XII

      Лениво, абсолютно обессиленно я натягивала на ноги тончайшие чулки. Мне предстояло встретиться с одним из людей «Вальхаллы. Ран уехал. Я пообещала ему не пересекаться с Шибой, и Майки согласился с этим. Но кто же знал, что он воспримет ту просьбу Хайтани буквально и устроит мне встречу с Ханмой Шуджи? Все верно, не с Шибой ведь. Значит, никого Сано не подставлял — так он мне и сказал, слегка надменно улыбнувшись, после чего протянул визитку, прибавив: «Предоставишь это охране, и парни проводят тебя к Шуджи». Умопомрачительная перспектива встрять в проблемы в самом деле грозилась омрачить мой разум. Нервничала я страшно, но выбора не было. К моему великому счастью, Майки действительно не желал мне смерти, поэтому, как оказалось, в сопровождение дал… Коконоя Хаджиме! И я была от этого в полном шоке. И вот, надевая платье, более подходящее для посещения, по словам Майки, шикарного дома Ханмы, мои мысли были полностью заняты будущей поездкой с Хаджиме. Немного успокоившись, я пришла к выводу, что Сано делает все правильно: Виктор был полукровкой, и его отправлять со мной в логово оборотня непредусмотрительно — слабоват; а Инуи — человек. На данный момент оставался только Коконой и Риндо, но второй, о чем я узнала от Ди совершенно случайно, отправился в Сеул вслед за братом. От этого почему-то стало спокойнее на душе, словно младший брат должен был присмотреть за своим старшим. Я хотя бы смогла отвлечься от переживаний за Рана. — Госпожа, вас ожидает машина, — постучала в дверь Ди. — Спасибо! — отозвалась я громко. — Скоро выйду! Торопливо проведя расческой по волосам, я взяла сумочку, внутрь сунула телефон, кошелек и, оглядев комнату, выскочила за дверь. На город опускались сумерки. Стояла тихая погода. Коконой топтался у машины, глядя в телефон, когда услышал мои шаги и поднял глаза. За спиной кто-то прошел — по обнаженным лопаткам пронесся холодок. Я резко оглянулась и вздрогнула — это был Майки. Он встал у колонны и закурил. — Хаджиме, ты несешь за нее полную ответственность, но не переусердствуй. — В каком это смысле? — насторожилась я. Сано даже не улыбнулся. — Я ведь сказал в самом начале: обратная сторона твоей новой работы — возможная гибель от лап оборотня. Чему ты теперь так изумляешься, Кэтсуми? Я не собираюсь нести за тебя ответственность. Хватает того, что ты отнимаешь у меня одного из лучших альф. Вот же его заело. Никак не уймется. Держался так хорошо, а теперь каждый раз подчеркивает мою абсолютную ненужность. Вздохнув и отвернувшись от него, я открыла заднюю дверь машины, потому что никто из них не намеревался быть со мной галантным, и села. Розоволосый мужчина, с которым я не была знакома, уставился на меня в зеркало. Его яркие, кажется, зеленые глаза казались холодными и безэмоциональными. Он завел двигатель и, дождавшись, когда рядом сядет Коконой, тронулся с места. Автомобиль плавно покатил по дорожке в сторону выезда. Мы молчали. Впрочем, я была рада. Смотрела в окно и, признаться, мечтала о возвращении Рана. — Не хами ему, не нарывайся, — проинструктировал Коко, когда мы спустя минут пятнадцать, подъехали к особняку Ханмы. Весь этот квартал был заселен «бонтеновскими» парнями и, похоже, многие из «Вальхаллы» тоже жили здесь. — Если что-то пойдет не так, просто выкрикни мое имя, а потом беги. Как хочешь, куда хочешь, но уноси ноги. Поняла? Я тяжело вздохнула, кивнула и покинула салон. — Эй, киса, — вдруг услышала моложавый, но хриплый голос того розоволосого, — сумочку прихвати. Мало ли телефон понадобится. — Я наклонилась, чтобы так и сделать, когда мужчина высунулся из-за водительского кресла и вдруг представился: — Санзу Харучиё. Это