Глава 17.1

***

Рейнира       Она вздохнула, наблюдая за тем, как Джейс и Сара Сноу гуляют в саду. Она понимала эти нежные улыбки и осторожные прикосновения, и ей было больно за сына. Джейс смотрел на Сару Сноу так же, как когда-то смотрел на нее Харвин Стронг. Королева видела, как они обменивались нежными взглядами, как Джейс смотрел на Сару с любовью, повторяющей обожание Харвина Стронга. Это было горько-сладкое напоминание о ее собственном прошлом, о тех жертвах, на которые она пошла ради долга и власти.       Джейс был ее гордостью и радостью. И все же она не могла игнорировать боль в сердце, когда смотрела на него с Сарой. Она слишком хорошо знала бремя долга, понимала, какой груз ожиданий ложится на его плечи. Она могла приказать ему жениться на Бейле, исполнить свой долг наследника престола, и она знала, что он подчинится с непоколебимой преданностью.       Но какой ценой? Она не могла смириться с тем, что он женится по велению долга, что он пожертвует собственным счастьем ради королевства. Она знала, какую боль это ему причинит: разбитые мечты и нарушенные обещания. Рейнира сделает из него еще одного Харвина Стронга. Сердце королевы сжалось от сочувствия к Харвину Стронгу, ее верному рыцарю, чья преданность ей была непоколебима, несмотря на жертвы, которые он приносил. Он был ее опорой в бурном море придворной жизни, на которого она всегда могла положиться.       И все же она не могла игнорировать боль, которую он нес, бремя непризнанного отцовства, которое тяжким грузом лежало на его душе. Она знала, как это мучило его: наблюдать со стороны, как его дети неосознанно называют отцом другого человека, не в силах открыто признать кровные узы, связывавшие их. Даже его смерть враги использовали как оружие, чтобы посеять раздор, подвергнуть опасности их детей и укрепить позиции Зеленых при дворе.       Она не хотела, чтобы Джейса постигла та же участь.       Присутствие Сары Сноу в столице привлекло внимание, и Рейнира не могла не испытывать к молодой женщине беспокойства и сочувствия. Пока лорды и их наследники наслаждались праздниками и пирами, которые тщательно готовили Бейла и Рейна, Джейс и Сара были поглощены собственными разговорами, казалось, не замечая политических последствий своих зарождающихся отношений.       Рассказы от Джоффри и Люка рисовали картину двух юных душ, глубоко влюбленных друг в друга и уже обсуждающих возможные имена для своего будущего ребенка. Мысль о союзе Таргариенов и Старков вызывала в сердце Рейниры одновременно волнение и опасения. Слияние двух могущественных домов могло либо укрепить союзы, либо посеять семена раздора, в зависимости от того, как это воспримут в королевстве. Простые извинения Сары и ее заверения в том, что она ничего не ждет в столице, только укрепили сочувствие Рейниры к ее беде. Молодая женщина оказалась втянута в мир политики и интриг, а ее нерожденный ребенок оказался в центре всего этого. Она чувствовала искреннее желание Сары вернуться на Север и растить ребенка в одиночестве, вдали от любопытных глаз и шепчущихся слухов при дворе.       Она видела, как один из стражников Деймона заговорил с ними, и они обменялись обеспокоенными взглядами, когда их проводили внутрь. Она хотела, чтобы с церемониями было покончено до того, как состоится этот разговор со всеми членами их семьи. Лорд Корлис и принцесса Рейнис, казалось, не замечали скрытого напряжения, их реакция свидетельствовала о том, что они осознают присутствие Сары Сноу в столице и то значение, которое оно имело.       От внимания Рейниры не ускользнуло ощутимое напряжение между Джейсом и лордом Корлисом, а также защитная позиция принцессы Рейнис по отношению к Рейне и Бейле. Было очевидно, что союзы меняются, лояльность проверяется, а хрупкое равновесие сил в семье находится под угрозой из-за разворачивающихся событий.       