Глава III. Синто.

      Шелест листьев. Звук капель воды. Нет, это не хорошая погода, это ливень, чёрт меня возьми! Уже ушёл из этого городишко в непонятном направление и дождь! Спасибо, это же то, что я так желал! Лишь бы вещи не промокли, а то с фигой в кармане останусь лишь. Ещё эта катана не удобно у меня лежит за спиной, укутанная вся тряпками, чтоб её не видели посторонние глаза. Каждые шесть-семь шагов её приходится поправлять, чтоб она в спины не тыкала.       На голову нацепил тоже тряпку, которая была красной в белый горошек, а дождь шёл, но, признаюсь, начался он не давно.       Идя по вытопной дорожке, грязь возникала под ногами из ниоткуда, из воздуха прям. Во время поиска хоть мало-мальского навеса, набрёл на берёзовый лес, который цвёл и пах. Тучи затянулись небо, не давая лучам солнца пробиться к земной поверхности. Капли дождя били по листьям, а затем капли скатывались по листу и летели прямиком к земле. Вот только мне сейчас не до природной красоты. Вся живность спряталась, кто куда, лишь я, как прокажённый бежал не знаю куда, в поисках того не зная чего.       Охотники? Что за охотники? Я понял, что твари, которые жрут человечину и прячутся в тени от солнечных лучей — это Демоны, но я не знаю более подробно про Охотников. Это кучка отбитых авантюристов, которые сами по себе, или это объединённая организация со всякими дисциплинами? В любом случае у них бои не равные идут. Демоны с не человеческими способностями против обычных людей с катанами. Это не справеливая битва, где одна чаша перевешивает другую в два, а то и в три раза, если не в пять. «Идти с вилами на солнце» — фраза, которая всю ситуацию описывает. Мою ситуацию и ситуацию охотников.       Ступая не гордой особо поступью, заметил какое-то здание вдали, которое было чуть выше по склону. Подойдя ближе, я увидел сначала красивую колону красного цвета, а дальше здание, у которого была какая-то архитектура. Первый этаж — крыша, второй — тоже крыша, а на крыше этой ещё одна крыша, только не плохая, а треугольно образная. Одной не хватило что ли? Крыша была выложена плиткой. Само здание было из дерева с прочным каменным основанием.       Подойдя к алой арке, погладил её сверху вниз. Гладкая, точно лаком покрыта. Сверху была табличка с двумя иероглифами. Кандзи — так Юшира говорил, или его Юширо звали? Юширо или Юшира? Юширо звучит лучше, так что будет Юширо. Вроде, я хотел же укрытие от ливня найти или уже передумал?       Ступая по каменным ступенькам здания, я подошёл к его дверям, которые тоже из дерева сотворены. Три раза постучал и изнутри здания послышались шаги. Лихорадочно стал искать книжку в сумке, которую оставила необычная женщина — Тамаё. Она как бы Демон, но совсем не похожа, да ещё и ведёт себя куда лучше меня. Не женщина, а ЛЕДИ! Сумел отыскать эту книжку и стал перебирать страницы в поисках словаря. По-прежнему, я понимал, что на страницах самоучителя было написано. Не обманула меня Тамаё с Юширо. Хорошие они оба, хоть смотрел Юширо недобро на меня, но может это из-за того, что я чужак и мог потенциально навредить ей? Нет, по словам её она - Демон, а как я понял на своей шкуре, Демоны могут вытворять трюки с регенерацией, силой и ловкостью. Мне кажется, что Юширо просто ревнует, и не удивительно. Прекрасная женщина, такая только на расхват.       Отыскал я к счастью своему словарь. Где-то одна четвёртая или одна пятая всего самоучителя. Хорошо, что в нём всё в алфавитном порядке на моём, родном языке. От куда я, в действительности? Что, по словам того Демона, который желал моей смерти, что по словам Тамаё, я не местный. Ни глаза, ни цвет кожи не похож, не как у местных, не как у японцев, да и выше я многих буду, кого встречал. Банально виду я себя по-другому. В наглую шёл по улице с катаной и так говорил «арестуйте меня!».       