XIII

      Общий концепт статьи был уже выстроен, но я по-прежнему знала о «Бонтен» очень мало. Информации не хватало. Майки не хотел делиться более веской и важной информацией, чем та, которую принесла ему я. Кстати об этом… — Если ты меня так ненавидишь, почему продолжаешь держать при себе? — уточнила я, когда он лично заявился в библиотеку после обеда. Прошла почти неделя. Ран все еще не вернулся. Мы и созвониться теперь толком не могли. У него было много дел. — Кто тебе сказал такую чушь? — удивился Сано и, до этого прохаживаясь меж стеллажами книг, выглянул из-за одного из них. — Я не испытываю к тебе ненависти, Кэтсуми. — Ты все больше и больше давишь на меня. Буквально следишь за каждым моим шагом и принуждаешь делать только то, что нужно тебе. — Я твой работодатель, разве не так? — Да, это так, но ты обещал мне и личное время. Майки подошел к столу, где сидела я, пробежался глазами по бумагам, переложил парочку из них, бегло читая написанное моей рукой, после чего, не поднимая на меня глаз, проговорил: — Хочешь правду? — Разумеется. Сано взглянул на меня. Черная рубашка оттеняла его бледную кожу. Стало не по себе от глубины этого взгляда. — Что ж, тогда слушай, — он оперся руками на стол. — Я знаю, что ты уведешь Хайтани из клана. Я вижу это по тому, как вы сближаетесь, и как бы сильно ты не сопротивлялась, твое сердце и тело уже во власти оборотня. Мне приходится держаться изо всех сил, чтобы не разорвать эти отношения. Знаю, что тогда уничтожу не только тебя, но и его. Я оставил бы вас в покое, Кэт, но не верю, что ты справишься с Хайтани. Убежден, сдашься при первой же его оплошности. Поэтому требую от тебя доказательств верности. Вот чего я хочу. С мурашками вдоль позвоночника и с сердцем, бьющимся в горле, я смотрела на сильного могущественного оборотня, который, сверкая глазами, ждал от меня действий, а не только слов. Тогда я кивнула и спросила: — Предположим, я присягну тебе на верность, но какой мне с того прок? Сано подумал недолго, сразу же ошарашил меня: — Тогда я приму тебя в свой клан. Официально. Ты будешь полностью и всецело под нашим покровительством. Никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Я дам тебе все, чего ты хочешь, но не губи моего сильнейшего волка, Кэт. До меня стал доходить смысл сказанного и по мере того, как я осознавала, чего от меня хочет Майки, все сильнее раздражалась. От возмущения даже слегка покраснела, после чего вскочила из-за стола и отошла к самому окну. Я встала к Майки спиной, ведь если бы посмотрела ему в лицо, он все понял. Меня передернуло от злости. — Значит, ты пытаешься купить меня? — Оглянулась. — Предлагаешь деньги и место в клане, но с условием? — Сано не ответил, я закончила сама. — С условием, что я брошу Рана. — Ты все правильно поняла. — Майки… я… у меня нет слов, — покачнувшись от всепоглощающего гнева, я прикрыла глаза, — ты невероятно жесток. Хочешь, чтобы я оставила его, но при этом якобы желаешь ему только добра. Это двуличие! — выпалила громко. — Как ты можешь говорить такие вещи? Я никогда в жизни не соглашусь на твои условия! Хочешь, вышвырни меня прямо сейчас, но ты, как никто другой, понимаешь, Ран все равно придет за мной! И ты нам не помешаешь! Задыхаясь и яростно сверкая глазами, я сжимала кулаки и таращилась на Сано, который вдруг улыбнулся. Он буквально просиял, чем вогнал меня в ступор. Прихватив мои черновики, отвернулся и пошел к двери, ненавязчиво бросив напоследок: — Я удовлетворен твоей реакцией, Кэтти. Теперь сомнений не осталось, — и вышел, а я с досадой смотрела в закрывшуюся за ним