Глава X. Обитатели.

      Вдали летят маленькие огоньки по расплывающемуся воздуху. Это светлячки загорелись и теперь летают где не попадя. Ветки пустой сакуры шелестели при дуновениях ветра. Снег блестел под лучами луны. Ветер сметал каждую минуту небольшие слои снега, которые успели выпасть. Канаэ, Шинобу, Аой, тот сестрички Киё, Суми, Нахо и маленькая Манеми уже в это время спали или по крайней мере мне так кажется. Почему же я не сплю? Всё просто до нельзя. Бессонница меня истязает. Ложусь на футон, который был свежим и холодным и пытаюсь заснуть, но всё четно. Каждая попытка оборачивается провалом, даже если не размышлять, не думать ни о чём. Сейчас же я сижу на улице на деревянной веранде, весь окутавшись в тёплую одежду. На удивление спокойная и тиха ночь сегодня. При вдохе лёгкие наполняются холодненьким воздухом, а при выдохе из рта сочится теплый пар. Весь расплылся сидя в тёплой одежде. Уж, если не засыпаю, то разберу я всё, что приключилось и затрону будущее.       Хотя… Нет, не буду ворошить прошлое. К чёрту. Лучше буду думать о будущем. Канаэ говорила, что будет тренировка. Что из себя она представляет? Если Санеми быстрее меня, а сам я буду точно не слабым для обычных людей, то боюсь представить, какие там изощренья будут на тренировках. Определённо будет «весело» мне. Есть одна радость — разберусь что тут к чему. Пойму, что за дыхания и возможно есть какая-то классификация О’ни, а то видал за два года разных, но объединяло их одно — жажда крови. Вру, не всех. Тамаё и Юширо исключения.       Успел за остаток того или же этого дня, не знаю который час сейчас, сделать пару дел и познакомиться с местными обитателями.       Начнём по порядку. Первая, кого я встретил при выходе из кабинета, то это была Шинобу. Шинобу Кочо — младшая сестра Канаэ Кочо. Заранее говоря, лишнего подумал я при первой встрече нашей. Зря назвал в мыслях её надменной. Вот как было.       ***       Открыв дверь и оказавшись в коридоре, то сразу же наткнулся на Шинобу. Смотрела она на меня косым взглядом похожие на множество косых взглядов, которые успел повстречать за два года, но было в этом взгляде сиреневых глазок что-то совсем новое. По моим догадкам она пронзала взглядом ревности за свою сестру. — Шинобу, проводи, пожалуйста, Юудея-сана до свободной комнаты, — сказала Канаэ, сидя за столом. Сама она сияла, даже искрила добродушной улыбкой. — Канаэ, зачем? Зачем ему комната?! Он цел, на больного не похож! — сказала жалобно Шинобу. — И не ясно, откуда он, кто он! — Сестрёнка, пожалуйста, просто отведи, а я потом всё объясню потом. — вновь попросила Канаэ. На повторную просьбу Шинобу по-особенному фыркнула. Шинобу кивнула и закрыла дверь. — Пошли, дурак. — сказала мне Шинобу пошагав прямо по коридору. Вслед за ней отправился я держа в руках корзинку с Манеми.       Всё время малютка Манеми и тянулась пухленькими ручками к потолку. Всю дорогу Шинобу ворчала: «Откуда я взялся?», «Что мне надо?», «Почему сестра решила так?». Шинобу я точно не понравился и вряд ли понравлюсь.       Коридоры поместье были запутанными. Вверх лестница, вниз лестница, в право, в лево завиток. Как говорил, в нём можно за просто заблудиться. — Это чей ребёнок у тебя? — спросила Шинобу в один момент.       Уже хотел сказать — «Точно не твой», но меня что-то передёрнуло и ответил: — Хороших знакомых одних. Ты уж точно не знала. — желания не было с ней делиться с ней чем-либо. Особенно с такой трагедией не сколько для меня, сколько для Манеми. Она тут сильнее всего пострадала. — А, что с ней таскаешься? — Не твоё дело. — Ещё грубить удумал. — Возможно и грубая форма, но это факт.       Остальное время мы шли молча, потеряв всякий интерес друг к другу. В принципе, это к лучшему для нас обоих.       В конце небольшого пути мы дошли до одной из обычных дверей. Шинобу открыла дверь и заглянув увидел небольшую комнатушку, с размером как кабинет Канаэ. Внутри была железная кровать с белым покрывалом, одеялом и подушкой. Рядом стояла тумбочка, а напротив двери было закрытое окно с прозрачными шторками. — Теперь я по делам, — сказала Шинобу в воздух и ушла куда-то. — С новосельем. — прошептал себе под нос я на родном языке и зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Корзинку с Манеми, которая вошкалась и мычала иногда по детский смеясь, поставил на кровать. Все мои немногие вещи были при себе. Катана, ружьё, сумка, деньги купюрами и монетами, расчёска, ножик, мыло, завёрнутое в газету, зубные щётки, полотенце, испорченный напрочь старый самоучитель, который мне дала ещё Тамаё, патроны к ружью, булочка, завёрнутая в другую газетку. Ружьё с катаной положил в левый угол возле двери. Сумку положил на верх тумбочки, как и булочку. Мыло и зубную щётку с полотенцем в первый шкафчик раздвижной. Всё остальной ушло во второй раздвижной шкафчик.       