Ко мне вышел человек в белом длинном халате, не могу по-другому называть это, и с каким-то странным головным убором черного цвета, который был длиной продолговатой формы. Вместе с этой шапочкой он был с меня ростом, но вот без неё был меньше. Волосы у него, как и у большинства местных были чёрного цвета, глаза уже успокаивали. Нет этой демонической ереси, да и цвет вполне обычный — карие глаза. — …Добрый день… Можно ли… Тут… Переждать… Дождь? … — говорил на японском, смотря в словарь и пытаясь донести просьбу. Скорее всего, получилось коряво. Просто ужасно. Просто ужасно, но есть лишь еще один путь в таком случае. Пойти в далёкое эротическое. -… Можете. — сделав паузу он оглядел меня с ног до головы и кивнул головой. — Обувь, только снимите перед тем, как входить. — показав правой рукой на мои «шлёпки», которые мне не особо нравились. Кажется, что ещё чуть-чуть, и они мне ноги на две половины распилят.       Поняв, что от меня примерно хотят, хотя я не все его слова понимал. Сняв свою обувь, я зашёл в это здание и понял, что это храм. Всё помещение было преимущественно в красных тонах. Повсюду висели прямоугольные плакаты чёрного цвета с иероглифами на них. Везде висели красные шарообразные сферы, висели, скорее всего, как декорация. На арках были изображены драконы, которые больше на змей походили из-за слишком длинного туловища. В самом конце этого помещения был столик чёрного цвета, на котором были поставлены вазы со цветами и благовонья, которые уже дымили потихоньку. Ходил по этому залу, держа книжонку в руках, и удивлялся, но мы тут не остановились, а пошли дальше.       Выйдя из храма, вошли, судя по всему, в комнатушку этого человек. Скорее всего, он монах, который содержит этот храм. Не большая комната с деревянными стенами. В углу стояла тумбочка, а рядом футон. Футон… Футон… Что-то на подобие матраса, но без пружин и твёрже. По среди комнатушки был чан, вокруг которого были выложены камни. Монах ходил вполне спокойно, гармонично, но тот держался вдалеке от меня. Не удивительно, как минимум личико отпугивает. — Весь промок, тебе стоит высушиться. — говорил монах на своём японском. Он подошёл к чану, который висел над охапкой дров, достал от куда-то спички и начал разводить костёр.       Положил свои вещи ближе к будущему костру. Снял рубаху и красный платочек в горошек белый, который был на голове, лишь штаны на месте. — Вас… Как… Звать?.. — вновь достал словарь я. — Ясуо Исуда… — ответил этот монах. Ясуо значит вас звать. — А вас? — Ну емаё, это что за тарабарщина? — говорил я на родном языке и вновь ничего не понимая. Лихорадочно вновь взял этот самоучитель и медленно, по буквам начал говорить. — Можете… Написать… То… Что… Говорите?.. — Коряво говорите, коряво. — Сказал Ясуо Исуда. Бумага ,кажись, не у всех была и тот начал по воздуху проводить руками показывая иероглифы. Со второй попытки понял, что от меня хотел Ясуо. — Юудей Фудзивара. — ответил на вопрос Ясудо. — Юудей же? Юудей. Фудзивара? Вроде да. — говорил я самому себе на родном языке.       Ясуо разжёг к костру. Я был рядом и сушил одежду. Сидел и читал Самоучитель по японскому языку. Скажу так, это сложно. Два алфавита надо выучить, иероглифы тоже надо учить. Письменная речь и устная отличаются друг от друга. Хо-хо-хо, а система счета просто прекрасна! Число может менять структуру. В зависимости от предмета одушевлённый или нет, животное или человек, бутылка или книга, птица или рыба и так во всех числах! Сложно, очень сложно, но иного выбора практический нет. Надо учить. Хоть плюс есть, японский язык красиво звучит — это уже радует.       