Глава 16

***

Рейнира       — Ну что, мальчик?! Говори!       Рейнира с удивлением и беспокойством наблюдала, как голос Деймона прогремел в зале Малого Совета, заставив их сына Джейса заметно вздрогнуть. Деймон нечасто повышал голос, особенно на детей. Несмотря на репутацию разбойника, он всегда сохранял спокойствие и выдержку, даже когда их дети устраивали истерики или тренировались во дворе.       — Кепа! - воскликнула Бейла, в шоке глядя на отца.       — Это было всего один раз… Я не знал… - пробормотал Джейс, склонив голову.       Деймон вздохнул и в отчаянии ущипнул себя за нос.       — Присядь со мной, любовь моя, - позвала она его и протянула руку. Она всегда забывала, что Деймон уже не юноша, хоть и больше похож на сына короля Визериса, чем на его брата. Деймон никогда не жаловался на здоровье, но он уже не молод, и она ненавидела, когда он испытывал ненужный стресс.       Может, Деймон и был принцем, но он никогда не жил изнеженной жизнью. Проданный в Долину в юном возрасте, постоянно отсылаемый собственным братом и сталкивающийся с противниками, от которых некому было защитить, он большую часть жизни прокладывал свой собственный путь в одиночку.       Во многих отношениях Деймон был ее щитом в обеих жизнях, проходя с ней через все испытания и невзгоды. Теперь, когда они столкнулись с еще одной проблемой — их сын мог вызвать беспорядки в королевстве, — она почувствовала, как на нее давила тяжесть их общего бремени.       Деймон взял ее руку и поцеловал костяшки, поглаживая ее большой живот, а затем сел рядом с ней.       Он обернулся к Джейсу, который застыл на месте и не поднимал глаз.       — Расскажи нам, что случилось, Джейкейрис. Начни с самого начала, - сказал он.       Джейс глубоко вздохнул:       — Была буря… она налетела внезапно, и у нас не было времени вернуться к нашим спутникам. К счастью, Сара знает… то есть леди Сара знакома с этим местом, и она привела нас в одну из пещер. Мы провели там ночь, - он заметно сглотнул, затем продолжил. — Нам было очень холодно, и мы должны были сохранить тепло… так получилось.       Деймон мрачно посмотрел на нее.       — Ты не должна была останавливать меня, когда я хотел отвести его в бордель, а теперь посмотри, как он трахнул первую девушку, с которой остался один.       — Кепа! - возмущенно воскликнула Бейла, но Деймон только закатил глаза.       — Что ты хочешь сделать, Джейс? — спросила она.       — А что тут делать? - Деймон надулся. — Мы заберем ребенка и вырастим его здесь. Лорд Старк наверняка не захочет заботиться о внебрачном ребенке своей сестры-бастарда.       — Я не хочу, чтобы ребенок был бастардом! - запротестовал Джейс.       Рейнира почувствовала, как ее сердце сжалось от горя, когда она увидела тревогу на лице сына. Джейс принимал на себя основную тяжесть шепотков и слухов, ходивших при дворе, и сталкивался с суровой реальностью мира, где родословная имела огромное значение.       Он был достаточно взрослым, чтобы понимать последствия своего рождения, и взял на себя обязанность оградить своих младших родных братьев, Люка и Джоффри, от осуждения и пристального внимания окружающих. Несмотря на все свои лучшие намерения, Рейнира не могла избавиться от сожаления о решениях, которые она принимала в отчаянии, пытаясь обеспечить себе положение наследницы престола. Хотя она очень дорожила каждым из своих детей, она не могла не желать, чтобы их появление на свет происходило при других обстоятельствах, без клейма и осуждения, которыми сопровождался их статус.       Она почувствовала, как Деймон сжал ее руку, и выдохнула, не подозревая, что все это время не дышала.       — А что же моя дочь? Твоя будущая королева? — мрачно спросил Деймон.       — Я никогда не хотела быть королевой! - запротестовала Бейла и тут же опустила глаза, когда она поняла, что сказала.       — Бейла? — прошептала Рейнира. — Ты никогда не говорила об этом раньше, - сказала она, искренне удивляясь.       Бейла посмотрела на нее, в ее глазах читался страх и разочарование.       — Вы оба никогда не спрашивали…       Рейнира посмотрела на Деймона, чей рот сжался в тонкую линию. Они воспитывали своих детей так, чтобы они никогда не боялись делиться с ними чем-либо. От глупых увлечений, надоедливых привычек до своих надежд и мечтаний. И теперь они впервые слышали о том, что Бейла не хотела быть королевой.       — Долг вряд ли дается кому-то просто так. Вы обе рождены для этого, - огрызнулся Деймон.       Глаза Бейлы пылали решимостью, когда она противостояла своим родителям.       — Но у вас был выбор! Вы оба, почему мы не можем получить то же самое?       — О каком выборе ты говоришь, девочка? Рейниру толкнул на этот путь твой дядя, покойный король. У нее не было выбора! - Деймон ответил быстро, в его голосе слышалась горечь.       — Конечно, она выбрала! - настаивала Бейла. — Мама рассказывала, что Мунья просила тебя взять ее на Драконий Камень и сделать своей женой в ту ночь, когда она вышла замуж за дядю Лейнора. Но ты так и не сделал этого, потому что знал, что покойный король лишит ее наследства. И у Муньи были все возможности уйти и прийти к тебе, но она так и не сделала этого по той же причине. Вы оба выбрали корону! Это был дерьмовый выбор, но тем не менее вы его сделали.       Рейнира вздрогнула от резкости слов Бейлы, почувствовав за ними груз правды. Деймон напряг челюсти, в его выражении смешались разочарование и покорность. Он знал, что Бейла говорит правду, но он с трудом принимал эту правду. Рейнира встретила взгляд дочери, и сердце ее сжалось от тяжести ее прошлых решений. Она знала, что слова Бейлы нельзя отрицать. Они действительно предпочли Корону личному счастью, пожертвовав своими желаниями ради долга и чести.       Джейс посмотрел на всех, его глаза расширились, но в них не было удивления. Она знала, что ее дети, скорее всего, обсуждали эти вопросы между собой, возможно, еще на ранних этапах их брака, когда были брошены в смешанную семью, собирая по кусочкам историю своей семьи из шепота слуг и стражников. Это было бремя, которое не должен нести ни один ребенок, но которое, тем не менее, сформировало их. Джейс прочистил горло.       — Могу я сначала поговорить с Сарой?       — И как ты это сделаешь? - огрызнулся Деймон. — Она в самом сердце Севера, чтобы доставить ее сюда, понадобится не меньше двух лун, а к тому времени она наверняка уже родит. Через три дня Алисента Хайтауэр будет казнена, а еще через два дня все лорды присягнут на верность твоей матери. Передача власти от одного монарха к другому и так очень шаткая, а вы уже подтачиваете этот хрупкий мир.       Джейс снова опустил взгляд, быстро моргая, чтобы не дать слезам вытечь из глаз.       — У нас есть драконы, Кепа. Мы доставим ее сюда за десять дней, — возразила Бейла. — Я полечу. После того как лорды поклянутся в верности, я отправлюсь на Север и приведу ее сюда.       — Ты не можешь рассчитывать на то, что я позволю тебе отправиться так далеко на север! - воскликнул Деймон.       — Я уже путешествовала раньше! - настаивала Бейла. — И если хочешь, я могу взять с собой Люка. Он точно знает, как лучше добраться до Севера.       Деймон снова ущипнул себя за нос.       — Нет, я сам пойду, так будет быстрее.       Бейла решительно покачала головой.       — Я не верю, что ты не избавишься от нее. А принцесса Рейнис еще не знает, она может поступить еще хуже.       Деймон закатил глаза, но защищаться не стал.       