Часть 55

      — Немедленно выпустите меня! Это противозаконно! Я покараю вас, жалких щенков, по высшей строгости закона!       Шарлотта Мэйбелинг в который раз ударила по прочной двери ногой, взывая к кому угодно. Результатов было ноль. Спустя десять попыток она временно сдалась и упала на жесткую деревянную кровать, прислонившись спиной к холодному, шершавому камню. Всë это произошло так сумбурно...

***

      Она смиренно ждала в каюте, ожидая завершения неожиданной битвы, как вдруг хрупкое окно в еë каюте (точнее, в каюте Катакури) с грохотом разбилось. Железный крюк для скалолазания зацепился за деревянную раму и туго натянулся, после чего снаружи послышалось кряхтение. И пусть она была невероятно шокирована тем, что кто-то решил напасть на неë, она не стала медлить и ждать чуда.       Сорвав со стены небольшой топорик, до того служивший лишь как декорация, она подбежала к окну, взмахнула топором и, взглянув на человека, что пытался пробраться внутрь, с силой ударила по толстому канату. Он не разрубился с первого раза, но сильно пострадал, истончившись. Порвался он под тяжестью ползущего к ней тела. Ей было даже в какой-то степени приятно слышать плеск от падающего в воду тела и тяжелые вздохи, кажется, тонущего.       Скинув остатки крюка, она отошла вглубь каюты, готовая дать отпор. Топор она крепко сжимала в руках, игнорируя слабую дрожь в тонких пальцах. Это было незнакомое ей оружие, поэтому она совершенно не знала, как им пользоваться. Но попытка, как говорится, не пытка.       Вскоре внутрь влезло трое взрослых мужчин. Мэйбелинг ядовито усмехнулась глубоко внутри, внешне оставаясь спокойной. Надо же, послали сразу троих для борьбы с хрупкой девушкой! Как же низко пали мужчины. Один из них был больше и крупнее неë, что даже немного испугало еë по началу. Она отвыкла от людей больше себя. И это немного дезориентировало.       Два оставшихся попытались напасть на неë, взмахивая короткими острыми клинками. Они теснили еë, атакуя с двух сторон, но большая часть их атак не достигала цели, будучи заблокированой топориком. Смузи учила еë базовым приемам защиты и парирования атак, чтобы в случае чего Мэйбл смогла если не сама справиться с опасностью, то хотя бы продержаться до прихода Катакури или кого-то из его подопечных или семьи.       Вот только отбиваясь от двоих нападавших, она совсем забыла о третьем. Вспомнила она о нем только тогда, когда к еë рту прижали какую-то тряпку. Она брыкалась и сопротивлялась, пока еë крепко держали за шею и закрывали рот. Кажется, она успела разодрать его руки в кровь, прежде чем отключилась. Последнее, что она помнила — как кто-то из них поднимает выпавший из еë рук топорик и прячет его за пазуху...

