XIV

"— Я слишком люблю тебя. — Тогда от всех смертей меня огради" Dracula (1992).              ***       «Ты и тогда был таким пылким»       «Правда?»       «Ты был таким»       «Я всегда с тобой такой, моя Китти. А теперь, когда у меня появилась надежда… Я все знаю»              Обрывки фраз не фиксировались в моей голове. Я все еще словно плыла на облаке, на самом же деле лежала в постели, в чужом доме. Мне не был знаком пейзаж за большим окном, однако это вовсе не смущало меня. Проведя без своего оборотня так много дней, сейчас я была готова ко всему.       Дымка окутывала на этот раз не так, как в прошлый. Я вполне могла видеть Рана, могла разглядеть даже его лицо. Оно освещалось луной — одна его половина — вторая же была в тени. Как Добро и Зло. Свет и Тьма. Малия… Синеглазый оборотень. Все смешалось. Силуэты и образы в комнате словно плыли по стенам, путая меня, и я не знала уже, где реальность, а где сон. Покачнувшись, потому что он забрался на кровать, я вскинула голову. Уставилась на него. Мой волк мерцал глазами, лиловыми с красными прожилками. Он был другим, но будто тем же. Его взбугрившиеся мышцы порвали рубашку на плечах, превратив ее в лоскуты, а расстегнутые брюки звякнули пряжкой ремня. Дыхание коснулось моей ступни, и горячие губы прижались к ней. Вторая ладонь поползла по моей голени, вверх, до бедра, слегка когтями царапая кожу. Я дышала рвано, всецело отдаваясь моменту, и смотрела на него.              «Не бойся»              «Не буду»              Медленно перемещаясь выше, он целовал каждый участок моей кожи, задирая шелковую сорочку, пока не добрался до талии. Тогда луна, опалившая нас своим вниманием, приковала его взгляд к себе. А мой — к нему. Между моих разведенных ног возвышался полуволк. Огромное, темное существо. Слюна капала на мой живот. Он тихо утробно рычал, глядя на меня завороженно.              «Ран»       «Сейчас… сейчас… я смогу»       «Ран, пожалуйста»              Он боролся со зверем внутри, и я, не выдержав, села. Обхватила его морду руками, принялась поглаживать, зарываясь в густую шерсть пальцами, и как только, не чувствуя никакого страха перед ним, обняла его, мой волк стал человеком. Шерсть исчезала, рост делался меньше, и в конце концов, передо мной снова был Ран.              — Спасибо, — шепнул он, толкая меня обратно.              Я знала, что наш первый раз во время Полнолуния не будет нежным. Ведь это прежде всего ритуал. Но и подумать не могла, что сама так сладострастно буду отдаваться этому древнему чувству…              Наши тела двигались в такт друг другу. Моя сорочка порвалась в сильных руках Рана, когда он пытался ее снять. Утопив меня в море соблазна и природной, возможно, даже низменной похоти, он двигался настойчиво, и наверняка не понимал, что сжимает меня слишком сильно. Но это не мешало. Я расцарапала ему спину, вскрикивая от сильных толчков, и с упоением принимала его, прижимая к себе изо всех сил. Но этих самых сил почти не осталось. Мокрая, запутавшаяся в ярко-красной дымке нашей связи, я откинулась назад, и тем самым призвала его сделать укус, которого он так жаждал. Острые клыки поддели кожу, но не вошли в плоть. Вместо этого влажный язык прошелся по моей наверняка соленой коже, и движения стали быстрее. Я не помню, мне кажется, это был один сплошной оргазм, не останавливаясь и повторяясь вновь и вновь. Он делал это раз за разом — толкал меня в пучину удовольствия, навсегда делая своей. И так продолжалось долго. Луна все еще сияла, но где-то вдалеке небо начинало светлеть.              «Сегодня»       «Что?»       «Это случится сегодня. Ты согласна?»              Я словно даже знала, на что соглашаюсь, но никак не могла ухватиться за эту мысль.              «Да»              Еще один сильный толчок. Связь заструилась быстрее, коснулась моего языка в поцелуе с волком. Последние остатки человеческого рассеялись. Клубы кроваво-красной пыли поднялись вокруг, будто кто-то встряхнул покрывало. Я смутно видела, что в комнате происходит нечто странное. Какие-то черные тени танцуют на стенах, будто мы лежим на ритуальном алтаре, а вокруг нас пляшут предки. А вот и Мать стоит и ласково взирает на нас, и за ее плечом Отец. Прекраснейший из мужчин, прекраснейшая из женщин. Они с любовью смотрят на нас, поощряют и подталкивают завершить начатое.       Толчки сделались еще более глубокими. Волк зарычал у самого моего уха, не решаясь вонзиться клыками в плечо, и вдруг резкая боль, смешавшаяся с возбуждением, разорвала мое нутро. Я выгнулась, упираясь в плечи оборотня, задергалась и закричала. Еще секунда, всего один миг, и Ран замер. Мои мышцы внутри судорожно сжались. Я затихла, глядя в потолок с такой ужасающей ясностью, что сама не понимала, как смогла так резко вернуться в реальность. Вжавшись в меня, сверху лежал Ран. Его тело вновь возвращалось в форму человека. Он лишь на мгновение обратился, а своими размерами уже причинил мне такую страшную боль, и если бы не справился с собой вновь, я точно умерла, разорванная им в клочья.       Постепенно исчезали и тени, за которыми я пассивно следила глазами. Мои веки вскоре стали тяжелеть. Потное тело превратилось в сбившийся комок расслабленной мускулатуры. Из окна тянуло предрассветной прохладой. Тихо посапывая, прямо на мне спал Ран, и его прекрасное лицо было безмятежным. Липкое семя медленно скользнуло по внутренней стороне моего бедра. Я тихо заплакала. От любви. Всепоглощающей любви к оборотню.       

      ***

      Поцелуй Сейшу и Коконоя пустил по моему телу табун мурашек. Я только-только проснулась. Только-только осознала, что это даже не утро, а вечер, самый закат нового дня. Распахнула балконную дверь, не совсем понимая, почему снизу доносятся знакомые голоса, как, едва перегнувшись через перила, увидела это: Коко, очевидно разгневанный, схватил Инуи за плечи и прижал к себе. Их поцелуй был настолько жарким, что я стыдливо отшатнулась, закрыла рот ладонью и, почувствовав приближение Рана, казалось, спинным мозгом, резко оглянулась. Он удивленно выгнул бровь, а я принялась яростно жестикулировать и толкать его обратно в сторону спальни. Хайтани тихо рассмеялся, но покорился.              — Какая ты энергичная. А я думал, проспишь еще по меньшей мере сутки, — обвивая мою талию руками, промурлыкал вдоволь за эту ночь насытившийся Ран.              — Ничего не энергичная, — ловко выкрутилась я, — у меня болит каждая частичка тела. Поэтому не прикасайся. — И оглянулась, идя в направлении ванной. — Пока что.              Думаю, Хайтани пошел бы за мной, но ему позвонили, и он, мгновенно изменившись в лице, быстро вышел из комнаты. Я тревожно потерла озябшие плечи и отправилась принимать душ. Но перед этим нарочно оглядела свое тело с головы до ног: ни единого следа, ни синяка, ни засоса. Как это могло быть, если Ран обратился во время самого процесса, и едва не порвал меня изнутри? Меня мучил один вопрос: неужели есть случаи, когда женщина-человек подвергается насилию со стороны мужчины-оборотня, и терпит эту страшную боль? Обращенный волк способен просто раздавить жертву…              — Чаще всего никто не выживает, — внезапно услышала я со стороны двери и, шарахнувшись от зеркала, прижала халат, который держала в руках, к груди. Глаза Рана, отливавшие аметистовым, были спокойны. Весь его вид выражал одно лишь спокойствие. Это влияло и на меня. Подскочившее к горлу сердце постепенно вернулось на место. — Ты ведь над этим размышляла?              Я кивнула. Хайтани улыбнулся и подошел ко мне. Он ничего больше не сказал и совсем не давил на меня. Просто обнял и затих, зарывшись носом мне в макушку.              — Я голодна, как волк, — пришлось сознаться почти сразу, потому что мой живот громко заурчал.              