Часть 4. «Проявление фашизма»

В 1922 году был принят закон, что за отношения между мужчинами являлись проявлением фашистской натуры. В Москве и Ленинграде отлавливали людей на улице, избивали и убивали их. Это не было запрещено, ведь конец всегда оставался один за такое деяние — смерть. Умереть можно было пидерасту где угодно: на улице забьют мужики, полиция сломает тебя после нахождения или отправят под суд, где в длинном холодном коридоре тебе выстрелят в затылок. Смерть настигала каждого. Вилору было сложно нести бремя вины, ведь он был таким же. Странное влечение Вилор заметил в 9-ом классе. Его не интересовали девочки, которые были красивыми, он не спорил, чего только Аксинья стоила. Блондина интересовал парень. Хотя, скорее мужчина. В класс привели нового учителя. Тёмные волосы, почти чёрные, коротко подстрижены. Глаза светились ярким голубым огнём, они желали работу с детьми. Одежда обычная, как у всех преподавателей: белая рубашка, красный галстук и коричневый пиджак со штанами. Прямоугольные очки съехали на нос, а губы накрыла ухмылка. Александр Сергеевич был идеалом для почти всех девочек в классе и одного тихони. Вилор на уроках сидел всегда за второй партой, но перед уроком русского с темноволосым пересаживался. Место у него было одно и тоже — у окна за первой партой, прямо перед столом учителя. Листы были вырваны из тетради, а на них рисунки. Там был Александр во всех видах: улыбающийся, читающий и сонный. Вилор не осознавал, почему ему так понравился русский язык после появления нового учителя. Почему зарисовки имели для него большое значение? Почему в груди сжималось каждый раз, когда говорили, что его нет в школе. Рисунки всегда скрывались ото всех. Но когда Вилор понял, что это и есть мужеловство.. Реакция была неоднозначной. Страх. Вот что чувствовал мальчик все дни, а когда учителя отправили в другой регион, спокойствие распространилось в груди. Но боль от потери пришла на место любви. Той самой, первой, трепещущей и неразделённой. Но было одно, почему Вилор не мог забыть Александра Сергеевича, даже после уничтожения всех рисунков. Сны. Когда ночь наступала, а дрёма охватывала каждого, то у Вилора в воображении приходил лишь один образ, его. Это были занятия русского, которые заканчивались одним: улыбкой преподавателя, заставляющей содрогаться душой. С того момента Вилор осознал. Никогда у него не будет семьи, ведь такой как он не должны размножаться и передавать фашизм по наследству.