чтоб ты знала, кто тебе тут сегодня прислуживает, киса. Исполосованные уголки губ господина Санзу приковали мой взгляд. Случилась всего секундная заминка, после чего я просто схватила сумочку и захлопнула дверь. Из салона донесся сумасшедший смех. Жуть. Я не знала, как не разжечь конфликт, поэтому тщательно обдумывала все, что скажу господину Ханме, пока шла к его дому в сопровождении двух охранников. Конечно, я сюда прибыла, если можно так выразиться, не с пустыми руками. У меня был намечен план, и это относилось именно к диалогу, но никак не к тому, что я буду делать в случае нападения оборотня. Поэтому свято верила, что этого не случится, и мы разойдемся мирно… — Когда враждуют два клана, простые смертные, такие, как я, сохраняют нейтралитет. Моя реплика повисла в воздухе. Высокий, хищного вида господин Ханма, который был одет в строгий костюм — темно-серый в мелкую вертикальную полоску — медленно затягивался дымом сигареты, после так же медленно его выдыхал, и все время разглядывал меня своими яркими золотистыми глазами. Его дом был абсолютным минимализмом. Ничего лишнего, никаких безделушек, ковров или вычурной отделки. Просто минимум во всем. В оттенки японской культуры, хорошо вписывались современные детали, и даже кресла, в которых сидели мы, были сдержанного стиля. Темные, удобные, с твердыми подлокотниками. На столике между нами стоял поднос с чайником и парой чашек, но хозяин дома не предложил мне чаю. — Так вы считаете, мы враждуем с «Бонтен»? — наконец произнес Шуджи. Я хотела бы передернуть плечами от его голоса, такого вкрадчивого, но не смела проявить слабость. Это мне же потом и вернулось бы в виде проблем. Нельзя подставлять себя и Майки. Он ведь мой работодатель. — Такой информацией вы владеете, госпожа Тайри? — Прошу прощения, если использовала грубое слово, — невольно переводя взгляд с лица Ханмы на столик, ответила я, — смысл от этого все равно не меняется. Я здесь ради того, чтобы взять у вас небольшое интервью. Если вы позволите, конечно. — Позволяю, — ухмыльнулся Шуджи. — Благодарю. Итак, господин Ханма, считаете ли вы сами, что «Вальхалла» и «Бонтен» — враги? — Конкуренты. — Это здоровая конкуренция? — Наш… продукт, — слегка выдержал паузу Ханма, — в последнее время опережает на рынке продукцию «Бонтен». Из этого я делаю вывод, что конкурируем мы с кланом Сано Манджиро вполне себе здоро́во и весьма успешно. С нашей стороны никаких нарушений нет. Майки дал мне противоположную информацию. — Тем не менее, вы нервничаете из-за клана Сано? Шуджи сощурился. Его зрачки опасно блеснули. Я тотчас отвернулась. Он был сильным оборотнем, мне не следовало пялиться ему в глаза. — На данный момент лично я нервничаю только потому, что ко мне пожаловала жалкая человеческая особь, пропитанная душком другого волка. Это немыслимо отвлекает, — с холодной агрессией выдал Ханма. — Если хотите знать, как мы относимся к «Бонтен», просто покопайтесь в нашем прошлом. Рискните, если вы смелая женщина. А в будущем больше не суйтесь к нам. Шиба не восторге от того, что под ногами вьется человек. Да еще и Кисаки связался с новообращенной, которую сам таковой и сделал. Вас, милая леди, становится слишком много. — Ханма наклонился вперед и впился тяжелым взглядом в мои глаза, не позволяя мне отвернуться. Я застыла камнем. — Не вынуждайте нас сделать то, что мы уже делали не раз. Отчего-то эти его слова, да еще и многозначительная улыбка, вынудили меня оцепенеть от страха. Я с морозом по коже вдруг подумала о маме и папе. Неужели… неужели я все правильно поняла? — Вы? — Не я. Но ты близка к истине, — обнажил клыки Ханма, — ты чертовски близка, Тайри. Он больше ничего