День третий. Искусство это взрыв

Вот и настал день их совместного отплытия. Старые раны залечены, самое время заработать парочку новых. Задание на сегодняшний день легче лёгкого, управятся быстро, так ещё и на халтуре чего заработают. Радостный Владлен уже предвкушал момент появления в своих руках долгожданных бумажек. Но не всё в этой жизни идёт так легко, как нам бы этого искренне хотелось. Первая напасть произошла, когда лодка отплыла без него. Владлен долго старался её догнать, не без помощи соратников чуть не потанул в недрах тёмных вод Европы, а когда у него всё же получилось добраться до заветного судна, остальные подзавёрты бытия лишь дальше пошли кувырком. С чего бы начать поконкретней? А начнём мы по-старому. День третий. Багги созвал собрание приближённых лиц сразу после отправки. Цель их отплытия и так была ясна: довести пару ящиков с препаратами и бинтами до нескольких аванпостов не так уж сложно, чтобы об этом много говорить. В своё время им всем по-отдельности приходилось справляться с другим грузом, весьма изобретательным и хитрым, к слову. Речь должна была быть о другом. Как только Влад, Эмми, Вип и Тим были на месте, капитан приступил к своей речи, затрагивая тем самым события грядущего дня: — Все присутствующие в курсе нашей задачи на сегодня, но я собрал вас не для этого. Отныне я буду платить только Эмми и Випу. И дело не в моей прихоти, а в социальных статусах Тима и Влада, хоть последний и из той шайки-лейки, что внесла под запрет получение вами двумя кредитов,- и добавил,- Буду признателен получить от вас понимание, парни... — Да как так можно!...– хором заводят старую пластинку названные индивиды. — А вот так, и всё на этом. — Лаконично,- отозвался Вип. И не поспоришь. Двое мужчин конечно же повозмущались для приличия, но очень скоро все разошлись с миром, приняв ситуацию такой, какая она есть. Принялись за работу. А работы оказывается невпроворот, каждый принялся за дело. Все короткие пути перекрыты, приходится плыть дольше и муторней обычного. Путь предстоит неблизкий, так ещё и содружественные компании подкинули дополнительной работёнки. Ко всему прочему добавляется необходимость в добыче редкоподводных металлов и удержание обороны против назойливых любителей питаться этими металлами. Все понемногу заводятся, ведь передохнуть выходит не так уж часто. Короткие перекусы, посиделки за пределами подлодки, минуты безнаказанного отлынивания от работы. Всего этого становится так мало по мере продвижения их общего задания. Немного спасают ситуацию шутки и анекдоты, но на них тоже не всегда есть время. Так что все без исключения трудятся на благо общей цели, как при далёком коммунизме. Капитан никого не щадит, в том числе и себя. Особенно достаётся медику. Здесь в десятый раз вылечи калеку-охранника, проследив, чтобы тот не заторчал, там спаси капитана, потом третий, затем пятый. Так ещё Багги не даёт проводить эксперименты над экипажем. Неэтично, противозаконно и вообще крайне опасно. Самое главное — это больно. Да кому на это не плевать? А вот Тим с Владом устраивают вполне себе культурные посиделки со старой-доброй поножовщиной, кэп за это их почти даже не ругает, а если и ругает, то обязательно только одного из них — на выбор, а сам, закурив из трубки, нет-нет да почитывает журнал с содержимым, настолько пикантным и своеобразным, что закон на это вот точно не оставил бы капитана без интересной беседы. Один Вип здесь адекватный — если и веселится подобным образом, то тихо-мирно, никого шибко не трогая. А Эмми это всё надоело. Он тоже хочет расслабиться и прикинуться дурачком, как тот же Мусаров. А вот и он здесь, в его кабинете, с новыми непонятно откуда взявшимися травмами. Помянешь черта... Тьфу ты — Здаров, я тут заметил, ты в общем уставший какой-то, может тебе помочь? Я тебе медбратом буду или типо того, – начинает он, – всё таки легче, чем одному нас с того света поднимать. — А ты думаешь, что это так легко, что и ты справишься? – вяло отвечает Эмми. — Нет, что ты! Я же просто...