***

      После она очнулась здесь. В комнате, больше похожей на тюремную камеру. Хотя, так оно, скорее всего, и было. Каменные, тëмные стены, крепкая дверь с металлическими прутьями в небольшом окошке, твердая кровать и не первой свежести постельное белье. Капающую откуда-то воду и запах сырости она старалась игнорировать.       Сразу по пробуждению она испуганно вскочила с кровати, пытаясь нащупать свой нож. И пусть виски прострелило болью, а тело чуть покосилось, она нащупала заветное оружие, надёжно спрятанное под плотным корсетом. Еë не обыскивали. Чтож, их упущение?       Она осмотрела камеру несколько раз в поисках чего-то нового, и, так и не обнаружив ничего, принялась колотить дверь. И теперь, устав от сизифого труда, она сидела на кровати и смотрела в потолок, погрузившись в раздумья. Интересно, Катакури уже заметил еë пропажу? И как он отреагирует на то, что его жена была буквально украдена у него из под носа?       Интересно... Как скоро еë найдут? И для чего еë похитили? Вероятнее всего, с целью шантажа. Если она цела и содержится в относительно человеческих условиях, то еë похитителям как минимум не выгодно, чтобы она была ранена или как-либо повреждена. Значит, всë-таки шантаж. Только кого?       Катакури отметается сразу. Какие бы между ними отношения ни были в данный момент, это строжайший секрет из-за их взаимной изоляции от остального мира. Об улучшении отношений в курсе только члены семьи, а они слишком преданы, чтобы подвергать опасности глубоко любимого брата и его чуть менее любимую супругу. Для остальных же их отношения — строжайшая тайна. Точнее, всë, что касается их отношений, следует считать как минимум выдумкой. А люди, столь серьезно отнесшиеся к еë похищению, вряд ли стали действовать наобоум.       Значит, еë семья? Эдвард Санти уже мертв. О плохих отношениях Скотта и Мэйбелинг знают, наверное, все, кто хоть немного контактировал с их семьей. Тогда, Ричи? Ведь только он, по мнению остальных, будет достаточно безрассуден, чтобы тут же раскрыть все свои кошельки и знатно проредить стройные ряды золота в королевской казне ради сохранения своей сестрëнки.       Хм...       Всë ещë странно. Люди, еë похитившие, явно не относятся к числу многочисленных вассалов их семейства. Выплаты добровольным подчинённым достаточно щедрые, чтобы жить в достатке и в благодарность приумножать богатство Санти. Кто-то из недоброжелателей? О, вот таких у их семьи было море. Точнее, у еë Отца. Он, в силу своего скверного характера, успел нажить себе много врагов.       Но.       Он умер. И о его смерти не знает никто, кроме жителей дворца. Да и в этом случае знают только двое: сам Ричард Санти и Эрик, еë любимый дворецкий. Здесь всë ещë что-то не сходится. Кому бы из них разглашать информацию о его смерти? С тем учетом, что по официальной легенде Эдварда Санти умертвил не еë супруг, а сердечный приступ...       Хм...       Мэйбелинг прекрасно знала, что за человеком был еë отец. И она прекрасно понимала, что у него было множество скелетов в шкафу. Так может, объявился один из таких? И именно из-за этого еë и похитили. Предположим... У кого-то была секретная договоренность с Эдвардом Санти. Те ждали от него чего-то, но тут он скоропостижно скончался, унеся с собой их договор в могилу. И те, чтобы не терять свою выгоду, решили давить на самого слабого члена семьи — на неë.       Но что за сделка? И что заставило их пойти на такие радикальные меры, как нападение на корабль одного из Йонко? Слишком мало информации, чтобы об этом рассуждать. Мэйбелинг потëрла виски, чувствуя неприятную пульсацию под кожей. Все еë размышления шиты белыми нитками и не имеют точных подтверждений. Ей следует выяснить как можно больше об этом месте и о тех, кто еë пленил. Только так она сможет понять реальные мотивы нападавших.       Именно в этот момент дверь еë темницы медленно открылась...

***

      — Какого хуя?!       Шарлотта Катакури готов был порвать каждого, кто попался ему на глаза. Ярость буквально заполнила его, вырываясь словесным ядом на перепуганных матросов.       — Почему никто не следил за каютой?! Почему вы допустили это?!       Никто из подчиненных не сказал ни слова. Впрочем, это и не нужно было. Катакури и сам понимал, что обвиняет их совершенно зря. В конце концов, они были заняты устранением мелких сошек, в то время как Катакури разбирался с более сильными противниками. Более того, это он слишком недооценил своего врага.       «Ограбить богатое судно»? Просто смешно. Любой, кто заметил флаг Большой Мамочки, тут же давал дëру, сколько бы золота не виднелось на открытой палубе. Было очевидно, что цель изначально была другой. Вот только он, очевидно, сглупил. Осознание своей ошибки в полной мере тут же остудило его пыл.       Махнув рукой, он молча удалился в свою каюту, оставив остальных разгребать учиненный погром на палубе. Запах крови всë ещë щекотал его нос. И даже рвущийся в каюту холодный ветер из открытого окна не мог это исптавить.       Мужчина сжал кулаки, ещë раз осмотрев повреждения. Было выбито окно, поцарапано дерево под ним (явно чем-то острым), а также исчез маленький топорик, который висел на стене над койкой. Стало как-то жутко. Кто снял его? Неужели этим пытались угрожать Мэйбелинг? Или... Это она пыталась защищаться им?       Как бы там ни было, Катакури был опустошён. Волнение за судьбу Мэйбелинг не было беспочвенным — еë могли похитить буквально из-за чего угодно, а след похитителей успел исчезнуть до того, как члены команды и он сам заметили пропажу. Всë это слишком сложно. Катакури понял, что сам вряд ли справится.       Удивительно. Непобедимому Шарлотте требуется помощь. Наверное, он и правда начал принимать то, что не является всесильным. Это ли не влияние Мэйбелинг во всей красе? Мэйбелинг... Ему хотелось надеяться, что с ней все будет в порядке, когда он найдет еë. А в том, что он и правда найдет свою жену — сомнений не было.       Именно поэтому он позвонил тому, кто знал еë лучше всех. Тому, кто был поблизости большую часть жизни. Тому, чей номер он успел выучить, наблюдая за тем, как Мэйбелинг раз за разом набирает его на своей личной Муши. И когда на улитке появилось его лицо, немного взволнованное и растерянное, он не удивился.       — Ричард Санти, король острова Паншка слушает...

