Часть 39

      Между тем, время неумолимо текло, приближая Мэйбелинг к чему-то неотвратимому. Свадьба Шарлотты Пудинг и Винсмоука Санджи, тридцать пятой дочери Шарлотты Лин-Лин и третьего принца королевства Джерма. Чувство чего-то неправильного шевелилось внутри, раздирая ткани и органы. Тревога и дурное предчувствие вызывали почти физический дискомфорт, заставляя время от времени потирать грудь и шею. В последний раз подобное ощущение она испытывала перед своей собственной свадьбой, но сравнивать два этих события — идея заранее провальная.       Знание о том что произойдет совсем скоро висело над ней дамокловым мечом, не давая дышать полной грудью. Точно ли всё пройдёт хорошо? Будут ли пострадавшие? И получится ли у Мугивары совершить задуманное? Тысячи вопросов роились в её голове, но ни на один ни находилось ответа. И ощущение собственной ничтожности в совокупности с отсутствием ответов мешало ей спать, раз за разом утягивая в пучину тревожной задумчивости. Плюнув на попытки уснуть самостоятельно, женщина встала с кровати и подошла к шкафу. Ей следовало хорошенько подготовиться.       Тонкие пальцы достаточно быстро перебирали каждое из платьев, пытаясь найти то самое, в котором ей предстоит выйти завтра «в свет». Каждое из вариантов казалось слишком сухим, пресным, некрасивым, вычурным. Найти что-то подходящее было сложно, но не невозможно. Так что примерно через пол часа Мэйбелинг держала красивое платье глубокого цвета слоновой кости. Широкие рукава с узкими запястьями не сковывали движения, а классический воротник слабо охватывал шею. Небольшое жабо с красивой тканевой розочкой между полами воротника делало образ по-своему элегантным. Сверху платья был надет удлинённый жилет насыщенного карамельного цвета, вышитый белоснежным кружевом по краям. Полы жилета были достаточно длинными, чтобы свободно свисать вдоль длины платья и при этом не выглядеть ужасно несуразно. Насколько ей было известно, платья подобного фасона были достаточно модными на её родном острове, поэтому и в её гардеробе имелись.       Завтра планируется свадьба, пусть и кровавая, так что наряд должен быть соответствующим. К тому же ей следует подумать над причёской и макияжем, чтобы выглядеть достаточно утончённо. Даже если она сменила фамилию, она всё ещё остается принцессой острова Паншка, а значит не будет упускать возможности указать на это остальным. Зная образ невесты было достаточно легко подобрать что-то в подобном стиле, но при этом не затмить главную виновницу торжества. Ещё украшения… Тоже жизненно необходимы. Возможно, к этому наряду подойдут те серьги, которые ей подарил Крекер? Или придётся искать что-то другое? Впрочем, это вопросы завтрашнего дня.       Даже после небольшой разгрузки мыслей ей понадобилось немало времени, чтобы спокойно уснуть. Однако усталость относительно просто победила внутренние тревоги, утягивая Мэйбелинг в блаженный сон.

