XV

      Полнолуние. Тайри Джози знала — в такую ночь добра не жди, и все равно ей пришлось задержаться на работе допоздна. Улицы Токио были шумными, но там, где, торопясь домой, шла госпожа Тайри, было особенно тихо и безлюдно. «Жутко», — подумала женщина, вскинув глаза к небу, где, выглядывая из-за высоких зданий, важно светила луна. Ускорив шаг, Джози подметила, что до Роппонги осталось не так уж много, и даже облегченно выдохнула. Она думала, вот сейчас пройдет квартал с яркими вывесками и толпами галдящих компаний, а там до спального района рукой подать, но… Голоса пьяной молодежи Тайри расслышала издалека, трудно было не расслышать, поэтому пришлось почти бежать. Теперь эти дворы представляли для молодой одинокой женщины настоящую опасность, ведь здесь, именно в Роппонги, было множество увеселительных заведений, соответственно и контингент здесь в основном — либо те, кто пьян, либо те, кто под чем-то серьезным. А могло быть и то и другое. Джози похолодела, как только достигла особенно большой компании, скрывающейся в мрачном переулке. Они курили «косяк» и передавали его друг другу, когда, втянув шею в плечи, мимо них прошмыгнула Джози, а после вздрогнула — ей вслед пронзительно свистнули. А в следующий миг женщина, сжимая сумочку подмышкой, припустила по темным закоулкам так, что могла богу душу отдать. Ее невысокие каблуки громко цокали, а волосы, стоило лишь оглянуться, падали на глаза, и как раз по этой причине Тайри чуть не налетела на кого-то, кто появился будто из воздуха. — Ох… господин… — выдохнула она, вовремя увернувшись, и врезалась плечом в стену здания. Она посмотрела на того, кто стоял перед ней. Незнакомец. Высокий, невероятно высокий и мощный. — Простите, господин. Первая вещь, всерьез напугавшая женщину — это молчание и неподвижность незнакомца. Он как будто не слышал ее, однако же как только та двинулась с места, резко посмотрел на нее. Второе обстоятельство, приведшее Тайри в полный, кромешный, беспощадный ужас — глаза мужчины. Оборотень. Альфа. И его лицо медленно покрывалось шерстью. Джози не смогла контролировать себя — закричала. Завопила на всю округу вне себя от страха и, сползая вниз по стене, затрясла головой, пряча лицо в ладонях. Ей хотелось выцарапать себе глаза, лишь бы только не видеть кровожадной пасти волка. Тем временем чудовище шагнуло к ней. Казалось, под его огромными лапами содрогнулась земля, и когда монстр вырос прямо перед Джози, она уже задыхалась от сердечного приступа. Однако волк не мог не насытиться человеческой женщиной в такую трудную для него ночь. У него была пара, он хотел ее давно, но ту волчицу у него отняли. Чистокровная представительница клана Сано Манджиро отдалась тому в прошлое Полнолуние, после чего сама приказала ее убить. Майки сделал это безжалостно. Он отрубил любимой женщине Шибы Тайджу голову и отправил ее в коробке ему же в подарок. «Это она попросила так поступить. Не вини меня, Шиба», — вот что написал Манджиро в записке, приложенной к «сюрпризу». Тайджу имел дело с абсолютным убийцей, который никого не пощадит. Именно поэтому, потеряв ту, что хотел сделать своей женой, Шиба искал жертву, и все его нутро вскипало от жажды крови. Он насиловал жертву, обратившись в волка, видел, что уже разорвал ее, и та не дышит, но продолжал свои действия, при этом разгрызая ей горло. Неизвестная была изуродована вся полностью, кроме… Кроме лица. Ее красивое лицо осталось нетронутым. Волк ушел под утро, оставив труп теплиться в рассветных лучах, а после, намного позже, узнал о ней все, включая то, что теперь на них с Майки охотится Тайри Джеро — муж погибшей. И спустя еще некоторое время появилась новая назойливая муха — дочь Джози. Ее только и не хватало. Однако же почему-то все умалчивали один важный момент: смерть Тайри Джеро, этого хитрого лиса, подобравшегося к ним так близко, была вовсе не на совести Тайджу. Его убил не он.