дверь и не двигалась, застыв на месте, как скала посреди океана. — Чертов Сано Манджиро, — выругалась я шипящим шепотом. — Проверяешь меня, несносный ты сноб! Так и было. Проверка. Сано убедился, что я не продам свои чувства к Хайтани, так еще принудил сказать это вслух. И если до этого я лишь упиралась и отнекивалась, сегодня ему в лицо призналась в своей сильной любви к Рану. Наверняка ведь Майки обо всем ему расскажет. Я была в этом уверена. Хорошо бы теперь, Хайтани задержался в Сеуле еще немного, чтобы я успела остыть и прикинуться, будто ничего такого не говорила. — «И ты нам не помешаешь», — передразнила я саму себя и упала в кресло. — Как же стыдно…

***

      «Легенда та существует с давних времен, и до наших дней она дошла в том же виде, в каком ее знали наши предки. Жила некогда юная девушка Малия, не знавшая бед, и семья ее была большой: пять сестер и один брат. Малия была самой младшей. Любила она бегать в поле по вечерам. Собирала у самой границы темного леса травы лечебные, как учила ее бабка, давно почившая. Травы те были особенно полезны, ежели сорвешь их на стыке дня и ночи, когда солнце только-только скрылось, а сумерки лишь подкрадываются. Время то было, главное, не прозевать, в противном случае можно угодить в лапы вервольфа. Едва тьма окутывала местную деревушку, как ставни во всех домах плотно затворялись, а врата запирались, никого более не пропуская внутрь, ведь любого, кто задержался в лесу до ночи, считали нечистым. Как-то сложилось так, что в один из страсть каких чудесных дней Малия задремала в поле ромашковом. Спала сладко, пыльцою измазанная, а солнце неумолимо клонилось к земле, а когда полностью спряталось, поползли по деревьям черные тени. Одна из теней таких от других отделилась и вместе с ночью шагнула в поле к девице. Малия сонно моргнула, запутавшись в дурмане, что запеленал ее в свои объятия. «Что ж ты не убежала сегодня, Малия?». Шепот был подобен ветру, ласково касался волос и оглаживал скулы. Девица приоткрыла глаза. Бесстыдно она лежала на траве, а над нею нависал юноша с длинными черными волосами и горящими серебристо-синими глазами. Будто камни драгоценные, будто луна, отразившаяся в водной глади, будто… Утонула Малия. Глядела да оторваться не могла. И закрутилось все вихрем. «Моя возлюбленная, невеста моя». Все шептал голос, а тело ее, словно уже и не ей принадлежало. Никогда доселе не ведала Малия таких услад. Наказала бы ее матушка за такое, отец велел бы высечь, хоть и любил ее больше жизни собственной, а бабуля, почившая пять зим назад, и вовсе из деревни выгнала бы. Но это все не пугало Малию и, сквозь мутную дымку взирая на полную, отчего-то кровавую луну, отдавалась она в жены навеки вечные синеокому красавцу. А после боль адская пронзила тонкую белую шею, и Малия закричала, проваливаясь в глубину, в самую темную тьму, и это было последнее, что увидала она человечьим взором… На рассвете обнаженное тело, обласканное лучами солнца, нашли жители той деревушки, ведь в ночь никто не решился пойти на поиски Малии, даже родной отец ее. Однако ж картина предстала им до костей продирающая своей нечистотой. Измазанная кровью, но целая и невредимая Малия сладко спала, улыбаясь во сне, а рядом лежало мертвое тело — гора из шерсти. Зверь для простого серого волка размеров был немыслимых. Да и задние лапы оказались слишком длинными. Так и поняли местные, что убила Малия вервольфа, державшего в страхе все близлежащие поселения. Вот только как дитя это невинное справилось с сатанинским отродьем… Известно об этом стало потом, когда Малия, придя в