Отломил кусочек булочки и закинул этот мякиш в рот, где он таял постепенно, ведь из булочки постепенно превращался сухарь. Тут и подумал о Манеми вновь. Ей то что есть? Обычная еда не пойдёт, лишь молоко пока что. А где его взять? Молочную продукцию не так часто встречал я за всё время. Так где это молоко брать?       Часть булочки успела уже растаять во рту. — Надо будет ещё помыться. — сказал, смотря в белую стену.       Манеми заплакала. Резко и неожиданно. Нарушила тишину. Тут кончено было и паника от меня. Не знание, что делать охватило полностью. Что же она хочет? Тогда заметался вокруг кровати, но понял, тут же должна быть кухня в этом ядрёном поместье. Там же должно, хоть что-то быть. Взяв Манеми с её белым кулёчком из корзинки на руки и потащил. Пройдя по этим коридорам держа плачущую Манеми на руках я дошёл до кухни по запаху варёного риса и чая. Как и на всех кухнях были печки, кастрюли и прочие железные «тарелки», в уголке пару дровишек и закрытые полки с приправами и ингредиентами. На кухне встретил вновь её. Шинобу! Везёт мне на встречи, но был ещё кое-кто здесь. Эта была девочка лет одиннадцати где-то. Волосы чёрные с двумя хвостиками по бокам. Такие же две заколки в форме бабочек тоже были. Её темно-синие глаза с белыми прямоугольными зрачками выглядели странно. Также её глаза становятся более светлыми к низу. У неё тёмно-синие глаза с белыми прямоугольными зрачками. Также её глаза становятся более светлыми к низу. Носила она белый медицинский халат с укороченными рукавами и с голубым поясом. Обе они сразу же обернулись и смотрели на меня. — Ты кто? — сказала та незнакомая девчонка.       Ответил я — «Есть ли молоко или, что и где, ведь малая есть хочет аж ноет». Шинобу проворчала, что «Опять сюда припёрся». Как узнал, что эту девчонку зовут Аой и нет, фамилия не Кочо. Канзаки — её фамилия. Может и не таким неловким является моё присутствие здесь.       Канзаки похожа на Шинобу характером, но будет более доброй. — Тебе бы хоть поменять одежду, а то вся растрёпана и потрёпаная. — сделала замечание мне Аой. — Что верно, то верно подмечено, — подумал про себя. — Могу и выглядеть лучше. Шинобу порылась в шкафчиках не особо долго и достала порошок белого цвета. С недобрыми отыскала какую-то стеклянную бутылку с присоской и смешав порошок с тёплой водой подала мне в руки. В этот момент мне стало стыдно из-за… Из-за… Трудно это объяснить. Стыдно было из-за того, что было просто стыдно. Из воздуха, из ничего он взялся. Покраснев и под плач Манеми, который в душе меня уже достал, взял бутылку со смесью. Позже погодя мне объяснили, что это молочная смесь для новорождённых, из-за чего стало еще более стыдно мне.       Идя назад в комнату свою, которая станет местом жительства в ближающие время, я кормил Манеми смесью из бутылочки. Маленькая Манеми ухватилась за бутылочку, как клещ за плоть, и тала высасывать всё, что в бутылочке было. Держала её своими пухлыми ручонками, как можно сильнее, не выпуская её. В один момент бутылка выскользнула и уже летела прямо на пол, но её резко схватил в полёте правой рукой. Манеми на мгновение стала хныкать, но когда вернул ей бутылку, то перестала хлюпать слезами и стала дальше пить.       Всегда была такая реакция. Быстрая и не за медлительная. Ещё одна загадка моего прошлого. Всегда сидя где-нибудь наблюдал за людьми и когда кто-нибудь роняли предмет, то не успевали так резко реагировать, как я. Не может же эта способность быть у меня с рождения? Скорее всего, не может. Значит, где-то этому, но где и когда?       Вернувшись в комнату в несколько заходов Манеми опустошила бутылку со смесью и в тишине сидели. Я смотрел на неё, а она вошкалась пытаясь осмотреть всё, что было в округе. В один из этих мгновений в дверь постучали, а затем открыли. В дверном проёме стояла Аой Канзаки. — У меня тут одна просьба есть. — начала она говорить стесняясь. — Слово молви. — ответил смотря на Аой положив голову на левое плечо. Манеми тоже повернулась чтоб похлопать глазёнками на Аой. — Можете помочь нарубить дров? Там, во дворе. — сказала Аой прижав руки к себе и при этом закрыв глаза.       