не сказал. Встал, налил чаю и подал мне чашку с блюдцем, любезно улыбаясь. После похлопал по плечу и вышел. Я, остолбенев на месте, таращила глаза в окно. Приехала узнать хоть что-то для Майки, а тут вдруг такая информация… Заблудившись в одинаковых коридорах второго этажа, я медленно брела в неизвестном направлении. Предусмотрительно написала Коконою — номер он в мой телефон вбил сам — что уже выхожу, и теперь никак не могла отыскать выход. Думаю, плохо искала, потому что все не могла сосредоточиться на дверях и поворотах. В итоге оказалась в темном тупике. Похолодев от неприятного ощущения, что нахожусь в логове какого-то жуткого чудища, я развернулась и пошла обратно. Однако вдруг слева увидела приоткрытую дверь. Долго бороться с собой не пришлось: подкралась в надежде, что меня не поймают, а если и поймают, то скажу прямо — заблудилась. Меня все еще мутило после намеков Ханмы на причастность кого-то из «близкого» окружения к смерти моих родителей. А потому я хотела поскорее разобраться с порученным мне делом и больше никогда не приближаться к этим страшным людям. Вернее, к самым настоящим нелюдям. Глупо было искать убийцу, когда я струсила, едва только столкнулась с Ханмой, а до этого — с Шибой. Все они были ужасающе жуткими и беспощадно чудовищными. Комната, куда я вошла, оказалась чем-то вроде кабинета. Свет здесь не горел, поэтому я ориентировалась в потемках. Прошла к столу, взглянула в окно и увидела внизу машину, которая дожидалась меня. Коко и Санзу стояли рядом с автомобилем, курили и глядели на дом, но внезапно Харучиё вскинул глаза и уставился прямо на меня. Я едва чувств не лишилась. Он посверлил меня мрачным взглядом всего пару секунд, потом повернулся к Хаджиме и что-то ему сказал, а я тем временем согнулась и, посветив перед собой телефоном, пробежалась глазами по бумагам на столе. Какие-то контракты, догово́ры, товарные лицензии. Ничего путного. И я уже вышла бы, но тут заметила краешек листа и часть заголовка: «Слияние двух…». Прикоснуться хоть к чему-то здесь было страшно, но я торопилась, так что осторожно, двумя пальчиками, потянула лист, и широко открыла глаза. «Слияние двух группировок с последующим поглощением вражеской. Шаг первый: конкуренция с целью завоевания авторитета…» Долго не думая, я схватила лист, хотела сложить его и спрятать, но замерла на месте. Если эта бумага поможет Майки, он, вероятно, оставит меня в покое. Но… украв такой документ… Боже, буду ли я в порядке? Майки отпустит меня, и за мной придут… Не так ли? Быстро все сфотографировав, я вернула лист на место, точно так, как он лежал до этого, немедленно сбросила фотографии Рану — он был первым в списке набранных контактов — и сразу же удалила снимки. Если Ханма решит проверить меня на выходе, я буду чиста. В коридоре по-прежнему стояла тишина. Я страшно боялась, но шла обратно, по пути почистив на телефоне даже корзину, и когда увидела Шуджи, стоящего у двери гостиной, где мы беседовали чуть ранее, меня окатило нехорошее предчувствие. Я почуяла подвох. — Простите, господин Ханма, не могли бы вы проводить меня вниз, — произнесла я сухим тоном, даже не пытаясь прикидываться. Он усмехнулся и пошел впереди меня к лестнице. Оказалось, я просто не туда свернула, и теперь мы, идя вниз, думали каждый о своем, однако открыв входную дверь, Шуджи сказал: — Вы весьма любопытная молодая леди, — и щелкнул меня по носу, как будто я была шаловливым ребенком. — Доброй ночи, Кэтсуми. — Доброй ночи, — теперь уже едва шевеля губами, пробормотала я, поклонилась и вышла на крыльцо. От воздуха, чистого, пропитанного летом, почти задохнулась и через плечо взглянула на дом. Черный гроб. Вот какая