19. реальное положение вещей

      В ту ночь Дженни почти не спит. Заблокировав двери автомобиля, она устраивается на переднем сидении. Натянув плед едва ли не до подбородка, откидывается назад и устремляет мрачный взгляд на амбар. Ветхое строение утопает в тёмно-синих тонах. Оно грозно маячит вдали, словно готовый к прыжку дикий зверь.       Женщина переводит взгляд на пистолет, лежащий на приборной панели, и нервно закусывает нижнюю губу. Совесть больше не гложет её за то, что она тайком вытащила пистолет из сумки с оружием. Теперь, когда опасность притаилась под самым боком, только и ждущая того, как бы вцепиться в живую плоть, запрет на ношение оружия на территории фермы вызывают у неё раздражение.       Дженни думает о Дейле, умолявшем её не рассказывать никому о страшной находке. Они простояли перед амбаром не меньше часа. Старик не умолкал ни на минуту. Он осаждал и без того шокированную женщину, говоря что-то о земле, принадлежащей Хершелю, его мыслей по поводу мертвецов. Дженни делала медленные, неуверенные шаги в сторону лагеря. Это неправильно. Нельзя такое скрывать. Нельзя держать мертвецов так близко к живым. Нельзя.       Утром Дженни чувствует себя совершенно разбитой. Она кое-как встаёт и отправляется в дом Гринов, на уже ставший обыденностью прием у Хершеля. Искоса наблюдая за хозяином фермы, женщина не может не задаваться вопросом, действительно ли он верит в то, что когда-нибудь сможет вылечить своих родных. Хершель кажется человеком образованным и явно не глупым, но как объяснить его поведение? Нельзя же в самом деле верить, что лекарство – каким бы чудодейственным оно не было! – способно вернуть к жизни мертвых. Их тела гниют и разлагаются, а то, что когда-то делало их людьми – безвозвратно утеряно.       – Повязка тебе больше не нужна. Можешь помыть голову, только осторожно, – объявляет Хершель, отходя к столу, где стоит его чемоданчик.       Дженни кивает, благодарит старика и покидает комнату. Перед тем, как выйти наружу, женщина медлит. Ей хочется вернуться к Хершелю и спросить у него лично, как он представляет себе исцеление людей, погибших больше двух месяцев назад, но она не решается. Потому что понимает, что она – не Дейл. У неё нет выдержки и понимания старика, способного найти общий язык с абсолютно с любым (кроме, разве что, её брата). Вероятно, Хершель и слушать её не станет. Раздраженно дернет головой и попросит покинуть его дом раз и навсегда.       Покачав головой, Дженни толкает дверь и выходит наружу. Её взгляд цепляется за непривычно пустой палаточный лагерь. Прищурившись, Дженни замечает дым, идущий от костра. Не успев повернуть голову в сторону амбара, женщина слышит чьи-то громкие голоса. Развернувшись на источник звука, Дженни чувствует, как у неё сжимаются внутренности. Она явно различает с десяток фигур у входа в амбар.       Дженнифер бросается к машине. После недолгой пробежки она никак не может восстановить дыхание, но на передышку у неё попросту нет времени. Не понимая, что происходит, предполагая самое худшее, она хватает пистолет и, хлопнув дверью, несется к амбару. Женщина то и дело теряет темп, спотыкаясь о лежащие на проселочной дороге камни.       Дженни отчетливо слышит крик Шейна, и на секунду пугается, но, подбежав ближе, понимает, что брат в защите точно не нуждается. Это он, с пропустившей от гнева жилкой на лбу, кричит на Рика. Встрявшая между ними Лори отталкивает Шейна, за что получает порцию желчи в свой адрес. Следующий удар принимает на себя Дейл. Спокойным голосом, так резко контрастирующим с воплями брата, он сдержанно объясняет собравшимся ситуацию.       – Что происходит? – тяжело дыша, кое-как выдавливает из себя запыхавшаяся Дженни. Она останавливается позади Лори, закрывающей собой Карла. Глаза обращаются к двери амбара. Закрытая на несколько замков, она скрывает заключенный внутри кошмар.       – В амбаре ходячие. Гленн рассказал об этом утром, – сбивчиво выдает женщина, не сводя взгляда со спорящих Рика и Шейна.       Дженни только и остается, что пополнить круг безмолвных наблюдателей, обступивших двух мужчин. Крики Шейна привлекают ходячих, которые принимаются с особым рвением терзать дверь амбара. Выжившие отступают, настороженно смотрят на ветхое строение. Кто-то чертыхается. Кэрол испуганно вскрикивает. Андреа щурится, кладя руку на рукоять пистолета.       – Я поговорю с Хершелем, – мрачно повторяет Рик, ставя точку в споре. Он пристально смотрит на бывшего напарника, ожидая от него хоть какой-то реакции.       Шейн сплевывает на землю, прожигая друга злобным взглядом. Перед тем, как уйти, Рик требует у собравшихся сдать оружие. За это он получает ещё одну порцию горящих злобой взглядов от Шейна. Дженни без лишних слов отдает бывшему шерифу свой пистолет. Без него она чувствует себя беззащитной, но вступать в конфликт с Риком ей совершенно не хочется. Возможно, она снова стащит пистолет позже, когда сумка с оружием останется без присмотра. Ей достаточно войти в трейлер Дейла. Для этого даже придумывать какую-то невероятную причину не придется. По крайне мере, в прошлый раз не пришлось.       Остальные постепенно расходятся. Разговоры не смолкают ни на минуту. Кто-то шокирован поступком Хершеля, кто-то – согласен с Шейном и считает, что всех мертвецов необходимо уничтожить. Предложение уехать мрачно повисает в воздухе. Гленн и Дейл молчат, тревожно поглядывая на остальных обитателей лагеря.       Шейн не двигается с места. Дженни следует его примеру.       Хотя ей бы лучше уйти. Оставить брата выпустить пар и дать страстям улечься. Ведь сейчас он всё равно, что самая настоящая бомба, только дотронься – взорвется. Однако Дженни не двигается с места. Она наблюдает за метаниями Шейна и мысленно прикидывает, через сколько сможет безопасно заговорить с братом.       Шейн обходит амбар, проверяет его стены на прочность. Дергает замки, весящие на двери. Он нервно отскакивает в сторону, когда мертвецы с ревом принимаются дергать дверь. Мужчина чертыхается, инстинктивно тянется к кобуре, прежде весящей у него на поясе, и с ещё большим недовольством обнаруживает её отсутствие. Раздраженно выругавшись, Шейн оглядывается и смотрит на сестру.       – Эти придурки нас всех угробят, – цедит он сквозь зубы, отходя от амбара.       – Возможно, – кивает Дженни.       Женщина выдерживает небольшую паузу, слушая недовольное бормотание Шейна.       – Может, нам стоит уехать? – наконец решает подать голос женщина, скрестив руки на груди.       Брови Шейна ползут вверх. На лбу проступают глубокие морщины.       – Ты не слышала? Я предлагал. Они не хотят ехать без Софии. Даже если девчонка уже мертва. В чём я не сомневаюсь, – он нервно переступает с ноги на ногу.       Дженни медленно кивает. Слова брата звучат жестоко. В особенности – для Кэрол, которая всё ещё надеется на возвращение дочери. Дженни и сама не уверена, что девочка вернется. Только вот вслух говорить такое не решается. В особенности, глядя на то, как рьяно и самоотверженно её ищет Дэрил.       – Я не говорю про всех, – продолжает Дженни, пропустив слова касательно статуса Софии мимо ушей.       Брат бросает на неё вопросительный взгляд.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Дженни выдает на одном дыхании:       – Я не предлагаю ехать всем вместе. Мы можем уехать вдвоем. Насколько помню, ты хотел уехать. Карлу больше ничего не угрожает, я тоже в порядке. Мы можем уехать вдвоем, доехать до Форт-Беннинг. Узнаем, как там обстоят дела. Если всё хорошо, мы всегда можем вернуться и забрать остальных.       