11. пробуждение

Комнату наполняет мягкий свет лампы. Он деликатный и теплый. Не бьет по глазам, заставляя болезненно щурится; не вызывает тошноты своей искусственной неестественностью. Когда Дженни вновь приходит в себя, она замечает Шейна. Брат сидит у её кровати, наполовину свисая со стула. Его голова покоится на груди, руки, сложенные на животе, медленно поднимаются при каждом вздохе и выдохе. Даже во сне он выглядит настороженным и хмурым, будто бы его лицо утратило способность полностью расслабляться и навсегда застыло в тревожной маске. Щурясь, женщина рассматривает Шейна. Он выглядит одновременно знакомым и чужим. Какое-то время Дженни силится понять свои ощущения. Она явственно чувствует повязку, укрывающую её голову, но больше не пытается её потрогать или снять. Голова всё ещё болит, но эта другая боль. Не такая яркая, не такая острая. Она не заставляет женщину стонать и мечтать о блаженном забытье. И её не мутит. Последнее особенно радует. Что может быть хуже головной боли, сдобренной отвратительной тошнотой? Вновь изучив скромное убранство комнаты, Дженни переводит взгляд на брата. Теперь она точно понимает, что поменялось. Его волосы. Обычно непослушные, буйные кудри исчезли; теперь его голова выбрита почти под ноль. Пристальнее изучив лицо брата, Дженни замечает, что он не просто выглядит уставшим. Нечто темное, не до конца понятное ей, накрывает собой привычные черты лица. Недолго понаблюдав за братом, Дженнифер вновь засыпает. Когда женщина открывает глаза в третий раз, мягкий свет напольной лампы исчезает. Вместо него Дженни замечает полоски света, проникающие в помещение через легкие кружевные занавески. Одна из таких полосок падает прямиком на лицо Шейна. Он забавно хмурится, сонно отворачиваясь от света и громко всхрапывает. Дженни медленно принимает сидячее положение и принимается ждать. Спать больше не хочется. Судя по свету, за окном – рассвет. Возможно, внутренние часы брата скоро подскажут ему, что пора вставать, а пока Дженни и не думает его будить. Кто знает, когда ему выпадет возможность поспать? Даже так, устроившись явно на неудобном стуле? Сон – слишком редкое и ценное явление, чтобы им так бездумно разбрасываться. Дожидаясь пробуждения брата, Дженни силится вспомнить, что же с ней произошло. Делает она это медленно и аккуратно, точно ступает по тонкому льду. Одно неверное движение, и она упадет в ледяную воду, а в случае Дженни – получит новую дозу головной боли. Чем сильнее женщина напрягается, чтобы вспомнить, тем сильнее разрастается неприятное чувство внутри черепной коробки. Медленно выдохнув, она мысленно просит саму себя успокоиться и перестать напрягать голову. Шейн вздрагивает и, резко вздохнув, просыпается. Выпрямившись, точно струна, он устремляет взгляд на сестру, какое-то время рассматривает её так, словно не узнает вовсе, но уже в следующую секунду с его губ слетает полное облегчения: – Дженни... Неловко встав со стула, он оказывается на кровати сестры. Аккуратно присев на самом краю, мужчина тянет к ней руки. Дженни подается вперед, утыкаясь в широкую грудь брата, чувствуя как его рука ложится ей на спину. Какое-то время они сидят молча, не шевелясь и не разговаривая. Женщина наслаждается мягкими объятиями брата, его присутствием и близостью. Именно это – даже несмотря на её состояние – дарит ей чувство безопасности. Мягко взяв Дженни за плечи, Шейн отодвигается и, сохранив между ними расстояние в длину вытянутой руки, рассматривает её. Взгляд брата – одновременно тревожный и полный облегчения – настораживает женщину, потому что на мгновение она улавливает в нём что-то ещё. Что-то, чему не может дать описания. Это что-то ещё не встречалось ей во взгляде брата ранее. – Очнулась наконец, – выдыхает Шейн, выдавливая из себя кривую улыбку, которая, однако, вскоре меркнет. Дженни силится улыбнутся в ответ. Шейн облегченно выдыхает и слегка качает головой. – Не представляешь, как я рад. Сначала Карл, потом ты... – бормочет он, переведя взгляд в сторону. – Карл? – лицо мальчика всплывает перед внутренним взором Дженни. Она хмурится, пытаясь понять, о чем говорит брат. Осознание вспыхивает на лице Шейна. Он отпускает Дженни, его руки, сцепившись, падают на колени. – Да, точно, ты же не знаешь... Он смотрит на Дженни в нерешительности, явно оценивая её состояние. Взгляд Шейна скользит по повязке на голове сестры. Его молчание напрягает Дженни ещё сильнее. Обрывки воспоминаний вспыхивают в сознании, но женщина спешит подавить их, боясь возвращения