Она позволила празднику закончиться, прежде чем созвать семейное собрание. Принесение клятв длилось полдня, начиная с середины утра и до полудня, а затем последовал грандиозный пир в Большом зале и трехдневный фестиваль для народа, где местные ремесленники и мастера демонстрировали свои изделия — от ювелирных и текстильных изделий ручной работы до гончарных и деревянных изделий. Кроме того, на улицах выступали музыканты, жонглеры, акробаты и другие артисты, развлекавшие толпу своими талантами. Она не хотела устраивать турниры, потому что это было бы неприятно в связи с тем, как умер покойный король, но она разрешила дружеские соревнования, такие как конкурсы по поеданию пирогов, перетягивание каната и гонки на мешках, чтобы развлечь участников всех возрастов.       После отъезда большинства лордов из столицы она поняла, что пришло время заняться насущным вопросом: присутствием Сары Сноу и последствиями этого для дома Таргариенов. Понимая деликатность ситуации, она решила разобраться с ней в кругу семьи, а не привлекать Малый совет.       Собрав членов семьи в своей гостиной, Рейнира создала интимную обстановку, располагающую к открытому и честному разговору. Она знала, что обсуждаемые вопросы требуют осторожности и деликатности, и хотела, чтобы каждый член ее семьи чувствовал, что его слышат и уважают. Она вернулась в свои покои, медленно и осторожно ступая по широкому балкону, чтобы убедиться, что служанки уже привели комнату в порядок.       — Ваша светлость, следует ли мне занять Эйгона и Визериса на время встречи? — спросила Мария, ее личная горничная.       Рейнира выдержала паузу, обдумывая предложение Марьи, а затем мягко покачала головой.       — Нет, Мария, — твердо ответила она. — Мои дети должны присутствовать при этом. Какие бы решения мы ни принимали сегодня, это коснется их, и они заслуживают права голоса, даже если им всего восемь и шесть лет.       Она вышла в гостиную и тепло улыбнулась, увидев, как Деймон помогает Эйгону убрать тюбики с цветными красками, которые принц Пентоса прислал в качестве подарка.       — Но я хочу рисовать сейчас! - запротестовал Эйгон, надув губы, но в его глазах читался энтузиазм.       — У нас важная семейная встреча, Эйгон , — спокойно объяснил он, успокаивающе положив руку на плечо мальчика. — У нас будет много времени на рисование позже, обещаю.       Эйгон неохотно кивнул и продолжил аккуратно укладывать тюбики с красками в большой деревянный сундук, к которому они прилагались. Кроме красок, здесь же лежали кисти всех видов. Визерис играл со своими мягкими куклами, похожими на Сиракс и Караксеса. Внезапно Визерис с криком вскочил со своего места и бросился к ней. Рейнира инстинктивно приготовилась к удару, но, к ее удивлению, младший сын затормозил, не долетев до нее. Вместо того чтобы врезаться в нее, он протянул руку и осторожно взял ее в свою.       — Здравствуй, мунья, - поприветствовал ее Визерис. Прислонившись к ней, он прижался щекой к ее животу, а его голос едва превышал шепот. — Здравствуй, Сенья. Он сказал, что его слова наполнены любовью и ожиданием сестры, которая скоро присоединятся к их семье. Слезы навернулись на глаза Рейниры, когда она наблюдала за тем, как ее сын искренне общается с новой жизнью, растущей внутри нее. Она никогда не стеснялась говорить всем, кто ее слушал, что носит принцессу. И на этот раз она поклялась родить свою дочь в целости и сохранности.       Деймон мгновенно оказался рядом с ней и помог ей сесть на мягкий стул, набитый многочисленными подушками для поддержки спины. Визерис примостился рядом с ней на большом кресле, и она поцеловала его в макушку. Эйгон сел на табурет перед ее креслом и помог ей положить ноги на него, пока он нежно массировал ее затекшие ступни. Она грелась в любви и заботе своих детей, и Рейнира не могла не почувствовать ностальгию по тем временам, когда три ее старших сына были такими же, как Визерис и Эйгон, — жаждали ее ласки и комфорта. Но прошло время, и они выросли в мужчин, их стремление к независимости и самостоятельности было ясно даже в уединении их собственного семейного круга.       