***

      В камеру вошел какой-то юнец. По другому этого доходягу просто не назовешь. Он был одет в ветхое рубище, явно пережившее не одну штопку. На ногах — ничего. Голова была повязана какой-то цветастой банданой. В руках он держал поднос. На нëм две старенькие тарелки, столовые приборы и чистый стакан с коричневой жидкостью. Чай, кажется? Судя по характерным виткам белого пара — только сваренный.       Мэйбелинг напряглась, сжимая в руке тонкое одеяло. Юнец подошел к ней чуть ближе, и она заметила характерные признаки в его внешности, которые помогли бы ей в будущем отличать его от других молодых людей.       Первое, на что упал еë взгляд — небольшое родимое пятно на кадыке, похожее скорее на ожег от кипятка. Пятно было тëмным и неровным, привлекая внимание почти сразу. Второе, чуть менее заметное — шрамик чуть выше брови. Его Мэйбелинг заприметила случайно. Посланец повернул голову, подставляя лицо лунному свету, и небольшая чëрная тень образовалась под шрамом.       Пусть этого было мало, но даже этого ей сейчас было достаточно. Собственно, только это у неë и было. Но на этом странности с этим парнем не закончились.       Пусть он скрутил плечи, пусть сгорбил спину, пусть вжал голову в плечи, Мэйбелинг отчетливо видела, что он силëн. К тому же, судя по небольшим спазмам и вздрагиваниям, то и дело появляющихся на его плечах, такая поза была ему непривычна. Играет в слабого? Или показывает, что опасаться тут нечего? Ничто из этого ей не нравилось.       — Простите, мисс Санти...       — Для тебя я миссис Шарлотта, юнец. Молодых людей нынче не учат уважению к особе королевских кровей? Или ты неграмотен?       Пусть глаза смотрели на него с мягкостью, голос был наполнен сталью. Весьма опасно говорить подобное будучи в плену, но Мэйбелинг хотела понять, верна ли еë теория. И судя по тому, как вздрогнул мальчишка и как он вжал голову сильнее, она оказалась права. Стал бы он реагировать так, если бы в любой момент мог поставить зазнавшуюся аристократку на место?       — Простите, миссис Шарлотта. Я обучен грамоте, но не очень разбираюсь в правильных обращениях к особам выше меня. У нас привычно только по именам обращаться. Да и я не знал, что вы вхожа в семью Шарлотта.       Он неловко хмыкнул, признавая свою ошибку. Стоило ему сделать шаг в еë сторону, как Мэйбелинг тут же едва заметно нахмурилась, явно не собираясь впускать его в свое личное пространство.       — Простите за дерзость, но мне поручили принести вам ужин. В конце концов, здоровое питание просто необходимо каждому человеку в этом огромном мире. Прошу вас, поешьте хоть немного.       — Только после тебя.       Улыбка появилась на еë губах, стоило ей заметить краткий миг растерянности на лице парня. Надо же, каков актер. Либо он отчаянно переигрывает, либо и правда не знает о существовании дегустаторов, которые всегда берут пробу перед тем, как подать блюдо важным людям. Это был банальный знак безопасности — если дегустатор в порядке, то еда безопасна. Многие хозяева пробовали еду самостоятельно без напоминания, что было самым ярким жестом, говорящим о полной безопасности пищи в этом месте.       Парень помялся немного, но все-таки осторожно поставил поднос на еë кровать. В тарелках было какое-то жаркое и жидкий суп с крупно нарезанными кусками мяса. Максимально простые блюда, но Мэйбелинг не столь изнежена дорогими деликатесами, чтобы не переносить подобное. Он взял тарелку с супом, зачерпнул ложку бульона и проглотил еë, невольно облизнувшись.       Следом последовало жаркое. Состояние парня совершенно не изменилось, а значит, еда безопасна. Шарлотта слабо кивнула на это и взяла тарелку с супом в руки. Посыльный собирался уйти, но оклик Мэйбелинг заставил его остановиться.       — Эй.       Стоило ему обернуться, как Мэйбелинг поставила суп и протянула ему тарелку жаркого. На непонимающий взгляд она вполне спокойно пояснила:       — Забери. Я не съем так много. К тому же, ты явно голоден. Продукты не должны пропадать даром, так ведь?       Его лицо просияло. Он схватил тарелку с мясом с небывалым энтузтазмом и тут же принялся горячо благодарить Мэйбелинг за оказанную милость, покидая еë камеру почти что в поклоне. Она проигнорировала его благодарность, а стоило двери закрыться, как женщина вновь взяла тарелку с супом. Только теперь, когда наступила тишина, она могла спокойно поесть и всë проанализировать. А думать было над чем.

