Часть 36

      Как обычно бывает, нашим планам часто суждено не сбыться или сбыться так, чтобы мы остались довольны только наполовину. С самого вечера всë поменяла неожиданная идея, пришедшая ей в голову. Идея странная и не совсем понятная, но оттого не менее эффективная. Увы, чтобы реализовать еë, ей нужна была кухня. Идти туда прямо сейчас, когда там пусто, нельзя, а душек выловить проблематично. Просить кого-то из семьи Шарлотта? Глупости. Ждать до утра? Слишком много времени тратить.       Мэйбелинг терпела полчаса, потом не выдержала и, обувшись снова, пошла на кухню. Даже если она никого там не найдëт, это не проблема. В конце концов, руки же у неë есть? Она и сама сможет всë сделать! Вот только весь еë энтузиазм разбился о закрытые на замок двери кухни. Кажется, внутри всë таки кто-то есть. Она принялась стучать, пытаясь привлечь внимание хоть кого-то. Удалось не сразу.              На кухню еë, увы, не пустили, но душки диво серьезно восприняли еë немного необычную просьбу. Мэйбелинг очень обрадовалась тому, что ей не задавали вопросов, молча выполняя порученное задание. Честно, если бы кто-то попросил еë напечь более пяти килограммов мелкого печенья, она бы точно преисполнилась скептицизмом; как же ей повезло, что слуги в принципе не могут испытывать что-то вроде скептицизма.       Зачем же так много сладостей, к тому же таких мелких? Всë достаточно просто и объясняется одним лишь выражением: «не можешь побороть хаос — возглавь его!». Точнее, минимизируй ущерб, который принесет этот самых хаос. Если Мугивары и правда собираются как-то отсвечивать на свадьбе, жертв избежать не удастся. Именно для этого ей и нужны были те самые печенья, которые прямо сейчас начали печь поварята. Если еë расчеты верны, то эти печенья смогут помочь тем, кого ранит в результате назревающей битвы. Всë равно еë сил не хватит даже чтобы противостоять самой слабой единице их команды, поэтому все усилия стоит направить в другое русло помощи.       Более того, с каждым днём, проведённым не только в компании Большой Мамочки, но и самых старших её детей, Мэйбелинг всё сильнее казалось, что её роль в будущей свадьбе это нечто большее чем простая дуэнья и личная портная невесты. Ведь не зря Мама так благосклонно отнеслась к тому, что её невестка владеет неизвестным дьявольским фруктом — наверняка уже тогда нашла в этой ситуации извращенную пользу.       Так или иначе, у неë нет никакого выбора. Всë что ей остаëтся — плыть по течению, которое Большая Мамочка меняет под себя. Немного обидно, но ничего не поделать. С другой стороны, если твои действия прописаны за тебя, что мешает расслабиться и делать то, что нравится, когда ты не очень нужен? Собственно, это единственная возможность получить хоть какое-то удовольствие. Именно этим Шарлотта и решила заняться, заявившись в мастерскую ранним утром. Шитье всегда помогало ей расслабиться и собрать мысли в кучу, а тут ещë и повод хороший.       В общем, Мэйбелинг принялась работать с самого утра, игнорируя весь мир вне мастерской. Она планировала потратить весь день на это платье, чтобы завтра совершенно точно ничего не делать и праздно отдыхать. А для этого ей нужно закончить как можно скорее. Женщина прикрепила ткань к полуготовому макету, чтобы понять, как она должна лежать. Точно, нужно ведь ещë с Пудинг переговорить...       Когда Мэйбелинг уже собиралась закрепить ткань поудобнее, дверь мастерской распахнулась и внутрь прошел душка, шагая так, словно ему доверили королевский герб, не иначе. Мэйбелинг отвлекается и поворачивается слишком резко, отчего неосторожное движение руки почти роняет манекен на грязный пол. Шарлотта вовремя обхватывает его поперëк корпуса, замирая в нелепой позе посреди мастерской.       