Грудь Рана мелко затряслась — он смеялся.              — Звучит убедительно, — сказал и отодвинулся. — Особенно после такой ночи. Иди в душ, и я жду тебя внизу. Скоро подадут ужин.              — Ран, — позвала я, когда он собрался выйти, и по его взгляду мне стало ясно, ему и без того не хочется уходить. — Все в порядке? — тем не менее проигнорировала я эти завуалированные попытки остаться со мной в ванной.              Хайтани пожал плечами.              — Конечно. А что может быть не так?              Я выдержала паузу.              — Тот звонок. Это ведь что-то связанное с Шибой?              Ран молчал. Теперь он был мрачен.              — Я прошу, давай без тайн и интриг…              — Ханма.              — Что?              — Это был звонок от Майки. Ханма передал через него сообщение для тебя, но волноваться не о чем.              — Ран? Что он сказал? — по-прежнему прижимая халат к груди, я настойчиво шагнула к нему.              Он отвернулся к двери, скрывая от меня взгляд, и ответил:              — Шуджи обвинил тебя в краже важной бумаги. Требует сдать им «преступницу», — Ран посмотрел на меня, опасно блеснув побагровевшими глазами, — то есть тебя.              — Ладно.              — Что? Что значит твое «ладно»? — сходу разозлился Хайтани и двинулся ко мне. — Хочешь встретиться с ними? Это ведь план, разве ты еще не поняла? Шуджи знал, что ты начнешь копать под них, знал, что увидишь ту самую бумагу. Это ведь очевидно. Теперь они хотят выманить тебя, чтобы вертеть, как марионеткой. А Кисаки и вовсе стремится вернуть Хинату, поэтому ты для них — ценный ключ ко всему. Через тебя можно сломить меня, а после и Майки.              Хайтани замолчал, нависая надо мной, как скала, и венка на его шее тревожно пульсировала, подчеркивая нервное состояние. Я, пытаясь усмирить Рана, положила руку ему на грудь и ответила с улыбкой:              — Я не глупая. Вовсе не намерена отправиться в лапы «Вальхаллы». Но думаю, могу быть вам действительно полезна. — Ран дернулся, собираясь меня перебить, но я немного повысила голос: — Нет, погоди. Не спеши спорить. Выслушай. — Он заметно сжал челюсти. — Скажи, если мы поженимся, я в самом деле стану членом «Бонтен»?              Глаза Рана резко расширились, зрачки стали огромными, а скулы немного окрасились розовым. Он взял меня за плечи, наклонился и спросил:              — Ты серьезно?              — Вполне. Так буду или нет?              — Да… Да, Майки сразу же примет тебя, как мою жену.              — И ты готов связать жизнь с человеком?              Мне почему-то показалось, что Ран сейчас упадет на колени, и я не ошиблась: у него будто ноги подкосились. Сполз вниз, глядя мне в глаза так, словно в этот миг перед ним разверзлась пропасть, куда он хотел спрыгнуть немедля. Это был действительно странный взгляд, роковой, припечатавший меня к месту. Поэтому и слов не возникло. Только густая дымка, вновь спутавшая наши мысли и тела, ведь руки Рана поползли по моим голым бедрам вверх. Он, отбросив халат, уткнулся лбом в мой живот и целовал его снова и снова. А внутри меня все сильнее набухало желание. До головокружения, до потемнения в глазах, до погружения в транс… На этот раз Ран совсем не менялся. Это был волк в человеческом обличье, который стал лишь нежнее. И засверкавшее в какой-то момент на моем безымянном пальце фамильное кольцо с кроваво-красным рубином, не вызвало ни капли удивления, словно оно всегда было там. И вновь пот, вновь капельки крови на коже Рана, потому что я, именно я кусала его, и он сходил с ума вместе со мной, предаваясь любви до следующего утра, не стыдясь наших стонов перед служанками, наверняка подслушивающими под дверью. И все это делало меня мягче, податливее. Делало меня более доверчивой, и я доверяла Рану, который шел ради меня на этот шаг: хотел жениться на человеческой женщине.       

