Часть 5. Закат «Агнцев»

      Семь долгих лет прошло с тех пор, как Дазай, Чуя, Азуми и Фудо образовали небольшую банду под руководством Дазая. Нового названия они так и не придумали и остались «Чёрными Агнцами» в противовес обычным «Агнцам» во главе с Ширасэ.       Все эти годы Дазай упорно тренировал Чую, проводил эксперименты со способностью и кропотливо записывал результаты наблюдений в блокнот. Чуя научился не только виртуозно управлять «Смутной печалью», но и отлично драться. В этом ему помогли украденные в книжном магазине пособия, боксёрская груша и ежедневные тренировки. Кроме того, все четверо со временем научились обращаться с холодным оружием, и не только вскрывали замки, но и при необходимости давали отпор обидчику или нападали сами.       Если бы ребятам чуть больше повезло в жизни, они бы уже учились в средней школе. Как учитель Дазай старался не отставать от программы и обучал своих учеников всем предметам, в том числе английскому языку и японской литературе. Пришлось приложить много усилий, но в конце концов его мечта об обсуждении творчества любимых писателей сбылась. Стороннему наблюдателю показалась бы нелепой атмосфера, царившая в доме «Чёрных Агнцев», но ребят всё устраивало. Они спали вповалку на принесённых со свалки одеялах, питались ворованной или купленной на ворованные деньги пищей, месяцами не мылись, но зато горячо спорили о символизме, заложенном в стихах Накахары или прозе Акутагавы.       Азуми исполняла обязанности хозяйки: готовила еду на газовой горелке, прибиралась, украденными в парикмахерском магазине ножницами подстригала ребятам волосы. Чуя называл Азуми сестрой и старался почаще красть для неё еду повкуснее и платья покрасивее. Однажды и вовсе принёс ей золотую цепочку с кулоном в виде цветка сакуры.       Если отношения Азуми и Чуи можно было с лёгкостью назвать братско-сестринскими, то отношения Азуми и Фудо в какой-то момент перешли из дружеских в романтические. Они часто обнимались под одеялом, издавая там странные звуки, целовались, когда считали, что их не видят. В конце концов Дазай решил, что «Чёрным Агнцам» нужен другой дом, с двумя комнатами, чтобы отдать одну их них новоиспечённой парочке. В дополнение к старому двухэтажному дому с обрушившейся лестницей, они нашли ещё несколько домов, брошенных бывшими хозяевами. В двух из них на первом этаже имелось по две крохотные комнатушки, в которых ребята жили по двое и не мешали друг другу.       Электричества и газа не было ни в одном из домов, поэтому ребята продолжали мёрзнуть зимой и часто болели: то по очереди, то все вместе. Реже всех простужался Чуя, даже в лютую непогоду его тело оставалось горячим, как печка; не мёрзли даже ладони и пальцы ног. Дазай списывал эту очередную особенность на «Смутную печаль» и использовал его как живой обогреватель.       С группировкой Ширасэ «Чёрные Агнцы» до сих пор не сталкивались, лишь видели её членов издалека. Однажды, примерно через год после того, как Чуя снёс голову Ичиро, на улице он случайно столкнулся с Акирой. Тот, осознав, кто перед ним, умчался с невероятной скоростью, Чуя даже сказать ничего не успел. После этой встречи он ходил как в воду опущенный и ни с кем не разговаривал, а Дазай, напротив, ликовал: лишь одного присутствия его главного ученика достаточно для того, чтобы обратить врагов в бегство. После этого случая «Агнцы» старались не заходить на территорию Дазая и его банды. Чуя мог сколько угодно рефлексировать о том, человек он или монстр, но его способность защищала остальных ребят самим фактом своего существования.       