Первыми прибыли Люк и Рейна. Они принесли с собой нарезанные фрукты и густые сливки, а также кувшины с охлажденным соком и теплым молоком. Рейна велела служанкам поставить многочисленные тарелки с фруктами на низкий столик в центре комнаты, а кувшины отправить на стол для завтрака под окном. Эйгон и Визерис быстро уселись на подушки, разбросанные по полу вокруг стола, чтобы полакомиться фруктами. Рейна сидела рядом с ними и помогала им чистить кровавые апельсины. Люк поцеловал ее в щеку и погладил по животу, прежде чем сесть на одну из многочисленных подушек, разбросанных по комнате. Он, конечно, знает, зачем они пришли, и нервно оглядывается по сторонам, его руки постоянно теребят кольца на пальцах,       Затем Бейла и Джоффри, оба выглядели свежевымытыми, несомненно, они пришли с тренировочного двора и освежились в своих комнатах, прежде чем прийти сюда. Как и его братья, Джоффри, поцеловав ее в щеку, направился к низкому столику и практически поглотил целую тарелку винограда. Бейла села рядом с Люком и положила ноги ему на колени. Люк попытался оттолкнуть ее ноги, но получил удар по ребрам, и он нехотя помассировал ей ступни. Они перешептывались между собой, глядя на нее и Деймона. Конечно, они знали, для чего эта встреча.       Рейнира наблюдала, как в комнату вошли принцесса Рейнис и лорд Корлис, и заметила на их лицах удивление по поводу непринужденной атмосферы, царившей в комнате. Дети встретили их поцелуями, и их ласковые жесты разрядили напряженную обстановку, когда оба Велариона заняли свои места на мягких стульях, стоявших поодаль от них. Однако было заметно, что принцесса Рейнис и лорд Корлис с трудом принимают эту непринужденную обстановку. Поза Рейнис оставалась жесткой, ее спина едва касалась кресла, а лорд Корлис сохранял стоическое спокойствие рядом с ней. Появление дяди Вейгона внесло новую динамику в обстановку: он с вечным раздражением пробормотал что-то о некомпетентных мейстерах, после чего устроился в кресле прямо напротив нее.       Наконец прибыли Джейс, Сара Сноу и лорд Криган. Они заняли свои места за столом под окном. Джейс и Сара заметно нервничали, а лорд Криган выглядел отстраненно. На несколько мгновений повисла тишина, пока Визерис не нарушил ее невинным вопросом, в его глазах светилось любопытство.       — У тебя тоже есть ребенок в животе? — спросил он, переводя взгляд с Джейса на Сару, не понимая, насколько серьезен его вопрос. Она заметила, как Джейс шумно сглотнул, а затем улыбнулся брату.       — Да, у нее тоже есть ребенок в животе. И я его отец.       — Но ведь отцы такие большие, как Кепа! А ты недостаточно большой, Джейс! — воскликнул Эйгон, широко раскрыв глаза.       Она услышала, как Деймон захихикал рядом с ней, а Люк и Бейла зашушукались. Лорд Корлис прочистил горло и посмотрел на нее.       — И что же будет с этим сделано? Джейс собирается жениться на моей внучке Бейле, — спросил он.       Бейла хмыкнула.       — Мы уже говорили об этом дедушке! — сказала она.       — Тебе четырнадцать, а ты только и думаешь о приключениях! — огрызнулся лорд Корлис. — А что будет, когда ты состаришься и устанешь от путешествий? Будешь выпрашивать у сестры комнату в ее замке? А когда у тебя появятся собственные дети? Их заставят чистить один из кораблей твоей сестры?       Бейла побледнела и сгорбила плечи в знак поражения.       — Я откажусь от своих притязаний на Железный трон, — сказал Джейс.       — Седьмое Пекло! — сплюнул Деймон. — Знаешь ли ты, что было сделано, чтобы гарантировать, что ты будешь сидеть на Железном троне рядом со своей матерью? На какие личные жертвы мы пошли?       