      ***

      Вернуться в резиденцию Сано я смогла только три дня спустя. За первым же совместным обедом после этих трех дней моего отсутствия мне пришлось, во-первых, неловко избегать взглядов Инуи и Коконоя, а во-вторых — пристального внимания Майки. Он был раздражен. То и дело поглядывал на мое кольцо, будто назло ему сверкающее в солнечных лучах, что проникали в столовую, но молчал. До поры до времени молчал, пока первым не зацепил меня Инуи. Тут же Сано перебил его и спросил:              — Так самозабвенно предавалась утехам со своим женихом, что забыла о подруге? — Все уставились на меня, включая Санзу и Риндо. Ран сидел со мной рядом. — Такемичи сказал, она хочет тебя видеть, но ты наверняка не готова…              — Готова. Если ты даешь мне выходной…              — Еще чего? Ты три дня не появлялась.              — Майки, это моя вина, — сжав мою руку, проговорил Ран. — Не злись на нее. И сейчас действительно нет никаких важных дел. Почему бы мне не свозить Кэт к Тачибане?              Сано сощурился, впившись в лицо старшего Хайтани тяжелым, для человека невыносимым взглядом.              — Ты в курсе, что сделал? — Майки неожиданно злобно заскрежетал зубами. — Я чую этот запах.              Резко переметнув взгляд на Рана, я заметила, как он сглотнул.              — О чем речь? — мой голос слегка дрогнул.              — О чем речь? — хмыкнул Майки и встал, швырнув салфетку на стол. — Знаешь, наше обоняние чертовски острое, стократ острее вашего, — и ткнул в меня пальцем, — твой запах изменился, Кэтти. И твои гормоны уже меняются. Внутри тебя зарождается новая жизнь. Ты полностью и бесповоротно принадлежишь своему волку. Ты беременна полукровкой, поздравляю.              Развернувшись, Майки вышел из столовой, а его слова повисли в воздухе, как тяжелое грозовое облако, и тотчас же от волнения и страха меня затошнило. В глазах помутилось. Я попыталась проморгаться, но все как будто пеленой затянуло.              — Кэт, — шепнул Ран, беря меня под локоть, — идем, тебе нужно на воздух.              Я заметила, как Риндо отвел глаза в сторону, и этот его взгляд страшно меня взбесил. Встав из-за стола, как того хотел Ран, я вырвала свою руку и окинула всех присутствующих насмешливым взглядом.              — Что такое? Не хотите на меня смотреть? Думаете, не подхожу этому альфа-волку? Недостойна его? Испорчу род и опозорю клан? Надо же, какой поворот: волк и человек. Что может быть хуже? Так вы думаете? — сжав руки в кулаки, выпалила я на одном дыхании. — Ничего подобного. Слышите? Я не сдамся. И не смейте осуждать нас. Мы теперь вместе.              Риндо первым посмотрел на меня. Внезапно улыбнулся.              — Помнится, ты презирала моего брата и отказывалась от него.              — Верно. Но он доказал, что всегда добивается своего, идет против правил и даже против главы клана. Кто из вас способен на это?              К моему удивлению, Риндо продолжал улыбаться — искренне и без насмешки. Сейчас он действительно казался довольным. На других же мне было плевать. Слишком ошеломленная такой новостью, я поспешила уйти, и только на улице смогла вдохнуть полной грудью, вдруг кое-что осознав.              — Связь… Я ничего не чувствую, — пробормотала, прижав руку к солнечному сплетению.              Хайтани закурил, встал в стороне от меня и тихо ответил:              — Твой соулмейт потерял тебя в ночь Полнолуния. — Я оглянулась на него. Глаза, наполненные любовью. Сильной, могущественной, древней, как само происхождение оборотней. Во рту тут же пересохло, а низ живота теперь уже совершенно привычно потянуло. — И Майки сказал правду. Мы зачали дитя.              