом ей явно было некомфортно.        – Хорошо, что я всего этого не видела. Но была бы не против быть тем самым «героическим неуязвимым существом».        – Тогда бы ты не была собой, – сказал Гаррус, потянулся к ней и погладил по спине. – Не переживай, Джейн. У нас все получится, как всегда.       Она наконец-то подняла голову, встретившись взглядом с Гаррусом.        – Я уже говорила, что люблю тебя?       Он невольно сглотнул от внезапности этих слов, приводящих в восторг и растерянность так же, как и в первый раз, но прежде, чем заработал мозг, язык опять успел быстрее:        – Что-то такое припоминаю. Если будешь говорить мне это чаще, возможно, запомню получше.       Несмотря на вполне непринужденный тон голоса, Гаррус никак не смог избавиться от смущенного рокота субгармоник, которые Шепард наверняка услышала и распознала.        – Говорить почаще? Я приму это к сведению, – усмехнулась она и тяжело встала на ноги, схватившись за бок. – Духи, как все болит. Не мог со мной понежнее, что ли?        – Духи – это мое слово, Шепард.       Она махнула рукой.        – Ты так часто его повторяешь, что цепляется против воли. Как говорят люди на Земле, с волками жить – по волчьи выть. Кила се'лай.       Гаррус фыркнул.        – Умоляю, только давай без «О, богиня». Этого нам от Лиары хватает.        – Ничего не обещаю, – покачала она головой. – Ты уберешь маты?        – Конечно, – кивнул он. – А ты, надеюсь, вернешься к себе?        – Я же сказала, что не хочу спать. А даже если бы и хотела, все равно из-за стимуляторов не смогла бы заснуть, – Шепард сцепила пальцы и согнула их, словно разминая, но Гаррусу это показалось нервным жестом. – Я пойду за кофе, а потом к Джокеру.        – Он разве сейчас не спит?        – Нет, нам же нужно попасть на Горизонт как можно быстрее. Я… кажется, я его обидела.        – Что такого страшного нужно сказать Джокеру, чтобы обидеть его? – удивился Гаррус.       Он же был непрошибаем.        – Он пытался меня подбодрить, – тяжело вздохнула она и потерла шею. – Неудачно, но я не должна была его так отчитывать. Пойду вымаливать прощение. И, наверное, стоит все же рассказать, что случилось с его сестрой.       Последние слова она произнесла так тихо, что Гаррус не сразу их расслышал.        – А что с ней? – спросил он, поднимая один из матов.       Шепард качнула головой, отвернулась и тихими, беззвучными шагами отправилась к лифту.