ассоциация была у меня с этим местом. И как только Ханма в нем живет? Ужасно. — Ты безмозглая или храбрая? — открыв окно, Санзу гнал по Дэнъэнтёфу, и поглядывал на меня в зеркало. Коконой молчал. — Нахрена пошла шарить по его кабинету? — А он неплохо знал дом Шуджи изнутри. — Тебя поймали, не так ли? — Нет. Но думаю… — Что? Я нахмурилась. — Обо всем сообщу самому Майки, — ответила и уставилась в окно со своей стороны. Лучше никому не доверять. Однако впереди меня ждал разговор с Хайтани, который уже точно прочитал все, что я ему сбросила, и теперь названивал мне. Я написала ему, что позвоню, как только доберусь до особняка, но и это не остановило его — Ран продолжал мне звонить. Я понимала, он будет злиться. Как только машина припарковалась во внутреннем дворе, я сразу покинула салон и поспешила в дом. — Ох, боже, у тебя совсем нет терпения? — возмутилась, принимая звонок от Хайтани, и тут же словно вросла ногами в пол, так и встав на месте посреди холла, потому что Ран выдавил: — Да мы знаем, черт возьми, что они хотят сделать. Зачем ты полезла туда, Кэтти?! — и выкрикнул вне себя от страха и ярости, которые буквально звенели в его голосе: — Ханма мог убить тебя в два счета! Я закрыла глаза, и в моей голове вновь зазвучал голос Майки, которым он выдавал мне слово за словом о наших с Хайтани отношениях. — Ран… — за спиной хлопнула дверь. Я не стала оглядываться, сразу пошла наверх, и Хайтани ждал, пока я не оказалась в комнате. — Ран, послушай… — Кэт, — однако жестко перебил меня он, — я знаю, к чему ты стремишься, и вполне горжусь твоими смелыми поступками, но это не люди, Кэтти, это животные. Такие же, как я — дикие и необузданные звери. Они могут прийти за тобой, и ты не продержишься и секунды. Возможно, умрешь от ужаса скорее, чем от тяжелых ран. Поэтому я прошу, я умоляю тебя, прекрати слушаться Майки… — Хайтани стал успокаиваться, и заговорил медленнее и тише. — Он злится на тебя, потому что ты не вписываешься в наши планы, но ему некуда деваться, именно поэтому он так себя ведет. Дождись меня. Я не хочу даже думать, что видел тебя живой в последний раз. Пожалуйста, Кэтти, дождись меня целой и невредимой. Ты сможешь это сделать? Теперь, когда Хайтани совершенно успокоился, его голос убаюкивал меня. Не заботясь о том, что не доложила о результатах встречи Майки, я, ложась на кровать, попросила: — Можешь поговорить со мной еще немного? Мне так… хорошо, когда мы говорим. Хайтани тихо выдохнул. — Ладно, — голос зазвучал ниже. — Ты уже у себя? Почему так тихо? — Да, я в комнате, — и потянувшись к тумбочке, погасила свет. — Теперь здесь темно. Если позволишь, я переоденусь, пока мы разговариваем. — Ран промолчал. — Расскажи, как прошел твой день? Нервное напряжение, которые держало меня все это время, сейчас стало медленно отпускать. — Со мной все в порядке, — забормотал Хайтани, — не о чем особо рассказывать. Меня заселили в шикарный люкс, здесь нереальный вид из окна, но… Я хочу домой. Прямо сейчас… Что ты делаешь, Китти? Снимаешь одежду? — Ох… я? Да, пытаюсь избавиться от чулок, — откровенно говоря, стушевавшись, призналась я. Но и в самом деле, неуклюже зажав между плечом и ухом телефон, я боролась с чулками. Наконец, оба почти невесомых предмета одежды оказались на полу. — Так-то лучше, — улыбнулась я, облегченно вздыхая, но Хайтани почему-то молчал. — Ран? — Это, знаешь, слишком, — тут же ответил он. — Но я хочу, чтобы ты продолжила. — Ран, мне неловко, — краснея, но предвкушая, заворчала на него я, и все равно мои руки потянули подол вверх. — Ладно, я сниму платье, ты не против? — Сними. Говори обо всем, что сейчас делаешь. — Ладно, — зачем-то перейдя на