Сидел так час или два в это книжке пока дождь не перестал идти. Понял конструкции некоторые и запомнил слова какие-то. Ясуо так и сидел, медитировал. Ясуо… Мне его хочется назвать Ясудой, удобнее так, что ли. Дождь закончился, как и дрова к костру. — Ясуо, может я… — говорил я на японском уже не смотря в самоучитель. — Что, что же… — но порой надо мне посматривать. — Дрова нарублю? Вы же не помогли. — договорил фразу и закрыл самоучитель.       Ясуо лишь одобрительно качнул головой.       Встал. Посмотрел, высушилась одежда моя? Всё-таки да, она высушилась. Одел её, но ту красную тряпочку в белый горошек убрал в карман. Надел сумку и, когда брал катану, то подумал: «А не буду я её прятать. Надену её на бок и буду так ходить. Пусть за мной бегают, всё равно просто так не догонят, а О’ни я боюсь больше, чем бутырку.» О’ни — это японское название Демона. Буду это использовать, звучит красивее.       Одев всё, я вышел на улицу и оглядел всё, что было рядом. Неподалёку лежал колун, а чуть дальше чурки древесные. Взял я колун в правую руку, а в другой руке чурку. Положил чурку на пень, замахнулся и рубил. Топор держал как можно ближе к концу цевья, так будет легче рубить. Закончил я к вечеру это всё дело. Немного увлёкся, но по крайне мере, Ясуо этого хватит на долго. Он так и не вышел, а я так и ушёл не попрощавшись. Колун положил на место и ушёл в закат. Вспомнил, что говорил Ясуо, пока просыхал. Говорил он о религии, которой служит. Что-то я понял, а что-то переводил с помощью словаря. Говорил он вот, что:       «Монах я храма этого. Вера, которую проповедую - синтоизм. Всё, что есть одушевленно. У каждого предмета, животного и человека есть своё — «Ками», которое в нём проживает. Между нами и божествами есть тесная связь. Я, Каннуши, слежу за храмом этим. Говорю это всё тебе из-за того, что может тебя заинтересую и может быть уверуешь…».        Спокойный его голос, похож на голос Тамаё. Звучит интересно, но странно, как по мне, но ни я не могу доказать его не правоту, ни он не может доказать, что я не прав. Но разве О’ни Входить должны в эту систему? Получается, какие-то жестокие Боги . Нет ни каких богов, просто человек сам всё испортил и теперь ищет спасителя от бед или виновника всех бед.       Надеюсь, я его ещё повидаю. Хороший парень по первым ощущеньям. Хочу его узнать его получше.       Вновь я оказался в странствиях. Вечно не знаю, что меня ждёт и куда меня занесёт на сей раз. Уже чуть ли не к ночи наткнулся на деревушку. В ней было тоже тихо. Деревянные домики, улочки, посыпанные галькой. В дали были большие холмы, а в низине, на равнине, были рисовые поля. Весь день ходил голодный и не спал вообще. Тут бы передохнуть. Немного денег как раз есть, а потом надо будет заработать новые, но как?       На улицах ещё были люди, хотя почти уже стемнело, а об электрификации этого места и речи не шло. Подошёл к одному зданию с вывеской. Судя по запаху, который шёл из этого домишко, это была харчевня. Сначала еда, потом сон, так я решил. Зайдя в , там было полно народу и было тепло. Подойдя к кассе, сказал заранее заготовленную фразу: «Гохан иппаи и та да ку масу.», что означает «Мне пожалуйста одну миску риса.». После чего услышал и кое-как понял, что с меня требуют шесть сотен Йен, а было у меня около десяти тысяч или пятнадцати тысяч Ен. Отдал деньги и стал ждать стуча ритмично пальцами по столу. Все посетители какое-то время смотрели на меня, но потом забили и занимались дальше своими делами. Не удивительно, такой гость с иной и страной внешностью редкость.       