XI

      Никогда прежде я не была темой для обсуждения, тем более в кругах аристократов. Но уже наутро после приема мне довелось в полной мере осознать масштаб происходящего. А происходило следующее: я официально стала «спутницей господина Хайтани-старшего». То есть своим появлением на балу Шибы Тайджу мы как бы сообщили обществу: «Считайте нас неразделимым. С этого дня мы для всех вас — пара». Конечно же, это смутило меня. Хотя Майки, который вчера был плотно занят разговором с самим Шибой, сегодня и бровью не повел, словно ничего такого не случилось. Он читал газету, на первой полосе которой пестрил громкий заголовок: «Хайтани Ран и его простая смертная пассия! Что это — любовь или выгода?», и невозмутимо пил кофе. Я же расстроенно ковырялась вилкой в омлете. — Если не голодна, не мучай пищу, Кэтсуми, — лениво, каким он всегда был по утрам, проговорил Сано. — Скоро приедет твой помощник. Займитесь делом. Кстати о деле, — наконец, отложил Майки газету и посмотрел на меня, — Шиба весьма заинтересован в одной важной сделке. Двое инвесторов, которые внесли свою лепту в строительство трех новых отелей в Токио, Гонконге и Сеуле — в каждом городе по одному — требуют моего скорейшего союзничества с «Вальхаллой». Кэтсуми, поднажми и принеси мне готовую статью о «грязи» Шибы Тайджу. — Я молчала, потому что в самом начале мы договаривались о благородных правилах игры. Значит, на Манджиро действительно давили. — Я помогу с любой встречей. Если нужны деньги — говори. Но ты должна докопаться до сути в ближайшее время. Я не потерплю промедления. Сроки строительства горят. Если инвесторы откажутся от участия в моем бизнесе, я понесу крупные убытки. И ты хорошо понимаешь, речь вовсе не о деньгах. Хотя и о них тоже. Но все-таки больше меня заботит репутация. Кэт, не дай мне провалиться, и я щедро тебя отблагодарю. Помолчав еще немного, я кивнула. — Конечно. Понимаю тебя, поэтому… — Ран, входи, — резко меня перебив, произнес Майки, даже не взглянув на дверь, но туда посмотрела я и сразу отвела глаза. Хайтани, выбритый, с аккуратно причесанными волосами, в костюме винного цвета, прошел у меня за спиной и, обдавая легким ароматом парфюма, отодвинул стул рядом. — Доброе утро, Кэтти, — поздоровался он, на что я неловко улыбнулась и мимолетом метнула взгляд на Майки. Тот уже не обращал на нас никакого внимания: пил кофе, откинувшись на спинку, и задумчиво смотрел в окно, что было за нашими спинами. Однако у него, видимо, был к Хайтани разговор, и то, что он начал его при мне, позволило лишний раз убедиться — Майки в самом деле готов втянуть меня в дела «Бонтен» с головой. — Ты все подготовил к поездке? — спросил глава, медленно моргнув, и посмотрел на Рана. Тот поблагодарил дворецкого, который лично подал ему завтрак, и ответил: — Да. Могу отправляться в ближайшее время. — Ты уезжаешь? — вырвалось у меня, и я сразу же прикусила язык. Выражение лица Рана не изменилось. Он посмотрел на меня почти равнодушно. Зато вот Майки ухмыльнулся. — Уезжаю, — произнес Хайтани спокойно. Конечно, меня захлестнуло любопытство, но если тут же начать допрашивать его, это выдаст меня полностью. Ведь я действительно встревожилась, что он уедет куда-то далеко и надолго. Судя по всему, Сано заметил, как я заерзала на стуле, в нетерпении косясь на Рана, который продолжал есть, и сам пояснил: — Я отправляю его в Сеул. Это как раз касается дел отеля. Хочешь поехать вместе с ним? — Нет. С чего бы мне этого хотеть? — ответила я. — Но не совсем понимаю, как работать