Потрясение, конечно, было слишком сильным. Как же так? Едва мы успели немного сблизиться, едва признали и смирились с нашей страстью, как вот он — плод этой самой страсти. Так внезапно и так быстро. Но все верно: это ведь волк, его сильные гены и темная природа породили то, что и должны были, смешавшись с моими человеческими. Ран подавил все мое существо, но сделал это так, что я молча признавала его силу и власть над моими чувствами.              — И что теперь? — обращаясь больше к себе, чем к Хайтани, задумчиво произнесла я. — Что дальше? Моя жизнь… разрушена?              От прикосновения теплой ладони к плечу я вздрогнула — слишком уж погрузилась в свои мысли. Запах ментола тронул ноздри. Хайтани отвел руку с сигаретой назад, себе за спину, я заметила это, когда повернула голову вправо. Даже в таких мелочах проявлялась его забота.              — Твоя жизнь только начинается, Китти, — мягко отведя мои волосы от шеи, проговорил Ран. Мурашки прокрались по коже, ровно от того места, где Хайтани прижался к ней губами, и до затылка. — Кольцо на пальце ни о чем тебе не говорит? Чуть позже назначим дату. Теперь мы будем вместе, Кэт.              По какой-то причине эти слова подействовали на меня сильнее любого наркотика. Я резко вытолкнула воздух из легких и, расслабившись, прильнула к груди Рана. Он плавно провел ладонью по моему животу и остановился, когда та легла в самом низу.              — Одна лишь мысль, что вот здесь стремительно развивается наш ребенок, сводит меня с ума, и я готов в эту же секунду утащить тебя в укромный уголок.              — Настоящий зверь, — с улыбкой покачала я головой.              — Именно. Так что помни об этом.              И я, только успев рассмеяться, обернулась было к Хайтани лицом, как вдруг он, в долю секунды обдав меня ужасающе тяжелой аурой, рванул навстречу подъехавшей машине.              — О боже… Ран! — выкрикнула я, бросившись за ним, а он, с легкостью перемахнув через невысокий кустарник, что огораживал клумбу, ударил по капоту красивого автомобиля, откуда выскочил Като Виктор. Полукровка, побледнев, выставил перед собой руки и громко рычащим голосом выпалил:              — Стой! Хайтани! Я не хотел! Стой же!              — Ран, прошу тебя! — схватила я его за руку, но он, не видя от гнева перед собой ровным счетом ничего, вернее, видя только цель в лице Виктора, взмахнул этой самой рукой, и я отлетела назад, как кукла.              Страх сжал мои внутренности. Я зажмурилась, приготовившись к удару о землю, возможно, смертельному. И только успела подумать, насколько же сильно будет страдать Ран, как меня мгновенно перехватили и, по инерции со мной крутанувшись, аккуратно отпустили.              — Порядок? — спросил абсолютно спокойный Риндо.              Я просто кивнула и присела прямо на крыльцо — ноги стали ватными. И слава богу, Рану не дали добраться до напуганного Виктора — Коконой остановил. А вышедший из дома Майки в этой общей суете оглядел мужчин, затем посмотрел на меня и, тихо цокнув, вновь развернулся к двери.              — Вас в моем доме стало слишком много. — Остановился. Черные глаза уставились на меня. — Возврашайся к себе, Кэтсуми, и закончи статью в редакции. Я жду твоей полной отдачи. И черт возьми, поезжайте к Такемичи. Вы изрядно потрепали мне нервы, видеть вас не могу.              Странно, но вот тем, у кого сдавали нервы, был кто угодно — я, Ран или даже Коконой — но точно не Майки. Как раз-таки он выглядел как тот, у кого полный «дзен» во всем. Раздражительный время от времени, несговорчивый и упрямый, но ведь глава огромного клана. Каким же ему быть, если не таким? А еще… заметно ревнующий своего лучшего из лучших. Конечно же, Сано ревновал Рана, как брата, которого вырастил и воспитал собственными силами. Вот и не хотел отдавать его мне. Это польстило: быть соперницей самого Майки приятно. Пусть и опасно.              — Успокоился? — спросила я, не имея сил даже разозлиться на вспыхнувшего, как спичка Рана, который всегда сохранял спокойствие.              Ласково поглаживая его лицо ладонями, я наклонялась к нему и коротко целовала. Разомлевший Ран, томно моргал и поддавался ласке. Мы сидели с ним в нашей уже такой излюбленной беседке на пруду.              — И что же ты стал таким вспыльчивым? — продолжала бормотать я. — Такой был учтивый, даже, можно сказать, холодный, а тут вдруг взорвался. Я думала, мы решили наши проблемы. Разве нет?              Хайтани вздохнул, отнял мои руки от своего лица и, поцеловав мне пальцы, покорно склонил голову. Теперь он утыкался лбом мне в грудь.              — Не сдержался, извини. Как увидел его, так накрыли те же чувства, что и тогда. — Ран выпрямился, и теперь я стояла между его разведенных коленей, в то время как он сидел на скамье. — Хватило представить, как ты была напугана… — Он снова вскипал. — Вырвал бы ему руки…              — Спокойно. Это в прошлом. Не надо так реагировать, — попросила я, хотя понимала, что эти ощущения будут преследовать Рана еще долго, а может, всегда. — Я перед тобой, видишь? И Майки сказал нам убираться. Так что прямо сейчас я иду собирать вещи и возвращаюсь в свой дом.              — Ты шутишь? — нахмурился Хайтани. — Я был уверен, ты едешь ко мне.              — Ну уж нет. Мы еще не женаты, Ран…              — Кэт, ты беременна!              — О, спасибо, что напомнил, но мой срок катастрофически мал, — усмехнулась я, однако тут же посерьезнела, потому что Ран сжал руками мою талию и почти процедил:              — Этот ребенок родится намного раньше, чем человеческий малыш.              — Знаю.              — Тогда если знаешь, почему намереваешься вернуться в пустой дом, где ты не будешь в безопасности?              — Но… я хотела, чтобы и ты поехал со мной. Мне нужно навести там порядок. Ведь… — Слова давались тяжело. — Ведь позже мне придется продать этот дом.              Ран смотрел на меня удивленно.              — Разве это не память о детстве? Не хочешь его оставить?              Я посмотрела в сторону, чтобы не было видно боли, которая наверняка плескалась во взгляде.              — Нет. Отец много лгал, а я верила ему. Я найду убийцу, хотя бы даже ради себя, но потом раз и навсегда забуду об этом.              Хайтани как-то притих, и его глаза затянуло дымкой задумчивости. Не знаю, почему, но я тоже замерла, боясь шелохнуться, словно почувствовала, что Ран прямо сейчас скажет нечто важное.              — Кэтти, — и в самом деле взглянул он на меня особенно пристально, — если я назову имя, ты перестанешь лезть в это так усердно?              Меня сковал страх. До самых кончиков пальцев. Я не смогла ответить, поэтому кивнула.              — Пообещай, Кэтти. Скажи, что закончишь статью и перестанешь встревать в разборки кланов, — потребовал Хайтани.              — Обещаю. Говори же.              — Ты знаешь и сама.              — Ран… Это…              — Не бойся, — сказал Хайтани, сжав мои плечи.              — Шиба?              Тишина.              — Ран, это сделал Шиба? Но почему?!              Ветер был теплым, но моя кожа похолодела от сильного порыва, а волосы взметнулись черным знаменем, путаясь, и вновь упали на плечи. Ран смотрел на меня долго и пристально.              — Насколько мне стало известно, это была ночь Полнолуния. Твоя мать стала случайной жертвой…