Часть 37

      Как бы она не жаловалась, чаепитие было хорошим. Напряжённым, нервным, нудным, это да. Но все минусы перекрывает один большой плюс: после этого события отношение к ней должно измениться. Мэйбелинг пока не знает, в какую сторону, но это не важно. Так что прогуливалась по саду она в состоянии, близком к нирване. Единственное, что могло бы вывести её из состояния праздного спокойствия и невероятного душевного равновесия, это Катакури без шарфа или падающий на голову Крекер!       …Собственно говоря, ей не стоило так резко разбрасываться словами…       …Хотя бы потому, что велик риск того, что эти слова, как бы глупо они не звучали, станут суровой реальностью…       Если говорить прямо, то Мэйбелинг, прогуливаясь по окрестностям Пирожного замка, лишь чудом успела вовремя спрятаться за угол здания, когда почти что перед ней распластался бессознательный и сильно избитый Крекер. Вопрос о том с кем он дрался и почему избит настолько сильно отпадал моментально — единственный, кто стал бы нападать на Конфетного Генерала в сердце Тот-Лэнда, носил соломенную шляпу и простое имя «Луффи». Именно поэтому она переживала за него ещё сильнее: если Луффи смог вот так вот нокаутировать одного из трёх «апостолов» пиратской команды Йонко, то он не так уж слаб и очевидно точно силён! А это значит, что по территории Тот-Лэнда разгуливает опасный пират, представляющий угрозу. Осознавая это достаточно тяжело расслабиться.       Впрочем, даже страх перед сильным и неизвестным пиратом не смогли отвлечь её внимание настолько, чтобы она позабыла о бессознательном теле Крекера в относительной близости. Мэйбелинг понимает, что обязана помочь, поэтому сразу же требует от слуги графин с водой и большие носилки. И пока те стремглав бросились выполнять приказ, вокруг тела Крекера постепенно стала собираться толпа. Женщина не всматривалась в лица тех, кто её окружал, но смогла выцепить из общей толпы одну единственную девушку, которая присела рядом и принялась прощупывать пульс валяющегося парня.       Мэйбелинг невольно рассмотрела её поближе. Девушка выглядела достаточно молодо, имела ярко выраженные надбровные дуги и розовые волосы, вьющиеся на концах. Из примечательного можно было выделить длинные нижние ресницы, явно чем-то подведённые, а также острый нос, придающий её лицу острое и явно недоброе выражение лица. Впрочем это не мешало Шарлотте украдкой рассматривать её, подмечая мимику или отдельные жесты. Очевидно, девушка перед ней — член семьи Шарлотта, предположительно дочь. Но какая?       Тем временем слуги принесли ей графин, поглядывая с явным скепсисом (ну вот опять!) на её действия. Мэйбелинг подержала графин в руках, стараясь как можно сильнее зарядить его силой своего дьявольского фрукта, после чего осторожно приподняла голову Крекера и влила немного воды в его рот. Проглотил он не сразу, так что ей пришлось немного помассировать ему горло, чтобы вода в итоге прошла внутрь. Сначала ничего не происходило, но вскоре послышался тихий треск, исходящий непосредственно от самого пострадавшего. Незнакомка прильнула ухом к его груди, напряженно вслушиваясь в стук его сердца и хруст внутри него, после чего положила руку на его рёбра, что-то щупая.       — Его рёбра срастаются!       Новость об этом явно добавила всем присутствующим здесь горожанам и членам семьи Шарлотта достаточно оптимизма, чтобы те радовались факту скорейшего выздоровления Конфетного Генерала. Слуги оперативно погрузили тело бессознательного Крекера на носилки и понесли в замок, пока Мэйбелинг на пару с незнакомой девушкой шли рядом, контролируя процесс его транспортировки. Стоило слугам остановиться, чтобы открыть двери, как она тут же вливала в него ещё больше лечебной жидкости, буквально ощущая, как Крекер медленно приходит в норму. Чувство, что её способности действительно важны и необходимы, заставляло её радостно трепетать и счастливо улыбаться.       