Женщина вопросительно смотрит на брата, ожидая ответа. Когда она обдумывала их разговор ранее, подобное предложение казалось ей глупым, но теперь, когда она наконец его озвучила, оно звучит вполне прилично. Дженни не предлагает Шейну отправиться с ней на другой конец света. До Форт-Беннинг не так уж далеко. Они бы могли покрыть это расстояние за несколько часов. В случае, если всё хорошо, у них был бы шанс обосноваться на новом месте, под защитой военных. А если нет – они всегда могут вернуться к остальным и решить, что делать дальше. Если Хершель всё же решит их прогнать, группа может поселиться на соседней ферме. Укрепить ограждения, разбить огород и попробовать жить здесь, вдали от разрушенных городов и толп мертвецов.       – Звучит неплохо, – наконец подает голос Шейн.       Дженни разочарована его ответом. Ей бы, наверное, было проще услышать от него короткое «нет», чем это. Она бы поняла, если бы он не захотел ехать с ней. В сравнении с другими членами группы, Дженни была не самым надежным напарником.       – Мы бы могли уехать уже завтра, – продолжает Дженни.       – Ммм... угу, – хмыкает Шейн, снова обращая взгляд на амбар.       Женщина вздыхает.       – Ты не хочешь ехать со мной. В чем причина?       Шейн нервно прикусывает губу. И всё также медлит с ответом. Он бросает взгляд на палаточный лагерь. Дженни оборачивается и видит Рика с Лори, застывших у одной из палаток. Женщина хмурится. Переведя взгляд обратно на брата, она замечает, каким мрачным он выглядит.       Дженни, помимо своей воли, думает о том, что, по словам брата, является «не её делом». Она вспоминает подслушанные разговоры, взгляды, щепотки. Сидя в лагере, женщина нередко слышала, о чём говорили другие. Слышала она и о неоднозначной связи Лори с Шейном, но предпочитала игнорировать, как бы плохо это всё не выглядело по отношению к Рику. Сам Шейн никогда не говорил с ней об этом, и это было весомой причиной не совать нос не в своё дело. Несмотря на то, что именно Шейн в своё время научил Дженни не лезть в чужие дела, и она честно держалась в стороне, считая, что происходящее – не её дело, сейчас рисковала нарваться на ссору, припоминая всё, что когда-либо услышала и узнала.       Копаться во всём этом – неприятно. Кажется, что проще оказаться по пояс в болоте, чем разбираться в похождениях брата.       И если раньше Дженни осознанно избегала подобных разговоров, то теперь всё было иначе. Теперь, когда на одной чаше весов оказалось её собственная безопасность, женщина не хотела играть роль стороннего наблюдателя.       – Ты не поедешь без них, – мрачно говорит женщина. Уточнять, без кого именно – не имеет смысла. Ответный взгляд брата говорит лучше любых слов.       Шейн бросает на сестру не менее мрачный взгляд, после чего резко отворачивается.       – Группе не стоит разделяться. Это опасно, – глухо отвечает он.       Дженни едва слышно хмыкает и качает головой. Шейн в своём репертуаре. Стоит ей подойти чуть ближе, приблизиться к невидимой границе, он откидывает её назад дежурными фразами и хмурыми взглядами.       – У Лори есть муж, который может о ней позаботиться, – чувствуя, как замирает от страха сердце в груди, на одном дыхании выдает Дженни. На миг вспыхнувшая злость вперемешку с раздражением придают ей сил, но тут же улетучиваются, стоит ей встретиться с братом глазами.       Брови Шейна сходятся на переносице. За считанные секунды он покрывает разделяющее их расстояние.       – Кто тебе сказал об этом? Этот старый хрен Дейл? Или сама Лори? – глаза брата впиваются в Дженни, лишая её возможности возразить или сдвинуться с места. – Если бы не я, Карл бы умер. Если бы не я, его и Лори разорвали бы ещё в лагере у Атланты. Так что не говори мне про то, что у них есть Рик, который может их защитить.       Дженни молчит. Ей кажется, что проходит несколько минут, прежде чем Шейн наконец отступает, возвращаясь обратно к амбару.       