Рейнира с мягкой улыбкой наблюдала, как Джейс и Бейла тяготеют к северной стене, где на величественном гобелене в мельчайших деталях были изображены Семь Королевств. Гобелен прекрасен своими яркими красками и тонкой строчкой, передающей суть каждого региона. Джейс уже прокладывал возможный маршрут полета Бейлы, сетуя на то, что карта не такая подробная, как Расписной стол, созданный специально для того, чтобы наездники драконов могли планировать свой полет.       Она попросила Деймона помочь ей встать, и он протянул к ней руки. Когда Рейнира переместилась в своем кресле, сильные руки Деймона нашли свое место под ее руками, предложив ей поддержку, в которой она должна была подняться с кресла. Укрепляя ее, он обеспечил ей уверенность в теле, благодаря которой она смогла удержать равновесие, несмотря на вес своей беременности. Когда Рейнира начала вставать, вторая рука Деймона инстинктивно переместилась к ее спине, предложив дополнительную поддержку и устойчивость. Его прикосновение было нежным и в то же время твердым, как молчаливое заверение в том, что он всегда рядом с ней. Под его руководством Рейнира грациозно поднялась, ее движения облегчались его силой и поддержкой. Дети расцеловали их в щеки, прощаясь.       — Джейс, держись подальше от северян, - твердо сказал Деймон. — Если я еще раз услышу, что кто-то из них обидел тебя или проявил неуважение, я без колебаний отрублю им руки или язык. Мне все равно, если я должен буду сжечь Север, но Кровь Дракона будут уважать в их собственном замке.       Джейс шумно сглотнул, но посмотрел на Деймона с благодарностью.       — Да, Кепа.

***

Деймон       Деймон стоял на пороге покоев и со смесью беспокойства и скептицизма наблюдал, как служанки порхали вокруг его жены, с точностью исполняя все ее приказы. Вид того, как они суетились над подушками и следили за тем, чтобы кувшин с водой был под рукой, лишь усугубил его вздох. Он сел и прислонился спиной к мягкому креслу, внимательно наблюдая за тем, как Великий мейстер в окружении повитух и целителей из Эссоса проводил осмотр.       В комнате витала напряженная атмосфера, ощутимая и густая, словно в каждом вздохе чувствовалась тяжесть надвигающейся судьбы. Взгляд Деймона метался между женой, усталой, но здоровой на фоне богато украшенной постели, и группой медиков, сгрудившихся вокруг нее. Он не мог избавиться от чувства недоверия, которое таилось в глубине души и было постоянным спутником в эти нестабильные времена.       Несмотря на свои сомнения, Деймон знал, что лучше не вмешиваться. Великий мейстер был грозной фигурой, его опыт не вызывал сомнений, но Деймон не мог не задаваться вопросом об истинных мотивах его действий. Были ли они направлены исключительно на благополучие его жены и будущего ребенка, или же под поверхностью таились иные цели?       Настойчивость Цитадели в отправке собственных целителей только подогревала подозрения Деймона. Его попытки продвинуть мейстера Герардиса на уважаемую должность Великого мейстера натолкнулись на упорное сопротивление, и ему осталось лишь с трудом принять чужаков в свои владения. Драконий камень не мог позволить себе остаться без компетентного целителя, но Деймон не мог избавиться от чувства тревоги, поселившегося в его нутре.       Мейстеры прекрасно понимали влияние Деймона, особенно в королевской гавани, где властвовали его верные слуги. Каждое письмо, каждый свиток, проходивший через эти залы, подвергался его тщательному изучению, его влияние простиралось далеко за пределы самого Красного замка. Они знали, что любой неверный шаг, любая оплошность в суждениях будет встречена быстрым и безжалостным возмездием.              Наблюдая за их осторожными движениями, Деймон позволил себе легкую ухмылку. Они шли по тонкому льду, и он убедился, что они это знают. Репутация разбойника, не терпящего некомпетентности и нелояльности, была за ним, и мейстерам не мешало бы помнить об этом.       