***

      Её разбудили примерно в половину седьмого утра, причем достаточно необычно. Стук в дверь и периодические «Мэйбелинг-сама» очевидно не располагают к приятному сну, поэтому ей пришлось нехотя сползать с кровати. Накинув на плечи халат, женщина пошла открывать дверь в спальню. За порогом стоял слуга, выглядящий достаточно виновато, чтобы простить ему пробуждение в такое раннее время. Сбивчиво извиняясь, он передал ей длинную, узкую коробочку, сообщив, что это «подарок от Лорда Катакури, чтобы Вы могли блистать на этом торжестве». Заинтригованная, она достаточно скомкано отослала слугу обратно и вновь скрылась в комнату, практически пританцовывая от сильного желания вскрыть коробку. Что же там? И с чего вдруг Катакури решил преподнести ей подарок?       Забравшись обратно на кровать, Мэйбелинг сняла крышку коробки и ахнула от удивления. Он подарил ей драгоценную заколку в виде гребешка для волос. Зубчики заколки были сделаны из серебра, как и небольшие лепестки белоснежных цветов и листья вокруг них. На тонкой серебряной проволоке были хаотично посажены бриллианты и изумруды примерно одинакового размера, создавая яркий и необычный блеск при попадании на них ярких лучей. Этот подарок наверняка был невероятно дорогим и ей даже было немного неловко принимать его, но в этом ведь нет ничего такого? Катакури и до этого дарил ей подарки… Правда, то был просто веер, а это — дорогое украшение… Впрочем, это неважно. Если её муж хотел бы видеть эту заколку на ней в день свадьбы, она просто наденет её.       Ещё раз взглянув на время, Шарлотта поняла, что всё не так уж плохо. Ей должно хватить времени собраться самой, а после помочь собрать невесту. Её платье, уже готовое, прямо сейчас стояло в небольшой комнатке, смежной с гостиной Пудинг. Времени на это платье было потрачено достаточно много, но Мэйбл всё равно считала его слишком уж простым. Однако Пудинг была от него в восторге, поэтому говорить что-то по этому поводу женщина не собиралась. В любом случае, вкусы и желания невесты в вопросе платья стоят выше её мнения.       Шарлотта приняла расслабляющий душ, радуясь тому, что голова была чистой со вчерашнего вечера, критически осмотрела свою фигуру в зеркале, накинула нательную длинную рубаху и пошла к платью. Оно висело на вешалке, терпеливо дожидаясь, пока хозяйка облачится в него. Огромным плюсом было то, что платье имело удобную застёжку сзади, что не вынуждало её обращаться за унизительной помощью к слугам и позволяло надеть его самостоятельно. Мэйбелинг облачилась в платье, расправила все складки, доставляющие дискомфорт, накинула на плечи каштановый жилет и принялась быстро застёгивать мелкие пуговки. В конечном итоге с платьем было покончено, а она, закончив поправлять наряд, ещё раз осмотрелась в зеркало. Да, оно действительно ей шло. Потратив немного времени на размышления, Мэйбелинг взяла с собой кинжал, закрепив его под жилетом и прикрыв рукоять объемным воротником.       После планировался макияж. Женщина с грустью в глазах осмотрела спальню, не заметив ни одной поверхности, похожей на стол. Что ж. Придётся использовать кабинет Катакури. Подхватив всю имеющуюся у неё косметику, Мэйбелинг гордо переступила порог чужого кабинета, направляясь сразу к столу. Шарлотта заняла рабочее кресло, разложила косметику по всему рабочему столу и поставила перед собой небольшое настольное зеркальце. Пришло время творить!       Фанаткой макияжа она не была, делала это не очень часто, но какие-то минимальные навыки у неё всё же были. Их с лихвой хватило, чтобы аккуратно подчеркнуть ресницы тушью, затемнить губы помадой и нанести немного блестящих теней, чтобы сделать взгляд более выразительным. И всё же… Чего-то словно не хватало. Осмотрев своё лицо ещё раз, она пришла к выводу, что не хватает стрелок. Достаточно рискованно рисовать их, учитывая отсутствие навыков, но попробовать стоит. Медленно она подносит подводку к глазам, делает лёгкий штрих… Надо же, вышло и правда куда лучше, чем она ожидала! Повторить такое же со второй стрелкой было достаточно просто. Возможно, новичкам и правда везёт?       