Женщина без лишних слов идет прочь. Она проходит мимо палаточного лагеря и выходит на проселочную дорогу. Хмуро глядя перед собой, она упрямо идёт вперед, оставляя ферму, амбар, брата и остальных позади. После того, как оцепенение спадает, вспыхивает злость. Она же придает сил. Женщина шагает широко и легко, мрачно разглядывая едва заметное среди деревьев строение соседней фермы.       Слова Шейна копошатся у неё в голове, точно черви. Склизкие, мерзкие. Ей хочется вышвырнуть их из своей головы. Потому что чем больше Дженни задумывается о том, что именно сказал ей брат, тем отчетливее понимает всю серьезность ситуации. Для брата это больше не короткая связь, окончившаяся с возвращением Рика. Это нечто большее, опасное, глубокое пустившее корни в его сознании.       Называя Шейна не самыми лестными словами, Дженни переключается на Лори. Она думает о том, что могло толкнуть замужнюю женщину на интрижку с другом собственного мужа. Ответ находится быстро, и Дженни вздыхает, потирая лоб. Всё это слишком сложно. Слишком запутанно. И слишком опасно.       Женщина проходится по ситуации вдоль и поперек, прикидывая, что ей делать дальше. Уехать? Смешно. Куда она поедет? Обратно в Ньюнан? А что там? Уже давно – ничего. В Форт-Беннинг? А сумеет ли она добраться до туда самостоятельно? Да и Шейн едва ли её отпустит. Он не уедет из-за Лори, но Дженни не верит, что он позволит ей уйти. Даже если перед этим они разругаются в пух и прах. По крайне мере, от чего-то ей хочется в это верить.       Вдыхая раскаленный воздух, женщина слегка замедляет шаг. От интенсивной ходьбы она быстро вспотела: футболка неприятно липнет к спине, бюстгальтер болезненно впивается в кожу. Дженни останавливается и оглядывается, словно проверяя, не идёт ли за ней кто. Если часовой и был на трейлере Дейла, он, вероятнее всего, слишком занят событиями минувшего утра, и её ухода не заметил.       По мере того, как Дженни удаляется от фермы Гринов, она чувствует, как её злость утихает. Несмотря на это, она продолжает идти. Скорее по инерции, чем из-за непреодолимого желания добраться до соседней фермы. Строение, так сильно похожее на дом семьи Грин, постепенно увеличивается, и уже вскоре Дженни останавливается в тени двухэтажного дома. Ферма находится у самой дороги, вдоль которой тянется проржавевший забор. Хотя его и забором-то сложно назвать. Несколько сплавленных между собой железных прутьев, едва достающих ей до пояса. Дженни оглядывается, всматриваясь в едва шевелящиеся от легкого ветра деревья и высокие кусты. Слева от дома начинается лес. Справа она замечает амбар, чуть меньше, чем на соседей ферме, и, вероятно, конюшню. Перебравшись через забор, женщина направляется и небольшому строению. Её сердце на миг замирает, но не от страха перед мертвецами внутри, которые вполне могут быть, а из-за того, что она может увидеть там мертвых животных. К ним Дженни всегда питала особую слабость. Иногда ей случалось видеть на дорогах сбитых машинам котов, лис и ежей. От этого зрелища у нее непременно образовывался ком в горле, а в душе оседало тяжелое чувство.       К счастью, внутри никого не оказывается. Ни мертвецов, ни животных. Стойла пусты, все двери – открыты. Вероятно, когда Хершель «собирал» с соседних ферм друзей и знакомых, он и животных забрал с собой. От них в хозяйстве явно больше пользы, тем от случайных людей, пришедших на его ферму.       Дженни направляется к выходу, но вдруг слышит треск позади. Вмиг обернувшись, женщина прижимается спиной к одной из стен конюшни, уходя с прохода. В небольшом строении две двери, расположенные друг на против друга. Обе распахнуты настежь. Дженни тихо выдыхает, надеясь, что если это мертвец, он просто пройдет мимо. Она напрягает слух, пытаясь различить на фоне стрекота и пения птиц другие звуки.       