А вот незнакомка радостной не выглядела. Очевидно, она уже давно перебрала все варианты самого мучительного наказания для тех, кто посмел довести Крекера до такого состояния. Очевидно и то, что Мугиварам не стоило вот так сразу и с ходу обозначать, как и на чем они вертели правящую здесь пиратку. В общем, им в целом не следовало лезть в Тот-Лэнд, особенно таким скудным составом. Они победили Крекера, но что с того? Он, как бы ни было больно это признавать, всего лишь одна из «шестёрок» Большой Мамочки, которой повезло занять место повыше и честным трудом заработать награду побольше.       И всё же, её желание мстить достаточно ясно говорило о том, какие именно отношения между ней и Крекером. По крайней мере, она действительно им дорожит, а не делает вид, как бывает в большинстве случаев в семье Шарлотта. И когда душки наконец уложили Крекера на одни из принесëнных носилок, Мэйбелинг не удивилась, услышав еë громогласный и суровый голос.       — Собрать Армию Отмщения. Найти любые следы Мугивары Луффи и его команды, доставить на Пирожный остров и заточить.       Душки тут же разбежались передавать эту весть дальше. Меж тем незнакомка вновь взглянула на Мэйбелинг, идущую рядом с носилками с кувшином в руках. Женщина периодически вливала в Крекера ещë немного целебной воды, напряженно прислушиваясь к хрусту его костей. Девушка пошла следом за ней, намереваясь расспросить о происходящем.       — Кто ты?       — Прошу прощения?       Мэйбелинг, право слово, не ожидала такого бесцеремонного обращения к себе, отчего даже чуть не споткнулась о высокий порог здания. Розоволосая схватила еë за локоть и взглянула достаточно настороженно и резко.       — Я Шарлотта Галетт. А кто ты?       Галетт выглядела необычайно раздраженной для той, чьего брата лечат на еë же глазах. Впрочем, Мэйбелинг решила не обращать внимания на странности в поведении некоторых в семье Шарлотта, ссылаясь на личные тараканы в голове и проблески семейного безумия. Собственно говоря, с кем не бывает. Поэтому женщина не обратила внимания на столь грубый тон и ответила, слабо улыбнувшись:       — Шарлотта Мэйбелинг. Жена вашего брата, Шарлотты Катакури. Приятно познакомиться, Галетт-сан.       — Просто Галетт.       — Хорошо, просто Галетт.       Обе женщины замолчали, смотря друг на друга некоторое время. Это было очень странно и до того сюрреалистично, что ни сама Галетт, ни другие свидетели этого необычного знакомства не нашлись со словами, молча наблюдая за взаимодействием Шарлотт. Галетт сжала кулаки несколько раз, после чего наконец расслабила руку. Выражение гнева и раздражения с еë лица не исчезло, но теперь Мэйбелинг была уверена, что это выражение касается не еë.       — Хорошо, Мэйбелинг-сама. Рада познакомиться с Вами. Пожалуйста, присмотрите за моим старшим братом и вылечите его. Я буду весьма благодарна.       Галетт вдруг склонилась в уважительном поклоне, опустив взор в пол. Мэйбелинг захлопала глазами, не совсем понимая, что вдруг изменилось в этой девушке и почему она решила так кардинально поменять своë отношение к ней самой. Возможно, сыграл авторитет еë мужа, а может, новости о еë чаепитии с самыми влиятельными сыновьями семьи Шарлотта уже успела распространиться так сильно, что еë знала в лицо вся семья. Мэйбелинг не знала точно, что из этого правда, поэтому предпочла занять нейтрально-вежливую позицию.       — Не стоит формальности. Мне хватит малого: просто Мэйбелинг.       — …Хорошо, просто Мэйбелинг.       Галетт вновь посмотрела Мэйбелинг в глаза. Пару мгновений зрительного контакта проходит в торжественной тишине, после чего молодая Шарлотта отворачивается от раненого брата и спешно уходит, раздавая приказы по пути. Мэйбл не держит обиды на это.       Помогая душкам аккуратно нести раненного Крекера, женщина каждые пять минут благодарит себя за то, что запомнила расположение всех комнат максимально быстро и подробно, ибо оказалось, что даже слуги знают не о всех комнатах, существующих в этом здании. Если бы не Мэйбл, Крекеру пришлось бы спать или в коридоре, или в спальне не по размеру, или вообще в столовой. Не самые приятные условия для раненного человека, да и на восстановление влияют очень негативно. Ну а кем будет Мэйбелинг, если позволит своему близкому другу страдать от плохих условий?