– не успевает Владлен закончить, как его обрывают. — Извини. Я устал. Да, конечно, помоги, пожалуйста,- всё ещё уставше исправляется медик. — Айн монет. Так проходит какое-то время. Владлен помогает сортировать медикаменты, колоть препараты, накладывать бинты. Хоть оба и ощущают себя уставшими насколько, что хоть в могилу лезь, пару раз у них завязывается пустяковый разговор. Бывший опер очень рад, что попал в такой хороший коллектив, в котором с каждым он может найти общий язык. Ему редко удаётся найти таких людей. Рутина с сортировкой продолжается. Владлен чувствует знакомое спокойствие, когда перебирает склянки и шприцы. Мусаров часто ловит себя на мысли, что делать что-то такое монотонное ему жутко приятно. Происходит что-то противоречивое в его мозгу, похожее одновременно на разгрузку и на пиковую точку мыслительной деятельности его нейронов и извилин. Владлен не знает точно, как работает человеческий мозг, признаться честно, он много чего не знает, но прямо сейчас он буквально каждой клеточкой головы чувствует, как его работа руками приятно отдаётся работой нейронных связей. В такие моменты он чувствует себя по настоящему отдохнувшим и счастливым даже быть может. Это не похоже на обычный уход от реальности. Это не "работа на автопилоте", а что-то иное. Там разум чист, забит разве что белым шумом. Здесь мысли не уходят с первого плана, просто становятся если не стройнее, то хотя бы умереннее. Обычно его мысли беспорядочны и до жути навязчивы, а тут можно просто отдохнуть и погрузиться в ностальгию, будто он снова ребёнок. Просто не обращать внимания на ревность и думать обо всём на свете. Как бы умиротворённо не чувствовалось ему сейчас, блюститель закона в очередной раз замечает странное состояние своего коллеги, о чём не намерен молчать: — Так как ты? – решается спросить Владлен. — Нормально, честно говоря, – звучит от второго. Эмми старательно подбирает слова, хоть и знает, что скоро ошибётся, но молчать больше не хочется, – Только бессмысленно всё это. Зачем лечить тех, кто опять нахватает шишек? — Эй... Эмми, не говори так. Мы же один механизм! Ну знаешь, ты лечишь нас, чтобы мы все выполнили задание и получили много денег. Вижу цель — не вижу пре-... И вновь поток мыслей останавливается репликой собеседника. — Можешь не называть меня Эмми, пожалуйста? Мне не нравится это имя. — А как мне тебя тогда называть? — Да хоть Васей! Или Бобом. Как хочешь, я вот не уверен теперь ни в чём уже. Раньше всё как-то проще было, и понятнее. — Я вот тоже, как бы, ничего не понимаю в этой жизни. Я так-то давно в ней ничего не понимаю, так что ты не один! Сверху звучит сирена, извещающая Владлена о том, что стоит занять свой пост у пушек. Мужчина улыбается медику, безмолвно извиняясь за резкое отбытие, и мчится к себе. После этого наступает гнетущая тишина. Мусаров стоит на посте, отстреливаясь от всевозможных глубинных тварей. Помогает ему иногда Тим, отвлекаясь на починку лодки в компании с Випом. Лёгкая задача проплыть до пункта назначения усложняется общей фауной и даже флорой, что неожиданно. Экипаж частенько заносит в водоросли, затягивающие на лодке свои склизкие узлы. Багги как хороший капитан занят вообще всем. В основном — управлением лодки и помощью медику. Владлен и сам пытается быть полезным везде. Берёт в руки ключ и отвёртку, тушит перегоревшие от работы приборы, пает провода и заглядывает в медпункт. Всё реже для того, чтобы запастись чем-либо нужным. Мусаров вообще запасливый человек. Ему легче, когда он всё тащит к себе в бобровую хатку. Тщательно обустраивает нору, прячет по углам натыренное, потом над ним чахнет. Благо, мусорки с аванпостов начали справляться с удовольствием его потребностей таскать красивые вещи в каюту. Возвращаясь к сути — Владлен помогал, чем мог. Конкретно сейчас он вновь стоит на пушках — в этот раз на лазере. Заряд на него ограничен донельзя, так что нужно потратить его с умом. Выбраться из переделки с одним чудищем вполне возможно, а вот как без всех снарядов встречать других таких — вопрос. Пара секунд — смена позиции и орудия. Ещё немного — страшный монстр повержен, награда плавает за бортом, каких-либо угроз на горизонте не наблюдается. Можно и отдохнуть в каюте. Там тихо и