Часть 54

      Катакури спустился к ней через полчаса. Она совершенно не хотела знать, что именно происходило в спальне Эдварда Санти. И точно не собиралась спрашивать, почему Катакури подозрительно сильно испачкался в чужой крови. Иногда лучше остаться в неведении.       Шарлотта еще раз осмотрел свою супругу на предмет повреждений тела или рассудка. На удивление, ничего из этого он так и не нашел. После смерти Эдварда Санти она словно расцвела. Конечно, Мэйбелинг и до того была невероятно красивой женщиной, но Эдвард был таким тяжелым грузом на еë сердце, что закрыть на него глаза было невозможно.       Он словно тянул еë на дно, сковывал и контролировал даже будучи невероятно далеко от неë. Теперь же, когда его тело мало напоминает человека, она смогла выпрямиться, расправить плечи как следует и наконец улыбнуться искренне, по настоящему. Катакури увидел блеск в еë глазах, кажется, впервые за годы их совместной жизни. И в который раз он убедился, что дипломатия помогает далеко не всегда.       Вскоре к ним спустился и Ричард. Мэйбелинг предпочла вновь закрыть глаза на кровь, которая осталась на еë младшем брате. Проигнорировала она и то, что еë было явно больше, чем на Катакури. Действительно, незнание порой лучшее благо.       Вид у нового короля Паншки все ещë был немного ошалелый, но в общем и целом он выглядел как обычно. Ничего в нëм не выдавало того, что совсем недавно он замучил человека до смерти. Вполне вероятно, что сам Ричард едва ли считал Эдварда человеком, чтобы испытывать хоть какие-то угрызения совести по поводу своего поступка.       Санти утëр кровь с лица, неловко почесал затылок от пристального внимания Мэйбелинг к этому жесту, после чего решил сменить тему и вызвался проводить чету Шарлотта к ожидающему их кораблю. Мэйбелинг встретила это предложение с великим удовольствием, а Катакури и не собирался отказываться — за последние полчаса он успел проникнуться к Ричарду некоторым уважением, чтобы считать его компанию вполне сносной.       Прогулка прошла в относительном молчании. Каждый из них переваривал то, что произошло совсем недавно. И каждый из них пришел к своим выводам. И если Мэйбелинг и Катакури ощущали примерно одно и тоже — облегчение и восторг (кто-то от исчезнувшей проблемы, кто-то от крови на руках), — то Ричард чувствовал себя как в сильном смерче. Его раздирало от противоречий и любопытства. Семья Санти оказалась куда таинственнее, чем он ожидал. Намного, намного таинственее.       Прощались они спешно. Катакури больше не горел желанием откровенно мëрзнуть от сурового ветра Паншки, а Ричард был слишком занят размышлениями, чтобы говорить больше. Так что матросы оперативно подготовили судно к отплытию и капитан дал команду старт.       Мэйбелинг смотрела на удаляющиеся силуэты своего острова и испытывала что-то странное в груди. Еë сердце словно защемило, а в горле образовался твëрдый кислый ком. Она ведь и не мечтала, что когда-то тирания этого человека прекратиться. И вот, еë мечта исполнилась буквально на еë глазах. И все благодаря еë мужу. Человеку, который проделал несколько дней пути, чтобы отомстить за неë. Возможно, ей дейсвительно повезло.       Шарлотте не нужно было даже оборачиваться, чтоб      понять, что Катакури стоит позади неë. Действительно, как много в ней поменяла смерть этого человека... Она даже не вздрогнула.       — Ты куда крепче, чем я думал.       Женщина непонимающе обернулась, сталкиваясь взглядом с Катакури. Вопреки еë ожиданиям, он смотрел не вдаль. Он смотрел ей прямо в глаза. Щеки обдало слабым жаром, но она проигнорировала желание постыдно опустить глаза; лишь элегантное движение головой и она вновь смотрит в сторону почти исчезнувшей Паншки.       — Что вы имеете в виду?       — Смерть, пусть даже такого, как он, это всегда большой стресс для тех, кто с ней никогда не сталкивался. Я ожидал более... Нервной реакции от тебя. Впрочем, твой брат тоже приятно удивил меня в этом вопросе. Я не ожидал, что ему хватит духа закончить то, что я начал.       