***

      — Я не покину эту комнату.       — Извините, Мэйбелинг-сама, но вы должны…       — Я помогаю Лорду Крекеру в лечении. Как я буду помогать, находясь снаружи? Я останусь здесь и точка.       Лекарь, сидящий в комнате, куда поместили Крекера, лишь тяжело вздохнул, сложил все свои пожитки и покинул комнату, объяснив Мэйбелинг пару лечебных нюансов. Она молча выслушала его, пожелала хорошего дня и закрыла за ним дверь. В палате осталась лишь она одна и бессознательный Крекер.       В ходе осмотра были выявлены множественные переломы рëбер, сложный перелом левой руки со смещением кости, сотрясение мозга, обширные гематомы и ссадины. В общем, потрепали Крекера знатно. По правде говоря, даже врач был удивлен тем, что Шарлотта вообще выжил после такого долгого полëта и грубого приземления. Стоит заметить, что семья Шарлотта всегда была очень необычной, но такой выносливости и крепости организма не наблюдалось даже у Большой Мамочки. Весьма странная ситуация, но в этой семье других и не бывает.       Из лекарств был разве что гипс на сломанные кости, мазь от гематом и капельницы для поддержания жизни в теле Крекера. Мэйбелинг не очень углублялась в состав и значение каждого этапа лечения, так как врачом не являлась и совершенно не разбиралась в разновидностях заумных лекарств и видах костей. Единственное, что она знала — если есть возможность помочь Крекеру, она обязана помочь.       И она готова была начать прямо сейчас, но в палату Крекера вошла Галетт. Вид у неë был немного помятый, но всë это компенсировалось слабой улыбкой на лице и светящимися глазами. Произошло что-то настолько хорошее, что даже Галетт, сохраняющая спокойное выражение лица большую часть своей жизни, вдруг заулыбалась.       — Что с нарушителями?       Мэйбелинг намеренно выбрала самое нейтральное слово из возможных, чтобы не провоцировать конфликт лишний раз. Галетт, казалось, только сейчас заметила присутствие другого человека в комнате, но улыбку не убрала, продолжая идти к кровати больного.       — Обезврежены.       Что-то в этом коротком слове заставило волосы на затылке женщины подняться дыбом. Мэйбелинг решила пока не думать о собственной реакции, отдав предпочтение наблюдению за Галетт. Она присела на край кровати и принялась наблюдать за расслабленным лицом Крекера всë с той же улыбкой на лице. Это было очень странно, но женщина не посмела прервать эту сцену, молчаливо наблюдая за очередной странностью между членами семьи Шарлотта.       — Спасибо.       Тихий голос Галетт раздался в палате подобно грому, заставив притихшую Мэйбелинг вздрогнуть. Шарлотта не обратила на это никакого внимания, продолжая всматриваться в спокойное и умиротворëнное лицо своего старшего брата.       — За что?       — За помощь. Крекеру, семье Шарлотта. В общем спасибо.       Галетт говорила очень странные и несвойственные другим «ей подобным» вещи, что заставляло напрячься и без того подозрительную по своей натуре Мэйбелинг. Задавать какие-то вопросы она не спешила, лишь кратко поблагодарила и вернулась к осмотру выписанных лекарств. Галетт не задержалась надолго: посидев около пяти минут у кровати Крекера, она попрощалась с Мэйбелинг как того требуют правила приличия, после чего покинула палату и не появлялась в ней до самого выздоровления Крекера. А может и появлялась, но Мэйбелинг не заставала еë в это время.       