спокойно, красиво. Фиолетовый неон как никогда приятен глазу и навевает некую ностальгию. Разговаривать с остальным экипажем не хочется, да и не можется —горло охрипло после одного напряжённого боя с молотоглавом, которого на их маршруте и не было, так что отступление имело место быть. И как они только спутали направление? Впрочем, сейчас Мусаров решает заняться чем-то новым. Ставит горшок на табуретку, сыпет чернозём и прочее, в ямку притапливает семечко и заливает его водой с раствором из удобрений. Лейка удобно лежит в руке, а поливать растения приятно и как-то успокаивающе что ли. Сразу отстраняешься от всех этих бед, новых проделок Тима и прочего. Снова сигнал — ну что ж, пора поработать, чтобы потом вернуться обратно в каюту к горшку. Там со временем прорастает красный мутант, Владлен его находит весьма симпатичным деревцем. Не успевает он налюбоваться сочетание красного ствола с фиолетовым свечением, как раздаётся очередной вой, но... Внезапный взрыв сбивает с ног. Он произошёл не здесь, но от этого не легче. Ранее пораненные случайно ноги подкашиваются и царапаются за выступ койки. Знакомый гул сирен продолжает заполнять каюты. В нём есть что-то новое, тоже знакомое, но с ещё более негативным окрасом. К этому звуку невозможно привыкнуть, только если в каком-то извращённом плане. Красная лампа тоже мигает иначе — ярче и лихорадочней прежнего. Владлен, перебирая окровавленными ступнями, движется по коридору. На пути — тёмная фигура, освещённая мигающим красным и тусклым зелёным. Образ Эмми с самого утра был расплывчатым для Мусарова, будто чужим, да и не впервые у него такой кретинизм на лице людей, но сейчас медик ему чудился до крайней степени сюрреалистичным. Самое время вести светские беседы, решает Мусоров и начинает: — Эмми, ну скажи мне, на кой чёрт ты связался с этим уголовником? – Владлен не уверен, что сказал именно это, потому что горло стремилось выпустить истошный хрип, а любые звуки продолжает глушить сирена. — Да как ты не понимаешь?! – отвечает мужчина в сопровождении воя,– лечишь вас тут, лечишь, а вы новые проблемы ищите, ещё и в глотки друг другу вцепиться хотите. А я человек! Надоело мне всё это... — Ну не надо, Эмми, ты просто...- мимо виска пролетает банка с чем-то. Мило. — Я сказал, чтобы ты не называл меня так! Мусаров так и не понял, что не так с этим чертовым именем! Ему вообще всегда трудно приспособиться к любого рода изменениям, а тут такое. На Владлена падает тень, а по коридору разносятся медленные, но уверенные шаги.Тут ему в голову прилетает сумасшедшая мысль, коих в этой самой черепушке немало.Он в миг сокращает оставшееся между ними расстояние и обнимает растерянного Эмми. Проходит всего мгновение, и смущение врача сменяется нескрываемым гневом. — Не притворяйся, что тебе не всё равно! Что ты не хочешь, чтобы эта лодка взлетела к чертям собачьим от взрыва, - шипит он, - не поверю, слышишь? Далёк я от твоих иллюзий. — А я, может, только и могу, что жить иллюзиями. Разве ж я виноват, что норовлю каждого из вас в них утащить? - шепчет Владлен как в бреду, продолжая сжимать в руках более сильное, но обманчиво спокойное тело, - Ну не могу я иначе, понимаешь? Не могу без них... Они у меня одни настоящие. Эмми наконец отталкивает его от себя. Движение нарочито брезгливое, но с глубиной, подтекстом, который явно не задумывался изначально. Непроизвольная странная эмоция или быть может чувство. Страх? Сложно понять такого человека, как Эмми. Их всех трудно понять, все тихушники в плане чувств. Открыт к миру тут только Владлен, а того понять ещё сложнее. Сказать тут и нечего. По инерции Мусаров отходит и будто не слышит в свой адрес "псих ты" или что-то в этом роде, может и правда не слышит. Глаза его смотрят в пустоту, взгляд закрыт туманной дымкой. Владлен точно не в порядке, он это знает. Знает и молчит как партизан в попытках обмануть самого же себя. Потому что других обманывать уже бессмысленно. Всё происходит на автопилоте. Уже не в первый раз, ну да и пусть. Главное, что он вновь приступает к работе. Как говорил генерал: "Здесь вам думать не надо, только выполнять приказы" или