Часть 2. Агнцы

      Дверь ещё не успела закрыться за спиной Дазая, а пятки его бегущих ног уже мелькнули в конце улицы. В голове билась лишь одна мысль: убежать как можно дальше. Сумка с книгами неприятно колотила по бедру, пистолет оттягивал карман, голова кружилась от усталости и голода, но Дазай продолжал бежать с упорством преследуемой львицей антилопы. Раз или два он оглянулся назад, проверяя, нет ли за спиной преследователей, но ночные улицы были свежи и пустынны. Благодаря точному отсчёту дней Дазай знал, что сейчас на дворе июнь, неделю назад ему исполнилось семь лет. Было тепло, яркие звёзды тёмного неба Йокогамы приветливо улыбались ему. Он остановился, тяжело дыша и держась за заколовший бок. Никто не гнался за ним.       Вдруг раздался грохот, земля задрожала под ногами. Завыла сигнализация сразу нескольких автомобилей.       — Землетрясение! — раздался тонкий девичий голос из проулка, примыкавшего к улице, на которой остановился Дазай.       — Да не, взорвалось что-то, — не согласился с ней парень. — Мафия, небось, опять делишки свои проворачивает.       — Так ведь не со стороны порта звук шёл, — усомнился третий голос, тоже мальчишичий.       Дазай решил пойти дальше, пока его не заметили. Ему тоже показалось, что звук походил на взрыв. И, что волновало сильнее самого факта взрыва, он раздался с той стороны, где осталась «клиника». Сразу вспомнились вооружённые иностранцы. Кто знает, может быть, они установили бомбу, и здание теперь лежит в руинах, а куски тел разбросало по кварталу?.. В лаборатории оставалось десять пленников, Дазай запоздало подумал, что мог бы освободить их с помощью ключ-карты, но, вспомнив злое лицо Е2709, он автоматически поправил повязку на правом глазу и, выкинув из головы эти мысли, зашагал по улице в направлении, противоположном «клинике».       Дазай никогда прежде не был в этом районе города, и не представлял, куда ему идти. К предавшим его родителям он вернуться не мог и не хотел, других родственников и друзей не имел, но самое плохое заключалось в том, что у него совершенно не было денег, а желудок урчал всё настойчивее. Вконец изголодавшись, Дазай остановился напротив лавки. Рассветные лучи осветили её вывеску, лавка оказалась пекарней. Он дёрнул ручку, та не поддалась. Есть хотелось нестерпимо, выставленный в витрине хлеб только сильнее возбуждал аппетит.       Дазай огляделся по сторонам и, никого не увидев, вытащил из кармана нож, принимаясь взламывать замок. Никогда прежде он не грабил, но, похоже, сегодня ему многое предстояло сделать впервые. Ему удалось поддеть лезвием щеколду, та поддалась, и дверь в пекарню отворилась. В нос ударил манящий аромат выпечки, и живот свело судорогой голода. Дазай ощупью пробрался вглубь тёмного помещения, упёрся боком в прилавок, сунулся за него и, наконец, обнаружил то, что искал: подносы с хлебом и булочками. Наспех похватав всё, до чего дотянулась рука, Дазай скинул добычу в сумку и ретировался.       Он успел добежать лишь до следующего переулка, там его неожиданно схватили за шиворот и прижали к стене.       — Это наша территория! Какого хрена ты здесь забыл, сопляк бинтованный?! Отдавай сейчас же всё, что вынес, не то окончательно башку снесу!       Дазай узнал голос нападавшего, это был один из троих ребят, недавно рассуждавших о взрыве. Мальчик был выше и на пару лет старше него самого, а за его спиной виднелись ещё двое: парень лет десяти с копной серых, словно седых, волос и девочка с буйной розовой шевелюрой.       Убив М, Дазай решил, что больше никогда не позволит издеваться над собой, ему была ненавистна сама мысль о том, что он снова может оказаться в положении слабого. Внутренне передёрнуло от отвращения к тому, как он выглядит сейчас со стороны, но он состроил умоляющую гримасу, поджал губы, словно собирался заплакать, и пробормотал:       — Сейчас, отпустите только… Хлеб у меня в сумке…       Мальчик, победно хмыкнув, отпустил его, и это было роковой ошибкой, потому что Дазай с быстротой молнии выхватил из кармана пистолет и наставил ему в лоб. Стоящие позади попятились и вытащили из карманов складные ножи, а тот, что напал на него, издевательски заржал.       — Игрушкой вздумал угрожать! Ха, пацан, так я и поверил, что это настоящий пистолет! Где б ты его взял?       — Хочешь проверить? — холодно осведомился Дазай.       — А, валяй! Всё равно ни хрена ты мне не сдела… — речь мальчика прервалась болезненным стоном: пуля царапнула ухо.       — Псих! — заорал он и снова полез с кулаками. — Убью!       — Остынь, Ичиро, — осадил его парень с седыми волосами. — Не видишь, что ли, он реально может укокошить тебя!       Не убирая нож в карман, он, тем не менее, примирительно поднял ладони и подошёл ближе к Дазаю, который теперь перевёл дуло пистолета ему в лицо.       — Слушай, пацан, ты так долго на улице не протянешь, поверь моему опыту, — сказал он. — Сколько там у тебя патронов осталось? Пять, четыре? Ну перебьёшь нас, а дальше как выживать будешь?       — Не твоё дело, — буркнул Дазай, хотя понимал, что доля правды в этих словах есть. Он не представлял, где и как ему жить, а с ножом пока обращался плохо.       — Давай к нам, — предложил парень. — Мы — преступная группировка под названием «Агнцы», помогаем друг другу и выживаем вместе. У нас есть еда и хреновое, но жильё. Ты ведь тоже беспризорник, да? Нас много, и мы все такие: у кого предки померли, кто сбежал из дома или приюта.       — Ширасэ, ты охренел его к нам звать?! — возмутился раненый в ухо Ичиро. — Он же нас в первую ночь угондошит, если у него пистолет не отобрать.       — И нож, — подала голос девочка. — Он ведь ножом замок вскрыл.       — И очень хорошо вскрыл, между прочим. Такой человек нам пригодится, — веско заметил Ширасэ, и оба оппонента замолчали, признав правоту его слов.       — Ладно, — ответил Дазай. — Мне некуда идти, и я останусь с вами только поэтому. Оружие не отдам. Если не будете ко мне лезть, я вас не трону.       — Ишь, принцесса выискалась! — присвистнул Ичиро. — Может нам тебе ещё в ножки кланяться за то, что оказал честь вступить в наши ряды?!       Дазай не удостоил его ответом, и все четверо двинулись дальше по улице.       Жильём «Агнцам» служило пространство под мостом. В «клинике» не хватало свежего воздуха и солнца, а здесь и того, и другого было в избытке. На данный момент в банде состояло десять детей семи-десяти лет, возглавлял их Ширасэ. Ичиро и ещё один мальчик по имени Акира исполняли роли его заместителей. Под мостом малолетние бандиты устроились со всем доступным комфортом: плотно уложили доски, на которые постелили матрасы и даже кое-где бросили подушки. Столом служила выловленная в реке широкая доска — останки разбившейся о берег лодки. Для бродяг «Агнцы» одевались неплохо, у многих на шее болтались украшения, пальцы Юан, девочки с розовыми волосами, унизывали разноцветные пластмассовые колечки. Книг здесь не было, и, как стало понятно Дазаю по отсутствию реакции на его псевдоним, «Агнцы» не любили, а некоторые из них и не умели читать. Большинство оказалось на улице в раннем возрасте и вместо грамоты обучалось воровскому делу.       Ширасэ, представив Дазая остальным, сразу же объяснил ему основные правила, деловито загибая пальцы:       — Во-первых, у нас беспрекословное подчинение, приказы лидера не обсуждаются. Можешь высказать своё мнение, но если я прикажу бежать, ты побежишь, прикажу украсть что-то, украдёшь. Во-вторых, не суйся на тот берег реки, — Ширасэ махнул рукой в направлении, противоположном тому, откуда они пришли. — Там офис Портовой мафии, а эти уроды вообще без башки. Пристрелят, не раздумывая. В-третьих, все «Агнцы» по очереди караулят дом и работают, чтобы добыть банде пропитание и всякие нужные вещи.       — Работа — это воровство? — уточнил Дазай.       — Воровство, грабёж, если мозгов хватит, то мошенничество. У нас есть знакомые ребята с чёрного рынка, мы им сбываем ценности, которые удаётся добыть. Врагов у нас много, не только мафия и полиция, но и другие банды, надо постоянно быть на стрёме. Иногда случаются облавы, и приходится уносить ноги. Чтобы потом узнать другого «Агнца» в толпе, мы носим вот такие браслеты.       Ширасэ задрал рукав толстовки и покачал запястьем с болтающимся на нём синим резиновым браслетом с рисунком в виде чёрных рогов. Он порылся в бездонном кармане спортивных штанов, извлёк из него точно такой же браслет и протянул Дазаю.       — Ну вот, теперь ты один из нас. Добро пожаловать к «Агнцам», Дазай. Иди пока спать, завтра покажешь свои способности по вскрытию замков ещё раз.       Дазай выбрал себе матрас подальше от остальных, сгрудил рядом с собой книги и остатки хлеба — большую часть еды Ширасэ забрал и положил на общий стол. Не обращая внимания на устремлённые на него заинтересованные и подозрительные взгляды, он поел, положил нож и пистолет на матрас, прикрыл оружие сумкой и, уместив на неё голову, улёгся.       Раньше ему не приходилось спать на улице, и с непривычки всё вокруг мешало заснуть: в воздухе жужжали насекомые, от матраса пахло тиной и гнилью, «Агнцы» переговаривались между собой, кто-то смеялся. По-прежнему ныл глаз, в который ударил Е2709. Повозившись ещё с полчаса, Дазай, наконец заснул, свернувшись калачиком. Спал он беспокойно: кошмарные сны сменяли один другой. То ему снилась «клиника» и угрожающие пытками К и М, то родители, недовольные тем, что он не погиб при взрыве.       Проснулся он резко, подорвавшись на матрасе после очередного кошмара. Кто-то копошился в его сумке. Дазай дёрнулся вперёд и схватив чью-то руку, впился в неё ногтями со всей силы.       — Ай! — взвизгнула самая младшая девочка, Азуми. — Да отпусти! — заверещала она, тщетно пытаясь вырвать из захвата тонкое запястье. — Я просто хотела посмотреть на пистолет!       — Не лезь ко мне! — прошипел Дазай. — И всем передай, чтоб не лезли. А то застрелю.       — Правду Ичиро сказал, ты реально псих! Я просто посмотреть хотела.       Дазай отпустил её, и Азуми сразу же бросилась жаловаться Ширасэ. Он выслушал её и, подойдя к постели Дазая, уселся на матрас и сказал, недовольно повысив голос:       — Ты на своих-то не кидайся, тебе здесь никто зла не хочет.       — Я предупреждал, чтобы меня не трогали.       Он не верил им. Ни Ширасэ, который много улыбался, но глаза его говорили о подлой натуре, ни остальным. Дазай ничего не рассказал ребятам о себе: ни о родителях, ни о настоящем имени, ни о способности и экспериментах учёных. Кто знает, возможно, одарённых тоже продают на чёрном рынке?..       Оказалось, что Азуми разбудила Дазая под вечер, за час до первого задания: ему в компании Акиры и Юан нужно было вскрыть замок небольшой кофейни и вынести оттуда дневную кассу.       Дазай взял с собой пистолет и нож, книги скрепя сердце оставил в «доме», взяв с Ширасэ обещание не продавать их.       — Да кому они сдались такие потрёпанные! — отмахнулся тот.       По дороге к кофейне Акира и Юан оживлённо переговаривались о сегодняшнем открытии: на месте ночного взрыва образовалась огромная воронка, здания смело подчистую. «Агнцы», бывшие свидетелями, рассказывали о странном чёрном пламени, бушевавшем в воронке. Выдвигались две основные версии произошедшего: происки мафии и дела военных. Дазай молча шагал рядом и размышлял о десяти одарённых детях, оставленных им в «клинике». Было ли это дело рук кого-то из них? Может быть, учёные проводили какой-то эксперимент, и он не удался? Или вмешались спасшие его иностранцы?..       Устройство замка, на который запиралась дверь кофейни, оказалось куда сложнее того, что Дазай вскрывал предыдущей ночью. Он провозился добрых пятнадцать минут, вставляя лезвие ножа под разными углами, но замок не поддавался. В конце концов, Юан вытащила из причёски шпильку, и с её помощью Дазаю, наконец, удалось нажать на нужное место механизма; замок тихо щёлкнул, и дверь отворилась.       — Ты бы сама уже пять таких замков вскрыла за это время, — буркнул Акира Юан. — На хрена мы возимся с малолеткой, который ничего не умеет?!       — Ширасэ его проверяет, — пожала плечами та.       Дазая оставили на улице стоять на стрёме и подавать знак при приближении врагов. Юан ловко вскрыла замок кассы с помощью другой шпильки для волос, они с Акирой набили карманы йенами, прихватили из холодильника контейнер с пирожными, и все трое двинулись посмотреть на воронку.       Зрелище впечатляло. Кратер диаметром километра в два имел такую глубину, как будто туда сбросили бомбу. Внутри было черным-черно, здания, автомобили и деревья сгорели дотла. Дазай держался за спинами других «Агнцев» на случай, если кто-то из учёных его заметит, но судя по мёртвой тишине, замечать его было некому.       — Ладно, пошли отсюда. Хреново тут как-то, аж передёргивает, — пожаловался Акира. — Как будто демоны поработали.       Это был крепкий парень лет девяти, он промышлял не только воровством под покровом ночи, но и грабежом посреди бела дня. Особенно хорошо ему удавалось обирать малолеток в компании с Ичиро. Они подходили к какому-нибудь первокласснику-одиночке, одетому получше, и угрозами заставляли его отдать им телефон, фирменные кроссовки, куртку, рюкзак и, реже, украшения. Всё это Дазаю с гордостью поведала Юан, тряся у него перед лицом ворованными кольцами. Акира только посмеивался да вставлял в её рассказ реплики вроде «а нефиг на ребёнка брендовое шмотьё напяливать». В краденой одежде потом ходили сами «Агнцы», телефоны и украшения подороже чаще всего сбывали на чёрном рынке.       — Тебе тоже сопрём нормальные шмотки, — пообещал Дазаю Акира. — А то ходишь, как обсос.       — Не надо, я накоплю на новые лучше, — отозвался тот.       — Ишь, брезгует! — расхохоталась Юан. — Недавно ты ещё на улице, сразу видно. Под крылышком у родителей-то лучше было, да?       Дазай резко остановился, вынуждая Юан и Акиру застыть на месте, и тихо, но твёрдо сказал:       — У меня нет родителей.       Юан попыталась разговорить его; ей хотелось узнать, как Дазай оказался на улице. Рассказала о себе: как после смерти матери-одиночки очутилась в приюте и сбежала оттуда через неделю, а потом скрывалась от полиции в подворотне, в которой её подобрал Ширасэ. Вероятно, она надеялась на ответную откровенность, но Дазай замкнулся в себе и молчал всю дорогу до «дома».       Ширасэ похвалил их за проделанную работу; добытые деньги и пирожные разделили поровну между всеми членами банды. Дазай спрятал свою часть выручки в сумку, улёгся на неё и сжал покрепче рукоять пистолета. Ему казалось, что в любой момент «Агнцы» могут забрать добычу, и собирался охранять её ценой жизни, если понадобится.       Он заметил, что не нравится остальным. Младшие побаивались оружия, с которым он не расставался, и после инцидента с Азуми остерегались подходить ближе; старшие вели себя достаточно дружелюбно, но шептались о нём между собой, когда считали, что Дазай этого не видит. К семи годам жизнь научила его неприятной, но неизбежной истине: ты имеешь ценность, пока приносишь пользу. Родители получили кругленькую сумму из-за того, что их сын оказался одарённым, учёные собирались создавать сыворотку из уникальной крови, «Агнцы» приняли его только из-за умения вскрывать замки. По неприязненным взглядам в свою сторону Дазай прекрасно понимал: его вышвырнут, стоит ему лишь раз допустить более серьёзную оплошность, чем слишком долгую возню с замком.       На следующий день Дазай вместе с другими «Агнцами» караулил «дом». В обязанности вменялось сидеть чуть поодаль от жилища и сообщать о подозрительных личностях лидеру банды и его заместителям. Ребята рассредоточились по разные стороны моста, и Дазаю достался участок рядом с заброшенным зданием бара. Просто так сидеть было скучно, и Дазай листал выученный наизусть, но по-прежнему любимый сборник стихов Чуи Накахары. Увлёкшись чтением, он упустил появление чужака и вздрогнул, услышав над ухом чей-то слабый голос:       — Еда… Есть еда?       Говоривший оказался мальчиком, покачивающимся от изнеможения, и вдобавок с головы до ног облепленным грязью. Одет он был в военную форму с чужого плеча, которая висела на нём мешком, открывая тонкую шею и острые ключицы.        Дазай молча вытащил из кармана кусок хлеба и протянул его мальчику. Тот уставился на хлеб, потыкал его пальцем и спросил:       — Что это?       — Еда, — ответил Дазай на странный вопрос, в подтверждение он отломил кусочек и отправил к себе в рот.       Чумазый мальчик молниеносно вырвал у него из рук оставшийся кусок и целиком запихал в рот, с трудом проглотив. В уголках глаз у него выступили слёзы, и он закашлялся.       — На вот, запей. — Дазай протянул мальчику бутылку с водой, и тот приник к ней с такой жадностью, словно не пил несколько дней.       Когда он поднял руку, стряхивая последние капли из бутылки себе в рот, рукав его большой куртки сполз вниз и обнажил татуировку на предплечье, от вида которой Дазай внутренне похолодел.       Там было написано: «А5158».