дальше, если ты запрещаешь мне рыскать по твоей библиотеке без надзирателя. Ран уедет, и я получу выходные? — Ничего ты не получишь, Кэтсуми, — холодно улыбнулся Майки. — Тебе нужно встретиться с Шибой. Поэтому, как ты выразилась, рыскать по моей библиотеке не придется. А Хайтани вернется примерно через неделю. Как раз за это время поближе познакомишься с Тайджу. Атмосфера поменялась слишком внезапно. Стало как-то душно, и мои легкие словно сдавило. Я посмотрела на Хайтани. Он глядел на Майки исподлобья, при этом сильно сжимая в правой руке столовый нож. Даже костяшки пальцев побелели. — Я ведь просил не подвергать ее опасности. Она — моя пара. Ты не можешь просто так спихнуть ее на этого ублюдка, — произнес Ран тяжелым тоном, и, казалось, он едва держит себя в руках. Майки, что стало для меня неожиданностью, вдруг оскалился в ответ, и его глаза полыхнули красным. Теперь в столовой было настолько опасно, что у меня на затылке зашевелились волосы. — Не вижу причин опекать этого человека, — рыкнул Сано. Мне стало неприятно. — Может, бросишь свои дела и переключишься на нее? Мне расценивать твои поступки, как предательство, Хайтани? — Какие поступки, босс? — злобно усмехнулся Ран. — О чем ты? Я всегда был верен тебе. Но если ты толкаешь на гибель женщину, которую я люблю, тогда, да, Майки, расценивай мои поступки, как предательство, — выдал Ран леденящим душу тоном и встал так резко, что за ним опрокинулся стул. Со звоном на тарелку упал нож. Хайтани развернулся и вышел за дверь. Я боялась дышать. Но мое сердце грохотало так, что стало даже стыдно. Майки и без того пялился на меня, а тут такой пульс: он точно слышал это. — Ты не должна была это увидеть, — раздраженно произнес Сано и отвернулся. — Но раз уж услышала, то я закончу. — Этого мне только не хватало. Почему-то казалось, Майки вышвырнет меня. Тем не менее, он сказал: — Если ты собираешься стать женщиной, а в будущем женой сильного альфа-оборотня, значит, должна пройти сложный путь в одиночку. Пойми меня правильно, зла я тебе не желаю, и уж точно не хочу, чтобы тебя убили. Однако Хайтани, видимо, собрался взять все твои проблемы на себя. Я не приемлю таких методов… воспитания. — Меня накрыло возмущение, и Манджиро заметил это. — Да, ты не ослышалась. Я сказал, воспитание. Это школа жизни, Кэт, и если ты, человек, который может прожить восемьдесят лет, а может и тридцать, встанешь рука об руку с сильным волком, будь готова к боли и страданиям. Общество будет осуждать вас. Возможно, многие отвернутся. Кто-то примет вас, безусловно, но и это может оказаться лишь лицемерием. Ты способна вынести это все без поддержки Хайтани? А сама защитишь его? Ведь он — альфа, он привык быть первым и признанным. Смиришься с его вспышками гнева? А что насчет Полнолуния? Будешь снова и снова подвергать себя опасности, живя с ним? Ну же, милая храбрая Кэт, на что ты пойдешь ради любви оборотня? Мое тело как будто впало в оцепенение. Или его словно парализовало. Я слушала Майки с широко раскрытыми глазами и почти не моргала, от этого стало больно. Даже слезы подкатили. Однако опустив глаза, я медленно приходила в себя и размышляла над его словами. — Не буду брать на себя больше, чем могу потянуть, — в конце концов, вымолвила, посмотрев на Майки, взирающего на меня упрямо. — Однако не тебе, глава, решать за меня или за него. Ни я, ни Ран… мы ничего тебе не должны, ничем не обязаны. Ты нанял нас обоих, и мы выполняем твои поручения. Пусть власть в твоих руках, господин, но это вовсе не дает