В Чаше со временем вырос целый город в городе под названием Сурибачи. Туда стекались со всех концов страны нелегальные мигранты, бездомные, мелкие преступники и прочий сброд. Дазай многих там знал и наладил контакт с представителями чёрного рынка. «Чёрные Агнцы» сдавали туда краденную технику и драгоценности, а на вырученные деньги могли позволить себе некоторое время не голодать.       О «Чёрных Агнцах» ползли слухи, как о сильнейшей группировке Йокогамы. О способности Чуи люди говорили совершенно невероятные вещи, строили гипотезы о его не то божественном, не то инопланетном происхождении. Дазая за неизменно чёрную одежду, ледяную отстранённость и не по годам развитый интеллект тоже побаивались. Чаще всего в Сурибачи и подобных ему местах они появлялись вместе, и Дазая забавляли, а Чую злили обращённые на них взгляды, полные суеверного ужаса.       Дазай понимал, что Ширасэ и его компании не по нутру присутствие на рынке прямого конкурента. Один из жителей Сурибачи как-то рассказал, что с Ширасэ в последнее время отказываются работать на основании того, что появился поставщик получше. Отчасти именно из-за этого «Чёрные Агнцы» меняли место жительства, перемещаясь между тремя домами, и в целом старались держать ухо востро.       В начале декабря они обитали в одном из домов с двумя комнатами. Он находился на наибольшем расстоянии от Чаши, на пустыре. Рядом никто не жил, только разрушенные взрывной волной дома возвышались обугленной хаотичной грудой.       Все чувствовали себя неважно из-за простуды, хандрили. Дазай пытался заниматься с учениками, но ни у кого не хватало сил на учёбу, поэтому уроки отменились. Азуми и Фудо уединились у себя в комнате, расположенной сразу у входной двери. Дазай, укрытый одеялом и пальто, и, несмотря на это всё равно мёрзнущий, жался на диване к Чуе, пытаясь согреться теплом его тела.       Дождь убаюкивающе барабанил по крыше, лениво-дремотное состояние охватывало тело. Чуя посапывал рядом, по-детски прижав кулак к щеке. Дазай широко зевнул, закрыл глаза и провалился в сон.       Всё произошло в считанные секунды. Раздался шум вышибаемой двери и сразу за ней звук автоматной очереди из комнаты Азуми и Фудо. Пока Дазай ошалело пытался сообразить, что происходит, и не сон ли это, Чуя уже очутился в коридоре и успел убить двух нападавших.       Дазай спрятался под диван, чтобы его не нашли, но эта мера оказалась излишней: Чуя никого не пустил в гостиную. Нападавшие расстреливали Чую в упор, но пули отскакивали от его тела. Заметив эту новую сторону своей способности, Чуя мгновенно сориентировался и принялся посылать пули обратно во врагов.       — Оставь одного в живых, допросим, — проговорил Дазай, подходя к коридору. Он включил карманный фонарик, и при его свете открылась неприятная картина.       Шестеро нападавших лежали на полу. Все они были взрослыми мужчинами, одетыми в военную форму, ещё не остывшие автоматы дымились рядом с телами. Растрёпанный и очень злой Чуя наступил ногой на грудь последнего, ещё живого, нападавшего, и тот закряхтел под силой гравитации. Из комнаты Азуми и Фудо раздавались слабые стоны.       Дазай присел на корточки рядом с оставшимся в живых военным, направил свет фонарика ему в лицо, чтобы видеть глаза, и спросил:       — Кто вы такие? Кто вас послал?       Военный хранил молчание, лишь морщился от яркого света. Чуя переместил ногу на его горло, а вторую поставил на пах. Мужчина закричал, из его глаз непроизвольно потекли слёзы.       — Не надо! — попросил он. — Лучше убейте.       — Убьём, когда расскажешь, кто вы такие, и кто вас сюда направил.       — Ширасэ из «Агнцев», — выдохнул тот, морщась от боли. — Мы наёмники, он заплатил нам и дал адрес. Хотел, чтобы мы убили всех четверых, но особенно он точит зуб на тебя. Он так и сказал: первым делом замочите парня в бинтах.       — Где их убежище?       — Я не знаю! Он пришёл к нам сам, один.       — Что ж, ясно. Похоже, двум бандам детей-беспризорников тесно в Йокогаме. Чуя, кончай его.       Давно прошли те времена, когда Чуя переживал из-за того, что убил человека. С тех пор ему пришлось не раз замарать руки, и он научился относиться к этому спокойнее. Удовольствия от убийств не испытывал, но понимал, что защищает своей силой банду, которая стала для него семьёй. Он с силой надавил на горло военного, и тот, подёргавшись пару секунд, обмяк.       После этого Дазай и Чуя зашли в комнату Азуми и Фудо. Открывшееся им зрелище было не из приятных, оба мальчика рефлекторно отшатнулись. Фудо с раскинутыми в стороны руками лежал на полу в луже крови. Его глаза слепо уставились в потолок, на теле не было живого места. С первого взгляда стало ясно, что он мёртв. Судя по позе, последнее, что он сделал в своей жизни — это попытался защитить возлюблённую. Всё произошло слишком быстро, он даже не успел схватить нож, просто раскинул руки и позволил расстрелять себя, чтобы не задело Азуми.       Со стороны вороха одеял, в котором спала парочка, раздавались те же слабые стоны. Свет фонарика упал на Азуми, и Дазая замутило от увиденного. Пули разворотили всю нижнюю часть её тела: живот, бёдра, ноги — всё представляло собой сплошное месиво. Виднелись органы, кости были раздроблены. Азуми, очевидно, было очень больно. Она скулила, как избитая собака.       — Азуми! — закричал Чуя и упал на колени рядом с девочкой. Он схватил её руку и сбивчиво забормотал: — Мы спасём тебя, всё будет хорошо! Я отнесу тебя в больницу! Ты выживешь.              — Знаешь, что говорят про хромую лошадь, Чуя? — тихо спросил Дазай. — Что её надо пристрелить, чтобы не мучилась. Азуми не выжить. Она умрёт в любом случае, и всё, что мы можем — это облегчить её страдания.       — Ты с ума сошёл?! Мы должны её спасти! — вскинулся Чуя. Его глаза горели демоническим пламенем, рыжие волосы вились вокруг лица огненными змеями. В эту минуту именно он больше походил на безумца.       Дазай достал нож и сел рядом с Азуми. Девочка смотрела на него, не отрываясь, испуганно и обречённо. Дазай наклонился к её уху и прошептал:       — Мне придётся убить тебя, чтобы избавить от боли. Я обещаю сделать это как можно быстрее. Надеюсь, там ты встретишься с Фудо.       Наверное, Азуми и сама понимала, что в этой ситуации смерть — наилучший исход. Дрожа всем телом, она кивнула и закрыла глаза.       — Дазай! — Чуя вновь попытался остановить его, но Дазай даже не посмотрел на него. Он вскинул руку с ножом и вонзил лезвие прямо в сердце. Азуми коротко дёрнулась и обмякла, не издав ни звука.       Чуя сначала пнул попавшуюся под ногу подушку, потом одеяло, ударил кулаком по стене, от чего загудела железная крыша дома. Заметно было, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы ударить Дазая. Он никогда не причинял вреда своим, по крайней мере, по собственному желанию. Дазай молча смотрел на него, позволяя выпустить пар.       — Знаешь, всё это время я думал, что я — монстр. Сегодня я понял, что настоящий монстр — это ты, Дазай. Она была нам сестрой, мы должны были хотя бы попытаться ей помочь!       Чуя вновь сел рядом с Азуми и погладил её по щеке. Его глаза заметно увлажнились, голос дрожал.       — Не стоит привязываться к людям, я всегда это говорил, — сказал Дазай. Его вновь начало знобить, но он постарался сосредоточиться на том, чтобы убедить Чую в своей правоте. — И ещё, ты винишь меня, но не забывай, из-за кого на самом деле умерла Азуми. Кто послал сюда военных, м?       — Ширасэ! — воскликнул Чуя и немедленно вскочил на ноги, сжимая руки в кулаки. — Я убью его!       — Думаю, пришла пора уничтожить «Агнцев» целиком, все они настроены против нас. Акира на месте Ширасэ поступил бы точно так же, и ты это знаешь. Надо лишь узнать, где находится сейчас их убежище.       Чуя нахмурился и неуверенно пожевал губу, его запал явно поутих после слов Дазая.       — Они же дети, — сказал, наконец, он.       — Это мы дети, — возразил Дазай. — «Агнцы» старше нас на несколько лет. Ширасэ уже восемнадцать, наверное. У него, как видишь, нашлись деньги на то, чтобы заказать нас киллерам. Может, подрабатывает где-то.       — И всё равно, я не хочу убивать их всех, — упрямо заявил Чуя.       — Хочешь подождать, пока они прикончат меня? Ну, как знаешь.       Дазай закашлялся, махнул рукой и отправился на диван. Его тело дрожало от озноба сильнее с каждой минутой, и у него не оставалось сил на споры. Он долго лежал на диване без сна, беспокойно ворочаясь под одеялом, и прислушивался к посторонним звукам. Чуя какое-то время сидел у тела Азуми, потом накинул куртку и вышел из дома.       С каждым часом его отсутствия Дазай всё сильнее мрачнел. Маловероятно, что Чуя отправился на поиски Ширасэ без него. В мозгу зудела противная мысль о том, что Чуя всё-таки не выдержал жизни с «настоящим монстром» и сбежал. Откровенно говоря, они оба понимали, что Чуя без Дазая выживет, а Дазай без Чуи — скорее всего, нет. К четырнадцати годам он вытянулся, но остался худым и болезненным, Чуя же, напротив, вырос совсем немного, зато благодаря постоянным тренировкам набрал мышечную массу. Недавно у него окончательно сломался голос, стал существенно ниже и вкупе с угрожающей интонацией пугал противников наравне со способностью.       Прождав до утра и так не дождавшись Чую, Дазай окончательно уверился в том, что его в очередной раз предали. Все семь лет этот страх точил сердце маленьким настойчивым червячком, проявляясь особенно ярко в моменты ссор. И вот то, чего ждал и опасался Дазай, сбылось — последний близкий человек его бросил. Конечно, он это предвидел, но никакого удовлетворения не ощущал, сердце наполняли лишь тоска и горечь.       Промучившись так ещё несколько часов, он провалился в болезненный сон, где один кошмар сменялся другим, и из этого круга не виделось никакого выхода. Мозг не мог остановить поток лихорадочных мыслей, страшные образы кружились перед закрытыми веками, как в калейдоскопе. То перед глазами вставала убитая Азуми, то поджимающая тонкие губы мать, то уходящий Чуя, а потом вдруг вспоминались учёные, и казалось, что Дазай снова очутился в «клинике». Почувствовав, что оступился и падает в пропасть, Дазай рефлекторно выбросил руку вперёд, пытаясь за что-то уцепиться. И вдруг действительно схватился за что-то твёрдое. Он открыл глаза и увидел рядом с собой Чую. Твёрдым предметом оказалась его рука, которую Дазай сжимал железной хваткой. Чуя прикоснулся к его лбу и сказал, хмуря брови:       — У тебя температура. Я принесу аспирин.       — Не уходи! — выкрикнул Дазай и для надёжности вцепился в Чую второй рукой.       Он слабо понимал, что говорит и делает. Переживания последней ночи подкосили его, перед глазами плыли цветные круги. Он даже не был уверен в том, что Чуя на самом деле здесь, с ним, а не является плодом его воображения. Он хотел сказать, что Азуми может принести аспирин, а потом вдруг вспомнил, что Азуми мертва. В доме находилось восемь трупов, и тяжёлые запахи крови и начинающегося гниения резко ударили в нос. Видимо, весь испытываемый ужас отразился на лице Дазая, потому что Чуя изменился в лице. Он гладил Дазая по плечу, уверял, что никуда не уйдёт, всего лишь сходит на кухню за аспирином, но тот только качал головой и вцеплялся в спасительную руку ещё сильнее.       