Финальным этапом стала прическа. Умелые руки порхали над волосами, осторожно расчесывая их, разделяя на пряди и заплетая. Спустя пол часа усилий у неё на голове получился сложный пучок в немного растрёпанном стиле с парой выпущенных и завитых прядей у лица. В довершение образа она надела те самые серьги от Крекера и закрепила волосы сзади заколкой от Катакури. Несколько капель любимого аромата и… Вуаля! Внутренние часы говорили, что время поджимало, поэтому Мэйбелинг быстро запрыгнула в туфли слингбэки на небольшом каблуке и упорхнула из комнаты, оставив после себя лишь шлейф сладких карамельных духов.       Душки, встречая её на пути, нахваливали её внешность и причитали что-то вроде «как же вы красивы!», но ей было не до этого. Её ждала Пудинг, которую необходимо было одеть и подготовить к свадьбе. Видимо, Мама увидела, что они состоят в тёплых дружеских отношениях и решила избавить Пудинг от всех слуг, доверив полное создание образа исключительно одной Мэйбелинг. Подло? Естественно. Да и вообще, когда это останавливало Шарлотту Лин-Лин?       К своему счастью, она успела прибыть достаточно рано, поэтому в запасе было достаточно времени для того, чтобы успеть полностью подготовить юную девушку к свадьбе. Внутренние часы подвели, но она едва ли испытывала по этому поводу какое-то недовольство. Пудинг была вынуждена встать достаточно рано, поэтому пребывала не в самом приятном расположении духа, однако при виде пришедшей Мэйбелинг она словно засияла, широко улыбаясь. Обменявшись парочкой дежурных фраз, Шарлотта приступила к подготовке невесты.       Платье, фата, прическа, макияж… Боги, всего этого было так много! Повезло ещё, что Пудинг достаточно спокойно относилась к тому, что её постоянно вертят, расчесывают, что-то поправляют или о чём-то спрашивают. Мэйбл же действительно старалась сделать всё так, чтобы невеста сияла. Для этого она даже позволила себе добавить немного оттенка на её губы, подчеркивая их элегантную пухлость. Однако оторвавшись ненадолго от наведения красоты, женщина вдруг заметила, что Пудинг выглядит до странного задумчиво и понуро.       — С тобой всё в порядке? Если ты волнуешься о внешнем виде, то могу с уверенностью сказать — в этом платье ты прекрасно выглядишь.       Мэйбелинг порхала вокруг неё, поправляя фату, приглаживая распушившиеся локоны и крепче фиксируя заколки. Она ведь даже не соврала — Пудинг выглядела просто обворожительно. Цвет и дизайн платья прекрасно подчёркивал цвет её волос и глаз, а макияж выгодно обращал внимания на пухлые губы и длинные ресницы. Девушка слабо нахмурилась и тихо вздохнула.       — У меня нет настроения…       — Что-то случилось? Или это предсвадебная хандра?       Финальным штрихом в образе стали красивые серёжки в виде небольших золотых цветочков. Четыре золотых лепестка почти полностью скрывались волосами, но при этом слабо поблескивали, приковывая взгляд. Да, Пудинг действительно невероятно красива. Она спокойно дождалась, пока ей оденут серьги, а после посмотрела прямо Мэйбелинг в лицо. В голубых глазах было так много усталости, что женщине невольно стало не по себе. Меж тем Шарлотта спокойно расправила полы свадебного платья и заговорила.       — Мне так тяжело на душе, Мэйбл-сама… Как только я подумаю, что это платье будет залито кровью, после того, как я убью этого идиота, Санджи… — Пудинг неопределённо повела плечом, даже не обращая внимания, что назвала её несвойственным для неё уважительным обращением. — …И чтобы вернуться к жизни хорошей девочки, мне придётся отредактировать воспоминания стольких людей. У меня возникает ощущение, что всё это… Такая, мать её, морока. Да и тебя жалко. Ты столько работала, чтобы сшить это платье, а я испорчу его так… Вульгарно.       Мэйбелинг незаметно выдохнула, сбрасывая возникшее в плечах напряжение. Вот оно что. Оказывается, причина её волнений так… Незначительна? Даже смешно. На секунду она даже замерла, не до конца веря в собственные мысли. Неужели только что она абсолютно спокойно приняла тот факт, что совсем скоро другой человек будет убит, да ещё и так жестоко? Ещё год назад Шарлотта Мэйбелинг поёжилась бы от этой мысли, а три года назад Санти Мэйбелинг и вовсе отказалась бы так спокойно принимать это, порываясь хоть что-то изменить. Она… Меняется. Возможно, не в самую лучшую сторону.       — Не волнуйся. Кровь можно отстирать, главное делать это быстро. Слуги справятся с этим. — ей пришлось затолкнуть невовремя поднявшиеся переживания поглубже и выдавить из себя слабую улыбку. — Самое главное это процветание семьи, а таких платьев можно хоть сотню сшить.       Пудинг улыбнулась, принимая её ответ. Мэйбл же, чтобы скрыть дрожь в уголках губ, отвернулась от неё и прошла к зашторенному окну. Осторожным движением она чуть откинула штору, чтобы иметь возможность взглянуть на происходящее снаружи и при этом не дать другим увидеть невесту раньше времени. Как и ожидалось, гостей было много. Казалось, здесь собрались главные сливки преступного общества, готовые задаривать мать и невесту тоннами подарков. Надо же. Эти идиоты даже не подозревают, что совсем скоро их буквально возьмут в заложники вместе с семьей Винсмоук, пока Мама будет довольно хлопать в ладоши. А ещё Мугивара…       Вдруг Шарлотта поймала взгляд сидящей у входа Смузи. Девушка использовала свой фрукт по максимуму, выжимая напитки для входящих гостей. Правда выжимала она их… В общем, не из фруктов и ягод. Но даже несмотря на подобное проявления яркого садизма, Смузи широко и искренне улыбнулась ей, махая рукой. Мэйбелинг не могла не ответить ей тем же. Впрочем, стоило кому-то из гостей посмотреть в ту же сторону, что и Смузи, женщина резко закрыла штору, погружая комнату в небольшой полумрак.       — Гостей действительно много. Этой свадьбы ждали многие. А что насчет Крекера? Говорили, как он?       — Кажется, идёт на поправку. Твой фрукт очень помог братцу Крекеру и теперь ему осталось буквально пара часов хорошего сна, чтобы окончательно прийти в норму.       — Рада это слышать. — женщина потёрла ладони друг о друга и тихо вздохнула. — Моё дело здесь закончено. Ты не против, если я немного прогуляюсь на воздухе? Если заскучаешь, то попроси душку меня привести, хорошо?       Пудинг молча кивнула, задумавшись о чём-то своём. Мэйбл не стала её отвлекать и тихо вышла из комнаты, степенным шагом покидая Пирожный замок. Яркий солнечный свет больно резанул по глазам, заставив её сильно зажмуриться. Она чувствовала себя не очень хорошо из-за пронизывающего конечности напряжения. Словно что-то тёмное внутри неё собиралось в огромный пульсирующий шар, чтобы в конечном итоге рвануть со всей силы, уничтожая изнутри. Было страшно. Вид крови был для Шарлотты непривычным и она не представляла, что будет дальше, во время «кульминации» свадьбы.       Когда глаза немного привыкли к свету на улице, Мэйбелинг стала искать знакомые лица в этом потоке бесконечных гостей. Вон там, вдали, стоит Перосперо и переговаривается о чём-то с высокой пухлой женщиной: кажется, это первая дочь Шарлотта Компот. Странного вида птица (или это всё же человек?) переговаривается с Винсмоуком Джаджем, противно хихикая. Смузи всё также занимается подачей напитков гостям, изредка перебрасываясь с ними краткими репликами. А чуть дальше… Сидит Катакури. Видимо, он всё-таки успел прибыть вовремя. Не в силах сдержать какой-то порыв внутри, она подхватывает подол платья и направляется к нему.       Люди вокруг словно чувствуют, кто она, поэтому спокойно пропускают, приближая её к намеченной цели. Эта цель прямо сейчас сидит на ярком диване, закинув руки на его спинку, и наблюдает за происходящим с абсолютно скучающим выражением лица. Однако его взгляд меняется, когда рядом оказывается Мэйбелинг. Ей хочется верить, что слабый огонь в его глазах не зрительная галлюцинация и не отблески света. Катакури внимательно осматривает её, подмечая какие-то понятные только ему одному детали, а после он сосредотачивает всё свое внимание на ней.       — Мэйбелинг.       Его голос звучит хрипло и низко, пронзая куда-то ниже рёбер. Он называет её по имени далеко не в первый раз, но каждый раз это звучит так волнительно, что она просто не в состоянии спокойно это пережить. Чтобы не затягивать повисшую между ними тишину, она решила ответить в той же манере.       — Катакури.       — Ты получила мой подарок?       — Да, благодарю. Он отлично подошел к моему сегодняшнему образу.       Мэйбелинг поправила прическу, намеренно проводя пальцами по блестящей заколке в волосах. От Катакури этот жест не укрылся. Он тихо усмехнулся, после чего замолчал, вслушиваясь в разговоры других гостей. Женщина не винила его в этом: всё-таки, он обеспечивает безопасность всей семье и должен внимательно следить за каждым гостем. Но ей приходится прервать его молчание.       — Вы расскажете мне подробности о произошедшем в ателье?       — После торжества. Боюсь, здесь слишком шумно.       Женщина кивнула, принимая его ответ. Здесь действительно было очень много фонового шума, который отвлекал и раздражал. Мэйбелинг попрощалась с ним слабым кивком головы и скрылась в толпе, предпочитая не замечать пристальный взгляд, провожающий её. Большая часть людей собралась вокруг огромного круглого стола, во главе которого сидела сама Большая Мамочка, улыбаясь во весь свой огромный рот. Она подошла поближе как раз вовремя — один из слуг вынес среднего размера рамку и поставил напротив Лин-Лин. Под стеклом было фото пожилой женщины в чёрном платье с оборками из белого кружева. На голове у неё была надета шапка на манер монашеской; между пальцами была зажата сигарета, а губы в алой помаде складывались в широкую улыбку.       — Ооо… — Лин-Лин взглянула на портрет так необычайно мягко, что женщина даже удивилась. — Мать Карамель.       Вот оно что. Эта женщина — мать Шарлотты Лин-Лин? Но ведь они не похожи… Быть может, приёмная? Спрашивать такое — автоматически впасть в немилость Мамы. Эй хватило ума понять это, а вот какому-то незнакомцу нет. Вполне логично, что после безобидного вопроса Мама впала в ярость, но крушить ничего не стала, так как её тут же задобрили огромным количеством подарков. Сундуки с сокровищами от самых разных гостей образовали огромную гору, по высоте не уступающую самой Лин-Лин.       Все эти переговоры о непонятных сокровищах и попытки меряться богатством изрядно утомляли, поэтому Шарлотта даже не вслушивалась в это. Зелёные глаза молча скользили по убранству сада, подмечая огромное количество украшений и разного вида душек, порхающих в небе и снующих между гостями. Надо же, слуги и правда постарались на славу, украшая здесь всё к торжеству. Одного из слуг Мэйбелинг удачно выцепила, спрашивая о самочувствии Пудинг. Услышав, что невеста сейчас сидит в одной комнате с женихом, женщина чуть нахмурилась и, отпустив слугу, почти не глядя взяла бокал с одного из подносов.       Если ей правильно показалось, тогда, в окне, мелькнули светлые волосы. Каков шанс того, что жених знает о уготованной ему роли? Мал, но исключать его не стоит. А если он и знает, тогда почему ничего не делает? Почему он не сбежал? Смирился со своей смертью? Собирается драться в одиночку? Или же… Сердце в груди вдруг тревожно замерло. Ну конечно. Он планирует сбежать, но перед этим… В пух и прах разворотив свадебный зал! Он со своей командой собираются смыться, напоследок ранив Большую Мамочку и наибольшее количество гостей!       Пальцы сжали ножку бокала почти до хруста. Вот почему она так переживала, вот почему сгорала от тревоги. Кровавая свадьба и правда будет, только… Кровь прольется не жениха, а главы Тот-Лэнда. Хотелось прямо сейчас бросить всё, найти Катакури и поделиться своими выводами, но… Шанс того, что её слова примут за пустой звук велик, особенно если ничего не произойдёт. Ей остаётся лишь быть готовой к происходящему. Держать страхи в себе становится физически тяжело, когда её зовут к столу. По злой иронии судьбы, её место прямо рядом с Катакури, что неудивительно — они ведь супруги.       Рядом сидит Винсмоук Джадж и она даже не чувствует отвращения по этому поводу. Свадьба… Свадьба будет сорвана, это вероятнее всего. Что важнее… Как сильно разозлиться Мама, поняв это? И что предпримут враги? К сожалению, ей не были известны их точные планы, что немало удручало. Но вскоре Мэйбелинг пришлось отвлечься, ведь Мама торжественно объявила о начале свадебной церемонии. Пудинг и Санджи появились над гостями, стоя в огромной чашке, которую несло на спине большое облако. Если бы не натянутые как струны нервы, Мэйбл потёрла бы глаза, чтобы удостовериться в реальности происходящего.       