себя, семь дней и семь ночей ходила в лес, чтобы оплакивать мужа своего — значит, была одной из таких же, как тот зверь, так люди и поняли все. Никто не тронул ее — боялись проклятия, а сама девица вскоре вовсе покинула деревушку. Долго она бродила в поисках ответов, пока не повстречала старца-ведуна. Тот и раскрыл тайну, мучившую девичье сердце. «Кровь твоя была настолько чиста, что зверь будто яду выпил. Но теперь ты — Мать всех проклятых, и с той же ночи носишь под сердцем дитя волка. Муж твой погиб, а ты будешь продолжать его род. И так станется до скончания веков». С тех времен считается, что умерший во время ритуала зверь — Отец нового зачатого в ту ночь рода, а Малия — Мать. Чистая и не знавшая порока, избранная темным исчадием ада». Отложив книгу, я устало зевнула и потерла глаза. — Ну, и что ты хотел мне этим сказать? — пробормотала, покосившись на Виктора. Он приехал в особняк с утра пораньше. Вместе с нами завтракал, потом пару часов проторчал в кабинете Сано, и вот теперь вызвался помочь мне с работой. Остерегаясь приближаться к нему, я сидела на самом верхнем ярусе, в плетеном кресле, а Като устроился внизу, у окна. Он стоял там, листая какую-то книжечку, что-то вроде средневекового дамского романа, и поднял на меня глаза, когда я обратилась к нему. — Ничего такого, — пожал плечами. — Ты ведь наверняка не знала эту легенду о происхождении рода оборотней. Доподлинно неизвестно, где все же случилось это обращение юной девушки в мать-волчицу, но каждый из народов берет ответственность на себя. Однако ее действительно звали Малия. — В самом деле не знала. Вернее, мне было известно, что некогда существовала та самая Мать, но я не знала всей истории. — И что думаешь? — Хм… Довольно интересно. Но теперь мне хочется узнать, кто же породил того прекрасного синеглазого волка? — Неизвестно. Вероятнее всего, парень просто продал душу дьяволу и стал таким. — И ты веришь в этот бред? Виктор сощурился, глядя на меня с легкой улыбкой. — А ты не веришь? — Я просто пожала плечами. — Но ведь вы, люди, ежедневно продаете себя Тьме. Разве нет? — А вы? — с вызовом бросила я. — А мы, моя милая, уже и без того отнюдь не Божьи дети. Странно не верить, что существует некто могущественнее нас. Если бы не существовало, в мире воцарился хаос. Кто-то определенно руководит нами, усмиряет нас и делает нашу жизнь систематичной. — Хочешь сказать, это кто-то вроде Матери? Като задумался и потер подбородок. — Возможно, но она давно мертва. Значит ли это, что мы с тобой в данную минуту обсуждаем чей-то дух? — Предпочту назвать это энергией. Все-таки духов мне не доводилось встречать, — отмахнулась я. — О! Быть может, тогда съездишь со мной в Румынию? Хочу в Карпаты! Говорят, там много всякого водится. Вот бы увидеть это собственными глазами! — загоревшись этой идеей, затараторил Като, а я лишь покачала головой. — Что? Опять чем-то недовольна или смеешься надо мной? Я действительно смеялась. Виктор был невыносимо забавным. — Прости, — ответила я, — но ты, как ребенок. В детстве не насытился сказками? Като наигранно надулся. — Какая ты зануда. Не понимаю, как тебя Хайтани терпит. Кстати… — вдруг хитро ухмыльнулся Виктор, а я сразу почуяла опасность. Только бы он не зацепил тему той нашей с Хайтани ночи. — Чем это вы занимаетесь по телефону, Кэтти? — Все-таки именно о той ночи заговорил этот бесстыдный человек. — Мне было очень больно, а если еще учесть, что в тот момент я был с женщиной… Вы меня опозорили. Она испугалась и убежала. Тебе повезло, Кэт, что я был не в Токио, а то примчался бы в ту же минуту. Нервно