шепот, согласилась я и, ненадолго отложив телефон, расстегнула молнию сбоку. — Я встала, платье упало на пол к чулкам. — Продолжай. Приятное покалывание в кончиках пальцев, тяжелое тянущее чувство внизу живота, мурашки по всему телу — это все было из-за голоса Хайтани. Его тембр будто ласкал меня, будто целовал и облизывал каждый участок кожи. Это было изумительно, особенно после того, как вновь легкой алой дымкой заструилась наша связь. И хотя на смену удовольствию мгновенно пришла острая боль в груди, что означало — я вновь предаю своего соулмейта, мне все равно хотелось погрязнуть в ощущениях. В ухо вдруг коротко завибрировало. Я дернулась и, отодвинув мобильник, прочла сообщение во всплывающем окне: «Мать вашу, чем вы занимаетесь? Хайтани в Сеуле, Кэт! Вернется — просто потрахайтесь уже, мне, черт подери, больно!» — Виктор? — усмехнулся Ран, потому что я шепнула: «Боже, этот парень…», и добавил: — Придется ему потерпеть. Ты как? Меня начинала бить мелкая дрожь полного неудовлетворения. Я часто дышала и смотрела в потолок. Мне хотелось, чтобы матрац подо мной вновь прогнулся, и я ощутила на себе тяжесть горячего тела Хайтани. Казалось, если этого не случится, я просто умру. — Ран. — Я знаю, Китти, знаю, — будто помогая, подталкивал он мое покорное тело к краю пропасти. — Я мокрая, Ран. — Знаю. Поэтому сделай это, моя прекрасная Китти. Сними белье и раздвинь ноги. Представь, что я перед тобой. Думаю, именно метка оказывала на меня такое влияние, вернее, она добавляла эффекта. Словно приправляла то, что и так между нами было. А была страсть и жажда заполучить друг друга. Я металась по простыне, спутывая ее ногами, и все мое тело было влажным от испарины. Хайтани говорил со мной и звучал все грубее и ниже. Будто совершал толчки словами, входил в меня каждой своей репликой, вдыхал мой запах и пропитывал меня своим. Мои волосы взмокли, и я, не открывая глаз, двигала внутри себя пальцами, толкалась так, как если бы это был он. Кровь кипела во мне, груди колыхались в бледном свете тонкого серпа месяца, и когда ветер легкими дуновениями влетал в окно и скользил по моему животу, мне чудилось, что это губы и руки Хайтани… Чтобы не оповестить о том, чем занимаюсь, весь дом, я, ощутив приближение оргазма, заныла: «Сейчас, Ран, сейчас», и, напряженно сжав бедра, чуть не выронила телефон. Перекатившись на бок, я уткнулась лицом в подушку и громко простонала, содрогаясь и дергаясь всем своим телом. Хайтани тяжело выдохнул, бормоча о том, как ему хорошо, и мы медленно затихли. Я не могла пошевелиться. Лежала, смотрела в распахнутое окно и молчала. Глаза были влажными. — Кэтти? — позвал Ран, наверняка чувствуя мое состояние. — Тебе нехорошо? Я подумала, что он о связи с Виктором, поэтому ответила: — Больше не болит. Может, чем чаще мы с тобой будем делать нечто подобное, тем слабее станет боль? Как думаешь? Ран, кажется, улыбнулся — так прозвучал его теперь спокойный голос. — Возможно. На самом деле Виктору намного хуже, чем тебе, ведь моя метка перебивает вашу связь. Поэтому ты почти в порядке, чего не скажешь о нем. Даже немного жаль его. — И теперь мне стыдно, — хохотнула я, вновь уткнувшись в подушку. — Не стыдись. Наоборот, хорошо, что мы сближаемся, разве нет? Внутри все напряглось. А ведь правда — мы шли друг другу навстречу. Однако омрачать этот вечер мне не хотелось. Я потянула на себя одеяло, укрылась до самого подбородка и, сладко зевнув, попросила: — Поговоришь со мной еще чуть-чуть? — Конечно. Ложись поудобнее. Расскажу тебе, как вчера посетил местный аквапарк. Риндо меня туда затащил… Я улыбалась, закрыв глаза, и слушала, впитывала, окутывала себя голосом Рана.