тебе права быть таким бессердечным со мной и грубым с ним. — Промокнув губы салфеткой, я отложила ее и встала. — Благодарю за этот разговор. Порой полезно услышать неприкрытую лестью правду. Это помогает не утонуть в иллюзиях. В данном случае я напрасно поверила в дружелюбие кого-то вроде тебя, но все равно, спасибо, Майки. Я пойду. Он ничего не ответил, позволив мне покинуть столовую, и первым делом я отправилась на поиски не на шутку разозлившегося Хайтани. Играть его чувствами у меня и в мыслях не было. Поэтому я хотела найти его как можно скорее, чтобы поговорить и пообещать не подвергать себя опасности. Раз ему будет легче от этой мысли, я готова дать ему такое обещание. — Госпожа… — шепнул кто-то, и я, только что миновав арку, оглянулась. — Госпожа, вы ищете господина Хайтани? — из-за разросшейся у стены пальмы высунулась Ди. Я приветливо улыбнулась и кивнула. — Он в саду. В беседке. Значит, ушел подальше, чтобы не наворотить дел. Предусмотрительный Ран. Выйдя на террасу, а потом и во внутренний двор, я сразу же пошла по дорожке в том направлении, где мы уже пересекались с Хайтани ранее. Он действительно был там. Сидел на скамье, откинув голову назад и закрыв глаза. Конечно, Ран слышал мои шаги, но я и не скрывалась. Медленно прошла по мостику и встала на пороге беседки. Хайтани, не меняя позы, произнес: — Ты согласна с ним? — и поскольку я не ответила, он посмотрел на меня. Яркие, невероятно яркие в свете дня глаза, сверкнули. Ран был смелым мужчиной, уверенным в себе и в каждом своем слове, но сейчас он казался настороженным, как будто ждал от меня подвоха. — Так согласна или нет? — повторил он, не сменив тона, но глаза стали чуточку темнее. — Да. Согласна. — Хайтани отвернулся так, что теперь я видела его профиль, и успела заметить, как он слегка скривил губы. — Но только с тем, что услышала после. — Плечи Рана были напряжены. — Майки прав лишь в том, что касается моего будущего. Всего, через что мне, возможно, придется пройти. Но он будто уверен — мы будем вместе. Только у меня нет такой уверенности, Ран. — Знаю и заставить тебя не могу, — произнес Хайтани мрачно, а я быстро добавила: — И все равно мне хочется успокоить тебя. Сама не знаю почему. — Тут вновь его внимание переключилось на меня. — Я хочу, чтобы ты поехал по своим делам и не волновался обо мне. Обещаю, что без тебя не стану искать встречи с Шибой. Повисло молчание. Я смотрела прямо перед собой, смущенно чувствуя на себе взгляд Рана, а он будто и не собирался отвечать. — Ты можешь сказать мне прямо? — совершенно неожиданно произнес он, когда я уже успела глубоко задуматься обо всем, чего наговорил мне Майки. — Сказать прямо что? — попыталась выяснить я. Хайтани внимательно глядел мне в глаза. — Скажи прямо, что ты ко мне чувствуешь. Моя застенчивость никогда не была проблемой. Знаю, многим это казалось даже милым. По крайней мере, так говорил редактор Футаба, говорила Ана и многие другие. Но именно в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, потому что Ран читал меня, как открытую книгу. Более того, он словно проникал в саму суть каждой строки, читал между ними, сохраняя интервал, чтобы я успела сделать вдох, и позволял мне выдохнуть, на мгновение отводя глаза. Вот и сейчас, когда я уже впала в отчаяние от того, что взгляд Хайтани начинал причинять боль, он моргнул и посмотрел на мои губы. Легче не стало. Я тяжело сглотнула и, взглянув перед собой, немного грубовато выдала: — Не жди признаний. Мы только-только выяснили, почему ты