Глава 3 ''Драконьи всадники без драконов'' Часть 2

«Любовь передается взглядом»

Дорея — «Игра Престолов»

      Лейнор Веларион крепко держал поводья Морского Дыма, чувствовавшего его уверенные движения. Могучий серебристо-серый дракон скользил по небу, мощно взмахивая крыльями. Под ними простиралось лазурное море, а вдалеке уже виднелись величественные стены Красного Замка. Солнце клонилось к горизонту, заливая все вокруг золотистым светом, играющим на чешуе дракона. Лейнор сидел на спине Морского Дыма с привычной легкостью, но его мысли были далеко не такими спокойными, как его уверенный вид.       Рядом с ним, на меньшем седле, устроился его старший сын — Рейнар. Он крепко держался за отцовскую спину. Его светлые волосы развевались на ветру, словно отражая полет самого дракона. Это был первый раз, когда Лейнор взял Рейнара с собой на такой дальний полет, и, несмотря на непривычную для него высоту и дальность, принц быстро расслабился и восхищался видам, что он не видал прежде. Отец часто брал Рейнара в полеты на Морском Дыме. По началу дракон настороженно относился к мальчику, но вскоре привык к нему.       — Я еще не бывал так далеко! — восторженно выкрикнул Рейнар, стараясь перекричать шум ветра. В его голосе сквозило легкое веселье, но и нескрываемое волнение.       — Может для тебя это далеко, но для меня — близко, — мягко ответил Лейнор, обернувшись к сыну. — Мы уже почти у Гавани.       Мальчик прищурился, пытаясь разглядеть знакомые места, и заметно оживился. Приближаясь к Гавани, Морской Дым начал подниматься выше. Рейнар посмотрел вниз, башни и стены города становились лишь крошечными точками, словно игрушечный мир. Но сейчас его интересовали не люди и не дома — мальчика захватывала сама мысль о том, что совсем скоро он сможет поделиться своими впечатлениями с матерью, сестрой и братьями.       Наконец, они начали снижаться. Лейнор направил Морского Дыма к Драконьему Логову, огромному каменному строению, возвышавшееся над городом. Дракон осторожно опустился на каменные плиты, слегка сложив свои крылья, и Лейнор с легкостью спрыгнул на землю, подавая руку сыну.       Морской Дым, почувствовав прикосновение, тихо зарокотал, выгибая шею под рукой своего всадника. Глаза дракона, сверкающие, как два раскаленных угля, прищурились, и он слегка повернул голову, словно отвечая на приветствие.       — Rāpirī — тихо сказал Лейнор, его голос звучал мягко, но уверенно. Рейнар тоже подошел к отцу и дотронулся до дракона.       — Как тебе сегодняшний полет? — спросил Лейнор.       — Это было что то с чем-то, — ответил Рейнар, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя в душе бушевал восторг.       Принц убрал свою руку с драконьей чешуи и, чувствуя толику тоски, отвернулся. Лейнор тоже отошел от Морского Дыма, положив руку на плечо сына.       — Тебя что то беспокоит?       Рейнар сжал зубы, на мгновение избегая взгляда отца. Он чувствовал тяжесть его руки на плече, но не мог отделаться от ощущения, что этот вопрос глубже, чем просто беспокойство. Волнение от полета все еще не отпустило, но мысли блуждали в ином направлении.       — Я… — начал он, но замялся, подбирая слова. Его взгляд скользнул вниз, к камням под ногами, и он вновь ощутил, как волнение от полета переплетается с тревогой, гнетущей его уже несколько дней.       Лейнор нахмурился, слегка сжав его плечо.       — Ты можешь говорить со мной откровенно, сын. — В его звучало понимание и поддержка.              Рейнар глубоко вздохнул, решив, что больше не может держать это в себе. Он поднял глаза и, посмотрев на отца, спросил:       — Почему… — голос немного дрогнул, но он продолжил тверже, — почему они смотрят на Джейса и Люка так странно? Даже, когда я рядом, то слышу их шепот, их взгляды. Это что-то… что-то неправильное, да?       Лейнор на мгновение замолчал, словно переваривая вопрос. Он убрал руку с плеча сына, сделав несколько шагов вперед, ближе к краю драконьего логова.       — Тебе кто-то что-то сказал? — его голос стал серьезным, почти резким, но не из-за злости — в нем звучала защита, и Рейнар это почувствовал.       — Нет… я сам это вижу, — ответил Рейнар, сделав шаг вперед. — Они ведь мои братья, и я хочу защитить их, но… все эти перешептывания. Люди не верят в их кровь, да?       Лейнор на мгновение замолчал, взглянув на горизонт. Он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить, его голос звучал мягко, но уверенно.       — Люди всегда находят повод для сплетен, когда видят что-то, что не вписывается в их представления, — начал он, снова повернувшись к Рейнару. — Твои братья… у них нет такой же яркой валирийской внешности, как у нас. Но это вовсе не значит, что они чем-то хуже или менее достойны.       Он слегка улыбнулся, воспоминание промелькнуло в его глазах.       — Их внешность, Рейнар, — это не ошибка природы, как говорят другие. Это наследие твоей бабушки, Рейнис Таргариен. — Лейнор остановился, чтобы дать сыну время обдумать его слова. — Она тоже не была такой, как все нас представляют. Ее волосы темнее, и она не имела чисто валирийских черт, но это не делало ее менее сильной или достойной. Наоборот.       