В конце концов Чуя поднял его с дивана, донёс до кухонного шкафа, напоил аспирином и тёплой водой с остатками мёда и уложил спать, обняв под одеялом.       Дазай провёл в бреду четыре дня. Когда он приходил в сознание, то звал Чую, а когда тот приходил, то снова вцеплялся в его руку и отказывался отпускать. Чуя гладил его по голове, как маленького ребёнка, уговаривал немного поесть и выпить лекарства.       Когда температура спала, и от болезни остались лишь кашель и апатия, Дазай устыдился своего поведения. За время жизни на улице он уяснил, что должен быть сильным, нельзя ни на кого полагаться и ни в ком нуждаться. Он должен уметь справляться с проблемами без посторонней помощи. Азуми и Фудо убили в том числе из-за его беспечности и недальновидности. Он переоценивал себя, считая гением и стратегом, а на деле уступил Ширасэ — человеку, вызывавшему подозрения с первого дня знакомства. Ему не было жаль ни Фудо, ни Азуми, но свой проигрыш он отчаянно переживал и не понимал, почему Чуя всё-таки остался с ним, таким жалким и ни на что не способным.       За время болезни Дазая Чуя успел похоронить Азуми и Фудо на пустыре рядом с домом.       — Им нравилось быть вместе, поэтому я вырыл одну могилу, — поделился он, когда Дазай уже пришёл в себя и окреп настолько, что мог самостоятельно есть и медленно передвигаться по комнате, держась за Чую или окружающие предметы. Слабость во всём теле пока ещё давала о себе знать.       — А что с наёмниками? — поинтересовался он, не увидев и их тел. Лишь кровавые следы на полу и стенах напоминали теперь о побоище, что случилось здесь несколько дней назад.       — У них тоже отдельная яма на пустыре, — коротко ответил Чуя.       Оказалось, что в ту ночь он ушёл, чтобы найти убежище «Агнцев». Не сразу, но ему это удалось. Чуя не показывался им и никого не тронул — решил дождаться плана, который составит Дазай. Кроме того, перед тем, как закопать тела наёмников, Чуя обыскал их: забрал оружие и ценные вещи, а также снял бронежилеты, обувь и тёплую одежду — всё это можно было продать на чёрном рынке.       Когда Дазай окончательно поправился, они навсегда покинули этот дом, где до сих пор пахло кровью и смертью. Самое первое жилище с разрушенной лестницей на второй этаж вновь приняло ребят. Складывалось ощущение, что они вернулись на семь лет назад: опять они убегали откуда-то вдвоём, и опять поселились в этом самом доме.       С огромный трудом Дазаю всё же удалось убедить Чую в том, что никого из «Агнцев» нельзя оставлять в живых. В своих аргументах Дазай беззастенчиво давил на эмоции Чуи, напоминая ему о гибели Фудо и Азуми и о том, что Ширасэ собирался убить и его самого. Он не обладал и десятой долей той уверенности, которой бравировал перед Чуей, продолжал грызть себя за ошибки и слабость, но отчаянно старался поддерживать образ лидера, который знает, что делает. Чуя верил или притворялся, что верит, но, в конце концов, отступил.       Теперь в их арсенале имелось оружие наёмников: автоматы и пистолеты, и при внезапном нападении у «Агнцев» не осталось бы и шанса. Вооружившись до зубов, Дазай и Чуя осторожно, стараясь соблюдать максимальную скрытность, прокрались к убежищу враждебной группировки. На улице сплошной стеной лил дождь. Дазай по опыту знал, что в такую погоду их враги не пойдут на ограбление, а останутся сидеть дома. Убежищем «Агнцем» теперь служило двухэтажное здание заброшенной начальной школы.       