Пока был в ожидании я немного подслушал разговоры местных и даже понял суть, но не детали разговора.       Трое мужчины, крестьяне, сидели за столом и обсуждали то, что меня заинтересовало. — Кио, слышал, ещё один труп нашли на полях. — говорил первый третьему, которого звали Кио. — Весь изрезан и тело не целое. Левой руки и правой ноги не хватает и их так не нашли. — говорил второй. — Уже тринадцатый труп за месяц и все жестоко убиты. — говорил вновь третий.       Вот это уже интересно, может попытаться на этом заработать? Надо найти главу этой деревушки.       Тут мне принесли рис, в котором было немного мяса, овощей и в придачу деревянные палочки для еды. Палочки… Вот чёрт… Сейчас будет цирк с этими палочками, я же не умею ими пользоваться… Не попробуешь — не научишься. Пять раз пытался схватить поудобнее палочки и на шестой раз получилось. Ел уже спокойно, ни одной рисинки не пропало зря. Было вполне вкусно, но не хватало соли. Совсем немного добавили, можно было и побольше. Встал из-за стола и вышел на улицу. Рядом на скамье сидел пожилой человек с седыми волосами и небольшой щетиной. Достав самоучитель я начал диалог и начал я его с вопроса. — Добрый вечер, не знаете, где… глава… находится? — спросил я его держа в руках самоучитель. — Вот он. — ответил он указав на самого себя. — Я Ясухиро Като. Чего хотел? — Слышал, что… У вас… Зверь… Завёлся… Могу его… поймать… — говорил я прерывисто так, как смотрел в самоучитель. До полного освоения этого языка еще далеко. — Ты?.. Охотник наш ушёл день назад и не пришёл, а ты чего… — говорил он весь поникший. — По медленней, пожалуйста. — сказал я заготовленную фразу. — Ты. Не. Сможешь. — Смогу. Всё в… Цене… Дело… — ответил я. — Пять тысяч Ен за зверя. — задал он планку.       Маловато. Маловато будет! Будем торговаться. — Семь тысяч. — Шесть. — Шесть тысяч… пятисот. — Шесть тысяч четыреста. -… Хорошо. — согласился с ценой я и пошёл я вперёд к рисовым полям. — Юудей Фудзивара… Меня так… Зовут. — остановился на время и сказал своё имя.       Это был последний раз за день этот, когда я достал самоучитель, и я его убрал в сумку. Мой путь лежит к рисовым полям, там и О’ни скорее всего. Будь это медведь, то охотник скорее всего бы вернулся назад еще сегодня, но его нет. О’ни боятся две вещи по моим наблюдениям и словам Тамаё — клинок и солнечный цвет, вот только беда, как доказать убийство О’ни? Тело же исчезнет, превратится в прах… Не важно, как-нибудь и докажу, главное с О’ни разобраться, чтоб больше не паясничал и не трогал жителей деревни. Хоть тело немного и болит с прошлого раза, но ничего — это не помеха. Уже солнце ушло за горизонт, а это пора для работы. Работа не ждёт, а поспать я успею. В крайнем случае отосплюсь в гробу, как раз там тепло, и сухо, и тихо, и никто не побеспокоит.       Шёл вниз по склону мимо домов жителей деревни сначала, а потом и сквозь разные деревья. В деревушке уже стихло всё. Никого на улице не было и свет не горел в домах, по большому счёту. Все легли спать, лишь я и тот О’ни лунные пташки — совы, в этом мире. Деревня закончилась, начался лес с елями, берёзами и соснами, а когда и он закончился вышел к рисовому полю. Обширное, рисовое поле, которое было чуть подтоплено, а на другом конце его вновь начинался холм, на котором рос такой же лес, что и тут. По всюду уже детали светлячки, курлыкали совы, ползали сквозь траву мышки-полёвки, а трава шелестела из-за небольшого ветра, лишь предстоящая охота на О’ни всё портила.