***

      За столом висело молчание. Все тихо обедали, слегка постукивая приборами, и абсолютно ничего не говорили. Напротив меня сидел молодой мужчина с темными волосами и синими глазами. Такой же невысокий, как Майки, и был он самым что ни на есть чистокровным оборотнем. Это был еще один миф, разрушившийся прямо у меня на глазах. Снова альфа-оборотень, снова низкорослый. — Итак, Кэтсуми, — наконец, отложив приборы, заговорил Сано, — позволь представить тебе Ханагаки Такемичи. — Тайри Кэтсуми, — улыбнулась я мужчине добродушного вида. Ханагаки действительно располагал к себе. — Мне приятно познакомиться с вами. — И мне, госпожа Тайри. Я восхищен вашей смелостью и тем, как вы все равно стоите на своем. Я перевела на Майки растерянный взгляд, а он, фыркнув, сказал: — Смелость? Да это чистое безрассудство. Разумная девушка давно сбежала бы от оборотня. — Еще комментарии по поводу моего интеллекта будут, уважаемый господин Сано? — пробормотала я немного раздраженно, но с улыбкой, и рядом хохотнул Инуи. Да, он и Коконой вновь были здесь. Правда все равно Сейшу устроился возле меня, чем открыто злил Хаджиме, сидящего напротив. — Остальные комментарии оставлю при себе, — довольно ухмыльнулся Майки, а после переключился на Такемичи. — Значит так, этот молодой оборотень имеет потрясающие способности. Поэтому я пригласил его сюда. Ты просила помощи, но и для нас тоже более выгодно «приручить» новообращенную волчицу, чем отдать ее в лапы Кисаки. А уж он непременно сделал бы из нее машину для убийств. — Очень мило с твоей стороны вначале посоветоваться со мной… — только вымолвила я, как Сано поднял руку, затыкая меня, и прямолинейно заявил: — Вообще, это не моя идея, а просьба твоего… весьма настойчивого жениха. Я собирался просто отдать Тачибану ему, — указал он кивком головы на Ханагаки, — а уж потом сообщить об этом тебе. Я теперь улыбалась натянуто. — Во-первых, Хайтани мне вовсе не жених. Во-вторых, Майки, ты в любом случае должен был сказать мне, поэтому спасибо, что послушал Рана. — Я взглянула на Такемичи, немного смущенного тоном нашего разговора, и произнесла мягче: — Благодарю вас за помощь. Всецело вам доверяю, господин Ханагаки, и надеюсь, вы действительно поможете моей подруге восстановиться. — Потрясающее легкомыслие, — тихо произнес Коконой, а Инуи, взглянув в мою сторону, наклонился ближе и шепнул: — Вы правильно делаете, что верите Такемичи. Он, пожалуй, самый надежный и честный из оборотней. Разумеется, каждый услышал то, что сказал Сейшу. Особенно Хаджиме. От него тут же повеяло агрессией. Я не стала обращать на это внимания, и разговор с Ханагаки продолжился. Он рассказывал о том месте, куда увезет Хинату — к морю — и там, в отдалении от всех, будет учить ее контролировать внутреннего зверя. Мне нравилось то, каким дружелюбным был этот человек, а еще он ничего от меня не скрывал. Поведал и о «подводных камнях», о том, что это все поначалу будет чуждо Хинате, и она, вероятнее всего, впадет в уныние. Но он, Такемичи, для того и нужен, чтобы вытащить ее на свет. Обед закончился, а я слушала бы и слушала его, потому что Ханагаки был невероятно позитивным и оптимистичным. Это заряжало положительной энергией. Поэтому когда он уехал, напоследок