Было темно, но ребята давно привыкли к темноте и отлично различали окружающие предметы. Дазай подал Чуе условный знак, они сняли автоматы с предохранителей, неслышными тенями скользнули к двери и вдруг замерли.       Акира, исполняющий обязанности часового, лежал на крыльце с разорванным горлом. Кажущаяся чёрной в ночи кровь обильно стекала по ступенькам. Дазай и Чуя переглянулись, аккуратно переступили через тело и двинулись внутрь.       Дверь была приоткрыта, но сквозь щель не доносилось ни звука: ни разговоров, ни сопения, ни храпа, лишь зловещая тишина. Дазай толкнул дверь, и в нос сразу ударил резкий запах крови. Они держали оружие наизготовку, готовые в любой момент открыть огонь, и напряжённо вглядывались в расширяющуюся дверную щель. Наконец, дверь открылась полностью, являя глазам заполненную трупами «Агнцев» комнату. Их было немного, всего пятеро, включая Акиру. Прямо у входа лежал Ширасэ.       Поняв, что нет смысла скрываться, Дазай приказал Чуе не спускать глаз с двери, а сам повесил автомат на плечо и посветил фонариком в лицо Ширасэ. Его труп выглядел так, как будто убийство совершил не человек, а чудовище. Тело было разорвано напополам, голова свешивалась под неестественным углом, глаза были выколоты. Дазай огляделся вокруг и понял, что «Агнцы» были зверски убиты незадолго до их прихода. Юан пыталась убежать через окно — её труп лежал на подоконнике — но убийца среагировал быстрее и проткнул её тело чем-то вроде пики или кола. Кровь из сквозной дыры капала на пол в такт дождю за окном. Ещё двое подростков помладше лежали на матрасах с перерезанными шеями.       — Кто, чёрт подери… — начал Чуя, но его речь прервалась странным свистом. Длинная чёрная змея скользнула по воздуху и бросилась на Дазая, стоявшего ближе к выходу. Он рефлекторно закрылся рукой, и змея, коснувшись её, исчезла. Это могло означать только одно — нападавший обладал способностью. Неужели кому-то ещё удалось выжить при взрыве «клиники»?! Дазай разглядел в дверях две фигуры: мальчика и прижавшейся к нему со спины девочки. Оба во все глаза таращились на Дазая.       — Как ты это сделал?! — воскликнул мальчик. Его голос звучал так сипло, как будто в последний раз он открывал рот столетие назад.       — Я обладаю способностью, как и ты, — объяснил Дазай. — Нет смысла нападать на нас, мы не враги и не причиним вреда. Чуя, опусти оружие.       Чуя выполнил приказ, но остался настороже, готовый при необходимости пустить в ход «Смутную печаль».       — Это вы убили «Агнцев»?       — Они обидели сестру, — ответил мальчик, жадно вглядываясь в лицо Дазая. Похоже, он впервые встретил человека, который смог одолеть его способность. Дазай видел в его тёмных глазах восхищение, в котором так нуждался в последнее время, чтобы почувствовать себя ценным. Он расправил плечи и, запустив руки в карманы пальто, уверенно глядел в ответ. Ему пришла в голову блестящая идея — сколотить преступную группировку, целиком состоящую из одарённых, выучить и подчинить себе каждого её члена. Создать идеальную банду убийц с идеальным главарём Осаму Дазаем. Чуя уже убивал без особых проблем, этого парня явно тоже не заботила моральная сторона вопроса.       — Значит, вы нас опередили, мы хотели сделать то же самое. Кстати, меня зовут Дазай, это Чуя. А как зовут вас?       — Меня зовут Рю, сестру — Гин.       — Тогда, Рю, предлагаю тебе стать моим учеником. Я буду сам тренировать тебя и научу, как стать ещё сильнее. Твоя сестра тоже может жить с нами, «Чёрными Агнцами». Согласен?       Рю горячо закивал, не находя слов, но его лицо выражало искреннюю благодарность за обретение учителя.       — Что ж, тогда с этого момента тебя будут звать Рюноске Акутагава, а твою способность — «Расёмон».