Ее сердце сжалось от боли, когда она увидела, как на лице Джейса отразилась душевная боль.       — Мне жаль, Кепа, — тихо прошептал сын, в его голосе слышалось сожаление. — Я знаю, что все испортил, и собираюсь все исправить. Вы с матерью показали мне, что такое любовь, и насколько лучше, когда дети растут в любящем доме. Я хочу, чтобы мой ребенок столкнулся с тем же.       Деймон отреагировал быстро, в его голосе послышалось волнение, и он парировал:       — Так это наша вина?       Визерис, почувствовав, что отец расстроен, попытался найти утешение объятиях, практически забравшись к нему на ногу. Не раздумывая, Деймон заключил сына в объятия и прижал к себе, пока боролся с собственными эмоциями.       — Это не так! — твердо заявил Джейс, не сводя с него пристального взгляда. — Ты только что показал нам, что такое счастливая семья, и все мы хотели того же, — затем он повернулся к лорду Корлису. — Дедушка, тебя не было здесь, когда сир Лейнор жил с нами в Красном замке. Он был несчастен. Я знал, даже будучи маленьким ребенком, что он предпочел бы уехать, чем остаться с нами в Красном замке. То, что он выжил, было чудом. Когда пришло известие о смерти леди Лейны, он как будто умер сам. Я люблю его, но даже мне было ясно, что он несчастлив, а я не хочу этого для нас с Бейлой.       Слова Джейса прорвали напряжение в комнате, его уязвимость обнажила глубину его эмоций. Его желание иметь любящую жену и полноценную семейную жизнь было ощутимым, оно отражало ту боль, которую он видел в прошлом, и его решимость не повторять тех же ошибок.       — А что будет с тобой после того, как ты женишься на своей северной невесте? — потребовал Деймон, в его голосе звучало разочарование. — Где ты будешь жить? Будешь ли ты просто просить своего брата о должности при дворе? Или, может быть, ты станешь новым мастером оружия Винтерфелла? Или новым хозяином псарни? А может, ты присоединишься к Золотым Плащам и будешь жить в казармах, пока твоя жена станет служанкой королевы!       Рейнира не могла не укорить его, ее голос был полон назидания.       — Деймон!       Но Деймон отмахнулся от ее порицания, его глаза закатились, и он продолжал баюкать Визериса на руках, словно тот был еще малышом. Его внимание вернулось к Джейсу, его тон стал суровым и непреклонным.       — Любовь сладка, Джейкейрис, но она не прокормит твою семью, — заявил Деймон, его слова прорвали напряжение в комнате. — Ты думаешь, что слухи сейчас — это плохо? Будет еще хуже, когда ты перестанешь быть наследником престола. И ты будешь не единственным, на кого будут направлены эти слухи, — повернувшись к Саре, Деймон пристально вгляделся в нее, пока он произносил свое предупреждение. — Ты будешь известна как северная шлюха, лишившая Семь Королевств их будущего короля. Твой ребенок будет вечно обижаться на тебя за то, что ты лишила его возможности стать королем, и даже может быть использован для угрозы трону в будущем.       Джейс выглядел заметно оскорбленным обвинениями Деймона.       — Этого никогда не случится! Я сам воспитаю своих детей, чтобы они не стали предателями! — решительно заявил он.       Ответ Деймона, казалось, только еще больше укрепил Джейса в его решимости.       — Уверен, Алисента Хайтауэр думала так же в первые дни своего пребывания на посту королевы, — с горечью возразил он. — Пока отец нашептывал ей в уши яды.       Но Джейс покачал головой, отбрасывая это сравнение. С решительным выражением лица он опустился перед ней на колени, и голос его был тверд, когда он произносил торжественную клятву.       — Клянусь, матушка, своим драконом, я никогда не допущу повторения того, что случилось с Зелеными. Они стали такими только потому, что их воспитывали в зависти. Мои дети будут расти рядом с моими братьями и их детьми. Дом Дракона больше никогда не будет разделен!       