Вскоре посреди зала появился огромный свадебный торт, поражающий своей красотой. Шарлотта отстранённо подумала, что на создание такой сладости ушло, должно быть, огромное количество времени и сил. Интересно, он достаточно вкусный? Наверное да, ведь Мама не терпит невкусных сладостей на своем столе. Что удивительно, алтарь был прямо на торте, расположенный очень высоко. Разве это не мерзко? Они ведь будут стоять на торте обувью, а Пудинг вообще рискует замарать подол сладким кремом… Увы, понять порядки проведения подобных мероприятий в семье Шарлотта ей, видимо, никогда не удастся.       Меж тем молодожены взошли на алтарь и священник начал свою торжественную речь. Незаметно для остальных всё семейство Винсмоуков пересело на другой стол, а рядом с Мэйбелинг оказалась Шарлотта Галлет. Каждый в зале во все глаза наблюдал за происходящим, чувствуя, как приближается что-то неотвратимое. Женщина почувствовала, как Катакури рядом отчего-то напрягся и нахмурился, порываясь встать. На месте его удержал только вопросительный взгляд Мэйбелинг и робкое, почти невесомое касание к плечу. Дьявол. Он увидел что-то ужасное? Заметив заминку Катакури напряглась и Смузи, сидящая напротив них.       Мэйбелинг с толикой удивления наблюдала за тем, как её муж берет из мисочки два небольших драже. Зачем ему? Собирается съесть? Или… Что? Вариантов было много, но ни один из них не был столь же абсурдным, сколь реальная причина. Когда Пудинг вдруг упала на колени, чем вызвала немало волнения со стороны Мэйбелинг, Катакури просто взял и… Запустил эти драже так, что они летели, словно пули! Видимо, даже в такой ситуации они собирались завершить начатое, но Винсмоук чудом уклонился, спасая себе жизнь.       Выстрел со стороны Шарлотта очевидно был сигналом. Странный гул начал нарастать. Катакури, наплевав на всё, вскочил прямо на стол, прикрывая собой Мамочку; Мэйбелинг с тоской и болью смотрела на растоптанные сладости и испачканную белую скатерть. Гул нарастал и пиком в нём стал неожиданный взрыв. Это взорвался свадебный торт, а из него появились… Луффи? Множество совершенно одинаковых Мугивар вылетело из свадебного торта, разбрасывая куски бисквита во все стороны. Мэйбелинг вновь почувствовала боль за чистые скатерти. Вдруг торт начал падать и многие поспешили скрыться до того, как сладкая смесь обрушится на них всем своим весом. В их числе была и она. Спешно покидая опасную зону она не переставала наблюдать за, казалось, самым нахальным появлением на свадьбе в этом веке.       Место проведения свадьбы будто превратилось в яростное и кровавое поле боя. Яростная Лин-Лин высушивала души всех стоящих поблизости, Мугивара Луффи провоцировал её своими речами, а Катакури защищал свою Мать, одновременно словно выискивая кого-то глазами. И Шарлотта смутно догадывалась, что искал он именно её. И стоило его взгляду наконец поймать её, послышался хруст. Это фотография матушки Карамель разлетелась вдребезги, уничтоженная каким-то болванчиком. Лицо мужчины словно теряет всякие краски. Дальше всё словно происходит в каком-то тумане.       Мэйбелинг еле сдерживает панический крик, когда видит, как прямо в лицо Катакури выпустили несколько пуль. Мугивара Луффи трасёт перед лицом Мамочки обломками фото. И всплеск. Всплеск такой силы, что страшно представить. Мэйбелинг чувствует, как всё внутри неё словно сжимается, выкручивается наизнанку от боли. Ощущения длятся недолго. Тёплые и огромные руки обхватывают её, прижимая к разгоряченному телу. Воля Катакури словно окутывает её, защищая от пронзительного крика Лин-Лин и поражающей силы её воли. Женщина, всё ещё будучи дезориентированной, лишь прижимается к нему, пытаясь справиться с ужасной болью и головокружением. Катакури выругался сквозь зубы, нашел глазами Галлет и одним рывком оказался рядом с ней. Поставив пораженную Мэйбелинг на ноги, он быстро осмотрел её на предмет повреждений и бросил краткое, перед тем как раствориться в общем хаосе битвы:       — Позаботься о ней.