Прежде, чем Дженни успевает испугаться, из-за угла выскакивает Дэрил, направляя на неё арбалет. Женщина тихо вскрикивает, дергается и отступает назад. Мужчине хватает нескольких секунд, чтобы опознать стоящего перед ним человека. Окатив её недовольным взглядом, он опускает оружие и недовольно бурчит:       – Что ты тут делаешь? Хочешь получить стрелу в задницу?       Дженни прижимает руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она медленно выдыхает и, нахмурившись, смотрит на Дэрила. Это какая-то аномалия здешних ферм или все мужики действительно ведут себя с ней, как козлы?       Смахнув упавшие на лоб пряди, Дженни разваривается и покидает конюшню. Злость быстро вытесняет страх. Она проходит ещё несколько шагов и замирает перед домом, смотрящим на неё мутными окнами. Вдоль первого этажа тянется веранда, точь в точь как в доме Гринов. Дженни следует туда и, взобравшись по ступенькам, осматривается. Её взгляд падает на несколько плетеных стульев, стоящих вокруг небольшого стола. Чуть дальше она видит кресло-качалку. Недолго думая, женщина следует к ней и, неловко завалившись назад, опускается на лежащую поверх сидения подушку.       С веранды открывается вид на конюшню, лежащие дальше поля и леса, а также дорогу. Дженни поворачивает голову вправо, силясь рассмотреть вдали ферму семьи Грин, но видит лишь деревья и поля.       Из конюшни показывается Дэрил. Держа арбалет в районе пояса, он медленно приближается к дому. Всё ещё хмурясь, он оглядывается по сторонам. Дженни решительно не смотрит в его сторону. Его слова её зацепили, и она снова злится, думая о том, с какого момента начала позволять всем, кому ни попадя, вести себя с ней подобным образом. Возможно, конечно, ей стоит смириться, что подобное отношение – реалии нового мира. И уважение вкупе с адекватным отношением осталось в прошлом. В конце-концов, Апокалипсис диктует свои правила.       Женщина слышит скрип половиц и, по привычке обернувшись на звук, видит охотника, неуверенно остановившегося у двери, ведущей в дом. Он вторит ей мрачным взглядом.       Какое-то время они молчат. Дэрил перемещается к перилам у края веранды и припадает к ним боком, свесив арбалет вниз.       Немного успокоившись за время молчания, Дженни поворачивается к нему и говорит:       – Захотелось пройтись. Не могу больше оставаться на этой ферме.       Какое-то время мужчина молчит, едва заметно покусывая губу. После чего кивает и укатывает взглядом в деревянный пол.       Дженни чувствует присутствие охотника своим затылком, но больше не предпринимает попыток заговорить с ним. Она пришла сюда для того, чтобы побыть в одиночестве. Оставить позади ферму Гринов, палаточный лагерь и пышущего злость старшего брата.       Постепенно Дженни окончательно успокаивается. Открывшаяся перед ней картина действует на женщину умиротворяюще. Её взгляд неторопливо скользит по далеким лесам и полям, растущей в округе зелени. Она не знает названий цветов, растущих у дома, но это не мешает ей любоваться ими. Сидя в удобном кресле-качалке, в приятной тени, вдали от палящего солнца, Дженни чувствует, как всё её тело расслабляется. В какой-то момент она даже ловит себя на мысли о том, что её начинает клонить в сон. Видимо, сказывается отсутствие нормального сна ночью.       – Ты идёшь? – интересуется Дэрил, вырывая женщину из раздумий. Он успевает спуститься с веранды. Забросив арбалет за спину, он кивает в сторону фермы Гринов.       Дженни качает головой.       – Я пока побуду здесь.       – Ну как знаешь, – хмыкает охотник.       В отличие от Дженни, он не идёт к дороге. Пройдя через конюшню, он устремляется в сторону полей. Его силуэт постепенно удаляется, пока окончательно не растворяется среди деревьев.