***

— Поверить не могу, ты действительно возвращаешься? — даже не пытаясь скрыть радость, проговорил редактор Футаба. — Я не знаю, что сказать… — Просто скажите, что счастливы, и этого достаточно, — с улыбкой ответила я, в то время как занималась уборкой в своем доме. Наконец-то я была у себя. Роскошный особняк Майки — это, безусловно, лучшее место, где мне приходилось жить, но родной дом — это родной дом, и ничто с ним не сравнится. Правда, запах после дождей стал затхлым, и я распахнула все окна настежь, чтобы к ночи проветрить комнаты как следует. Рану пришлось уехать по работе, но я была даже рада. Он уж точно отвлекал бы меня постоянно. Подумав об этом, я взглянула на кольцо с рубином, что лежало на комоде. Сложно было поверить в то, что в итоге мы с Хайтани поженимся, но он действительно сделал мне предложение. — В самом деле, — вздохнул Коу, — я счастлив. Как, кстати, поживает твоя подруга? — О, она… она в порядке. Правда, теперь новообращенная, но Хина сильная, я верю в нее. И еще раз спасибо вам за доброту, господин… — Не нужно этого, — смущенно кашлянул мужчина. — Итак. Когда же нам ждать тебя в редакции? — Хм… — я задумалась, окидывая гостиную придирчивым взглядом. — Мне бы еще и в раменной навести порядок… Думаю, буду через несколько дней, если вы не против. Мне как раз нужно навестить Хинату. Она уехала к морю. — Могу я поехать с тобой? — внезапно предложил Футаба, и я подскочила на месте, потому что хлопнула входная дверь. Уже отсюда сразу уловила напряжение, исходящее от Хайтани, а когда высунулась из гостиной, к своему изумлению, встретилась взглядом с теплыми глазами. Хитрюга. Мгновенно скрыл эмоции. Но теперь, будучи связанными еще более тесно, мы чувствовали настроение друг друга куда острее, чем раньше. — Простите, господин редактор, но я поеду туда со своим женихом. — Вот это поворот, — удивленно воскликнул мужчина. — Спрашивать, кто он, не буду, и так уже все понятно. Наверняка мрачный господин Хайтани, который старший из братьев. — Вы хорошо осведомлены, — ответила я и проследила взглядом за Раном, который, к слову, неся пакеты с продуктами, направился на кухню. Я готова была поклясться, что он хмыкнул. — Тогда до встречи в редакции? — Конечно. Буду ждать тебя, Кэтсуми. Приятного вечера. — До свидания, господин редактор. — У вас хорошие отношения, — подметил Хайтани, стоя ко мне спиной и складывая продукты в холодильник. — Обычные, — пожала я плечами, и Ран взглянул на меня. — Это чудесно. Значит, я могу быть спокоен за твою безопасность. Этот полукровка, кажется, заботится о тебе. Это в самом деле было так. Ран правильно подметил. Футаба вел себя со мной, как старший покровитель, тот, кто всегда протянет руку помощи. Я верила ему, особенно после ситуации с Хинатой, когда он сразу отозвался на мою просьбу. До глубокой ночи мы с Хайтани убирались в доме. Правда, он отлучался примерно на час, чтобы помочь мне с раменной, где привел все более или менее в порядок, и вернулся. Я к тому времени, когда нужно было пойти в душ, уже едва передвигалась, так что Ран сам раздел меня, сам помыл, сам высушил мне волосы и уложил в постель. — А ты? — сладко зевнув, спросила я, поглядывая на него, который, вытянув босые ноги, уселся в кресло у окна и поставил на колени ноутбук. — Спать не собираешься? — Скоро лягу. Отдыхай, Кэтти, — улыбнулся мне, но по нему было заметно — чем-то озабочен. Я хотела расспросить его, однако у меня буквально слипались глаза. — Спи, — еще раз