Слуге на это абсолютно всë равно. Пройдя чуть дальше в комнату, он убедился, что нужный человек внутри, после чего прокашлялся и стал по стойке смирно. Лишенный эмоций голос раздался в тишине комнаты.       — Лорд Перосперо, Лорд Дайфуку и Лорд Овен приглашают Шарлотту Мэйбелинг на чаепитие сегодня вечером в малом зале. Каждый из них с нетерпением ожидает прибытия Мэйбелинг-сама вовремя.       Слуга поклонился на прощание и с таким же видом нелепой торжественности покинул комнату. Женщина кое-как сумела вновь обрести равновесие, отряхнула платье и только после этого задумалась о том, что именно было сказано. Еë приглашают на чаепитие... И кто именно? Три самых старших сына семьи, не считая еë мужа. Она была готова поклясться, что всë это не просто так и еë пригласили ради чего-то, вот только ради чего? Что хотят выяснить эти люди?       Мэйбелинг потëрла виски, чувствуя нарастающую головную боль. Неужели нельзя жить без интриг? Всегда нужно что-то кому-то сделать! Это чаепитие совершенно не вписывается в еë внутреннее расписание дел на ближайшие сутки, но никто еë мнения по этому поводу особо не спрашивал. Шарлотта устало вздохнула и покинула мастерскую. Ей нужно переодеться.       Ещë какое-то время она потратила на выбор хорошей и неброской одежды, чтобы случайно не оскорбить кого-то из очень чувствительных пиратских детей, но при этом не выглядеть жалкой простушкой без чувства вкуса. Мэйбелинг тихонько потосковала о своей личной служанке, что заботилась о еë нарядах и образах, но быстро взяла себя в руки и вернулась к выбору платья. Собственно, было бы из чего выбирать...

***

      Спустя пол часа она стояла перед большим зеркалом и рассматривала своë платье на всякие пакости в виде торчащих ниток или пятен... чего угодно. Когда ничего подобного обнаружено не было, она принялась подбирать туфли к всему образу, усердно размышляя. Появиться на этом чаепитие она должна буквально во всеоружии. Она уже разобралась, что играет какую-то свою роль в этом спектакле авторства Шарлотты Лин-Лин, но кукловодом себя возомнила не только она, но и некоторые еë дети.       Что именно они задумали и кому какая роль отведена в их спектакле — вопрос открытый. Не то чтобы Мэйбелинг было интересно. Всë что еë волнует это спокойное проведение свадьбы и не менее спокойное отплытие домой, в Комуги. Там не будет никого из надоедливых Шарлотт, пугающей Мамы, повышенного внимания и лишних забот. Только она, вкусное мороженное и еë швейная машинка. На мгновение еë даже унесло туда, в счастливые мгновения, проведëнные на Комуги, но тяжесть туфель в руках быстро вернула еë в суровую и неприятную реальность.       Расчëсывала волосы она словно под дулом ружья. Издевательски медленные и ленивые движения в совокупности с обречëнно-трагическим лицом говорили о том, как сильно она хотела идти на мероприятие, куда еë позвали. Понимая, что выбора нет, а опоздание только негативно настроит против неë всех остальных, женщина прекратила издевательства над волосами и быстро закрутила незамысловатый пучок. Пару выбившихся на лоб и шею прядок добавляли прическе упорядоченной небрежности. Она ещë раз осмотрела себя, надела туфли и покинула спальню.       Лишь пройдя десять метров, Мэйбелинг поняла что... понятия не имеет, где находится малый зал, в котором еë будут ожидать. Как назло, в коридоре не было ни одной душки, чтобы узнать дорогу. Она не особо беспокоилась о времени, так как до чаепития оставалось около сорока минут, но всë равно хотела бы немного поторопиться с выяснением правильного пути; если она узнает его прямо сейчас, то сможет больше времени потратить на праздную прогулку по коридорам и размышление о тяжести жизни в многодетной семье. Думать здесь было о чëм, семья еë мужа не даст соврать. И как только Лин-Лин умудрилась...       