Мэйбелинг слабо улыбнулась, проведя пальцами по ещë теплому дереву.       — Я... Думала об этом. Иногда я даже фантазировала, как именно он умрёт. Бывали и мысли воплотить свои мечты в реальность, но... Я слишком сильно боялась того, что он сделает с моими братьями, если останется жив.       Катакури сделал шаг вперëд, оказываясь с ней рядом. Он не хотел смотреть на море, которое успело надоесть за долгие годы хождения на корабле. Ему хотелось видеть еë лицо, еë эмоции. Проследить за движением губ, за появляющимися складками кожи, когда она хмурится или улыбается.       — Знаете... Сейчас, когда всë кончено, я чувствую себя невероятно свободной. Это чувство так опьяняет...       Катакури замер от зрелища, что втайне мечтал увидеть своими глазами.       Мэйбелинг повернулась к нему и улыбнулась. Счастливо, широко и беззаботно. Как она улыбалась во время беседы с Крекером и Смузи. Как она улыбалась своему брату. Как она улыбалась в воздух, когда вспоминала что-то забавное. И теперь она улыбалась так ему. Все то счастье, вся та свобода, что она сейчас испытывала, была целиком и полностью его заслугой.       И она отблагодарила его за это так, что ему хватило бы до конца жизни.       — Спасибо Вам, мой драгоценный супруг. Я и правда невероятно благодарна Вам за то, что Вы сделали для меня.       Господи, спасибо тебе за то, что Катакури решил не снимать шарф... Иначе прямо сейчас Мэйбелинг смогла бы лицезреть картину, как бравый моряк и жестокий воин хватает воздух ртом, словно рыба, не в силах ответить ей. Ужасно, просто ужасно... Эта женщина вводит его в ступор одними своими словами. Воистину, Дьявол часто кроется в женщине.       И как бы он ни пытался скрыть свои чувства по поводу столь неожиданной благодарности, широко распахнутые глаза и алеющие кончики ушей выдавали его с головой. Мэйбелинг не сдержалась и тихо прыснула в кулак от смеха, тут же прикрыв рукой и попытавшись замаскировать это под кашель. Получилось с трудом. И только ему в голову пришел ответ, который тоже смог бы уколоть Мэйбелинг куда-то в грудь, всë внутри него завопило от опасности.       Катакури тут же вернулся к своему привычному настроению, обернулся и резким движением вытащил копье. Этот жест послужил своеобразным щитом, отразив стрелу, которая должна была прилететь прямо ему в шею.       Мужчина тут же прикрыл Мэйбелинг своим телом, напряженно всматриваясь в сторону выстрела. Он чувствовал, что к его судну приближается несколько крупных кораблей, битком забитых пиратами. Что было странно.       В данный момент они находятся на водах, подконтрольных Шарлотте Лин-Лин, а в них сунется либо сильный пират, либо полный идиот. Пока что нападавшие выглядели полнейшими идиотами, но то, как уверенно они приближались к ним, говорило хотя бы о том, что они были весьма целеустремлëнными идиотами.       Шарлотта резко обернулся, стал на одно колено и взял недоумевающую Мэйбелинг за плечи. Она до конца не понимала, что вообще происходит, и его задача сейчас сделать так, чтобы она вообще не думала об этом.       — Тебе следует пойти в мою каюту. Там будет спокойнее всего. Я приду к тебе чуть позже.       Мэйбелинг не знала, что происходит, но чувствовала, что мало хорошего. Таким тоном не говорят, когда всë спокойно и мирно. Именно поэтому она лишь напряжённо кивнула и скрылась в капитанской каюте под строгим сопровождением Катакури. Только когда его супруга оказалась в относительной безопасности, он смог сосредоточиться на предстоящей битве.       Вряд ли нападающие смогут дать ему достойный отпор, но их все же не стоит недооценивать. Он никогда не устанет приводить себе в пример Мугивару Луффи. Тот случай оказался удивительно поучительным.       Катакури не стал церемониться и, дождавшись пока корабль немного приблизится, просто прыгнул на вражеский корабль, приземляясь в центре палубы. Люди на корабле тут же открыли по нему огонь, но он едва ли обращал на это внимание. Укреплëнная волей кожа прекрасно справлялась с летящими в него пулями, а острое копье наглядно показывало, что будет, если приблизиться к нему.       