тогда ушел, а уже чего-то от меня ждешь. — Верно, — вдруг хохотнул Ран. — Прости, — прибавил, сжимая переносицу, — должно ведь хватать того, как ты меня целуешь. — Я не смогла справиться с прилившим к щекам румянцу. Это даже разозлило. Но больше, чем злость, было мое желание. Я даже бедра сжала, уставившись на Хайтани, который не сводил с меня глаз, и его улыбка была такой чарующей, что я, словно медленно погружалась в теплую воду. — Но меня до сих пор терзает кое-что… Достаточно ли много подробностей ты вспомнила о той ночи? О нет, Ран, прошу тебя, не мучай меня воспоминаниями о том, что я пережила. Но он ждал ответа. — Помню отрывками. Его не удовлетворило услышанное — продолжал сверлить меня горящими глазами. — Ох, брось, не будь таким… — всплеснула я руками, — таким… — Таким? — Не будь таким упрямым. Почему ты снова заговорил о той ночи? — Потому что это единственное, что было между нами после стольких лет разлуки. Неужели тебя не испытывает метка? Ты же чувствуешь притяжение, верно? — Да. Но это… — Я запнулась, неожиданно осознав, что мы сидим близко друг к другу: настолько близко, что вот-вот соприкоснемся носами. — Ран, — шепнула я, вмиг потеряв способность говорить нормально, — ты хочешь поцеловать меня? — Больше всего на свете… Почти отключившись от реальности, я придвинулась к нему еще ближе, и от легкого касания его губ, такого осторожного, что мурашки побежали по коже, я, в конце концов, сдалась. Рухнула на него, вцепилась руками в сильные плечи и разомкнула губы. На этот раз наш поцелуй был контролируемым, и контролировал его Хайтани. Он гладил мою спину, забравшись ладонями под атласный топ, был сдержан и мягок. Ран знал, как сделать меня еще более податливой, и это лишь сильнее распаляло. По венам вместо крови растекался жар, обжигал меня изнутри, но не убивал. Я, закрыв глаза, подставляла Рану свое горло, словно предлагала ему себя, и вовсе не думала в этот момент, что он может воспользоваться своим преимуществом. И когда его руки стали тверже, и жестче сомкнулись на моей талии, я сквозь звон в ушах услышала: — Я приду, Кэт. Приду к тебе в одну из ночей. Прошу, только не прогоняй меня. Будто окатив меня горячей водой, Хайтани внезапно встал и, отвернувшись, произнес: — Я жду тебя на парковке, Кэтти. Навестим твою подругу. — Но… прямо сейчас? — абсолютно растерявшись, пробормотала я, и встала, пошатнувшись, как пьяная. — Да. Прямо сейчас. — Хайтани оглянулся. Если до этого я была в пределах неба, то сейчас меня резко сбросило на землю. Смена эмоций была поразительной. Глаза Хайтани полыхали, как кровавый закат. — Ты должна увидеть, кем она стала, Кэт, чтобы хорошенько обдумать, сможешь ли дальше так легко доверяться мне. Ран сказал почти то же самое, о чем говорил Майки. Они оба были правы, проверяя меня на прочность, ведь людям никогда не сравниться по силе и выносливости с оборотнями. К тому же среди них только чистокровные, рожденные от таких же оборотней, жили более трех сотен лет. Что для Рана или Майки моя ничтожная жизнь? Хорошо, если умру в глубокой старости. А если нет… А если куда раньше? Как тогда Ран справится с моим уходом? Сано действительно указал мне на ошибки. И даже если я считала, что могу защитить не только себя, но и Хайтани, теперь понимала — это будет невероятно сложный путь. Он вздрогнул и посмотрел на меня в некоторой растерянности, потому что мои пальцы переплелись с его. Уткнувшись в плечо Рана, я тихо сказала: — Не нужно запугивать меня, ты ведь все равно уже сделал меня своей.