коротко взглянув в мою сторону, сказал он, и я больше не стала сопротивляться. Правда, как бы там ни было, все равно уснула не сразу. Все смотрела на Рана и смотрела. Фантазировала о нашем будущем, представляла свадьбу, пыталась нарисовать образ нашего ребенка. Такие счастливые мысли волновали мою кровь. Я стала его женщиной, словно прошедшей ритуал единения, ведь та ночь именно такой и казалась. Теперь дороги назад не было. Я спокойно с этим смирилась и была безмерно рада, что все сложилось именно таким образом, пусть даже беременность все еще пугала меня… — Кэтти, ты должна поспать, — оторвав взгляд от ноутбука, проговорил Хайтани. — Глаз с меня не сводишь. Решила любоваться всю ночь? — улыбнулся он. Я томно расплылась в ответной улыбке и, наконец, закрыла глаза. Он был прав: пялиться так бесстыдно я смогла бы до самого утра. Следовало отдохнуть.

***

      У нас было много планов. Так много всего нужно было сделать. Поэтому я немного суетилась. Возможно, даже совершала какие-то мелкие ошибки в быту, но точно их не замечала. Голова была забита предстоящими делами. — Ого, Хината, у тебя такой бодрый голос, я просто в восторге! Прости, что не вырвалась к тебе в эти дни. Не ожидала такой настойчивости от босса. И поверь, он за эти полторы недели чуть не свел меня с ума. Зато я дописала статью, — сказала я подруге с улыбкой. — Ты умница, Кэт, — действительно бодро проговорила моя подруга. — А как себя чувствуешь? Ребенок дает о себе знать? Беременность от волка протекает иначе? Это правда? Ее вопросы не застали меня врасплох, ведь Тачибана уже знала о моем интересном положении и помолвке. — Странно, но сейчас мне намного лучше. В первую неделю я успела пройти круги ада. Ох, ну и токсикоз же у меня был… Все совсем не так, как у людей, Хина. Носить дитя оборотня тяжело. Но я не жалуюсь, меня вполне устраивает мое состояние. — Раз ты так говоришь, я рада. Волновалась за тебя. Не хотелось, чтобы твое здоровье пострадало, — вздохнула моя подруга. — И кстати, дорогая, я все еще жду, когда ты приедешь. Скучаю безумно. — Я тоже. Прости, что задержалась. — Брось. Я просто напоминаю. Так что до встречи, Кэт. Я приготовлю для тебя все твои самые любимые блюда. На этой приятной ноте мы распрощались, и я въехала на территорию резиденции Сано. На внутренней парковке сразу увидела несколько дорогих автомобилей. Значит, у Майки были гости. К слову, включая Рана. Он тоже был здесь. Это совсем меня не удивило, у них было много общих дел, и Хайтани проводил в особняке Манджиро большую часть своего времени. И все же мне совсем не хотелось пересекаться с кем-то из «Бонтен». Я не была настроена говорить с этими людьми, все еще чувствуя в их присутствии дискомфорт. Но к крыльцу пошла быстро. Сегодня на мне были свободные трикотажные шорты, футболка и удобные тенниски. Теперь ходить на каблуках было трудновато. Ноги отекали, чего я никак не ожидала, да и все тело сделалось как будто чужим. Вес я набирала быстро, а Хайтани только поощрял подобные изменения, утверждая, что это поможет мне справиться с потребностями плода. В общем-то, врач сказал то же самое — питаться плотно. Думая об этом с улыбкой, я тихонько вошла в дом, не стала даже звонить и стучать, прошмыгнула, как мышь, и поспешила к лестнице, чтобы поскорее пробраться к кабинету Сано. Голоса из гостиной донеслись в тот момент, когда я уже была на середине лестницы. Остановилась, потому что неожиданно услышала свое имя. Удивленно оглянувшись, я медленно