Рейнира почувствовала прилив гордости и любви к своему сыну, когда он произнес свое искреннее обещание. Она протянула к нему руку в знак утешения и поддержки.       — Иди сюда, любовь моя! — мягко позвала она, и сердце ее заныло от любви к решительному и преданному сыну. Когда Джейс встал и подошел к ней, Рейнира заключила его в теплые объятия, прижимая к себе. — Это то, чего ты действительно хочешь? На тебя никто не давит? - спросила она.       Джейс посмотрел на нее в замешательстве, затем покачал головой.       — Нет, Мунья. Я знаю, как это воспримут при дворе. Возможно, нам придется уйти, потому что я знаю, что мое присутствие здесь не облегчит ситуацию, но… Я хочу этого. Я хочу того, что дали нам вы с Кепой, и если для этого мне придется отказаться от Железного трона, то я это сделаю. Я буду вечно стараться загладить свою вину перед тобой, Мунья, мне очень жаль, что я заставил тебя пройти через это.       — О, любовь моя! — воскликнула она и поцеловала его в лоб. — Ты никогда не сможешь разочаровать меня! Я горжусь тем, что у тебя есть силы постоять за свою семью, да еще в таком юном возрасте! — улыбнулась она, когда Джейс наконец-то улыбнулся, впервые с тех пор, как он вошел в комнату. — Тебе всегда найдется место здесь или на Драконьем Камне, если ты захочешь.       Джейс снова обнял ее, и несколько минут она чувствовала, как трясутся его плечи, прежде чем он отпустил ее, глаза его покраснели и заблестели. Она поцеловала его в щеки, а затем посмотрела на леди Сару, которая смотрела на них со слезами на глазах.       — Иди сюда, девочка моя, дай мне взглянуть на тебя, — сказала она.       Леди Сара встала и осторожно подошла к ней. Она наблюдала за ее приближением со смесью любопытства и теплоты. Несмотря на то что она была старше Джейса на два года, Сара Сноу излучала чувство юношеской невинности и ранимости. Ее миниатюрная фигура и густые темно-каштановые волосы, уложенные крупными волнами, намекали на природную красоту, и Рейнира не могла не представить себе, как в будущем ее локоны будут украшать валирийские косы. Когда Сара приблизилась, Рейнира заметила ее пленительную красоту — прозрачную кожу, розовые губы и, самое главное, завораживающие глаза. Если у лорда Кригана глаза были стального серого цвета, то у Сары Сноу — как жидкая ртуть.       Приветливо улыбнувшись, Рейнира протянула руку в сторону Сары, предложив ей жест принятия и товарищества. Девушка на мгновение замешкалась, прежде чем осторожно взять ее за руку, и на ее губах заиграла застенчивая улыбка.       — Добро пожаловать в семью, миледи, — тепло поприветствовала ее королева, ее голос был наполнен искренней добротой и признанием.       В ответ леди Сара улыбнулась, в ее лице мелькнуло облегчение и благодарность. Джейс позволил Саре сесть на стул, на котором он сидел до этого.       — Простите, что заговорила с вами только сейчас. Как прошло ваше путешествие, моя дорогая? — мягко спросила она, в ее голосе звучал неподдельный интерес. — И как вы себя чувствуете?       Глаза Сары загорелись от волнения и осторожности, когда она рассказывала о своем захватывающем путешествии на Лунной Плясунье.       — Это было невероятно, Ваша светлость, — ответила она, в ее голосе звучали нотки благоговения. — Свобода полета в небесах не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала. А леди Бейла была очень любезна во время нашего путешествия, — однако ее энтузиазм был сдержан ноткой осторожности, когда она продолжила: — Но мейстер посоветовал мне воздержаться от полетов на драконах в будущем. Он считает, что так будет лучше для безопасности ребенка.       Рейнира не удержалась и фыркнула в ответ.       — Мейстеры понятия не имеют, как заботиться о женщинах, вынашивающих будущих драконьих всадников, — с ноткой разочарования заметила она, переведя взгляд на архимейстера в поисках подтверждения. Архмейстер торжественно кивнул, выражение его лица отражало смесь согласия и разочарования.       — Действительно, — ответил он. — Не могу поверить, насколько упало качество образования в Цитадели.       Деймон прорезал воздух насмешливым фырканьем.       — Разве вы не один из тех, кто обучает мейстеров? — ответил он с явным скепсисом в голосе.       Архимейстер вздрогнул от такого намека, его гордость была уязвлена.       — Все мои ученики получили прекрасное образование, — защищался он, сузив взгляд на Деймона. Этот разговор вызвал шквал вопросов у Люка и Рейны: их любопытство разгорелось из-за обсуждения образования и разницы между ролями мейстера и архимейстера. Их разговор прервал лорд Корлис.       — Значит, Люцерис станет наследником престола, а Рейна — его королевой? — спросил пожилой мужчина.       Люк чуть не поперхнулся воздухом и в панике посмотрел на нее.       — Мунья! Я не могу быть королем! Ты же знаешь, я не создан для трона, я буду хуже Эйниса!       Деймон закатил глаза.       — Ты научишься, — сказал он. — Архимейстер научит тебя всему, что ты должен делать, твоя Мунья и Лекия научат тебя всему, что ты должен знать.       Затем Люк посмотрел на Морского змея, глаза которого сузились.       — Дедушка, я только начал получать удовольствие от плавания! Я уже люблю Высокий Прилив! Мы с Рейной хотели бы остаться в Высоком Приливе, пожалуйста, — он почти умолял. Когда Морской Змей посмотрел на Джоффри, который все еще ел фрукты, он тут же сел прямо и сказал:       — Я стану королевским гвардейцем! Самым первым Рыцарем Дракона! В будущем я буду владеть Темной Сестрой.       Морской змей выглядел очень сердитым, но затем перевел взгляд на Деймона.       — Это ведь твоя заслуга, не так ли? Ты манипулировал ими, чтобы именно твои дети заняли Трон.       Старшие мальчики горячо запротестовали, но Деймон лишь фыркнул.       — Конечно, это моя вина, — язвительно заметил Деймон, в его тоне слышался сарказм. — Это я сопровождал Джейса в Винтерфелл и не уследил за ним, из-за чего он оплодотворил северную леди, — ей захотелось хихикнуть, глядя на то, как расширились глаза Морского Змея. — И это я всегда беру Люка с собой в плавание, — добавил он с кривой ухмылкой, — вбиваю ему в голову, что однажды он станет мастером над кораблями и лордом-адмиралом, а Высокий Прилив описываю так, будто это лучший остров в мире, — она услышала, как Морской Змей пробормотал «Так и есть!» под нос. — А Джофф… ну, возможно, я в этом виноват, — заключил Деймон, и в его усмешке промелькнула ирония, когда он посмотрел в сторону Джоффри.       Морской змей фыркнул, но резкость в его глазах уменьшилась, а Джоффри громко захихикал. Тут напряжение в воздухе прервала принцесса Рейнис.       — Дети еще маленькие, а правление королевы только начинается. Мы сможем поговорить о престолонаследии через несколько лет, — сказала она.       Мысли Рейниры переключились на отрезвляющую реальность престолонаследия и шаткость наследия ее семьи. Пусть у нее и не было недостатка в наследниках, но она слишком хорошо понимала хрупкость жизни и неопределенность будущего. Трагический пример короля Джейхейриса и его многочисленных детей послужил ярким напоминанием об опасностях, таящихся в королевской родословной. У Примирителя было тринадцать детей, и только двое пережили его. Один из них неохотно служил семье, а другой уже отрекся от них за Узким морем. Она поклялась обеспечить безопасность своих детей и уберечь их от той же участи, что постигла потомство Джейхейриса. Она окружила себя и своих детей слугами и стражниками, которые были яростно преданы ей, а их непоколебимая преданность служила щитом от опасностей, угрожавших изнутри и извне.       