Часть 38

      Будущая невеста либо решила устроить ей сюрприз, либо просто взяла её за компанию — иначе объяснить нахождение Мэйбелинг в подземелье, где обитали все временные пленные и будущие смертники, просто невозможно. Она бы никогда не пошла туда самостоятельно, предпочитая избегать подобных мест не только из-за удушающей атмосферы помещения, но и из-за присутствия там людей, на страдания которых смотреть не было ни малейшего желания. И всё же, она здесь, стоит чуть поодаль, наблюдая за тем, как Пудинг договаривается с сидящим здесь мужчиной о чём-то. Просит показать пленников? Но кого заточили сюда, чтобы сама Пудинг испытала к ним интерес и решила навестить лично?       Ответ на этот вопрос появился у неё не сразу. А когда она узнала личности сидящих в камере… Что ж, наверное, этого и стоило ожидать от пиратов Большой Мамочки, ведь так? Поймать Мугивару Луффи для них не было проблемой, но активные действия стали применять только после того, как от его рук пострадал Крекер. От мыслей о том, что этот черноволосый парниша ответственен за то, что её лучший друг сейчас лежит без сознания и даже не может найти в себе сил, чтобы очнуться, внутри всё словно сжималось и наполнялось какой-то холодной решимостью.       Меж тем девушка договорилась обо всём с охранником и медленно прошла внутрь камеры. Очевидно, беседа не будет лёгкой, поэтому Мэйбелинг собиралась чем-то занять себя, дожидаясь конца аудиенции. Пока Пудинг (почти наверняка) измывалась над Мугиварами словесно, Мэйбелинг предпочла завести небольшой и краткий диалог с охранником: кажется, его звали Опера. Человек он оказался достаточно… Необычной внешности, на что Мэйбелинг внимание старалась не обращать. Впрочем, он и без этого был немного странноватым, но… Кто вообще в семье Шарлотта может прослыть адекватным и здравомыслящим? Вопрос риторический.       Разговорить мужчину сильнее не удалось — Пудинг покинула пределы тюрьмы и нарочито нервно утерев возникшие на глазах слëзы, посмотрела на стоящую неподалёку Шарлотту.       — Пойдем, я хотела показать тебе кое-что.       — Иди без меня. Я… Хотела спросить у них кое-что.       Девушка поджала губы, явно обижаясь на то, что Мэйбелинг отказалась идти с ней, но ей было совершено не до еë капризов. В конце концов Пудинг пробормотала, что будет ждать еë в своей комнате, после чего поднялась наверх, оставив еë наедине с двумя пленными и Шарлоттой Опера. Одного много значительного взгляда хватило, чтобы тот всë понял и снова открыл клетку, бормоча что-то о «женщинах, которым не терпится завтрашним мертвецам душу излить». Она не стала говорить что-то по этому поводу, молча заходя в камеру.       Мугивара после слов Пудинг словно обезумел, яростно растягивая свои руки в попытке либо сорвать оковы, либо оторвать руки. Рыжая девушка выглядела совершенно опустошённой, смотря куда-то сквозь решетку, Оперу и эти стены. Первым, кто заметил нового человека в камере, стал, как ни странно, Мугивара. Он зло зыркнул на неë, но промолчал, продолжая своë занятие.       — Пудинг рассказала вам правду, ведь так?       Рыжая дëрнулась, как от пощëчины, а после подняла на неë взгляд, полный кровожадной ярости. Мэйбелинг чуть приподняла брови, явно не впечатлëнная таким жестоким взором, а после принялась ждать. Было интересно: ответит ли она или промолчит, проглотив свою злость.       — Позлорадствовать пришла?! Или за нашими страданиями понаблюдать?       Шарлотта еле слышно фыркнула, очевидно недовольная подобными выводами. Нахождение в плену, вероятно, знатно затупило ум этой девушки. В то, что он у неë есть, верилось очень охотно. Мугивара ведь не стал бы брать в команду очевидную идиотку? Женщина потëрла виски, чувствуя вселенскую усталость, и вновь взглянула на девушку в цепях.       — Если бы мне доставляло удовольствие лицезреть вас в унижающей ситуации, я бы любовались этим каждый день. — Мэйбелинг сцепила руки на животе и повторила вопрос. — Пудинг рассказала вам правду?       — Да! Да! Это ты хочешь услышать?! Как нашего друга убьют завтра прямо во время свадьбы, на которую его притащили насильно!       Луффи орал во всë горло, не оставляя попыток вырваться. Женщина тяжело вздохнула, взяла стоящий неподалëку кувшин с водой и подошла к девушке. Осторожно присев перед ней на корточки, она поднесла кувшин к еë лицу.       — Вам стоит выпить. Это всего лишь вода. Я не хочу причинить вам вреда.       Она смотрела на неë скептически, но кувшин с водой всë-таки приняла, припав к носику так, словно не пила больше года. Мэйбелинг заботливо поддерживала кувшин, чувствуя непонимающий взгляд Оперы и полный удивления от девушки. Судя по всему, в этот раз фрукт стал действовать куда быстрее, чем было до этого.       — Вы… Что Вы… — она пыталась подобрать слова, а когда посмотрела на сидящую перед ней женщину и заметила едва уловимое покачивание головой, то тут же замолчала. — Я… Нами. Я Нами.       — Очень приятно, Нами. Я Мэйбл. Полагаю, ваши условия здесь не самые приятные. Рада, что мне удалось выйти с тобой на контакт.       Женщина осторожно поднялась на ноги, вернула кувшин на место и подошла к Мугиваре. Она наблюдала за его попытками вырваться с холодом и равнодушием, а когда он остановился, чтобы вновь набрать сил для следующего захода, то вдруг спросила, сохраняя при этом совершенно ровный и отстранëнный тон.       — Вот так ты собираешься порадовать друга при встрече? — заметив, что еë слова остановили Мугивару, Шарлотта продолжила. — Он сходит с ума от волнения за вас двоих, готов пожертвовать своей свободой только ради того, чтобы вы покинули архипелаг целыми и невредимыми, а потом ты приходишь к нему с культями вместо рук. Хороший подарок от капитана, другого я и не ожидала.       Невзирая на правила и нормы, она бесцеремонно схватила его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Да и до правил сейчас, когда от еë слов зависит, насколько разрушительной может быть свадьба? Мугивара от шока лишь открывает и закрывает рот, словно рыба. Женщина меж тем продолжает свой монолог, крепко стискивая чужие щëки.       — Вместо того, чтобы продумать план и узнать о главных врагах, которых вы можете встретить на пути, вы предпочли переть напролом, наплевав на собственую безопасность. Да одного моего мужа будет достаточно, чтобы перебить каждого члена твоей команды, а после схватить и уничтожить уже тебя. А боеспособных пиратов здесь больше двадцати, включая саму Маму. Как вы собирались покидать архипелаг? Как планировали вернуть Санджи? Ты способен ответить хотя бы на один из этих вопросов, Мугивара Луффи?       Мэйбелинг отпускает его голову, пытаясь справиться с накатившим неожиданно раздражением. Еë монолог был таким живым, что она даже начала распаляться, желая продолжить развивать эту тему. Действительно, был ли у Мугивар план или они действовали наобум? Забивать этим голову сейчас она не хотела, поэтому вновь вернулась к реальности.       Мугивара сидел, как мешком прибитый. Такую растерянность и непонимание ей ещë видеть не доводилось. Парень только сейчас понял, в какое дерьмо загнал своих же накам, да еще и осознал, что абсолютно не понимает, как из этого дерьма выбраться. Вдруг еë лицо смягчилось, а она сама слабо улыбнулась.       — Луффи.       Такой способ привлечения внимания очень помог, ибо голова Луффи дëрнулась вверх почти сразу же. Парень вперил в неë взгляд, полный до ужаса детской обиды и растерянности. Обиды не на остальных. Обиды на себя. Женщина установила с ним зрительный контакт и медленно, словно объясняя какую-то простую вещь малышу, заговорила.       — Тебе не стоит корить себя за это. Ты пытался спасти друга, мчался на всех парах на встречу опасности, думая при этом только о его безопасности и благополучии. Это нормально, ведь так и поступают близкие люди. Это нормально, что ты доверился Пудинг, которая оттачивала свою маску с самого детства. Тебя одурачили, такое бывает. Это не повод опускать руки, корить себя или калечить. Это лишь повод задуматься над тем, как подобных ситуаций избежать.       Луффи слушал еë, часто моргая и словно пытаясь понять еë получше. Но повторять свои слова в еë планы не входило. Мэйбелинг расправила платье, взглянула на часы и, словно опомнившись, пошла к прутьям. Задержавшись возле них ненадолго, она повернулась и, не обращая внимания на два горящих взгляда, сообщила:       — Через пол часа прибудет Джимбей. Он освободит вас и проводит в безопасное место. Постарайтесь не подавать виду, что вы знаете об этом.       Улыбнувшись им на прощание, Шарлотта Мэйбелинг покинула камеру и, попрощавшись с засыпающим Оперой, отправилась на поиски Смузи — по плану у них сегодня должна быть тренировка.