Отсутствие над душой столь странной в своëм поведении девушки значительно развязывало руки Мэйбелинг, позволяя вести себя чуть свободнее и спокойнее возле Крекера. Теперь значительную часть еë свободного времени занимала также забота и присмотр за Крекером. Возможно, она и правда брала на себя слишком много, но ей нравилось заботиться и помогать тому, кто заботился и помогал ей самой. К тому же Мэйбелинг совершенно не чувствовала усталости от подобной помощи, испытывая даже не которая удовольствие.       А после вдруг стали происходить странности, которые заложили основу для изучения съеденного ей фрукта.       Всë началось с банальных мелочей. Мазь, которую наносила Мэйбелинг, работала куда эффективнее, чем та, которую нанëс другой человек, дежурящий у кровати Крекера. Потом оказалось, что когда Мэйбелинг случайно опиралась на ящик с раствором для капельниц, те доставляли Крекеру в два раза больше питательных веществ, чем обычно. Эти странности были слишком маленькими, чтобы сразу заметить их, но одновременно с тем были слишком броскими, чтобы игнорировать до последнего. В конце концов это заметила и Мэйбелинг.       Подобное открытие побудило еë вновь пойти в библиотеку и найти всю имеющуюся информацию о дьявольских фруктах, но вновь неудача: ничего даже отдалëнно похожего на еë силы найдено не было. Мэйбелинг стала подозревать, что еë фрукт либо пережил значительную эволюцию в процессе своего существования, либо был просто проигнорирован при заполнении каталога. Первый вариант казался куда более реальным, ведь пираты и морской дозор обычно фиксируют даже самые бесполезные силы, чтобы иметь любое преимущество над своим врагом. А если учесть, что в нужных руках еë фрукт реально опасен, эта сила не настолько бесполезна, чтобы забыть о еë существовании вообще.       К тому же, если фрукт эволюционировал, то какие свойства в нëм были изначально? Может ли быть, что он с самого начала был совершенно не похож на нынешний вариант? Путëм долгих и кропотливых поисков, Мэйбелинг нашла ровно… Ничего. Ни в одной из книг не было нужного ей фрукта. Ей пришлось в очередной раз оставить поиски, сосредоточившись на более насущных и важных проблемах.       О том, что они есть, Мэйбелинг узнала совершенно случайно. В очередной раз размышляя о собственном фрукте и его необычности, женщина прогуливалась между стеллажами в библиотеке, когда вдруг заметила фигуру с синей кожей. Она не помнила имени этого пирата, но знала, что он сбежал из Маринфорда чуть больше двух лет назад благодаря помощи Мугивары Луффи. И прямо сейчас этот пират… Просматривает секретные ходы и подробные планировки здания Пирожного Замка?       Мэйбелинг собиралась подкрасться ближе, чтобы узнать немного больше, но ей не удалось продвинуться дальше одного шага. Предательская пыль взметнулась с полок из-за порыва ветра, забиваясь в нос и вызывая приступ щекотки почти у самых глаз. В конце концов, Шарлотта была обычным человеком, так что не удержалась от большого соблазна и громко чихнула. Сидящий неподалëку человек тут же спрятал все чертежи, разложенные на столе, у себя за пазухой, и напряженно обернулся, готовый оправдываться и экстренно покидать библиотеку.       Оказалось, это был Джимбей. Мэйбелинг мало знала о нëм, но исходя из рассказов остальных, Джимбей был благородным пиратом, имеющим железные принципы, непоколебимую мораль и почти собачью преданность. Скорее всего именно эти три черты его характера заставили такого перспективного пирата искренне желать счастья Мугиваре Луффи и помогать ему во что бы то ни стало. Собственно, Мэйбелинг не собиралась его осуждать. Наверное…       — Будьте здоровы, Мэйбелинг-сама.       