пошла обратно. Это был Ран. Боясь, что окажусь пойманной с поличным, я прислонилась к перилам и навострила уши. — …если она узнает правду от кого-то другого, это разрушит ее жизнь, — резанул Хайтани жестко. О чем они говорят? — Кэтсуми имеет полное право перед вступлением в клан узнать, что совершил глава этого клана. — Хочешь предъявить мне за сокрытие фактов? — с издевкой проговорил Майки. — Рискни. Посмотрим, что из этого выйдет. — Да, я предъявляю тебе за это. Кэт знает, кто растерзал ее мать, но ей неизвестно, что именно ты спровоцировал Шибу в ту роковую ночь. Только из-за твоей жестокости он, напоровшись на Джози, убил ее. Расскажи об этом Кэтсуми, Майки. Иначе… — Иначе что? — внезапно рычащий голос разорвал на миг повисшую тишину, вонзился в мою грудную клетку, и я, опустившись на ступеньку, накрыла губы ладонью. — Пойдешь и сообщишь ей обо всем? Ты серьезно думаешь, что напугал меня сейчас? Ей давно пора уйти из нашей жизни, Хайтани! Это человеческая женщина ни на что негодна. Уверен, она даже твоего ребенка не сможет выносить. Так почему же я должен пощадить ее и во всем признаться? Мне плевать на чувства этого человека, даже если именно я убил ее назойливого папашу. Разговор с ней уже ничего не изменит! Ошеломляющая информация подкосила меня, выбила весь воздух из легких и словно вырвала мне сердце. В висках сильно запульсировало. Я перестала соображать. Показалось, даже помещение накренилось и могло перевернуться прямо сейчас. Ровно как моя жизнь только что встала с ног на голову. Майки причастен к смерти моей матери. Майки убил моего отца. Немыслимо. Изверги. Животные. Дикие, так и не очеловечившиеся животные. — …и я не позволю тебе говорить со мной в таком тоне, — цедя каждое слово, понизил голос Манджиро. — Выйди, пока я не разорвал тебя, сукин ты сын. Совсем спятил с этой… Твоя драгоценная человеческая девушка переживет, если останется с мыслью, что виновен только Тайджу. Это была точка. Я услышала, как Ран, разгневанный не менее, чем Сано, налетел на него, будто утратив рассудок, и в гостиной поднялся шум. Я встала. В ушах невыносимо звенело, а внезапная боль внизу живота оказалась такой сильной, что у меня чуть не отнялись ноги. Я легла грудью на перила, чтобы перевести дух. Моя спина вспотела так, что промокла футболка. Винила ли я Майки? Без сомнений. Но ожидала ли, что он убил моего отца? Наверное, догадывалась в глубине души, что он может знать об этом нечто важное, но вряд ли я верила в его причастность. Не хотела верить. И даже сейчас, услышав это прямо от него, не могла принять за факт. Это просто не укладывалось в моей голове: он ведь был добр, пусть суров, но… Возможно, расскажи мне Майки сразу, что произошло, я не была бы настолько ошарашена, но он предпочел нанять меня, смотреть мне в глаза, говорить со мной и давать советы, в то время как сам являлся убийцей. — Не можешь просто на ней жениться и забыть об этом? — прокричал разъяренный Сано, когда я показалась на пороге, а Ран, который, судя по всему, просто не справился с эмоциями, даже не заметил меня. Зато заметил Манджиро. Его взгляд, переметнувшись ко мне, вынудил меня встать столбом. Альфа пригвоздил меня к месту, чтобы я не могла двинуться. Тело окоченело. Парализованная и до смерти напуганная состоянием обоих оборотней, а еще тем, какая здесь повисла атмосфера, я процедила: — Отпусти… Трус… Мерзкий убийца… И этого хватило для того, чтобы взбешенный Сано в секунды выпустил зверя наружу. Он обратился