как-то так. Звучит как план. А события как-то сами устаканиваются со временем. Правда. Проблемы у лодки большие, у экипажа тоже, но все справляются и никак иначе. Бывало и хуже, у каждого из них. Всё приходит в норму и это главное. Даже Эмми возвращается в строй. Ему разрешили вырастить некоего паразита, который сейчас резво скользил за своим хозяином в поисках еды. Иногда это нечто приходило к Владлену и просилось играться, с чем оба мужчины вполне охотно мирились. Как водится в таких местах, все предпочитают молчать о случившемся. Прошлое в прошлом. Оно и забылось бы, если бы Дверченко не вёл себя подозрительно всё это время. Не то чтобы он не вёл себя так почти всё время, но теперь это приобретает новые формы, которые трудно игнорировать. Владлен это замечает и впечатлениями с капитаном делиться. Тот же принимает решение игнорировать это. Или, быть может, ведёт свою игру, подозревая обоих или одного из них. Проходили. Мусаров занимается очередной в его понимании хтонью из океана, Тим и Вип починяют посудину и вместе с тем примус, Эмми им рьяно и с отдачей помогает, а капитан, как водится в их злоключениях, тихо-мирно от этого всего охреневает, попутно координируя их общий маршрут и сверяясь с картами. Владлен, не смотря на заботы, пребывал в состоянии меланхолии, вызванной употреблением бутылки рома орально. От того он, пребывая в своих мыслях, то и дело поглядывал на горящую вокруг семя электронику и подтопленные полы. День тянулся до неприличия медленно, и дело не в какой-нибудь квантовой аномалии, просто рутины было сравнительно больше, чем всех остальных ярких событий, а те в свою очередь хотелось просто забыть. Вот уже и близится конец их сегодняшнего пути. Команда подезжает к последнему аванпосту, после чего разбегается по своим делам будь то покупки или рытьё в мусорке. Как назло через время по аванпосту проносится гудящий сигнал тревоги. В динамиках шипит голос, предупреждая о террористическом акте. В мгновение ока все коридоры наполняются хаосом. Влад чувствует себя совсем маленьким человеком. Он чудом добирается до подлодки, где уже собрались все остальные. Экстренно они отплывают в неизвестном направлении, пока не раздаётся взрыв в реакторной. Всё окрашивается алым пламенем, сирены воют, не унимаясь, электричество работает со сбоями. Где-то слышны надрывы Эмми, горюющего по своему питомцу, где-то — истерику Влада. Все ощущают скорую свою погибель Раздаются новые взрывы, затем всё меркнет. Полусгоревшая лодка разлетелась на куски. Кроваво-ржавое месиво заполнило пространство вод. Аванпост, что находился вблизи, был полностью разрушен. Было непонятно, сколько выживших осталось после этой катастрофы, остались ли они вообще. Поблизости волей случая патрулировали спасатели, достаточно быстро среагировав на сообщения о минировании. Как дальше выяснилось, выжил только Вип, причём чудом. Вовремя добрался до скафандров и удачно укрылся от последующих взрывов, после чего ухватился за железяку и приплыл в безопасное место. Мог выжить и ещё один тип, если бы судьба не отправила его в дальнее плавание. В назидание всем любителям взрывов. Сегодня Европа потеряла слишком много человеческих жизней, и одна из них, если не забегать вперёд, прямо сейчас умирала в агонии. Как глупо, наверное... Конец основной истории, дальше только спиноффы с детьми главных героев, их прабабушками и прочее-прочее. "Кто ты?"- пронеслось в умирающем сознании Владлена. "Я это ты. У тебя нет раздвоения личности, чудик, просто кое-кому легче было справляться со своими ментальными проблемами через создание новых, например через представление в своей голове второго голоса, очевидно более умного и смелого в выражениях!"- был дан ему развёрнутый ответ. Диалог, по всей видимости, продолжался, но становился очевидно скомканным. Пока Владлен размышлял о природе бытия, его мысли становились всё туманнее, скудная и до этого логика уже давно собирала свои вещи и вот-вот отправится за пределы черепной коробки и сознания. Всё заканчивалось именно что как-то глупо и скучно. Так просто не должно было быть. Ни в одном из исходов. Ни в одной из жизней.