Хриплый голос Джимбея прорезал тишину библиотеки, заставляя Мэйбелинг искренне удивиться. Этот человек и правда только что проявил вежливость к тому, кто может раскрыть этот заговор? Удивительный человек.       — Благодарю. Достаточно звать меня просто Мэйбелинг.       Рыбочеловек молча кивнул, после чего достал из внутреннего кармана тканевый платок. Женщина приняла его с благодарностью, вытирая нос от забившейся пыли и библиотечной грязи. Библиотека вновь погрузилась в молчание; спустя какое-то время оно вновь было нарушено рыбочеловеком.       — Вы ведь всë видели?       — Если Вы о чертежах, то да. Я видела достаточно. И что Вы предлагаете?       Джимбей осмотрелся, после чего вновь упëрся взглядом в спокойно стоящую перед ним женщину. Неизвестно, что заставляло еë чувствовать себя так спокойно, но факт оставался фактом. Джимбей подумал совсем немного, после чего вздохнул и сделал шаг вперëд.       — Вы можете распространить новость о моëм предатальстве кому угодно, я не буду против. Просто сделайте это так, чтобы не пострадали Вы сами.       Мэйбелинг недоумëнно склонила голову набок, всматриваясь в серьëзное лицо напротив. Этот человек только что сказал, что готов к еë действиям и попросил быть осторожнее в процессе доноса? Эта мысль была столь абсурдной, что не сразу уложилась в еë голове. Но даже после полного осмысления реплик Джимбея остались некоторые пустые места.       — Вот как. Это очень… Мило с Вашей стороны. Вы заботитесь обо мне?       — Считайте как угодно. Я лишь не хочу, чтобы из-за моего решения пострадал невинный человек.       Что ж… Это была очень интересная точка зрения. Джимбей итак производил впечатление человека, которому свойственна такая позиция, но получить живое подтверждение этому было очень странно. Между тем Мэйбелинг металась между двумя мнениями, не в состоянии выбрать правильное.       С одной стороны ей хотелось тут же сдать Джимбея ради благополучия семьи Шарлотта и Большой Мамочки в частности. Она уже представляла, что еë ждëт в таком случае. Скорее всего, Шарлотта Лин-Лин будет приятно поражена еë инициативностью, пригласит еë на пару индивидуальных чаепитий, похвалит перед остальными и забудет о еë существовании до следующего крупного мероприятия. Такой вариант еë устраивал.       С другой стороны, Джимбей не стал бы уходить от Мамы просто так. Возможно, Мугивара Луффи не так уж и плох, раз даже самый гордый и самый принципиальный пират готов отдать свою жизнь ради него и остальных своих парней…       Две маленькие Мэйбелинг спорили в еë голове, пока «основная» Мэйбелинг молча смотрела на Джимбея и изредка хлопала глазами. Он тоже молчал, ожидая реплики своей странной собеседницы. В конце концов, одна из Мэйбелинг в еë голове победила в этом споре; женщина протянула Джимбею платок, а когда он протянул к нему руку, сказала совершенно спокойно и обыденно:       — Мугивара Луффи, вероятнее всего, находится в Бумажной тюрьме, если Вам это о чëм-то говорит.       Мэйбелинг не чувствовала тяжесть от своей помощи. В конце концов, она вряд ли туда спуститься, поэтому еë слова не должны ни на что повлиять, верно? Да и Джимбей предупредил еë, когда Мугивара исчезнет из тюрьмы, а значит, она предупреждена и вооружена вдвойне.       Спустя некоторое время Пудинг вспомнила о существовании своей дуэньи и потащила еë за собой в место, куда Мэйбелинг не собиралась спускаться никогда.