прямо у меня на глазах, уничтожив во мне остатки разума. Я успела только услышать, как Хайтани выкрикнул: «Кэтти, назад!», а уже через миг была сбита с ног мощным звериным телом. С силой ударившись об пол, я захлебнулась от боли, дернулась под волком, и резко втянула воздух, чтобы тут же завопить от нестерпимой боли. Она сковала меня ровно в тот момент, когда острые клыки пронзили мое плечо, и по крови стремительно понесся яд. Мои ступни уперлись в пол, когда я, выворачиваясь, попыталась бороться, но было поздно. От яда меня словно приплющило бетонной плитой. Ран сбил Майки на лету, но все равно я успела заметить, как черные глаза того наполнились неутолимой жаждой. Сано хотел добить меня… Я лежала на полу, чувствуя, как медленно намокает одежда — это лилась кровь из раны. Двигаться больше не могла совсем. Рассудок медленно затягивало пеленой. Казалось, внутри погибает каждая клеточка. Причем это происходит так быстро, что уже не понять, сколько времени прошло. Я просто лежала. Вокруг меня невообразимо громко и тяжело топотали. Что-то разбилось — звон поднялся ужасный. Я попыталась поморщиться от этого звука, но не вышло. Мускулатура больше мне не поддавалась, словно атрофировавшись. — Кэт… Слышишь меня? — позвал кто-то, а когда я с большим трудом моргнула, перед глазами возникло лицо Риндо. — Держись, ладно? Вот-вот прибудет помощь. — Мне показалось, он дотронулся до меня уже перемазанными кровью руками, как будто это была точно не моя кровь, но агония, что начинала подниматься из самых глубин, не дала оценить обстановку. Да и Риндо почему-то надавил на меня сверху — на грудную клетку. Что-то происходило. — Коко, у нее судороги! Почему так быстро? — проорал младший Хайтани, оглушая меня своим голосом. — Откуда мне знать? Может, потому что беременна? Точно. Мой ребенок. Наш с моим будущим мужем ребенок. Я взвыла. Не знаю, вслух ли, но меня словно под дых ударили. Я не была готова к такой утрате. Я вообще ни к чему из этого всего не была готова. — Ран… — не знаю, как смогла это выдавить, но Риндо услышал. — Спокойно. Он здесь. Майки говорит с ним. Не беспокойся. Лучше помолчи, чтобы не тратить силы. Риндо, от которого я не могла ожидать такой заботы, неожиданно погладил меня по лбу, отвел слипшиеся от пота волосы назад, и шепнул: — Ты должна выжить, поняла? Выживи ради моего брата, Кэтсуми. Я не ответила. Перестала соображать. Меня качало на волнах, и это было куда приятнее той боли, что я испытала чуть ранее. Звон в ушах усилился. Картинка перед глазами стала плыть и отдаляться, пока не сделалось совсем темно. Меня отбросило куда-то назад, втянуло внутрь коридора, и точка света, с которой я не сводила глаз, отдалилась настолько, что теперь казалась недосягаемой. Меня не стало. Человек не может осознавать собственную смерть. Он просто покидает оболочку. Но почему-то мне чудилось, что я понимаю все слишком отчетливо. Вероятно, это была глубокая кома, и остатки разума все еще не давали мне попрощаться с земной жизнью. Иначе не объяснить… В этом месте я была, как дома. Тепло, уютно и очень светло. Вокруг были цветы. Я не знала их названий. Просто яркие сиреневые цветы, похожие на глицинии, на фоне зеленого поля, такого бескрайнего, что конца не видно. Не зная, что делать, я села на траву и вдохнула аромат лета. А когда вовсе упала на спину, увидела космос. Так странно: солнце сияло ярко, как в любой июньский день, но его нигде не было. Наоборот, здесь был купол из звезд. Вселенная