боли. – Что случилось? Что с Карлом? – спрашивает Дженни, чувствуя, как тревога растекается по телу. – Сейчас с ним всё хорошо! – спешно вставляет Шейн, заметив страх на лице сестры. Дженни вопросительно смотрит на брата, ожидая услышать объяснения. Немного помедлив, он всё же решает поделиться с ней событиями минувшего дня. Сбивчиво, ни разу не посмотрев ей в глаза, Шейн рассказывает о том, как Карл был ранен в лесу мужчиной с фермы, после чего был доставлен сюда, где ему оказали помощь. Понизив голос, Шейн добавляет, что ему пришлось «кое-куда» съездить, чтобы привезти всё необходимое для успешной операции, без которой Карл мог не выжить. Не веря своим ушам, Дженни молча смотрит на брата. – Сколько же я спала? – спрашивает Дженни. – А ты помнишь, что с тобой случилось? – интересуется Шейн, вновь подаваясь вперед. Видимо теперь, когда самое неприятное он уже рассказал, он может не боятся близости сестры. – Я... я не помню, – отвечает Дженнифер, решив умолчать о том, что вспоминать ей попросту страшно. Шейн хмурится. Видимо, решив быть до конца откровенным, он говорит: – Тебя ранила девчонка с фермы. Мне толком не объяснили, сказали, что это была случайность, – Шейн раздраженно дергает плечом, словно сомневаясь в правдивости этих слов. Вновь обратив взгляд на сестру, он добавляет: – Тебя привезли сюда, пока меня не было. Как только я узнал, что ты здесь, что с тобой случилось – сразу пришел. – А что случилось с тобой? – Дженни решает не игнорировать новый образ брата. Помимо этого, за время, что они разговаривали, она успела заметить на его руках царапины и ссадины. Откинувшись на спинку стула, Шейн проводит ладонью по своим коротко-стриженным волосам и, хмыкнув, отвечает: – Решил сменить образ. Помимо новой прически, Дженни отмечает, что брат одет совершенно иначе, не так, как обычно. И вещи эти, судя по всему, ему не по размеру. Теперь Шейн и сам походит на одного из фермеров в своей растянутой футболке и джинсовом комбинезоне. – Хочу есть, – жалуется Дженни, осознав, что она просто чертовски голодна. С исчезновением дурноты к ней приходит голод. Словно в поддержку комнату наполняет недовольное урчание её желудка. – Сейчас чего-нибудь поищу, – вскочив со своего места, Шейн широким шагом направляется прочь из комнаты. Дженни молча смотрит ему вслед, попутно думая о том, что сейчас у неё нет сил для того, чтобы разгадывать его очередные секреты. Слова про смену образа могут показаться правдивыми человеку, разве что, с отбитой головой. Именно такой ощущает себя Дженни сейчас, а потому пока решает не тревожить брата с расспросами. У неё не очень хорошо получалось это делать со здоровой головой, что говорить про её нынешнее состояние? Возможно, сейчас Шейн не хочет делиться с ней подробностями своей вылазки из-за нежелания усугубить её состояние. Возможно, он опасается, что чересчур чувствительная сестра и вовсе лишится чувств после его рассказа. Возможно, он просто засранец, выстроивший вокруг себя стену из секретов. Последнее предположение заставлять Дженни тихо хмыкнуть. Вскоре Шейн возвращается в компании седовласого медика, который уже приходил к женщине. Теперь он выглядит ещё более уставшим, чем ранее. Он оглядывает Дженни и интересуется её самочувствием. Женщина неопределенно пожимает плечами, честно признаваясь в своих ощущениях. – Это хорошо. Полагаю, если бы у тебя было кровоизлияние в мозг, мы бы об этом уже знали, – констатирует он. Несмотря на то, что это, вероятно, должно было обрадовать Дженни, она чувствует, как по спине у неё пробегают мурашки – до того буднично и вместе с тем страшно звучат его слова. Шейн передает Дженни поднос, на котором стоит тарелка с овсянкой и кусочек черного хлеба. Этот скудный завтрак кажется женщине особенно аппетитным. Она берет ложку и аккуратно подносит её ко рту, в то время как медик говорит ей: – Не торопись. Дурнота ещё может вернуться. Думаю, если до конца дня твое состояние не ухудшится, сможешь вернуться к своим. Дженни не совсем понимает, что означает «вернуться к своим», но понимающе кивает. Старик покидает комнату. После его ухода Дженни принимается за еду. Следуя совету старика, она ест медленно и аккуратно. Шейн молча наблюдает за ней, хотя по выражению на его лице кажется, что он находится далеко отсюда. Услышав за окном рев моторов, он подходит к окну и, сдвинув занавеску, выглядывает наружу. – Остальные приехали. Пойду, выйду к ним, – сообщает он и покидает комнату. Выждав, пока брат закроет за собой дверь, Дженни возвращается к