***

      Мэйбелинг говорила, что в то время, когда Смузи всерьез чем-то увлечена или занята, то похожа на настоящего зверя? Нет? Что ж, пришло время сообщить об этом доселе неизвестном факте её биографии! Примерно в середине тренировки ей всерьез захотелось бросить это дело, но, увы, никто не собирался её отпускать.       В самом начале, когда она изучала базовые стойки или приёмы, было достаточно легко. Теперь же, когда Смузи перешла к более серьезным приемам и была более уверена в её каких-никаких навыках, её практически не жалели, заставляя работать в поте лица и до тремора в руках. Единственным утешением было то, что Смузи всё-таки имела немного совести в душе и не заставляла тренироваться до полного паралича рук. Благодаря этим мерам женщине удавалось заниматься платьем после окончания занятий.       Как бы там ни было, Мэйбелинг искренне радовалась тому, что занимается уроками самообороны. Слова Смузи никак не выходили из головы, а чувство холодного металла рукоятки вселяло уверенность в себе и своих силах. А уверенность ей понадобится очень и очень скоро.

***

      После тренировки единственным для неё вариантом было всерьез заняться свадебным платьем. Время поджимало и даже не смотря на то, что ей оставалось сделать буквально немного, тратить время на праздную лень не самый хороший вариант. Итак, в её задачи входило осторожно пришить лёгкое кружево на юбку платья и воротник топа. Лучше всего делать это вручную, так как выбранный материал достаточно тонкий и хрупкий и недостаточно острая игла на швейной машинке может просто его порвать.       Заниматься «облагораживанием» платья было решено в компании Пудинг: её комната идеально подходила и для комфортной работы и для комфортного чаепития. К тому же, девушка собиралась показать ей «кое-что» ещё утром. Причин для похода к будущей невесте было достаточно много, чтобы Мэйбелинг всё-таки сдалась и, захватив с собой моток кружева, иглы и нитки, пошла к её комнате. Тащить платье в руках не хотелось, потому она попросила слуг ей помочь. Те не были против уделить ей немного своего времени.       Пудинг нашлась у себя в комнате, скучающе поигрывая револьвером в руках. Кажется, это было какое-то новое оружие, разработанное специально для устранения Винсмоуков — пули с лёгкостью ранили их тела невзирая на усиленный ген и модифицированные ткани. Девушка так увлечённо рассказывала об этом, что даже Мэйбелинг стала внимательно слушать, изредка уточняя интересующие её моменты. Огнестрельным оружием она не владела и совершено не собиралась учиться этому, но если человек объясняет с энтузиазмом и явно в этом разбирается, то почему бы и не послушать его?       Пудинг трещала без умолку, говоря обо всём на свете и успевая пить при этом чай и заедать его сладостями. Поэтому, когда она вдруг замолчала, в напряжении уставившись на дверь, Шарлотта сразу почувствовала неладное. Пусть эта девушка и является достаточно молодой, Мэйбелинг была уверена — боевого опыта у неё на голову больше, а значит такая смена настроения произошла не просто так. И вскоре ей удалось понять, почему.       Слуги затащили в комнату дочь семьи Винсмоук. Та активно сопротивлялась, но достаточно меткий выстрел от Пудинг заставил её упасть на колени, стиснув зубы от боли. Мэйбелинг вздрогнула от громкого хлопка и слишком густого запаха пороха, повисшего в воздухе. Видеть кровь было непривычно, но не так уж и ужасно, как ей казалось раньше. В конце концов, она не имеет права осуждать Пудинг за её действия; куда сильнее она печалилась из-за того, что выстрел заставил её дернуть рукой и испортить кружево.       