Кроме того, Рейнира активно занималась их воспитанием, заботясь о том, чтобы забота о них не была возложена исключительно на мейстеров и септу. Она принимала самое непосредственное участие в каждом аспекте их образования и воспитания. Если она должна, она не прочь обратиться за помощью, чтобы обеспечить безопасность своих детей.       — Я буду королевским художником! — внезапно воскликнул Эйгон.       Она вздохнула в отчаянии, а Джейс, Люк и Джоффри откровенно захихикали.       — Разве ты не хочешь стать королем? — спросила Рейна, щекоча маленького мальчика.       — Нет, короли — это скучно! — ответил он.       Она услышала, как лорд Корлис пробормотал себе под нос, что нелепо позволять детям решать вопрос о престолонаследии.       Затем Деймон обратился к лорду Кригану, который предпочитал оставаться на заднем плане, а не переговариваться с ними.       — Лорд Старк простите нас за то, что мы надоели вам своими кризисами престолонаследия.       — Вовсе нет, Ваша милость, я с удовольствием слушал детей, — сказал он искренне.       — Уверен, вы разочарованы тем, что ваша сестра не станет королевой, — резко сказал Деймон.       — Вовсе нет, Ваша милость, — холодно ответил северянин. — Я бы никогда не оставил свою сестру в этой змеиной яме.       — Именно так, — улыбнулся Деймон, обнажив все зубы, как дракон, ожидающий свою добычу. — Они не могут оставаться в Королевской Гавани вечно. Их дети должны расти в стабильности, им должны достаться земли и замок в наследство.       — Я думал, мы можем остаться здесь… или в Винтерфелле, — Джейс сказал это тихим голосом.       Деймон резко посмотрел на него.       — Ты все еще принц Таргариенов, дворяне будут смеяться над нами, если ты откажешься от своих прав только для того, чтобы жить за счет щедрости своей матери. Ты должен иметь собственный замок, — твердо сказал мужчина, затем опустил Визериса на землю. — Как насчет того, чтобы пойти и принести мне карту Севера из моего соляра, — шепнул он мальчику, который побежал к другой двери. Джоффри поспешил за ним. Прошло всего несколько минут, и они вышли со свернутым Гобеленом. Они убрали кувшины и бокалы на стол и развернули гобелен. Она отмахнулась от Деймона, предоставив ему вести разговор. Деймон поцеловал ее в макушку и подошел к столу. Лорд Корлис и дети уже были там, Эйгон и Визерис стояли на стульях, Люк держал Эйгона, а Джофф обнимал живот Визериса.       — Думаю, это будет неплохо, — сказал Деймон.       — Вы не можете ожидать, что Север отдаст наши Ворота, — возмущенно сказал лорд Криган.       — Почему? Это же просто руины! Корона, конечно, позаботится о восстановлении замка, — сказал Деймон.       — Мои знамена востанут, если я отдам Ров Кейлин Таргариенам! — воскликнул лорд Криган.       Рейнира открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же задохнулась, почувствовав, как из нее хлынула жидкость. Все с тревогой посмотрели на нее.       — Мунья, ты описалась? - спросил Эйгон, нахмурив брови. — Не волнуйся, мы попросим слуг все убрать!       — Я тоже описывался, когда был маленьким! — поспешил утешить ее Визерис.       Она улыбнулась своим детям, а затем скривилась от схватки. Деймон быстро оказался рядом с ней. Он спросил, все ли с ней в порядке, но она смогла лишь кивнуть в ответ. Не теряя времени, архимейстер взял ситуацию под свой контроль: его властный голос прорезал воздух, когда он вызвал целительницу Алию и ее повитух. С практической эффективностью он велел Деймону и Джейсу помогать Рейнире, пока они продвигались к родильному залу, а Рейне и Бейле поручил заботиться об Эйгоне и Визерисе. Тем временем Люк и Джофф бежали впереди, следя за тем, чтобы в родильном зале все было готово, и давая понять Великому мейстеру, что он не должен принимать никакого участия в происходящем. Их решимость защитить мать была очевидна, ведь они взяли на себя ответственность за то, чтобы Рейнира получала заботу и внимание, в которых она должна была нуждаться, без какого-либо вмешательства.