оставив номер телефона и адрес, куда отправится вместе с Тачибаной уже этим вечером, мне стало одиноко. Я решила выйти на террасу, во внутренний двор, собираясь посидеть в тени яблонь, как вдруг услышала приглушенные голоса. За кустарником кто-то ссорился. Боясь привлечь к себе лишнее внимание, я собиралась было уйти, но потом подумала, а с чего это мне уходить, когда я просто вышла на террасу. Вот и уселась на мягкий диванчик у стены, и сколько бы ни старалась не вслушиваться в голоса, уловила каждое слово. — …связываешься с человеком. Это, знаешь ли, задевает мое самолюбие, — произнес Коконой напряженным тоном. В ответ ему Сейшу сказал, как всегда, спокойно и бесстрастно: — Не понимаю, почему ты так бесишься? Сам говорил, твоя любовь к моей сестре на всю жизнь. Что тебе тогда надо от меня, Хаджиме? Коконой молчал. — Видишь, — устало вздохнув, прибавил Инуи, — ты сам не знаешь. — Знаю. Я всегда знал, чего хочу. Мне важны деньги, сила клана и власть. И я хочу, чтобы ты был рядом и делил это со мной. А теперь спроси себя, чего же хочешь ты? Зашуршала трава. — Чего я хочу? — как-то слишком горько произнес Сейшу. Мне стало неловко от того, что я оказалась свидетелем такого интимного разговора. Так что я поспешила уйти, но успела услышать ответ Инуи: — Хочу, чтобы ты перестал быть таким тупоголовым бараном, Коко, и прозрел наконец. Очень вовремя я унесла ноги, поскольку, уже поднимаясь наверх, увидела Сейшу, который быстро шел к выходу из особняка. Да уж, между этими парнями так и искрит. Кажется, Хаджиме в упор не видит, что Инуи что-то к нему чувствует, и ревнует Коконой этого чудесного человека, кажется, даже к воздуху. Как же я понимала Сейшу. Быть может, у волков это общая черта — защищать свое от всех и вся? Мне это известно не было, но то, что Хайтани, находясь в Корее, нервничал — факт. Почему я сделала такой вывод? Да потому что его сообщения были одно удивительнее другого: то немного нервным тоном он спрашивал в своих голосовых, чем я занята, что так долго не отвечаю. То, получив беззаботное оправдание: «Я ведь работаю, Ран», мигом успокаивался и делался ласковым, будто ручной тигр, которого почесали за ушком. Но этим же вечером Хайтани превзошел себя. Он попросил созвониться с ним по видеосвязи, а когда мы сделали это, сказал, обольстительно улыбаясь в камеру: — Сделаешь для меня кое-что, Китти? Я подозрительно сощурилась. — Помнишь, как ты станцевала для меня? Ты стояла на фоне окна, и в лучах заходящего солнца, танцевала, снимая одежду. Хочу увидеть это снова. — Боже, Ран! Мне было семнадцать! — рассмеялась я, качая головой, а потом медленно улыбка сползла с моего лица. Я посмотрела на него с тоской, которую не могла скрыть и, проглотив тугой комок, произнесла: — Ран, возвращайся поскорее. Знаю, между нами сейчас все так натянуто, но, кажется… — Мне было тяжело говорить, видя его пронзительные глаза. — Кажется, я готова попробовать. Только не пугай меня, ладно? Хайтани кивнул. Он в этот момент выглядел так, словно собирался немедленно сорваться с места и помчаться в аэропорт. Я чувствовала каждой своей клеточкой, как трудно ему дается это расстояние. Но теперь у него был стимул сделать все побыстрее и вернуться в Токио. А я буду его ждать.