***

      — В каком это смысле?! Какого хера ты не уследил за ней?!       Да, Катакури совсем забыл, что в дуэте Мэйбелинг и Ричард самым бешеным был младший отпрыск. Так что мужчине приходилось стойчески терпеть мозговой штурм своего шурина, иногда отодвигая трубку от уха, чтобы хоть немного отдохнуть от непрекращающегося ора. Шарлотта понадеялся, что скоро это закончится, но лёгкие у Ричарда были невероятно развиты, так что как минимум сорок минут он говорил почти без перерыва. И только после этого он сбавил обороты.       Чуть отдышавшись, Ричард замолчал и, судя по всему, положил трубку на стол. Послышалось шуршание одежды.       — Выдвигайся к Паншке. Я переберу некоторые документы бывшего короля и взойду на борт. Хер ты поедешь искать еë в одиночку.       — Ты не можешь. Остров же...       — Да срать я на это хотел! Что они, ночь без моего присутствия не поспят, будут от волненья маяться?! Ты и сам не на своем законном месте, так что не голоси попусту. Разворачивай корабль и дай мне пол часа с момента завершения звонка.       После этого Ричард бросил трубку, не дав Катакури и слова сказать. Мужчина потëр переносицу и тяжело выдохнул. Мда, что-то в этих Санти всë же было общее.       Дав матросам команду поворачивать обратно, Катакури вновь удалился к себе в каюту, желая провести хоть немного времени в тишине и уединении. Что-то ему подсказывало, что стоит ему пустить на борт корабля Ричарда Санти, как спокойные минутки тут же покинут его, вернувшись только тогда, когда Ричард отойдет от корабля хотя бы на сто метров.

***

      Итак, ситуация и правда была немного скверной. Мэйбелинг так и не удалось найти достаточно информации, но что-то она всë-таки выяснила.       Например, за полчаса еë бодрствования успел прийти тот парень с пятном, забрал пустую посуду и оставил свежий номер газеты. Ага, информацией еë обделять явно не планируют. Более того, еë надсмотрщики совсем не сохраняли тишину, говоря очень громко и с большой эмоциональной окраской. Говорили они на самые разные темы, в том числе и на политические.       Так она узнала, что тенирьюбито «окончательно зажрались и их стоит ради разнообразия покормить спермой, чтобы те сбросили хоть немного жира» (это, к слову, прямая цитата). Не самые благородные слова для ушей нежной леди, но Мэйбелинг не такая уж и нежная, да и ожидать высокой философии от бандитов это что-то запредельное.       Помимо этого ей удалось выяснить, что их главаря называют «Мелюзга», причем не за глаза и не только в кругу подчинённых. Это был буквально его рабочий псевдоним, которым он представлялся постоянно и всегда. Также во время разговоров, которые так или иначе касались их главы, бандиты ненадолго замолкали, словно осматриваясь.       По всей видимости он находится на этом острове если не постоянно, то хотя бы уже какое-то время. Также Мэйбелинг поняла, что здесь с большой вероятностью находится связывающая рубка с Ден-Ден-Муши. Не голубем же отправлять еë семье угрозы и условия во время шантажа? Голубь дойдет неизвестно когда, а Муши — всегда эффективно.       Больше информации у неë не было. Но даже это было достаточно много, если учесть, что большую часть она вообще услышала случайно. Всë-таки стены здесь ужасно тонкие, пусть и сложены из хорошего, добротного камня.       Так что, Шарлотта приняла единственно верное для себя ребение — отмалчиваться, постоянно заводить беседы с тем мальчишкой, передающим еду и газеты, и много слушать. В конце концов, вариантов у неë было немного.

***

      — И что ты успел найти за те жалкие полчаса, что мы плыли сюда?       Это была первая реплика, которой Катакури встретил Ричарда, когда тот взошел на корабль. Санти сморщился, но проигнорировал явные острые нотки в голосе Катакури.       — Уж явно больше чем ты за время своего ожидания. Идëм в твою каюту. Не хочу разговаривать... Здесь. К тому же, нам нужно спешить. Это дело не терпит отлагательств.