своему завтраку. Попутно она прислушивается к звукам, доносящимся снаружи. Машинные моторы затихают, хлопают дверцы, звучат приглушенные голоса. Дженни не силится разобрать, что они говорят. Поставив поднос на прикроватную тумбочку, женщина откидывается на подушку. Медик возвращается вновь, чтобы обновить её капельницу. – Извините. Вы спасли мне жизнь, а я не знаю, как вас зовут, – неуверенно говорит Дженни. Покончив с капельницей, медик отвечает: – Хершель Грин. – Я Дженнифер. Можно просто Дженни, – отвечает женщина, растянув губы в слабой улыбке, – Спасибо вам. Поджав губы, старик кивает и покидает комнату. По выражению на его лице едва ли можно сказать, что он рад знакомству. Дженни невольно оглядывается по сторонам, предполагая, что этот человек может являться хозяином дома. Интерьером он вполне соответствует Хершелю Грину. Несмотря на сдержанный стиль в оформлении, комната Дженни нравится. Кружевными занавесками, белыми стенами и деревянной мебелью она напоминает женщине дом её бабушки. Дверь в комнату вновь открывается, только на этот раз это не Шейн или Хершель. На пороге неуверенно жмется молодая девушка. Заправив за ухо короткую прядь, она спешно произносит: – Привет, – вперив взгляд в пол, она проходит к стулу, на котором до этого сидел Шейн, и неуверенно опускается на него. Сложив руки на коленях, она добавляет: – Я Мэгги. Как ты себя чувствуешь? – Дженни, – отвечает женщина, – Уже лучше. Мэгги смотрит на неё нервным, наполненным беспокойством взглядом. Дженни силится понять, от чего эта незнакомая девушка так переживает за неё. Нервно вцепившись пальцами в свои потертые джинсы, Мэгги резко выдает: – Прости меня, пожалуйста. Я не специально, честно. Я хотела уложить того ходячего... Ты появилась так неожиданно! Прости... Дженни медленно переваривает услышанное. Она смотрит на пропитанное виной лицо девушки, видит её волнение, как нервно она впивается пальцами в материал своих джинсов. Женщина понимает, что нисколько не злится на Мэгги. Дженнифер верит в искренность её раскаяния, а ещё она понимает, что, несмотря на не самое приятное стечение обстоятельств, Мэгги едва ли задумывалась о том, чтобы нанести ей реальный вред. – Всё нормально, – наконец говорит женщина. Она силится выдавить из себя улыбку, видя состояние собеседницы. Кажется, что эти слова не особо успокаивают Мэгги. Она продолжает тревожно разглядывать Дженни, словно та вот-вот упадет в обморок. К большому облегчению Дженни, вскоре в комнату возвращается Шейн, и Мэгги спешит покинуть помещение, не забыв напоследок наградить женщину сочувственным взглядом. Брат поднимает брови в немом вопросе, на что Дженни лишь качает головой. Уж он-то, несомненно, знает о поступке Мэгги, а её сбивчивые извинения женщина решает оставить при себе, чтобы ещё сильнее не усугублять состояние переживающей девушки. – Слушай, мне надо будет отойти, – присев на край кровати, сообщает Шейн. Он выглядит нервным и расстроенным. Прежде, чем Дженни успевает встревожится и задать вопрос, он говорит: – Тот парень, что ранил Карла... Он ходил в вылазку со мной. И он... он не вернулся, – глядя куда-угодно, кроме Дженнифер, сообщает брат, – Хершель хочет устроить что-то вроде похорон... Думаю, мне надо быть там... я... я же последний, с кем он был, когда... – Да, конечно, – видя, как нервничает брат, спешно кивает Дженнифер. Она дотягивается до его руки и накрывает его ладонь своей, после чего награждает его долгим взглядом, пытаясь вложить в него столько понимая и поддержки, сколько может. Шейн, всё ещё растерянный, кивает. – Жаль, что он не смог выбраться, – говорит Дженни, – но ты молодец, что идёшь туда. – Никогда не умел говорить красивые речи, – нервно хмыкнув, отвечает Шейн. Его губы искажает кривая улыбка, но уже через мгновение он вновь становится серьезным и хмурым. – Тебе и не нужно... – Нет, – отрицательно покачав головой, Шейн встаёт и натягивает бейсболку, – нужно. Я должен. – Хорошо, – кивает Дженнифер. Шейн – хороший человек, и Дженни в этом нисколько не сомневается. Глядя на внутренние терзания брата из-за смерти малознакомого ему человека, при чем того, кто ранил сына его лучшего друга, женщина в очередной раз убеждается в том, что у её брата не только большое сердце, но и сам он является воплощением человечности. Даже если снаружи пытается казаться колючим и никого к себе не подпускает. – Отдыхай, – поцеловав сестру в лоб, Шейн покидает комнату. Следуя совету брата, Дженни опускается на подушку и, укрывшись одеялом, закрывает глаза.