Ее прошлое

Я всегда гордилась собой, своим умом, своим телом, каждой частичной себя. Я-любила «я» всегда, независимо от обстоятельств, от мнения других. Я ставила цели и достигала их, спорила и выигрывала споры, мне улыбались, и я улыбалась в ответ, меня любили, а я любила в ответ, ненавидели за превосходство, и я обожала их, ведь они по-настоящему видели мое совершенство. Все совершенные мной выборы были верны, все, кроме одного. Я помню тот день, когда моя идеальность ощутила на себе вес реальности и безысходности. Я стою перед огромными дверьми, что всегда вызывали уйму неясных и пугающих чувств. Ноги не держат, тряска не утихает, сердце стучит настолько громко, что не слышно мыслей, которые крысами шерудят по углам сознания, время, казалось, застыло. Из оцепенения мы вывел голос, что доносился изнутри. «Проходите скорее»-я взывала от ужаса и чувства безысходности. Дальше все было словно в тумане, голос декана, навевающий воспоминания из детства, где я маленькая на коленях у дедушки, он поет свои любимые матерные частушки, а бабушка ругает его и в шутку бьет тряпкой, а я, не понимая, что же он такое плохое сделал гляжу на него и ругаю уже бабушку. Неожиданно оборвавшаяся речь выкинула меня из воспоминаний, я поблагодарила и вышла на ватных ногах, единственное, что я помнила были 2 слова-(название города) и педагогический. Спустя месяц я уже была в чужом крае, в неизвестной среде и чуждом мире. Преподаватель в педагогическом институте-все, чего стоила моя идеальность, чего удостоили мое совершенство. Мир мой рушился с каждой минутой проведенной в крае меда и коней, в крае всего того, что я ненавидела и боялась до глубины своей души. Мои знания были втоптаны в грязь, все усилия, которые я приложила были уничтожены, мои мечты дохли подобно гусеницам, которым не дали стать бабочками даже на миг. Последней моей надеждой стало преподавание и передача знаний студентам. Я стремилась найти в них огонь, который разжег бы мой. Но после начала работы я поняла, что все не так просто. Быть историком всегда огромный труд, быть историком в коммунистической стране -труд вдвойне, а быть историком женщиной-труд неизмеримой тяжести. Быть преподавателем прекрасно, если есть способности и умение заинтересовать слушателей, без этого ты не стоишь ничего. Мое совершенство кончалось там, где кончалась я. У меня отсутствовали способности лектора, я стремилась рассказать как можно больше, не учитывая, что слушатели не знают и процента того, что знаю я. Я пыталась понять студентов, но быстро забросила эту идею, ввиду своего эгоизма, я всегда испытывала проблемы с сочувствием, заменив все сантименты на строгость, я испытала облегчение, ведь вины моей больше не было, слушатели сами не хотели понимать материал и слушать меня. Я будто нашла отдушину, я могла обвинять их в глупости и получать в ответ лишь грустные глаза, что вскоре становились мокрыми от слез. Я осознавала свою власть с каждым годом все больше, ведь теперь я была не только преподавателем, но и заслуженным ученым нелюбимого края. По прошествии времени я перестала питать всякое сочувствие к студентам, к молодым специалистам, которые стремились доказать, что они стоят хоть чего-то, ведь все их заслуги меркли пред моими. Я снова стала совершенной. Идеальный преподаватель, идеальный ученый, идеальный человек. Я была уважаема, пока не пришла старость, которая показала, что меня не уважали, а боялись юные, и ненавидели зрелые. Идеальное преподавание на деле было лишь монотонным бурчанием себе под нос, интересная информация давно уже была скучна, а мои заслуги стоили гроши по сравнению с трудами тех, кто занял место в центре, мое место. Так ко мне пришло осознание того, что осталась я идеальной лишь где-то в закромах своих извилин, а в жизни всегда была ничем, не более, чем посредственностью.