Рейнар слегка нахмурился, впитывая эти слова. Лейнор понимал, что не мог сказать всю правду, кто именно распространял эти слухи, подрывая авторитет Рейниры.       — Ты — старший сын и брат, наследник Дрифтмарка. В будущем на тебя будет возложена огромная ответственность, и в первую очередь ты отвечаешь за братьев. Будь для них опорой, защищай их.       Рейнар молча кивнул, отводя взгляд в сторону, стараясь скрыть явное недовольство. Ему предстояло многому научиться, и он осознавал, что долг перед семьей — это не только право, но и груз, который придется ему нести. Возможно, в одиночку.       Лейнор, отворачиваясь от горизонта, сделал шаг вперед, снова обращаясь к сыну:       — Помни, что ты не один, Рейнар. У тебя есть я, у тебя есть твоя мать, есть твои братья. Мы — одна семья, и в наших жилах течет валирийская кровь, даже если она не всегда видна глазу. Она в наших сердцах и поступках. В этом наша истинная сила.       — Я понял, отец, — сухо ответил принц сжав кулаки, отчего побелели костяшки.       — Идем, — тихо сказал Лейнор, похлопав сына по плечу. — Нас ждут.       Рейнар молча кивнул и пошел следом за отцом.

***

      В покоях Рейниры сновали служанки, каждая из которых с особой тщательностью выполняли распоряжения, будто каждое движение могло облегчить состояние принцессы. Она давно привыкла к такому пристальному вниманию перед родами, но не могла не испытывать легкого раздражения, когда одна из служанок в очередной раз торопливо поправляла подушки под ее спиной, будто это могло сделать ее боль менее ощутимой. Несмотря на это, Рейнира терпела — она знала, что это лишь малая часть ее бремени.       Единственной ее отрадой была маленькая Дейра, драгоценная дочь. Девочка, словно чувствуя напряжение матери, сидела неподалеку, молчаливо вышивая на куске льняного полотна. Она не привлекала внимания прислуги, не нарушала тишины, лишь иногда бросала на Рейниру внимательные и заботливые взгляды. Дейра знала: скоро у нее появится брат или сестра, так что ее присутствие, тихая поддержка, давали Рейнире сил справляться с тяжестью ожидания. В эти минуты принцесса ощущала, что ни она служанка не может принести ей того покоя, который дарит молчаливая близость дочери.       Рейнира откинулась на подушки и прикрыла глаза, пытаясь найти спокойствие хотя бы на мгновение. Шум покоев, казалось, размывался, сливаясь с тихим шорохом иглы в руках Дейры.       — Как идет работа, дитя? — мягко спросила Рейнира, слегка повернув голову в сторону дочери.       Дейра подняла взгляд и улыбнулась, показывая матери аккуратные, ровные стежки. На ткани прорисовывались контуры венка с белыми цветочками и зелеными листьями.       — Хорошо, матушка. Я хочу, чтобы этот платок был для новорожденного, — тихо ответила она, вновь погружаясь в свое занятие.       Рейнира рассмотрела рукоделие дочери, изучая проделанную работу.       — Дабавь сюда еще пару цветков.       Дейра внимательно посмотрела на свою вышивку, раздумывая над предложением матери. Ее маленькие пальцы на миг замерли над тканью, как будто она взвешивала каждый стежок.       — Пару цветков? — тихо повторила она. Она подумала с несколько секунд, после чего кивнула. — Хорошо, я попробую.       Она сосредоточенно вернулась к своему занятию, добавляя еще несколько маленьких белых бутонов к уже начатому венку. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани и приглушенными шагами служанок, занятых подготовкой к родам. Рейнира ощутила, как волны слабости нахлынули на нее, но старалась не показывать этого дочери.       Она снова прикрыла глаза, пытаясь найти в себе силы выдержать еще один день этого ожидания. В животе прокатилось сильное движение, заставив ее вздрогнуть, но она сжала зубы и сдержала тихий стон. Прислуга тут же встрепенулась, одна из женщин поспешно подошла к постели.       — Принцесса, все в порядке? Может, вам нужно что-то? — взволнованно спросила она, наклоняясь ближе.       — Все хорошо, — едва слышно ответила Рейнира, стараясь говорить спокойно. — Просто немного устала.       Она взглянула на Дейру, которая с заметным беспокойством подняла на нее глаза. Рейнира постаралась улыбнуться, хоть и чувствовала, как на лбу выступает холодный пот.       — Не переживай, дорогая, — прошептала она. — Все скоро закончится.       Дейра кивнула, но ее маленькие ручки слегка дрожали, когда она продолжила вышивать. Она знала, что матушка старается скрыть боль, но не могла ничего поделать, чтобы облегчить страдания. Ее работа — этот маленький платок с белыми цветами — была единственным, что она могла подарить брату или сестре, когда ребенок наконец появится на свет.       Рейнира чувствовала, как боль постепенно усиливается, дыхание стало тяжелее. Она знала, что роды приближаются, но не могла позволить себе поддаться панике. Все ее мысли были сосредоточены на одном — на благополучии будущего ребенка и на спокойствии Дейры.       — Выведи ее, — шепнула она одной служанке, указывая на дочь. Женщина кивнула и подошла к девочке сзади, сказав пару слов. В тот же миг Дейра взглянула на мать с беспокойством. Рейнира закрыла на мгновение глаза и кивнула, давая молчаливый ответ.       Дейра встала с подушек и двинулась к выходом вместе с проводившей ее служанкой. Лишь выходя из покоев, девочка мельком взглянула на мать, прежде чем перед ней закрылась дверь.       Принцесса стояла неподвижно перед дверью, ощущая, как странная тяжесть наваливается на ее маленькие плечи. Ее сердце сжалось, когда дверь закрылась, и она больше не могла видеть мать. Ее руки слегка дрожали, и она непроизвольно сжала их в кулаки, стараясь удержаться от слез. Девочке хотелось вернуться, снова быть рядом с мамой, держать ее за руку и видеть, что с ней все в порядке. Но теперь ей оставалось только быть в неведении и ждать.       Она шагнула назад, оглядываясь на служанку. Та, дождавшись маленькую госпожу, повела ее прочь от покоев принцессы. Казалось, что взрослые знали больше, чем она, но никто ничего не говорил. Это молчание давило на Дейру. Ей уже не хотелось ни вышивать, ни сидеть спокойно в ожидании. Все внутри нее рвалось обратно к матери, но она понимала, что должна слушаться, что ее присутствие там более не нужно.       «Матушка справится, — думала она, стараясь успокоить себя. — Она всегда справляется».       Но где-то в глубине сердца закрадывались переживание и сомнение. Ведь она никогда не видела ее такой. Такой слабой и беззащитной. Даже когда родился Люк она не была такой ослабленной, как сейчас.       Дейра медленно вернулась к своим покоям, чувствуя, как тревога постепенно сменяется усталостью. Она старалась отвлечь себя, но это плохо получалось. Ее шаги были почти бесшумные, не разносились эхом по каменному коридору. Когда она подошла к двери, пальцы на мгновение замерли на ручке — девочке хотелось верить, что здесь, в ее собственной комнате, она сможет найти немного покоя.       Толкнув дверь, она вошла внутрь. В комнате было светло — две служанки хлопотали, прибирая ее личные вещи. Одна из них раскладывала подушки на кровати, а другая аккуратно складывала одежду в шкаф. Услышав шаги Дейры, они одновременно подняли головы, бросив на нее вежливые взгляды, но Дейра, чувствуя ком в горле, едва могла говорить. Ей хотелось быть одной, чтобы хоть немного успокоиться.       Она тихо, но твердо произнесла:       — Пожалуйста, выйдите. Я хочу побыть одна.       Служанки замерли на мгновение, словно раздумывая, следует ли выполнять ее просьбу. Но, заметив серьезное выражение на лице девочки, они быстро поклонились и, не сказав ни слова, направились к выходу. Одна из женщин на мгновение задержалась у двери, бросив на Дейру обеспокоенный взгляд, словно хотела что-то сказать, но потом все же молча покинула комнату.       Когда дверь закрылась, тишина заполонила пространство вокруг, словно вакуум. Дейра глубоко вздохнула, чувствуя, как плечи опускаются под тяжестью всех переживаний. Она медленно подошла к балкону и положила руки на перила, смотря на Гавань, вслушиваясь в звуки птиц и шум моря, приносящие ей минутное расслабление.       Девочка закрыла глаза, стараясь отвлечь свой разум от переживаний. Вздохнув глубоко несколько раз, она открыла глаза смотря уже золотистый закат, солнце уже досягало границы с морской гладью. Она положила голову на левую руку, а второй пальцами проводила по холодной шершавой поверхности перил, рисуя круговые узоры.       «Рейнар должен уже прийти с отцом, а их все нет».       Дейра желала полета с отцом на Морском Дыме, хотела присоединиться к брату, но в итоге передумала. Переживания и страх за матушку подтолкнули ее провести время с ней, так как она хотела хоть как-то поддержать ее в тяжелый миг. Отец пообещал ей, что они оба полетят чуть дальше от Гавани. Возможно, долетели бы до Дрифтмарка, но увы ее планы изменились. Она говорила себе, что в следующий раз она обязательно полетит с отцом намного дальше, чем Рейнар.       В комнату без стука кто-то вошел, энергично ступая и тяжело дыша.       — Сестрица!       Дейра резко обернулась, услышав знакомый голос брата. Рейнар, с чуть растрепанными светлыми волосами, быстро двинулся в центр комнаты. Его лицо светилось от восторга после полета. Он был взволнован и казался полным энергии, которую полет на драконе всегда пробуждал в нем.       — Сестрица, ты бы видела, как высоко мы летали! Морской Дым так близко поднимался к облакам, что я почти мог дотронуться до них, — быстро заговорил он, улыбаясь.       Но, заметив выражение лица Дейры, Рейнар замедлил шаги. Она стояла у балкона, и что-то в ее позе, в том, как ее тонкие пальцы слегка подрагивали дало понять, что нечто пошло не так. Его радость от полета начала медленно угасать, и вместо этого он почувствовал беспокойство.       — Что случилось? — осторожно спросил он, подходя ближе и касаясь ее руки. — Ты в порядке?       