Вдали мелькнула клетчатая рубашка — форменный знак слуг Пирожного замка. Мэйбелинг вдруг опомнилась и окликнула одного из душек. Пока тот пытался понять, чем провинился перед «доброй госпожой», Шарлотта неспешно приближалась к нему, приподняв полы юбки. В тишине коридора раздавался лишь цокот еë каблуков. Когда слуга уже почти довëл себя до сердечного приступа, женщина просто расправила платье и спокойно спросила:       — Как пройти к малому залу? У меня чаепитие с Лордом Перосперо, Лордом Дайфуку и Лордом Овеном. Не мог бы ты подсказать мне дорогу?       Испуганный слуга словно заново родился: спина тут же выпрямилась вновь, а колени перестали трястись. Он принял привычную позу, набрал воздуха в грудь и чëтко сообщил:       — Чтобы попасть в малый зал Госпоже следует развернуться, пройти около двухсот метров, после чего свернуть налево. пройти три коридора, затем повернуть направо. В конце будет развилка, нужная Вам дверь будет прямо напротив.       Мэйбелинг внимательно выслушала его объяснения, кивнула в знак благодарности и пошла в нужную сторону. Слуга что-то говорил ей вслед, но она едва ли слышала его — наверняка там пожелания удачи или какая-то лесть, как бывало обычно. Признаться честно, она была совершенно не в настроении вести вежливые беседы с кем бы то ни было. Нет, такое настроение у неë было, но чаепитие его испортило. Из-за чьей то прихоти ей придëтся ложиться спать позже обычного, да ещë и переживать из-за того, что могла сказать что-то не то. Как же это утомительно.       Двери сменяли одна другую, а Шарлотта всë шла, сцепив руки за спиной. Мимо неë не проходили люди, душки или ещë кто бы то ни было. Создавалось впечатление, что весь путь, который ей следовало пройти к малому залу, был заранее оцеплен и огражден, чтобы ни одна живая душа там не оказалась. Может, всë это хитрая задумка Перосперо, кто знает. Так или иначе, это было, а причины этого знать необязательно.       Весь еë путь к малому залу занял примерно тридцать пять минут и был наполнен тишиной в коридоре и размеренным шумом в голове. Мэйбелинг успела много раз обдумать самую разную чепуху в еë жизни, пришла к каким-то выводам и наконец поняла, почему фисташковое мороженное имеет такой привкус. Ничто из обдуманного ею не повлияет на глобальный мир, но она была довольна тем, как глупы еë мысли.       «Итак, дверь. Мне войти сейчас? Или дождаться времени встречи, чтобы войти минута в минуту? А вдруг у кого-то в комнате спешат часы?»       Мысли подобного плана вдруг наполнили еë голову, пытаясь вырваться вперëд сознания, чтобы именно на них обратили внимание и дали ответ. Увы, владелице красивой темноволосой головы было не до подобных мыслей; Мэйбелинг вовсю рассматривала резные узоры на огромной деревянной двери, перед которой стояла. Эта дверь явно повидала много маленьких Шарлотт, а теперь стоит здесь закрытая, чтобы впустить еë внутрь на чаепитие, которое высосет еë эмоционально.       Она стояла в тишине, задумавшись о чëм-то далëком, но руки, действуя отдельно от головы, ровно в назначенное время толкнули массивные двери малого зала. Мэйбелинг вошла внутрь так, словно именно она контролировала ситуацию. На лице играла привычная полу улыбка, а шаг был размеренным и тихим. Внутри еë уже ожидали старшие сыны Шарлотта.       Перосперо сидел прямо напротив двери, впиваясь в неë своим острым как бритва взглядом. Справа от него сидел Дайфуку, задумчиво крутящий ложку между пальцев; слева расположился Овен, скрестив руки на груди и наблюдая за женщиной краем глаза. Ей отвели место прямо напротив Перосперо — так, чтобы она была окружена со всех сторон. Своеобразная ловушка, выбраться из которой можно лишь тогда, когда того пожелают пленители.       