Один из пиратов на корабле нахмурился и отдал приказ нападать. Вперëд вышло несколько человек, обладающих силой дьявольских фруктов. Каждый из них принялся атаковать его. Они действовали удивительно слаженно, практически не оставляя пробелов в атаках. Для Катакури это не было чем-то сложным, но все равно доставляло неудобства.       Краем глаза он заметил, что несколько десятков пиратов прорвались на его корабль. Было немного тревожно за Мэйбелинг, но он знал, что его парни достаточно обучены, чтобы дать отпор и защитить его жену. Так что он сосредоточился на битве здесь и сейчас.       Фруктовики не доставили ему особых проблем. Конечно, им удалось ненадолго сдержать его, но успеха это команде не принесло. Когда ему надоело, он просто рванул вперëд и за раз прикончил не только всех атакующих, но и пару пиратов поблизости.       После этого на корабле началась очевидная паника, но его все еще пытались атаковать, пусть уже и не с таким воодушевлением. Катакури методично вырезал всех на вражеском корабле, старательно уворачиваясь от летящей в него крови. Он бы не простил себе, если бы испачкал свой шарф в грязной крови врагов.       Лишь после того, как все на корабле были убиты, Катакури пепепрыгнул на следующий корабль. Там сценарий был примерно похожим, но некторые смогли доставить ему некоторые неудобства. Впрочем, даже это не помешало ему убивать всех, кто посмел потревожить его и его супругу.       К концу этой поножовщины он был почти весь в крови. Катакури с презрением осмотрел себя, пытаясь отряхнуть кровь. Ужасно он, наверное, выглядит. Интересно, Мэйбелинг будет сильно злиться оттого, что он пришел к ней весь в крови?       Шарлотта помахал головой и быстро вернулся на свой корабль. Там обстановка была примерно такой же. Некоторые его парни были слабо ранены, но в остальном никаких серьезных потерь не было. Все пираты, успевшие пробраться на его корабль, были убиты. И большая часть палубы, покрытая кровью убитых, как никогда подтверждала это.       Этот бой был не очень выматывающим, но все еще сложным. Слишком много нападавших. Слишком интенсивные атаки. Будто они отвлекали его от чего-то важного...       От подобных мыслей пошел несвойственный ему мороз по шее, так что Катакури тут же отбросил это ощущение, отдав предпочтение выполнению самой важной задачи — проверка Мэйбелинг. В самом начале битвы он оперативно спрятал еë в своей каюте, чтобы та случайно не пострадала. Хотелось удостовериться, что она действительно в порядке.       Именно поэтому он приказал матросам прибрать тела на палубе и направился в сторону своей судовой спальне. Около двери он заметил матроса, который приоткрыл дверь каюты, после чего захлопнул еë как-то слишком быстро, слишком нервно. На душе заскребли кошки.       Стоило Шарлотте подойти к двери каюты, как матрос тут же развернулся к нему лицом и вжался в дерево спиной, смотря на возвышающегося над ним капитана со смесью страха и паники.       — Дай пройти.       Он не послушал его, продолжая стоять на месте. Только разгладившаяся складка между его бровей медленно начала появляться вновь.       — Что?       — Я... Я не думаю, что Вам стоит идти туда...       Терпением Катакури никогда не отличался. Именно поэтому он сразу же схватил матроса за грудки и поднял над землей, заставляя того испуганно затрясти ногами.       — Что произошло?       Парень отвел глаза, и Катакури понял все без слов. Второй рукой он схватился за дверную ручку и с силой дернул дверь на себя, заглядывая внутрь...       — Господин Катакури... ...Внутри его ждала пустая каюта. Тонкая занавеска качалась от порывов ветра из выбитого окна. Валяющиеся осколки блестели в лунном свете, отражаясь издевательскими бликами на его побледневшем лице.       — ...Госпожи Мэйбелинг в вашей каюте нет. И мы не знаем, когда она исчезла.