Дейра молча смотрела на закат, ее взгляд был печальным. Ей не хотелось грузить брата своими переживаниями, но его теплое прикосновение и искреннее беспокойство подействовали на нее. Она вздохнула и, не поворачиваясь, тихо ответила:       — Мама… Ей очень плохо. Мне пришлось уйти, когда ее начали готовить к родам. Она старалась не показывать боль, но я видела, как ей тяжело.       Рейнар замер на мгновение. Его веселое настроение моментально сменилось тревогой. Он подошел ближе, встав рядом с сестрой у перил, и посмотрел на закат вместе с ней.       — Мама сильная, — тихо сказал он, пытаясь ободрить сестру, но в его голосе тоже звучала тревога. — Она справится, как всегда. Ты ведь помнишь, как было, когда родился Люк? Она тоже тогда страдала, но все прошло. И на этот раз все будет хорошо.       Дейра лишь кивнула, не отвводя взгляда от горизонта. Она хотела верить словам брата, но что-то внутри нее не давало покоя. Она почувствовала, как Рейнар берет ее за руку, отчего сжала его пальцы в ответ.       — Я просто… я боюсь за нее, — прошептала она, еле слышно.       Рейнар глубоко вздохнул и, повернувшись к ней лицом, решительно сказал:       — Мы должны быть сильными, как мама. Ты ведь сама видела, как она всегда справляется. Она бы не хотела, чтобы мы переживали и боялись. Мы должны поддерживать ее своим спокойствием.       Дейра наконец повернулась к брату и посмотрела ему в глаза. Она видела, что он сам переживает, но старается быть сильным ради нее и матери. Ее глаза увлажнились, но она постаралась сдержать слезы, решив, что брат прав.       — Ты прав, Рейнар, — тихо произнесла она, улыбнувшись ему сквозь легкую грусть. — Мама бы не хотела, чтобы мы были такими беспокойными. Мы должны быть сильными.       Рейнар кивнул, его лицо смягчилось. Он взглянул на их сцепленные руки и вдруг улыбнулся, вспоминая о чем-то:       — Кстати, когда мы летали с отцом, я видел нашу Гавань с такой высоты, что корабли казались крошечными, как игрушки! Я уверен, тебе бы это понравилось. Когда мама поправится, мы сможем полететь все вместе. Морской Дым стал спокойнее ко мне, он привык. Представляешь, мы бы полетели к Дрифтмарку!       Дейра улыбнулась, представляя этот полет. Мысль о будущем, когда всё вернётся в норму, дала ей сил и немного отвлекла от тревоги.       — Это было бы здорово, — ответила она. — Я обязательно полечу с вами в следующий раз.       Рейнар крепко сжал ее руку, его глаза сверкали от радости и уверенности.       — Что же, думаю не стоит спрашивать тебя пойдешь ли ты завтра к западному двору?       Рейнар сдержанно улыбнулся положив локти на перила, наблюдая за тем, как солнце медленно заходит за горизонт.       Принцесса опустила взгляд к полу и улыбнулась. Ее брат не знал о ее маленькой сделке с Эймондом. Еще позавчера в час летучей мыши они встретились в укромном месте, где редко ходят служанки или придворные лорды. Эймонд показал ей его, когда Дейре только исполнилось семь лет. Передав ей тройную порцию медового пирога, который Эймонд удачно стащил кухни, оба условились на том, что на протяжении месяца Дейра будет посещать тренировки как зритель.       — Я загляну.       Рейнар внимательно посмотрел на Дейру, не скрывая удивления. Его брови слегка поднялись, а губы искривились в легкой усмешке. Он знал сестру слишком хорошо, чтобы не заметить скрытой искорки в ее глазах.       — Что-то я не верю, что ты идешь туда просто посмотреть на тренировку, — сказал он, прищурившись. — Что ты задумала, сестрица?       Дейра постаралась не выдать себя и только пожала плечами, отворачиваясь обратно к горизонту. Но Рейнар, казалось, и не думал отставать, его глаза сверкали живым интересом.       — Ты ничего не знаешь, — коротко ответила она, пытаясь скрыть улыбку. — Просто хочу посмотреть. Иногда и девочкам нужно изучать, как сражаются воины, верно?       Рейнар хмыкнул и покачал головой. Он не переставал смотреть на сестру, будто стараясь прочитать все ее мысли.       — Ну, ладно! — Он усмехнулся и покачал головой. — Я тебе поверю… пока что.       Дейра тихо хихикнула, повернувшись обратно к брату. Их взгляд встретился, и она увидела искреннее веселье на его лице. И хотя она знала, что их маленькая сделка с Эймондом останется между ней и дядей, она все же почувствовала облегчение от того, что Рейнар рядом, такой надежный и верный.       — Знаешь что, — решила Дейра, оборачиваясь к брату, — может, когда-нибудь я тебе расскажу… но не сейчас.       Рейнар с любопытством наклонился к ней, его глаза загорелись, словно он уже представлял себя участником ее секретных планов.       — Обещаю никому не говорить! Только ты и я! Но расскажи мне хотя бы немного! Что ты там собираешься делать?       Дейра загадочно улыбнулась и хитро подняла бровь, наслаждаясь его нетерпением.       — Может быть, в следующий раз узнаешь. А пока, пусть это будет моим маленьким секретом.       Рейнар снова засмеялся, но в его смехе не было обиды или досады — только уважение к сестре и ее загадкам.