рассмеявшись, я протерла вспотевшую шею и пробормотала извинения. — Просто могли бы немного ускорить процесс, чтобы освободить меня, — недовольно прибавил Като. — Эти ваши игры в «горячо-холодно» раздражают. — Я поняла, хватит уже, — отвернулась я от его пристального взгляда, встала и вернула тяжелую книгу с легендами и мифами на место. А спускаясь вниз, спросила: — Ты останешься на ужин? — Смотреть, как Коконой бесится из-за того, что Инуи болтает с тобой? — уточнил Виктор. — Конечно, останусь, — тут же расплылся в улыбке. — Они потрясающие. Не так ли? — Почему Майки пилит только меня за то, что я человек, а Сейшу не трогает? — слегка возмущенно подметила я. — Нет, Инуи мне нравится, но как-то странно… — Потому что, даже если Инуи сдастся и будет с Коко, род они никак не продолжат. Соответственно, Майки не о чем беспокоиться. Полукровок не будет. — Ах да… — отвела я глаза от Виктора, который, говоря это, смотрел на меня пристально. — Что ж, мне нужно еще кое-что решить с Майки, — быстро отозвался он, как только мы оказались слишком близко друг к другу, и шагнул было мимо меня, но вдруг… — Виктор! — выкрикнула я от испуга и схватила его за плечи, когда он резко, оторвав меня от пола, с силой толкнул на стол. Я упала туда спиной, чуть ли не снеся собой ноутбук, и на пол посыпались бумаги. — Что ты творишь? — надрывно проговорила я, упираясь в его грудь, пока тот, навалившись сверху, нетерпеливо принялся шарить руками по моим бедрам, забравшись под платье. — Виктор… — горло сдавило. Я страшно испугалась. Но связь соулмейтов парализовала мои конечности. Руки слабели все заметнее. Я больше не могла сопротивляться. Цепляясь за расплывчатый образ Хайтани, что рассеивался в моем сознании слишком быстро и сменялся другим образом, я стонала от боли в груди. Теперь пересиливала наша связь с Виктором, а метка Рана слабела. Мой телефон надрывно гудел где-то на полу, а я все пыталась закрыть шею от губ Като. Он будто отключился, обезумел, тискал мои бедра, не мог никак взять себя в руки. Прикусывал мои костяшки, когда не мог добраться до шеи, целовал руки, лоб, глаза. — Прошу… Виктор… уйди… — вяло прошелестела я, слыша, как сильно в мою грудь ударяется его сердце. — Какого черта? — злобно рыкнув, вымолвил кто-то, кого я даже не узнала. И только почувствовала, что освободилась, как сразу же привстала и сползла на пол. Ноги совсем не держали меня: колени дрожали, а боль в грудине была невыносимой. — Ты спятил? Приди в себя! — раздался хлесткий шлепок, и я подняла глаза. Это был Майки. Судя по красной щеке Като, который привалился к двери и не сводил с меня горящих глаз, Сано ударил его. — Я не смог… — качая головой, горько произнес Виктор. В его ярких глазах отразилась боль. — Прости… прости, Кэт. Прости меня, я не хотел… — отвернувшись, он открыл дверь и, пошатываясь, вышел. Майки оглянулся на меня. Он постоял в гнетущей тишине несколько минут, глядя на то, как я сжимаю на груди платье, после подошел ко мне, подал руку и помог встать. — Иди к себе. Я пришлю Ди. На сегодня с тебя хватит. Сано скрылся за дверью, а я подняла с пола телефон. Жутко испугалась, потому что он зазвонил прямо у меня в руках. — Слушаю, — хриплым голосом выдавила я, все еще тяжело дыша, и тело била мелкая дрожь. — Я убью его, — процедил Хайтани. — Ран, все в полном порядке. Майки помог мне. Ничего не случилось. — Кэт, стань моей женой. Тогда тебя не рискнет тронуть даже твой соулмейт. Слышишь меня? Эти слова повесили камень мне на сердце. Я оглядела рассыпанные бумаги, взглянула в окно. Не знала, что ответить. Ран ждал. — Мне