***

      Молчание Хайтани было слегка пугающим. Он молчал всю дорогу до больницы, так еще и в палате молчал. Только, как тень, замер у стены и не двигался. Я старалась не оглядываться на него и, держа Хинату за руку, продолжала с ней болтать. — А вы почему вместе? — непонимающе нахмурилась она. Бледная, помрачневшая за эти дни Тачибана разрывала мне сердце. Ее карие глаза сверкали так же, как у Майки: странное мерцание будто из самых темных уголков души. — Я что-то пропустила? — Нет… — Да, — вклинился Хайтани и, отойдя от стены, встал слева от меня. Теплая ладонь легла мне на плечо. Хина переводила с него на меня удивленный взгляд. — Ты ведь знаешь о метке? — Подруга кивнула. — Теперь мы официально вместе. — А… думала, желтая пресса врет. Оказывается, это правда? — Значит, Хината видела новости. — Мило. Но если вам хорошо вместе, то и пусть, — прибавила она, отвернувшись от нас. — Когда меня выпишут, Кэт? Врачи увиливают от ответа. Неужели я все еще… больна? И вновь заговорил Хайтани. — Дело не в этом. Они не знают, кому тебя передать. Поэтому не выписывают. Сообщи, кто может о тебе позаботиться, и тогда… — Он приходил, — вдруг резко произнесла Тачибана, уставившись на Хайтани. — Кисаки. Он был здесь. Сделал мне предложение. Я вся похолодела и, сама того не понимая, вскинула глаза на Рана, будто искала у него поддержки. Его ладонь сжала мое плечо чуть сильнее, а потом он направился в сторону окна и, встав там, лицом к нам, спросил: — Ты согласилась? — Нет. Но и не отказала. — Хина, ты что? — вцепилась я в ее руку мертвой хваткой. — Он ведь погубил тебя! — А может, все совсем не так, Кэтти? — горько усмехнулась моя прежде позитивная подруга, и у меня от злости на Кисаки застучало в висках. — Может, наоборот, теперь я стану жить полноценно… — Нам пора, — настолько неожиданно произнес Хайтани, что я вздрогнула, да и тон его был холодным. Нет-нет, ледяным. — Возвращаемся в резиденцию, Кэт, — прибавил он, идя к двери. — Жду тебя за дверью. Скорейшего выздоровления, Хитана. Ужасно растерявшись из-за такой внезапности, я в замешательстве смотрела на дверь, но Тачибана тронула меня за руку и вымолвила с теплой улыбкой: — Не бери в голову. Думаю, его просто вывели из себя мои причитания. — Ты не причитала… — Я люблю тебя, Кэтти. Береги себя и приходи еще. Ладно? Не бросай меня. — Разумеется! — воскликнула я, встала и обняла ее. Пообещав наведаться к ней как можно скорее, я выскочила за дверь и, пулей пролетев мимо Хайтани, гневно зашагала к лифту. Там мы молчали. Молчали и на парковке. Потом молчали всю дорогу до особняка. Однако когда я выскочила из машины уже во внутреннем дворе резиденции Сано, Ран позвал меня, не давая уйти: — В чем дело, моя милая фурия? Выскажись — я выслушаю. — Выслушаешь? — тут же обернулась к нему я и еще больше вскипела, заметив, как довольно он улыбается. — Ты! Жестокий! Как можно было вот так… на полуслове?! Хина хотела поделиться с нами! Искала помощи! А ты… — А что я сделал? — как будто удивился Хайтани, обошел машину и приблизился ко мне. — Почему ты так внезапно вышел? В чем дело? Неприятно, что кто-то не хочет быть таким же, как ты? Это тебя задело? Нежелание пострадавшей девушки превращаться в чудовище? Эхом прокатившись по двору, мои слова беспощадно врезались в Рана, который, слегка дрогнув, побледнел. Его взгляд, на секунду наполненный отчаянным страхом, полоснул меня по самому сердцу. Я опешила от того, что выкрикнула это. — Ран, прости… — шагнула было к нему, но Хайтани поднял руку, останавливая меня. — Нет, ты права. Я, Майки