***

      Дни проходили незаметно. Дети Рейниры хотели как можно больше провести времени с матерью, особенно старшие, но их в большинстве случаев прогоняли, ссылаясь на усталость принцессы.       Принцы совместно тренировались в западной части Красного Замка, где ветер холодно пробегал меж стен. Юные воины упражнялись под строгим, но равнодушным взором сира Кристона Коля. Его острый, словно заточенный меч взгляд скользил по юным лицам, отмечая ошибки, но его внимание явно склонялось к детям королевы, словно они были для него ими куда более важны.       Эйгон, старший из сыновей Алисенты, казалось, занимался скорее от нечего делать. Его движения были небрежными, а взгляд — незаинтересованный. Он держал меч в руках, но не вкладывал в удары никакой силы или желания, и время от времени его внимание смещалось, когда по двору проходили молодые служанки. Глаза его скользили по их телам, когда те свою очередь кидали короткие взгляды и уходили прочь, на что молодой принц лишь усмехался. Он был здесь скорее телом, нежели духом, словно мечтал о более приятных занятиях вдали от холодного камня и унылых соломенных манекенов.       Эймонд, напротив, относился к тренировке с куда большей серьезностью. Ему еще не хватало опыта и силы, но в каждом его движении чувствовалась решимость. Он следовал указаниям сира Кристона, хотя и ощущал холодность наставника.       На другом конце тренировочного поля Джейс пытался оттачивать удары деревянным мечом, стараясь уложить соломенного манекена. Но из-за неправильной стойки, сделав неуверенный шаг, споткнулся, рухнув на землю.       — Ты неправильно стоишь, — твердо сказал Рейнар, хотя на лице красовалась ухмылка. Старший брат подошел к Джейсу, протягивая руку помощи — Сестра смотрит на тебя.       Джейс поднял глаза на балкон, где стояла Дейра, наблюдавшая за братьями. Джейс перевел глаза на Рейнара, нахмурившись, сжал протянутую руку брата. Он встал, отряхивая одежду от грязи, затем взглянул на Дейру, которая, заметив внимание, отвела взгляд, будто увлеченно разглядывала что-то вдали.       Рейнар усмехнулся и хлопнул брата по плечу.       — Только слегка согни ноги в коленях, стой крепко на ногах.       Джейс кивнул, но его лицо все еще хранило выражение легкого раздражения. Он знал, что Рейнар прав, но не мог удержаться от укола гордости — уж слишком самоуверенным выглядел старший брат. Взяв деревянный меч, он вновь принял стойку, уже внимательнее прислушиваясь к советам. Рейнар, скрестив руки на груди, отошел в сторону, наблюдая.       — Вот так лучше, — наконец бросил он. — Помни, удар идет от ног, не маши мечом как палкой.       На другом конце поля Эймонд продолжал свои упражнения, глухо стуча мечом по манекену. Его сосредоточенность начала привлекать внимание сира Кристона, который подошел ближе и жестом указал на несколько ошибок.       — Ваша правая рука слишком напряжена, принц. Это измотает вас быстрее. Расслабьте, позволь мечу вести движение.       — Зато я уже могу без проблем повалить чучело, сир! — напыщенно произнес Эйгон, попытавшись прокрутить деревянный меч, но тот выскользнул из рук. Рейнар, заметив это, лишь хмыкнул.       Эйгон, подняв выпавший меч, окинул взглядом присутствующих. Его лицо раскраснелось, но он быстро скрыл неловкость за ухмылкой.       — Вот, теперь стало легче, — бросил он, явно стараясь перевести все в шутку. — Чучела-то не ответят.       Рейнар, не удержавшись, рассмеялся. Он не мог упустить возможность поддеть:       — Да, конечно, Эйгон, если бы все враги на поле боя были соломенными. Тогда ты был бы непобедим!       Эйгон стиснул зубы, но вместо того чтобы ответить, лишь скривился, сделав вид, что не слышал. Сир Кристон, не оценив шутливого тона, резко повернулся к Рейнару.       — Принц Рейнар, если вы настолько уверены в своих навыках, почему бы вам не показать пример? — Его голос прозвучал сухо и строго, что сразу привлекло внимание остальных.       Рейнар мгновенно напрягся, но, уловив нарастающий интерес в глазах Джейса и даже Эймонда, кивнул.       — Конечно, сир, — спокойно ответил он, выходя на середину тренировочного поля. — Против кого я должен сражаться?       Сир Кристон указал на Эйгона — Рейнар поначалу удивился словам Коля, но лишь пожал плечами. Принц шагнул вперед, сжимая деревянный меч, его лицо выражало желание доказать, что он сильнее.       — Покажите, как справляетесь с равным соперником, принц.       Эйгон изумленно взглянул на сира Кристона, но быстро взял себя в руки. Его плечи расправились, а ухмылка вернулась на лицо. Он пожал плечами и шагнул вперед, крепче сжимая деревянный меч.       — Ладно. Посмотрим, кто тут настоящий воин.       Поединок начался. Рейнар, быстро перейдя в защитную стойку, внимательно изучал движения Эйгона. Тот сделал первый выпад, стараясь застать Рейнара врасплох. Но принц уверенно парировал атаку, переходя в контратаку. Первенец королевы наступал на Рейнара, пытаясь оттеснить противника, но Рейнар легко парировал атаку, приняв удар на гарду своего меча. Принц ударил оружием плашмя, пытаясь вывести из равновесия Рейнира, но тот ловко увернулся от удара, но все-таки разорвал дистанцию, что дало Эйгону пространство для маневра.       Стремительно приблизившись к Рейнару, принц подсек его ногу своей, заставив его встретиться с поверхностью тренировочного поля. Эйгон уже хотел завершить бой одним точным ударом, но Рейнар успел увернуться, отчего деревянный меч Эйгона лишь с глухим стуком вонзился в землю. Этот промах стоил ему равновесия. Рейнар воспользовался моментом, резко вскочив на ноги.       — Неплохо! — бросил он, прежде чем провести молниеносный удар по колену Эйгона, заставив того отпрыгнуть.       Эйгон отскочил, морщась от неожиданного удара. Его лицо исказилось гримасой раздражения, но он быстро принял боевую стойку, обнажая зубы в оскале.       — Это все, на что ты способен, Рейнар? — бросил он насмешливо, пытаясь скрыть замешательство за дерзкими словами.       — Только начинаю, — холодно ответил Рейнар, снова переходя в защитную стойку.       Эйгон сделал резкий выпад, на этот раз целясь в бок. Рейнар, словно предугадав его движение, уверенно уклонился и провел контрудар. Мечи столкнулись с громким треском. Рейнар оттолкнул оружие Эйгона, вновь заставив его потерять контроль над равновесием.       — Ты слишком предсказуем, Эйгон, — добавил Рейнар, уклоняясь от очередного удара и переходя в наступление. Его движения были точными, расчетливыми, словно он заранее знал каждый шаг противника.       Разозленный словами и насмешками, Эйгон сделал отчаянный выпад, вложив в него всю силу. Но Рейнар, уклонившись с грацией опытного бойца, резко ударил по запястью противника. Удар был неожиданным и точным, и деревянный меч Эйгона с глухим стуком вылетел из его рук, упав на землю.       — Вот и все, — спокойно произнес Рейнар, отпрыгнув назад и разрывая дистанцию. Он склонил голову набок, взгляд его оставался спокойным, но в нем сквозила едва заметная тень триумфа.       Эйгон, побагровев от унижения, наклонился, чтобы поднять свой меч, но сир Кристон шагнул вперед, жестом останавливая его.       — Достаточно, принцы, — строго произнес он, окинув обоих холодным взглядом. — Этот бой завершен. Рейнар, вы показали себя достойным противником. Эйгон, вам есть над чем работать. Но и вам есть над чем поработать, принц.       Эйгон хмуро кивнул, не сказав ни слова. Рейнар, напротив, с лкгкой улыбкой вернулся на свок место рядом с Джейсом, который сдерживал смех.       — Прекрасное представление, брат, — шепнул Джейс с усмешкой.       Рейнар взглянул на Эймонда, на что тот лишь одобрительно кивнул.       — Мне еще есть чему поучиться.