жаль, что ты почувствовал это. Было бы проще без связи. Я и не знала, что метка дает тебе такую власть. — Я просто чую соперника. Майки утром сообщил о кое-каких делах с Виктором, — грубым тоном объяснялся Хайтани, — поэтому я сразу понял, кто посмел тебя напугать. Риндо удержал меня на месте, иначе я уже летел бы в Токио. И поверь, этому ублюдку не поздоровилось бы. — Ты прекрасно знаешь, что он не в силах противиться связи. Ты сам это очень хорошо знаешь, Ран. Поэтому забудем об этом инциденте. К тому же, уверена, Майки теперь не подпустит ко мне Виктора и на милю. — Как мило ты его защищаешь, — прокомментировал Хайтани едко, но сразу же извинился. — Прости, — вздохнул. — Тяжело держать себя в руках… Эта чертова поездка… Я зажала телефон между ухом и плечом и принялась подбирать бумаги с пола. Настроение понемногу улучшалось. Все потому, что я снова слышала голос Рана. Это поддерживало меня. — Хочешь, в следующий раз поеду с тобой? — вырвалось у меня, и я замерла, уже сожалея, что ляпнула это. — Правда? — с недоверием переспросил Хайтани. — Да, — отступать было некуда. — Я буду только рад. Не передумай, пожалуйста, иначе придется тащить тебя силой. Второй такой поездки без тебя я не выдержу, — отшутился Ран и мне совсем полегчало. — Спасибо. Он затих. — За что ты меня благодаришь? Почему-то глаза наполнились слезами. Я испугалась этого. Испугалась и того, как жарко отозвалось сердце на сделанное мне пару минут назад предложение. Поэтому я повторила: — Спасибо. Ты ведь не винишь меня и все понимаешь правильно. Ты всегда был таким, Ран, я помню это. Только один раз понял меня неправильно: когда решил исчезнуть, поверив моему отцу. Но даже тогда оставался на моей стороне. Хайтани помолчал, наверное, смущенный моими словами, и наконец ответил: — Звучит, как признание. Я счастлив, что ты обо мне такого хорошего мнения. Но вынужден разочаровать… Я ненавидел тебя, будучи убежденным, что ты действительно меня не любишь и никогда не любила. Это больно резануло, однако я не стала говорить об этом — была благодарна за откровенность. — Насчет моего предложения. Я не шутил, Кэтти. Вернусь и сделаю все, как надо. Будь готова. — Ран, не нужно… — Кэт, я скоро приеду. Поговорим об этом при встрече. Он сбросил вызов. Я испуганно глядела в окно. Стать его женой? Что за бред? Мы даже толком не помирились после расставания. Какая еще жена? Думать об этом прямо сейчас желания у меня не было. К тому же постепенно отпускал шок, и я почувствовала страшную усталость. В комнате меня уже ждала Ди. Она помогла мне снять платье, забрала туфли и, отнеся это все в гардеробную, проводила в ванную. Я собиралась отдохнуть, ни о чем не думая. Мое тело требовало расслабления.

***

Спустя полторы недели       Наверняка можно сделать что-то с этим, но я не делала, потому что не хотела сопротивляться внутреннему зову. Приоткрывая глаза, видела, как из-за облаков, будто заигрывая со мной, выглядывает полная луна. То и дело она обжигала меня мистичным бледным светом, а после давала несколько минут на отдых, и все повторялось. Я знала, он здесь. Я знала, что он пришел. Слишком громко о стену ударилось мое окно. Слишком странно я себя чувствовала, будто меня подняли на руки. Будто даже над головой звездное небо замелькало с немыслимой скоростью. Меня куда-то несли? Я прижималась к могучей груди, горячей и тяжело вздымавшейся. Хриплый рык доносился из нее, но не вырывался наружу. Контроль был почти утрачен. Это было так хорошо, так правильно, словно он пришел, чтобы завершить начатое. И я была готова. Я точно была готова к этому…