или даже Виктор — мы в самом деле монстры. Ты называешь вещи своими именами, здесь не на что обижаться. — Говоря это, Ран смотрел куда-то поверх моей головы. — И мне жаль, что я так расстроил тебя, Кэт. Прошу прощения. Теперь, если ты не против, давай пройдем в дом и поговорим с Майки. Думаю, ты должна при этом присутствовать. Чувствуя себя просто ужасно, невыносимо паршиво, я поплелась за Хайтани, и мне хотелось рвать волосы на голове из-за того, что я произнесла слово «чудовище», ведь Ран был самым не чудовищным из всех, кого я знала. Я обрекла себя на муки совести и это, похоже, не даст мне покоя. Сано дома не оказалось. Мы отправились в библиотеку и работали до самого ужина, пропустив обед, о чем я любезно предупредила господина Тагути. Но когда настал вечер, в библиотеку заглянула Ди и пригласила нас к столу. За все эти часы не проронив ни словечка, мы с Хайтани молча пошли в столовую. — Надо сказать, ваша ссора была слышна всем, у кого слух острее человеческого, — едва мы оказались на пороге, как в лицо прилетел комментарий от Виктора. — Грубо с твоей стороны, Кэт, называть нас… — Като. — Голос Хайтани прозвучал угрожающе. — Не смей. — Не указывай, — недовольно пробубнил блондин, принявшись терзать бифштекс с кровью, — нашелся хозяин. Тоже мне. Помимо Виктора в гостях у Сано были Коконой и Сейшу. А также я увидела брата Рана. Риндо, встав, протянул ему руку и снова сел. Майки одарил меня пристальным взглядом. Мне показалось, наш неприятный разговор, состоявшийся утром, продолжится. Но, к счастью, всех развлекал Виктор, говоря почти без умолку, и мне удалось спокойно поужинать. Все присутствовавшие ели говядину, кроме Инуи и меня. Видимо, он, как я, тоже не жаловал пищу с кровью, поэтому нам подали рыбу, что лично меня очень даже устраивало. Вина я не пригубила ни капли, хотелось быть внимательной, ведь находилась в такой компании, где следовало ловить любую информацию. Поэтому когда Коконой завел с Майки разговор как раз о том отеле, куда поедет Ран, я была максимально начеку. Но вдруг со мной заговорил Инуи. Он как раз сидел слева от меня, в то время как справа устроился Ран. — Как ваша подруга? — О, спасибо, уже намного лучше, — встрепенулась я и тут же мгновенно поймала взгляд Хаджиме. Он говорил с Манджиро, но смотрел на меня. — Что ж, я рад. Думаю, ей несладко придется. Лучше всего сейчас было бы найти покровителя. Он помог бы ей. — Не совсем уверена, но, возможно, это так, — не желая спорить с этим приятным человеком, осторожно выкрутилась я. — А вы? — Сейшу посмотрел на меня. — Не боитесь, что Ран сделает то же самое? — Инуи, — позвал Хаджиме. — Оставь ее. Меня раздражали манеры этого высокомерного оборотня, поэтому, невольно сжав вилку, я проговорила: — Господину Коконою не стоит так беспокоиться. Я не уведу его… друга. Все умолкли, но через миг я услышала тихое замечание Риндо: «Зря», подтверждение Виктора: «Точно зря», и тяжелый вздох Рана. — Мы все видим, как Коко бесится из-за Сейшу, Кэтти, — с улыбкой в голосе пробормотал мне на ухо старший Хайтани, — но тебе не следовало говорить об этом вслух. Немного покраснев со стыда, я взглянула на Хаджиме, а тот все сверлил меня взглядом. Было неприятно, однако я набралась смелости и сказала: — Прошу прощения, если задела вас, господин Коконой. Но если бы вы не злились на меня так откровенно и, хочу заметить, беспочвенно, тогда я тоже смолчала бы. Като рассмеялся, ведь ему всегда было весело — по поводу и без повода — а Ран просто на секунду сжал мою руку и, покачав головой, отпустил. — Принимается, — абсолютно