***

      Теплый свет, льющийся с окон спальни, отбрасывал дрожащие тени на каменные стены. В комнате царила лихорадочная суета: повитуха, сухая и жесткая, как старый дуб, ловко управлялась с тканями и горячей водой, в то время как одна из служанок обмакивала лицо Рейниры прохладной тряпкой.       Лежа на постели, застеленной шелковыми простынями, Рейнира сжимала зубы, чтобы не закричать слишком громко. Она знала, что слабость недопустима. Даже сейчас, когда боль разрывала ее на части, она терпела насколько это возможно.       — Принцесса, скоро… уже совсем скоро… — сказала суетливо служанка, сочувственно смотря на Рейниру.       — Я слышу это уже часами! Сделайте все, чтобы это «скоро» настало сейчас! — сквозь зубы сказала принцесса, сжимая одеяло до белых костяшек, будто это хоть как-то могло помочь отвлечься от невыносимой боли.       — Дышите, принцесса, — глухо произнесла повитуха, почти механически.       Еще одно усилие. Из легких Рейниры вырвался громкий крик, сопровождающий первый плач новорожденного.       — Это мальчик, принцесса, — сказала служанка, ловко завернув младенца в мягкую ткань, и подала дитя матери. Рейнира, вся ослабевшая, но исполненная гордости, обвила ребенка руками. Она поцеловала его в макушку, шепча слова, которые никто не слышал. Рейнира улыбалась, видя четвертого сына.       Но мирная картина быстро разрушилась, когда дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Элинда, одна из ее доверенных служанок. Девушка была напряжена, ее глаза метались, как у загнанного оленя.       — Принцесса, — проговорила она чуть слышно, — Королева приказала… она желает увидеть младенца. Немедленно.       Лицо Рейниры поменялось кардинально. Она не стала скрывать своего возмущения и едва видимого гнева.       — Раз она хочет видеть ребенка... Я сама принесу ей своего сына! — Она сделала ударение на каждом слове, придавая им силу и вес.       — Но принцесса...       — Я сама отнесу, — твердо решила Рейнира, пытаясь встать на трясущихся ногах. Повитуха и другая служанка помогли ей осторожно и медленно встать с ложа. Они смотрели на нее с сочувствием, но не смели перечить принцессе. — Подайте платье.       Служанки поспешили выполнить приказ, не осмеливаясь возразить. Они принесли легкую одежду, и помогали Рейнире одеться.       Повитуха пыталась что-то сказать, но остановилась, встретив ледяной взгляд Рейниры.       Принцесса старалась стоять бездвижно, позволяя выполнять работу служанкам, сдерживая слабость, которая угрожала поглотить ее. Она чувствовала, как дрожат ноги, как немощность разливается по телу, но воля и гордость не давали ей отступить. Каждое движение, каждый шаг был вызовом не только боли, но и самой Алисенте.       Когда платье было застегнуто, Рейнира вновь взяла на руки сына, держа его крепко. Она только хотела сделать шаг за порог, как навстречу вошел Лейнор Веларион.       — Мальчик! — радостно воскликнул супруг, делая несколько шагов к жене. Его руки почти инстинктивно потянулись к младенцу, но Рейнира лишь покачала головой, придержав сына ближе к себе. Лейнор заметил, что Рейнира никак не отреагировала на него, лишь медленно двинулась мимо из покоев в коридор замка.       — Куда ты? — воскликнул он, догоняя ее.       — Она хочет его видеть.       — Тогда позволь мне быть рядом, — сказал он с искренностью, что пробилась через его обычно спокойный и отстраненный тон.       — Я не позволю, чтобы его унесли без меня. Не дам ей такого удовольствия.       Лейнор подошел ближе, его ладонь мягко коснулась ее локтя, предлагая поддержку.       — Было больно? Меня как-то ранили в плечо...       — Искренне соболезную.       Выйдя в левый коридор из большого зала, Рейнира и Лейнор шли в тягостной тишине, нарушаемой лишь эхом их шагов. Придворные лорды, встречавшиеся на пути, опускали головы, едва завидев процессию. Шепоток пробегал за их спинами, но никто не осмеливался остановить принцессу и ее супруга. Только звучали скромные поздравления с рождением ребенка. Рейнира лишь коротко кивала, не в силах ни притворно улыбаться, ни обмениваться любезностями. Тишину вскоре прорезал звон колоколов, доносящийся снаружи.       Массивная лестница, ведущая наверх, казалась бесконечной. Лейнор поддерживал жену, когда ее ноги, ослабевшие от недавних родов, начинали подкашиваться. Достигнув верхнего этажа, он наклонился к ее уху:       — Рейнира, тебе нужно вернуться. Это безумие. Пусть сама придет.       — Нет. Я сделаю это сама, — ответила она резко, почти шепотом, стиснув зубы. В ее голосе звучала неумолимая решимость, и Лейнор лишь тяжело вздохнул, решив больше не спорить.       Они двинулись дальше, сдержанно, но уверенно, пока перед ними не возникла тяжелая дверь в покои королевы. Рейнира, скрывая напряжение, гордо подняла голову и сжала зубы до боли. Их встретил Кристон Коль, чья молчаливая фигура возвышалась, словно страж, перед входом. Он оценивающе взглянул на них, но отступил в сторону, без слов открывая дверь.       