***

В далёкой-далёкой галактике, среди безжизненных планет и звёзд в космическом пространстве находится колоссальных размеров сооружение. В одном из его отсеков двое работников в офисной обстановке пьют кофе или нечто подобное. Выглядят они одухотворённо, неописуемо. С минуту бесцельно блуждая взглядом по экрану, эти сущности заводят деловой или не очень разговор: — Хей, Джон, номер тысяча триста пятьдесят седьмой опять умер. Что-то у него не ладится с водой. Как насчёт отправить его исследовать другие планеты?-начал первый.- Там хотя бы не будет таких проблем с осознанием своей смерти. Остальные справляются с этим вполне успешно. Что думаешь? — Думаю, что неплохое решение. Там же в ботов сразу встроено понимание, что они могут возрождаться,-продолжил второй,- Решено! Лети с Европы в просторы "бескрайнего" космоса. Хахах! Где-то в звездолёте проснулся рабочий тысяча триста пятьдесят семь. Язвительный голос в голове проснулся тоже, и тогда всё пошло своим чередом. Так было в начале и так будет всегда. Сущность бытия, увы, не изменить. Разве что только детали этого спектакля. Смысл давно мёртв, как и Бог. А ведь когда-то всё это было, иначе быть не может. А пока колесо Сансары или Фортуны вновь сделало свой роковой оборот. День 1357. Исследователю №1357-A:100 очень не хотелось вставать. Это было своего рода константой — не хотеть вставать по утрам каждый день. В любом случае, сегодня необходимо было пролететь пол галактики в поисках хлама и мест, где этот хлам можно бы было продать за гроши. В надеждах было, конечно, найти что-то стоящее, но пункты назначения не говорят ничего хорошего. И вот кажется — летай себе по небесным телам, занимайся легальной и не очень торговлей, бегай с друзьями пол весёлую музыку от изуродованных ебак, трать всё своё имущество в казино и живи каждую жизнь как первую. Это всё, разумеется, круто, но тысяча триста пятьдесят седьмой всегда был душой меланхоличной и замороченной. Каждая смерть убивалась ему в сознание насколько, что потом калейдоскопом из других смертей кружилась во снах. Особенно ужасный были кошмары про конечные смерти, после которых к его номеру прибавили сначала букву, а потом начали добавлять и цифры. Когда-нибудь он будет №1356-N:040, ну или ещё какой. Короче — умирать страшно и не очень приятно, ок да? Это выяснили. А теперь идём дальше и берём выше. Если сны не были кошмарами о собственной смерти, то они обязаны быть о каких-то параллельных мирах, либо они вообще не запоминаются. Хорошо, когда последний вариант, потому что в других мирах всё не лучше. Если это не смерть, то обязательно треш, садомия и разврат, декаданс, нравственный и моральный упадок во всём своём проявлении. То он носится с ружьём, как угорелый, то бежит от маньяка с бензопилой. Самые лучшие сны — в сравнении, конечно же — это сны о том, как он, будучи дедом в деловом костюме, ворует у людей блестящие или съедобные вещи, ухаживает за огородом и плетёт венки. Всем бы такую жизнь. В любом случае, следует перейти ближе к делу. Исследователь №1357 встал через силу, спросил у направляющего обстановку и задачи, нарисовал пару каракуль на стикере, приклеил его у изголовью кровати, переоделся в фембоя и с чистой душой вышел на особенно свежий кислистый воздух. Пока он занимался стандартными утренними делами, команда уже приземлила свой звездолёт на очередной объект эксплуатации. Выйдя на этот несомненно свежайший воздух, он проделал пару шагов и утанул в трясине. Это была не последняя смерть за этот долгий день, длинною в одну вечность, но тысяча триста пятьдесят седьмой привык уже к не одной вечности, так что какая, к чёрту, разница? Переживёт. А вы ожидали чего-то большего?