неожиданно для всех сказал Хаджиме. — Ты меня не раскусила, ведь присутствующие здесь давно знают, как сильно я дорожу нашей с Инуи дружбой. — «Дружбой», ну конечно. Да он с ума сходил от ревности. И как еще до сих пор не завоевал этого парня? Поразительно. Кажется, Сейшу был «крепким орешком». — Поэтому, будь добра, не приближайся к нему, не любезничай, не строй глазки и… — Майки, — резко отодвинув стул, вскочил Инуи. Я даже испугалась. — Благодарю за ужин. Как всегда, великолепно. Увидимся на днях. Всем доброй ночи, — прибавил он и поспешно покинул столовую. Конечно, всем стало неловко. Почти всем. Кроме Майки, Риндо, Виктора… Ах, боже, только мне стало неловко! Никому больше. Остальные воспринимали происходящее, как нечто само собой разумеющееся. — Мне тоже пора, — спустя всего несколько минут встал и Коко. — До встречи, Майки. Спасибо, что пригласил. Он вышел с гордо поднятой головой, ничуть не смущенный и не поруганный. Хаджиме явно знал себе цену. Невероятный мужчина. Пусть и раздражал, но был все же хорош. В конце концов, засобирался домой и Като. Он обошел стол, наклонился ко мне и поцеловал руку, от чего я почувствовала напряжение Хайтани. Он буквально источал недовольство. — «Чудовище» покидает вас, — ухмыльнулся хитрый плут, замерцав синими глазами, покосился на Рана и выпрямился. — В следующий раз будь тише, Кэтти. Даже мне стало обидно за него… — Постарайся больше не подслушивать, — проворчала я, отводя глаза в сторону. Като хохотнул и, отсалютовав молчаливому Майки, ушел. За столом остались братья Хайтани, Сано и я. — Ты хотел поговорить, — напомнил Манджиро, мягко покачивая в руке бокалом с вином, а я задумалась, как он узнал об этом, если Ран не покидал библиотеку весь день вплоть до ужина. — Да. Рад, что тебе уже доложили. Дело касается Тачибаны Хинаты. — Кисаки сделал ей предложение. Знаю. Я была в ступоре от того, как быстро получал информацию Сано. Вот уж поистине — у стен есть уши. — Она не в восторге, — сказал Ран. Я заметила, как он посмотрел на брата, который сидел напротив него, и тот почему-то взглянул на меня. Я насторожилась. — К тому же сам знаешь, если мы не помешаем этому бессмысленному браку, опять во все будет втянута Кэтсуми. Теперь уже Майки смотрел на меня. — И то верно. Сначала именно Тетта устроил ее в редакцию, потом вдруг укусил ее подругу, а если еще и на бракосочетание пригласит… Ты прав, одни лишь проблемы. Итак? Старший Хайтани вновь поднял глаза на брата. Тот едва заметно кивнул ему, повернулся к Сано и сказал вместо Рана: — Ханагаки. Пригласим его? Я ничего не понимала. — Хм, — задумчиво выдал Манджиро, продолжая любоваться вином в своем бокале, и то медленно стекало по тонкому стеклу. — Значит, Такемичи? — Кто это? — не удержавшись, шепнула я в сторону Рана. Но он не ответил, потому что это сделал Сано. — Возможно, тот, кто вытащит твою подругу. — Как это — вытащит? Этот ваш Ханагаки кто — волшебник? — фыркнула я, и все трое неожиданно рассмеялись. — Можно и так сказать, — кивнул Майки, и я заметила, как его глаза блеснули азартом. — Этот волчонок приучит Хинату к нашему миру. Поверь, он точно справится. Что ж, я представления не имела, кто такой Ханагаки Такемичи, но, если он поможет... Я посмотрела на Рана с некоторым страхом. Он, заботясь обо мне и даже моей подруге, подбирался к моему сердцу. Медленно и упрямо шел к цели. Неужели я поступлю с ним, как жестокий человек? — Ран, — пока Риндо отвлек Майки, позвала я, и Хайтани-старший взглянул на меня, — спасибо. Фиолетовые глаза потеплели. Ран молча кивнул.