Войдя, Рейнира почувствовала, как усталость накатывает с новой силой, но старалась сохранить видимость спокойствия. Алисента стояла у окна, залитая дневным светом. Ее изумрудное платье блестело, как драгоценный камень, а служанка старательно поправляла его складки. Королева обернулась, ее лицо выразило легкое удивление.       — Рейнира? Ты должна отдыхать, — произнесла Алисента, сдерживая недоумение.       — Полагаю, вы бы этого хотели, — ответила Рейнира, стараясь скрыть в голосе горечь.       — Таллия, принеси подушки для принцессы, — сказала королева равнодушным тоном, спускаясь с возвышения. Однако ее взгляд на мгновение задержался на ребенке. Темные каштановые волосы младенца резко контрастировали с серебром Веларионов. Алисента прищурилась, но не произнесла ни слова. Тишина повисла в воздухе, как тень.       Рейнира осторожно опустилась на предложенное кресло, тогда как Лейнор, нежно держа младенца, остался рядом. Их нарушил звук шагов: вошел король Визерис, излучая радость.       — Какие радостные вести дошли до меня! — воскликнул он, улыбаясь своей дочери.       — Воистину, государь, — почтительно отозвался Лейнор.       Король приблизился и, бережно приняв младенца из рук Лейнора, стал разглядывать внука. Лицо его светилось гордостью.       — Славный принц, — сказал Визерис с теплотой. — Кажется, у него нос отца.       Он обернулся к Лейнору с благодарной улыбкой, радуясь продолжению рода. Алисента же, стоявшая в стороне, сдержанно наблюдала, едва заметно выгибая бровь. Ее лицо застыло в фальшивой улыбке, однако из глаз сквозило презрение.       — Какое имя вы ему дали? — поинтересовался король, не отводя глаз от ребенка.       Рейнира открыла рот, чтобы ответить, но Лейнор перебил ее:       — Джоффри. Мы назовём его Джоффри.       — Необычный выбор для валирийца, — заметила Алисента с тонкой ноткой насмешки.       Рейнира, смущенная внезапным решением мужа, лишь поджала губы. Гнетущий взгляд мачехи обжигал ее, словно раскаленное железо.       Лейнор, чувствуя напряжение, попытался ускорить их уход.       — Если позволите, ваша дочь проявила истинный героизм. Ей нужно отдохнуть, — заметил он, взглянув на короля.       Визерис понимающе кивнул, уже протягивая младенца обратно Лейнору. Но прежде чем он успел это сделать, королева плавно подошла ближе. Ее украшенные кольцами пальцы осторожно коснулись головы спящего младенца, взгляд стал холоднее льда.       Королева Алисента осторожно взяла младенца из рук Визериса. Ее движения были неспешными, почти благоговейными, чтобы не потревожить его сон. Покачивая малыша, она медленно отошла к окну, где свет мягко ложился на ее изящные черты. Зеленоватые глаза внимательно изучали лицо младенца, словно ища в нем подтверждение или опровержение своих догадок.       Лейнор не отходил от нее ни на шаг, наблюдая за каждым движением королевы. Его взгляд то и дело перемещался от ребенка к Алисенте, пытаясь понять, что она думает. Но ее лицо оставалось маской — холодной, отстраненной, с легким налетом вежливости, что скрывала истинные чувства.       Через минуту, не сказав ни слова, Алисента аккуратно передала младенца обратно Лейнору. Отвернувшись, она бросила мимолетный взгляд через плечо и заметила, как Визерис оживленно беседует с Рейнирой, его лицо сияет от радости. Королева нахмурилась, затем вновь обернулась к Лейнору, сложив руки перед собой.       Она приблизилась на полшага ближе и, понизив голос, так, чтобы ее слова остались между ними, произнесла:       — Старайтесь, сир Лейнор. Быть может, следующий будет больше походить на вас.       В ее голосе звучала острота, которую она даже не пыталась скрыть. Ее взгляд скользнул по лицу Лейнора, застыв на мгновение, чтобы прочитать его реакцию.       Лейнор сжал ребенка крепче, его челюсть напряглась, но он не ответил. Лишь короткий кивок, напряженный и сдержанный, выдал его внутреннее раздражение. Он отвел глаза, сосредоточив все свое внимание на сыне, но ощущение взгляда королевы, словно холодного лезвия, продолжало жечь ему спину.       Тем временем Визерис, все еще улыбаясь, наклонился к Рейнире:       — Удивительная выдержка, моя дочь. Но ты правда должна отдыхать.       Рейнира устало кивнула, ее лицо оставалось бесстрастным, хотя в глазах читалась скрытая усталость.       Когда Лейнор подошел к ней с младенцем на руках, она взяла его с нежностью, но ее спина выпрямилась, словно она вновь облачилась в броню.       — Мы не будем вас больше беспокоить, отец, — сказала Рейнира, кивнув Визерису и бросив короткий взгляд на Алисенту.       — Конечно, конечно, — поспешно отозвался король. — Ты должна быть в своих покоях.       Лейнор поддержал Рейниру под руку, когда они выходили из покоев королевы. Дверь за ними закрылась, и напряжение, словно натянутая струна, ослабло.