Пока продолжался осмотр его жены, Деймон снова перевел взгляд на мейстеров, молчаливо напоминая им об их непрочном положении. Они были гостями в его владениях, и их пребывание в должности зависело от их способности верно служить его интересам. И горе тому, кто посмеет отступить от своих обязанностей.       Когда мейстеры поспешно ушли, он посмотрел на целительницу Алию, которая кивнула ему с уверенностью. Он встал, подошел к их кровати и сел рядом с женой.       — Ты уверена, что не чувствуешь дискомфорта?       Рейнира закатила глаза, но взяла его руку и поцеловала.       — Рейна и Бейла практически спланировали коронацию и принесение клятвы, а ты позаботился о казни. Джоффри постоянно был рядом со мной, помогал мне ходить и сидеть, а Джейс и Люк заботились о новых назначениях в королевском доме. Эйгон и Визерис приносили мне воду, щетку, тапочки и прочие мелочи, делая все возможное, чтобы мне было удобно. Единственное, что я должна была сделать, это одобрить или не одобрить что-либо.       — Это хорошо, - сказал он. — Единственное, о чем тебе стоит беспокоиться, — это о доставке этой угрозы в безопасное место. - Он положил руку ей на живот. И тут же он почувствовал сильный толчок в ладонь. Он усмехнулся и прижался лицом к животу Рейниры. — Веди себя хорошо и перестань доставлять неудобства своей Мунье.       — Она очень энергичная, - сказала Рейнира, поглаживая свой живот.       — Ты так уверена, — сказал он.       — Я родила пятерых мальчиков, но этот — совсем другой. Это будет девочка.       Он улыбнулся ей.       — Кто я такой, чтобы оспаривать твое экспертное мнение? — ответил он с легкой усмешкой, после чего его выражение лица стало серьезным. — Ты уверена, что хочешь завтра поговорить с Хайтауэр? - Его тон был мягким, но в нахмуренных бровях читалось беспокойство. — Ты ничего ей не должна, и уж точно не обязана выполнять ее просьбу об аудиенции.       — Я выслушаю, что она хочет сказать, - сказала Рейнира. — Хотя бы для того, чтобы мы могли потом посмеяться над этим.       В его глазах появилось тепло, ведь он разделял ее веселье.

***

Рейнира       Путь в Башни Подземелья был тяжелым, каждый шаг напоминал о том, какое расстояние им пришлось преодолеть, чтобы добраться до Алисенты, заточенной в его стенах. Деймон поддерживал ее, пока они поднимались по крутой лестнице.       Мейстер настоял на ее уединении в покоях, ссылаясь на заботу о ее благополучии и безопасности будущего ребенка. Но целительница Алия и повитухи предложили другую точку зрения, заверив их, что ее беременность не представляет особого риска и что при надлежащей помощи она сможет без проблем преодолеть лестницу.       — Ваше величество, это поможет вам повысить тонус мышц, увеличить силу сердца и выносливость при подготовке к родам, — объясняли они.       Она была склонна прислушиваться к тем, кто предложил объяснения, которые не обязательно совпадали с приличиями или волей богов. Она руководствовалась разумом и практичностью, а не вздорными суевериями.       Рейнира вошла в маленькую, тускло освещенную комнату, служившую местом заключения Алисенты, и сердце ее сжалось от тоски, когда она окинула взглядом мрачную обстановку. Круглая камера с минимумом удобств, лишь небольшая щель в верхней части пропускала свет и воздух. В одном углу стояло одинокое ведро, а в другом — низкая кровать из сена.       Алисента поднялась со своего места на сене и улыбнулась, увидев Рейниру. Но при виде Деймона выражение ее лица померкло: присутствие ее мужа было явно нежелательным.       — Рейнира! Я рада, что ты приняла мое приглашение на аудиенцию, — поприветствовала Алисента, стараясь скрыть возникшее между ними напряжение.       — Королева Рейнира для тебя, — резко вмешался Деймон с нотками упрека в голосе.       Алисента скривила рот, но она решила смириться.       — Мы не можем поговорить наедине? — спросила она, и в ее голосе прозвучала нотка отчаяния.       — Если ты думаешь, что я оставлю свою беременную жену наедине с тобой, убийцей ее отца, то ты не в своем уме, — ответил Деймон, в его словах сквозил едва скрываемый гнев.       Лицо Алисенты покраснело от стыда и отчаяния, а глаза выдавали царившее в них смятение, когда она пыталась оправдаться.       — Мне очень жаль, Рейнира, — умоляла Алисента, в ее голосе звучали нотки раскаяния. — Но твой отец не был хорошим человеком. Он всегда был слеп к недостаткам принца Деймона. Он убил моих детей! Ты знаешь, что он убил, а теперь он начнет убивать и твоих детей!       — Не все приемные родители были такими ужасными, как ты, Алисента, — ответила Рейнира с горечью в голосе. — Не все приемные родители замышляют украсть трон у своих предполагаемых детей. Не все из них воспитывают своих детей в презрении к родной сестре и племянникам. Не все из них так лицемерны, как ты.       Алисента отшатнулась от резких слов, на ее лице отразился шок от жестокости ответа Рейниры, но в глазах бывшей королевы она увидела твердую решимость.       — Когда ты будешь плакать над трупами своих детей, когда ты будешь тонуть в их крови… не забудь, что я пыталась тебя предупредить, — горько сплюнула она.       Воспоминания нахлынули на нее, каждое из них остро напоминало о потерянных детях, агония их смерти впечаталась в ее душу. Она помнила муки, которые поглощали ее, осколки ее разума разлетались на куски с каждой потерей. Она поклялась никогда больше не испытывать эту боль, поклялась себе, даже если это означало позволить кому-то другому нести это бремя вместо нее. Глядя на Алисенту, свою бывшую подругу, ставшую теперь лишь тенью себя прежней, Рейнира ощутила среди суматохи эмоций проблеск удовлетворения. В этот момент она поняла, что взяла свою судьбу в свои руки, отказавшись больше быть жертвой обстоятельств.       Она медленно подошла к бывшей королеве — девушка, которую она так давно любила, была лишь тенью в ее сознании.       — Почему я должна бояться его, ведь он ничего не делал без моего разрешения? — прошептала она.       Улыбка Рейниры оставалась холодной и неумолимой, пока она наблюдала, как на лице Алисенты разгорается понимание.       — Ты была права, Деймон был причиной смерти всех твоих детей… твоего отца, всей твоей семьи и союзников тоже. Он убил их, потому что я приказала ему это сделать, — сказала она, и ее голос прорезал тишину, словно клинок.       Замешательство Алисенты быстро перешло в шок, а затем в ярость, и она бросилась вперед.       — Ты злая ведьма! — прошипела она, ее голос дрожал от ярости.       Прежде чем она успела добежать до Рейниры, Деймон с силой толкнул ее. Крик Алисенты пронзил воздух, она пыталась вцепиться когтями в лицо мужа, и отчаяние ее было ощутимо.       — Ты безбожное чудовище! — прокричала она, ее голос охрип от ярости.       Быстрым и безжалостным ударом Деймон отправил Алисенту в полет через всю комнату, отчего она врезалась в каменную стену. Она рухнула на пол, ее тело обмякло, а воздух наполнился зловонием от пролитого ведра.       — Ты называешь нас чудовищами, но ты такая же, Алисента, — в голосе Рейниры звучал яд, ее слова резали воздух, как нож. — Годы издевательств, которые я испытала от твоей руки, не исчезли только потому, что твои дети умерли. Я знаю, что вы с радостью сделали бы то же самое с моими детьми, поэтому я действовала быстро. Не моя вина, что ты и твой отец оказались настолько некомпетентны, что убийство твоих детей не составило для наемников никакого труда, — усмехнулась она. — Из-за твоих сплетен жизни моих детей оказались под угрозой. Вы были слишком глупы, чтобы думать, что я не стану мстить. Знай, что твои дети погибли по твоей вине. Только из-за тебя они умерли, вместо того чтобы наслаждаться своим местом при моем дворе. Ты предрешила их судьбу.       