Мэйбелинг прошла вглубь комнаты, остановилась неподалеку от своего места и совершила лëгкий реверанс, приветствуя сидевших перед ней.       — Приветствую Вас. Мне очень лестно находиться здесь, проводя время с такими грандиозными личностями.       Дайфуку отложил несчастную ложку, бросил на неë краткий взгляд, после чего встал со своего места и подошел к ней. Лëгким движением руки он отодвинул стул, приглашая Мэйбелинг присесть. Не меняясь в лице, она заняла предложенное место, сложила руки на коленях и принялась ожидать. В таких случаях первое слово говорит тот, кто старше и влиятельнее. Значит, ход за Перосперо.       Он смотрит на неë поверх чашки. Горячий пар немного перекрывает его лицо, но глаза видно очень хорошо. Широкая, добрая улыбка не сочетается с острым и пронзительным взглядом, но мужчину это мало волнует. Он ставит чашку на блюдце, сцепляет руки в замок и наклоняется вперед, всматриваясь в позу и лицо Мэйбелинг.       — Приветствуем, дорогая Мэйбелинг. Ты ведь не против перейти на более формальный тон?       — Ох, не имею ничего против. Прошу простить, если по ошибке буду обращаться на «Вы». Всë-таки каждый из Вас выше меня по положению...       — Ох, не стоит волноваться об этом. Мы понимаем.       Улыбка Перосперо такая фальшивая, сладкая и удушающая, что хочется открыть окно и запить еë лимонным чаем. Женщина игнорирует дëргающийся палец и мельком смотрит на двух сидящих поблизости мужчин. Каждый из семьи Шарлотта колоритен и статен (конечно же, еë муж определëнно лучше), но при этом каждый из них имеет своих тараканов в голове. Вопрос только в том, чем они вооружены.       — Как тебе Пирожный остров? Признаться, я боялся, что тебе будет тяжело после двух лет изоляции.       — О, это пустое! Здесь очень красиво. Я бы хотела приплывать сюда почаще, когда буду свободна от дел. Однако мне приятна Ваша забота, Перосперо-сама.       — Прошу, просто Перосперо.       — В таком случае, просто Овен.       — Просто Дайфуку.       Наконец голос подали два других сына, до того молчаливо еë рассматривающие. Ей до сих пор было не совсем понятно, какую роль они играют в этом тонком допросе, но спрашивать такое в открытую смерти подобно.       — Мне приятно заслужить такое отношение и познакомиться с теми, кого я ещë не знала. Вы можете называть меня Мэйбелинг.       Овен кивнул чему-то, взял одно печенье из миски и принялся медленно есть его, не сводя глаз с Мэйбелинг. Пристальный взгляд не особо пугал, а вот то, что скрывалось за ним — немного. Чужая голова и правда потëмки. И пока спина Мэйбелинг покрывалась холодным потом под корсетом, Овен дожевал печенье и наконец открыл рот.       — Как продвигается изготовление платья? Я слышал, именно тебя поставили отвечать за наряд Пудинг.       — Ох, именно так. Признаться, всë идëт хорошо. Я нашла общий язык с мисс Пудинг, поэтому работать над платьем для неë вдвойне приятнее.       — А что насчëт сложности самого пошива? Насколько я знаю, свадебное платье шить сложнее обычного.       Теперь к дискуссии присоединился Дайфуку, снова схвативший спокойно лежащую ложку. Мэйбелинг наблюдала за пируэтами столового прибора и всеми силами пыталась скрыть дëргающийся глаз. Получалось с переменным успехом.       — Можете не волноваться из-за этого: моей квалификации достаточно для изготовления чего-то подобного. Более того, иногда сложнее работать с чем-то простым и обычным из-за отсутствия изюминки в изделии. По крайней мере это исключительно моë мнение.       Женщина взяла стоящую перед ней чашку как спасатальный круг, дающий ей время на передышку. Чай был слегка горячеватым и сладким. Кажется, это был красный чай? Она не очень разбиралась, но этот чай не был похож на тот, что она пила обычно на Комуги. Нужно будет выведать после чаепития о нëм подробнее.       — А что же Катакури? Я слышал, он очень занят последнее время.       Мэйбелинг ставит чашку немного более резко, чем должна. Ну конечно, снова Катакури. Куда ни плюнь, везде еë муж! Вроде и радостно от этого, но иногда так сильно раздражает, что хоть волком вой! Конечно же, еë вой печали и безысходности никто из мужчин не оценит, поэтому женщина быстро берëт себя в руки и отвечает очень даже спокойно.       — С ним всë в полном порядке. Когда мы говорили в последний раз, он сообщил мне примерное время своего возвращения. Уверяю, на свадьбу Пудинг он прибудет вовремя.       Перосперо кивает, словно удовлетворëнный ответом, после чего придвигает к ней пиалу с рассыпчатым печеньем. Мэйбелинг вопросительно выгибает бровь, внимательно проследив за этим жестом. Это была своеобразная система поощрения? Ответь так, как того хотел Перосперо и получи печенье в подарок? Кажется, так приручают собак, но никак не людей. Впрочем, у этой семьи всë словно наоборот.       — А что насчëт твоей семьи? Неужели ты не скучаешь по дому, Мэйбелинг?       — Да, я слышал, что до твоего родного острова плыть чуть больше двух суток, если из Комуги. Хватает ли тебе времени для посещения своей семьи?       Овен и Перосперо словно нащупали одну и ту же нить и теперь стали тянуть за неë с двойным усердием. Мэйбелинг незаметно вздохнула, стараясь за раз выпустить всю свою усталость и чувство безысходности, накопившееся в ней за время этого чаепития. А ведь даже получаса не прошло!       Она помешала свой чай, дождалась, пока в чашку нальют новый, после чего элегантно подняла кружку и сделала глоток. За еë движениями следило как минимум два человека за этим столом, но ничего не могли сделать: во время чаепития гость волен пить и есть в любое удобное для него время, а принуждать человека к более быстрому опустошению стола — пищевое насилие и в культурных кругах не приветствуется.       Так или иначе, вечно играть комедию у неë не получилось бы, как она не пыталась. Чашку пришлось вернуть на место, а на вопрос ответить.       — Мне приятно, что вы волнуетесь о моëм состоянии. На самом деле, я уже привыкла к Комуги и считаю его своим вторым домом. Что касается моей семьи, то мне хватает и тех небольших встреч, что периодически случаются.       Некоторое время за столом было тихо, но вскоре молчание прервалось. Вопросы снова посыпались на голову Мэйбелинг, не давая ей передохнуть. Каждый был по своему уникален и опасен, так что ей приходилось думать над ответами вдвойне усерднее. Вопросов было так много, что женщина была готова на что угодно, лишь бы наконец свершилось чудо. И оно свершилось.       Дверь распахнулась, впуская внутрь важного вида слугу. Тот, пройдя от двери к их столу с видом короля, остановился между Перосперо и Овеном, прокашлялся и начал свою речь.       — Лорда Перосперо и Лорда Дайфуку к себе вызывает Мама! Дело не терпит отлагательств! Рекомендовано бросить все дела и тут же прийти в комнату для переговоров!       Душка повторил это ещë два раза (для профилактики), развернулся и таким же гордым и важным шагом удалился из зала. Перосперо поставил чашку на блюдце и потер переносицу двумя пальцами; Дайфуку с некой тоской положил ложку на место и встал из-за стола.       — Было приятно побеседовать с Вами, мисс Мэйбелинг. Надеюсь, Ваше мнение о Пирожном острове не будет испорчено.       Перосперо тоже встал следом за своим младшим братом, отвесил Мэйбелинг лëгкий прощальный поклон и ретировался из малого зала. Овен не заставил себя долго ждать; он приказал душкам убрать всë после них, отодвинул Мэйбелинг стул и проводил еë до еë крыла. На прощание он лишь пожелал удачи с платьем и ушел восвояси. Мэйбелинг смотрела ему в след с явным облегчением в глазах.       ...Чаепитие завершилось спустя два мучительных часа.