Подумав секунд тринадцать ответил: — Присмотри за Манеми, а я топор в зубы возьму и вперёд пойду. — Топо… — недоговорила свой вопрос, как я перебил её. — Выражение такое. — Манеми эту маленькую и милую малышку зовут?       В душе стало более комфортнее. Более, хорошо и лучше. На вопрос ответил: — Да, её так и зовут. Присмотришь всё-таки? — сказал я с улыбкой на лице.       Аой, лишь в качестве ответа махнула головой. — Ну пошли тогда, Канзаки. Ничего же плохого нет, если по фамилии буду звать? — сказал встав с койки и с Манеми на руках подошёл к Аой. — Нет. — робко проговорила Канзаки. — Нет — нельзя звать или нет — можно? — задал более точный вопрос я. — Нет — можно так звать. — Вот и договорились.       Так мы минуя все ответвления гигантского поместье вышли снова во двор, но перед этим одевшись более тепло. Канзаки сразу же стала казаться выше, чем Шинобу. В такой одежде она точно не замёрзнет. Манеми я укутал ещё одним слоем.       На улице играли три девочки лет на вид от четырёх до пяти, минимум три. Все три девочки были до жути одинаковы. Рост и общий тип одежды был похож друг на друга, лишь по разноцветным поясам, бантикам и голосам можно было отличать их друг от дружки.       Заметив Канзаки и меня они бросили игру со снегом и подбежали к нам с говорливыми голосами: «Дяденька, дяденька, кто вы?» и потом «Дяденька, а кто там» — говоря о Манеми, которая была завёрнута в тёплый кулёчек.       Ответить не мог, так как они мельчи шили из стороны в сторону, и я не мог понять кто-где. Аой их успокоила. — Нахо, Суми, Киё по-тише, пожалуйста. — после чего эти три «сестренки» успокоились. Поняв, кто и где стоит я сказал. — Ну, привет. — с улыбкой на лице. — Отвечаю на вопросы. Я — Юудей. В руках у меня Манеми. — Это ваша девочка? — спросила Киё. Она была с розовыми бантиками.       Продержав паузу небольшую паузу ответил: — Да. Моя дочь. — хоть это и ложь, но от неё ничего ужасного не будет. К тому же, от части это правда. — Красивая. — сказала Суми. Она обычно с синеньким поясом ходит. — Суми, Киё, Нахо, пойдёмте в дом. Не будем мешать дяде работать. — сказала троице Аой. — Тебя же звали… Юудей, можно взять Манеми? — Конечно, держи. Только осторожнее с ней. — сказал я отдавая в другие руки маленькую Манеми.       В скором все ушли т вновь остался один в одиночестве. Увидел в дали топор и дрова. Поставил первую штучку ровно и посмотрел. Стоит ровно. Взял в правую руку топор. Ухватился за самый край рукояти, поднял его вверх над головой и глухой стук древесины.       ***       Вновь стою возле кучи дровишек, которые я нарубил. Только ночью, когда все спят. Рубка дров. До этого ей подрабатывал, чтоб нагрести по сусекам деньги для еды и небольшого укрытия на ночь, вот только сейчас вспомнил. Есть такое ощущенье, что рубка дров — это занятие, которое я до этого знал не плохо. Даже чувствую запах древесины той. Он совершенно другой. Японская берёза пахнет свежо и есть нотки риса. Та древесина, которую знаю по воспоминаниям отдавала запахам гор, по крайне мере так мне диктуют скудные остатки воспоминаний. Эх… Если бы я всё вспомнил… На завершений день Канаэ… Нет, Канаэ-сан на завтра обещала тренировку. Изучение основы основ всего ремесла Охотников на О’ни. Может зря я в это встреваю? Может послать это всё к Шайтановой бабушке это взяв Манеми с собой и уезжая в закат? Найти себе работу в поле или в городе и стать так жит? Могу найти может любящую жену, которая будет ждать меня всегда? Хотя, с моим ртом — это почти невозможно.       Может тогда бросить Манеми тут и уплыть туда, где приблизительно жил раньше и может там всё вспомню?       Нет, я уже воспользовался добротой многих людей. Тамаё, Юширо, Ясуо, Минори, Канаэ. Рано или можно должен отдать им свой долг. Тамаё с Юширо — подарю книгу новую, получше той и накину сверху платьев всяких. Ясуо и Минори — воспитаю дочь их и может так отдам долг. Что тогда с Канаэ? Этого я увы не знаю.       Уже бессонница ушла, захотелось спать. Давно пора уже спать мне.       Снег начал шуршать под моими ногами. Повернулся в сторону поместья и пошёл в свою комнату назад. Назад к своему долгу, в виде совсем маленькой Манеми и надо просто выспаться, чтоб завтра быть на тренировке бодрым.       Зайдя в комнату было темно и тихо. Пол немного скрипел при каждом шаге. Снял тёплое пальтишко, тёплые ботинки и прочую одежду. Разделся до штанов, которые были завёрнуты до колен. Манеми лежала в корзинке и спала. Сама корзинка была на тумбочке. Лёг на кровать смотря на потолок. Вот-вот уже засыпал и тут плач. — Ну твою же… — прошептал, осознавая, что Манеми проснулась.