К счастью, она ещё не успела пришить его, поэтому просто отрезала испорченную часть и отложила её подальше от себя, чтобы после выбросить. Меж тем Пудинг потащила розоволосую к креслу, куда достаточно грубо её усадила, и нависла над ней яростной тенью. Чтобы минимизировать шансы её побега, прямо на её коленях разместился один из душек, удерживая её на месте. Кажется, это был… Сгусток горячей карамели? Женщина не знала наверняка.       Возможно, с её стороны излишне жестоко и в некоторой степени кровожадно молчаливо наблюдать за тем, как человек поблизости истекает кровью, но бороться с Пудинг она не могла: банально потому, что девушка могла расценить это максимально неправильно и поставить саму Мэйбелинг в весьма незавидное положение. Розоволосую было жалко, но своя шкурка всегда к телу ближе.       И пока Пудинг с некой изощрённой изящностью излагала Винсмоук все мелчайшие детали своего плана, словно те самые карикатурные злодеи из книг или фильмов, Мэйбелинг решила ненадолго отвлечься и взглянуть на улицу. Снаружи было заметно, как много усилий тратят слуги на создание и поддержание праздничного духа вокруг.       Буквально каждая часть сада была обвешана украшениями, небольшими фонариками, цветочными композициями и гирляндами. Даже слуги ходили по территории поместья и сада с торчащими ото всюду игрушками, частями украшений и конфетти. Атмосфера вокруг была действительно самой что ни на есть праздничной.       Большая и широкая дверь-окно на балкон позволяла наблюдать за вечерней красотой сада, даже не вынуждая подниматься со своего места. Стоило лишь слегка склонить голову, как перед Мэйбелинг словно открывался совершенно новый вид на красоту цветущих кустов и отдельных горшков. Взгляд скользит по каждой детали из сада, подмечая каждую про себя. Куст алых роз… Куст белых роз… Тень на траве… Огромная ваза… Постойте-ка… Тень?!       Шарлотта старалась не дать Пудинг понять, что прямо сейчас по её спине то и дело скатывались струи холодного пота. Тени быть не может, она лично ходила там днём и отбрасывать такой формы след там просто нечему! Только если… Дьявол! Женщина тихо сглотнула, чувствуя медленно нарастающую дрожь в руках. Прямо сейчас за стенкой кто-то стоит. Вопрос только в том, кто?       Очевидно, они не принадлежат одной семье, так как члены семьи Шарлотта поголовно знают о планах Мамы на свадьбу и не будут подслушивать из банального чувства уважения личного пространства. Тогда кто? Мугивары? Нет, излишне рискованно. После побега из бумажной тюрьмы Опера предпочёл спасти свою шкуру и объявил их мёртвыми, да и они сами, очевидно, лезть на рожон не собирались. Скорее всего, затаившись, составляют план. Вероятнее всего, на завтрашнюю свадьбу.       Она всмотрелась повнимательнее, ища хотя бы малейший намёк на личность ночного визитёра. Тень падала размыто, да и под весьма неудобным углом, так что понять, кто именно стоит у стенки не представлялось возможным. Только бы он прокололся… Меж тем Пудинг всерьез разошлась, повышая тон с каждой репликой. Хотелось прикрикнуть на неё, но это значило бы выдать и визитёра и саму себя.       Тень не двигалась, но Шарлотта знала, что она вполне себе жива. Просто ждёт удобного момента и слушает. Внимательно, сосредоточенно. Стоит и слушает, невзирая на очевидную жестокость, то и дело проскальзывающую в голосе Шарлотты Пудинг, на начинающийся ливень. Но вдруг… Движение. Мелкое, незначительное, но оттого заметнее тому, кто долго и правильно смотрит.       Маленькие и слабые огоньки загораются с определённой периодичностью, словно кто-то щелкает на кнопку. Какая вещь может производить такой яркости свет? Это очень сильно походило на искры. Искры… Зажигалка! Кто-то за стеной пытается воспользоваться зажигалкой. Поджечь сигарету? Но кто из всех возможных подозреваемых курит?       