Лицо Алисенты исказилось от ярости и неверия, когда слова Рейниры обрушились на нее шквалом ударов. Правда о ее предательстве была обнажена, и это горькое осознание пронзило ее до глубины души. Она с трудом подбирала слова для ответа, ее дыхание сбивалось, когда она пыталась осознать тяжесть своих поступков.       Она с отвращением посмотрела на Алисенту Хайтауэр.       — Завтра ты умрешь, и тогда я удалю твое имя из книг по истории. Ты будешь известна лишь как шлюха, убившая Визериса Мирного.       — Боги покарают тебя! Они не дадут тебе ни минуты покоя! — воскликнула Алисента. — Когда ты будешь думать, что победила, они поразят тебя!       — Вот что сделал с тобой твой бог, Алисента! — огрызнулась Рейнира. — Они наказали тебя за то, что ты была коварной и жадной шлюхой. Мои боги отвечали только на мои молитвы. Я просила о любви, и они подарили мне детей, я просила о защите, и они вернули мне Деймона. Это тебя бросили твои боги.       Она с усмешкой наблюдала, как бывшая королева громко плачет, и с каждым вздохом страдания Алисенты становились все сильнее. Ее руки были в крови от постоянного ковыряния.       Рейнира обнаружила, что совершенно истощена попытками понять характер Алисенты. Внешняя набожность и преданность Алисенты своей вере казались основой ее личности, однако это постоянно опровергалось ее поступками. Провозглашая святость своей девичьей добродетели, она бесстыдно забралась в постель ее отца, предав те самые принципы, которыми якобы дорожила.       Порядочность и моральная чистота были добродетелями, которые Алисента часто отстаивала, особенно когда речь шла о вынесении приговора другим, особенно тем, кто сбился с узкого пути праведности. Однако ее собственный выбор, казалось, существовал в сфере исключений, огражденных от того внимания, которое она так охотно оказывала на других.       Постоянные разговоры Алисенты о долге лишь еще больше сбивали Рейниру с толку. Как можно проповедовать о верности и долге, одновременно замышляя захватить трон для себя? Это был парадокс, от которого Рейнира ушла одновременно в раздражении и недоумении.       Сердце Рейниры давно превратилось в камень перед лицом предательства Алисенты. Пока народ Королевской Гавани выплескивал свою ярость на ее некогда соперницу, Рейнира оставалась безучастной и равнодушной к разворачивающемуся перед ней зрелищу. От Красного замка до извилистой тропы, ведущей к Драконьей яме, по улицам разносились звуки гнева и недовольства. В Алисенту бросали овощи, камни и даже грязь, но выражение лица Рейниры оставалось неизменным, лишенным всякого намека на сочувствие или эмоции. Крики Алисенты о пощаде остались без внимания, она умоляла избавить ее от непрекращающегося нападения. Но для Рейниры ее мольбы были не более чем отчаянными стенаниями женщины, пожинающей последствия собственного обмана.       Мольбы и слезы Алисенты остались неуслышанными, когда Сиракс спустилась на землю со зловещим присутствием. Во взгляде Рейниры не было ни сочувствия, ни жалости, когда она наблюдала за отчаянными мольбами Алисенты о пощаде.       Когда пламя наконец поглотило Алисенту, Рейнира не почувствовала ничего, кроме леденящего оцепенения. Сиракс, всегда верная своему всаднику, не дала Алисенте пощады в виде быстрой смерти. Вместо этого пламя дракона лизало ее ноги, вызывая медленную и мучительную смерть, повторяющую те муки, которые она причиняла другим.