окружала этот райский уголок, как бы окутывая его темным покрывалом, и так манила, что я не могла оторвать глаз. Почему-то одновременно хотелось плакать и смеяться. Такая смесь чувств переполняла меня, что я как раз смеялась и плакала. Наверное, прощалась с жизнью и принимала некую новую форму. Не смогла бы этого объяснить ни на одном языке мира, но в голове или же где-то в душе все ясно осознавала. И все же почувствовала — надо встать. Как бы красиво здесь ни было, мне захотелось пойти дальше. Меня звали. Я шла и шла. Долго и медленно. Мои ноги почти не касались земли, лишь тяжело склоненные головы цветов гладили ступни, а почвы я совсем не ощущала. Так и плыла по воздуху, пока вдруг не оказалась у самой кромки леса. Хотела было оглянуться назад, но чей-то голос, ласковый и добрый, произнес: — Не смотри. Подожди пока, дитя. Ты моя гостья. И тотчас из густой тени деревьев показался силуэт. Некто высокий, куда выше человека, шагнул мне навстречу. Белоснежные одеяния женщины ослепляли, но я смотрела на нее, не отрывая глаз. Чудеснейшая, прекраснейшая, невероятная женщина вышла на солнечный свет, и ее крепкие бедра то и дело выглядывали из глубоких разрезов одежд. Волосы, волной ниспадающие на плечи, меняли цвет, словно хамелеон: вот они пшеничные, вот уже чернее воронова крыла, а вот стали рыжими, как медь. Женщина подошла так близко, что мне пришлось задрать голову, а едва встретилась с ней взглядом, как мои колени подогнулись, и я пала перед ней ниц. Лбом уткнувшись в землю, я слушала и внимала. — Моя Дочь, новообращенное дитя, я рада приветствовать тебя здесь. Ничего не бойся. Я дам тебе всю свою любовь, прими ее как дар для будущего столетия твоей жизни. Наполнена она будет страданиями или же радостью — только твой выбор. Я же дарую тебе, дитя, материнскую ласку. — Сильная, не описать, какая сильная, волна тепла окатила меня сверху, и я зарыдала еще сильнее. Это была такая благодать, от которой, мне казалось, я сейчас умру вновь. Но, напротив, любовь Матери наполнила меня немыслимой силой, недоступной человеческой особи. — Иди же, Дочь, принимай и постигай новую жизнь. Я встречу тебя здесь в конце пути, а сейчас не пришло твое время. Уходи же. Мать. Малия. Божественная сущность, склонившись, потянула меня к себе, и запечатлела поцелуй на лбу, а через миг резко толкнула меня в грудь. Так толкнула, что я будто под толщей воды оказалась. Легкие перестали дышать, однако мозг подал сигнал: «Вдохни!», и я, сделав это, с криком ужаса протянула руки к Матери, но меня снова уносило куда-то спиной вперед. Только на этот раз скорость была в разы больше. И уже спустя секунды — так мне показалось — что-то изо всех сил ударило меня в грудную клетку. Боль. Опять эта боль. Ни капли благодатного покоя. Только одна боль. Я кашлянула и на саму себя выхаркала кровь, а затем помещение разорвал еще один крик, смешанный с рычанием. И не сразу я поняла, что это моя новая суть вырывалась на свободу, раздирая мою человеческую душу в клочья. — Больно… Я не смогла терпеть это. Веки потяжелели. «Живи, прошу, Кэтти, живи» Туман донес его голос, призрачный, как отголоски прошлого. Агония не прекращалась. Жить? Ради кого? «Ран» Жить ради тебя? Но где ты? Я не слышу. Ран, молю, забери меня отсюда. Тьма прощупывалась руками. Глухая стена между мной человеком и мной оборотнем стала еще толще. Тело не могло выбрать для себя верный вариант. Тьма поглотила, сожрала меня полностью. Ран не вытащил. Я так и не нашла его…