Она сосредоточенно думала, пытаясь вспомнить имя. Кажется, на чаепитии с семьей Винсмоук от кого-то из них точно пахло сигаретами. И сидел он поблизости… От чудовищного осознания сердце словно остановилось. Санджи! Прямо сейчас именно Винсмоук Санджи слушает жестокий план о собственной смерти, звучащий прямо из уст его милой невесты! Он… Он не должен был знать о нём. Совершенно точно не должен был. Но что делать? Сообщить об этом Пудинг? Нет, тогда она просто уничтожит Санджи, либо сотрёт ему память. Помочь? Но как?..       План пришел в голову совершенно внезапно и до абсурдного вовремя. Самым безопасным вариантом было минимизировать шансы того, что Пудинг вдруг выйдет на балкон и застанет стоящего неподалеку Санджи. Она, конечно, и сейчас не собирается идти туда, слишком увлечённая садизмом, но всё же. Что же делать? Хм… Точно!       Мэйбелинг вдруг отложила платье, встала с дивана и, подойдя ближе к выходу на балкон, зашторила окна. На непонимающий взгляд Пудинг женщина спокойно пояснила:       — Видимо, на улице развесили слишком много фонарей. Свет от них бьет мне в глаза и мешает сосредоточиться на работе. Да и дождь выглядит слишком уныло для такого приятного вечера.       Девушка приняла такой ответ и вернулась к стиранию чужих воспоминаний, пока еë дуэнья пыталась справиться с дрожащими пальцами. Ей всë-таки не показалось. Тогда… В саду, у окна, действительно стоял Винсмоук. Но что он вынюхивал? И как много успел услышать? Что он будет делать с той информацией, которую успел получить? Вопросы роились в голове, как беспокойные пчëлы, отстукивая свой ритм в висках.       То, что она обезопасила Винсмоука, закрыв шторы и дав ему секунду для того чтобы скрыться — факт неопровержимый. Ей, как члену семьи Шарлотта, не стоило делать этого, но вдруг отступать сейчас, когда буквально по еë вине Мугивара вместе с рыжей девушкой (точно, её зовут Нами) сбежали из бумажной тюрьмы, по крайней мере свинство. К тому же, каков резон преследовать Санджи? За то время, пока Пудинг найдет его, он набьет голову сотней других воспоминаний, что очень сильно усложнит еë работу.       Шарлотта глубоко вдохнула, отсчитала до десяти и медленно выдохнула. Почувствовав себя куда лучше, она вернулась на своë место, положила платье на колени и продолжила осторожно пришивать кружево. Ей осталось совсем немного, поэтому завершать работу над платьем и делать «последний стежок» предпочтительнее в компании невесты. В конце концов, это ей блистать в этом платье совсем скоро, так что имеет право увидеть последний шаг в изготовлении столь важного наряда.       Пудинг закончила с Рейджу (так еë, оказывается, звали) достаточно скоро, после чего приказала слугам вышвырнуть еë из комнаты. Женщина, краем глаза наблюдавшая за процессом вышвыривания, кратко усмехнулась, ни на минуту не отвлекаясь от своего дела. Еë подопечная, потеряв источник веселья, откинула ружье подальше и, потерев виски, упала на кресло. Было видно, что после подобных сеансов изливания души она чувствует себя не очень хорошо, поэтому предпочитает провести некоторое время в молчании. Мэйбелинг не осуждала еë и молча давала ей прийти в себя, когда это было необходимо.       Полностью с платьем Шарлотта управилась спустя пол часа. Пудинг примерила его, пришла в неописуемый восторг и долго-долго висела на еë шее, сбивчиво благодаря за потраченные усилия; Мэйбелинг молча принимала еë благодарность, улыбаясь и похлопывая девушку по спине. Ещë час они потратили на обсуждение всего образа невесты, заранее приготовили все необходимые аксессуары и наконец распрощались, разойдясь каждая по своей спальне. И если Пудинг спала с чувством мрачного ликования, то чувства Мэйбелинг понять было тяжело, но охарактеризовать можно было одним лишь словом — много. И не все из них были хорошими.