XIX

      Раньше, когда я была человеком, не улавливала ничего кроме сильного притяжения к своему соулмейту, но сейчас, будучи оборотнем-полукровой, почуяла его из холла. Того, что витало в воздухе у входа здания, было до смешного мало, но ведь уже там я была ошеломлена знакомым запахом, однако в холле редакции меня едва не подкосило. Футаба все еще сжимал мой локоть и медленно вел меня к лестнице. А только мы оказались на нужном этаже, как сразу отпустил. Я и не взглянула на него — поспешила в направлении общего зала, где за разными столами сидели мои коллеги, и, заметив беловолосого мужчину, встала как вкопанная. Он оглянулся внезапно, будто болтал — кажется, так и было — и вдруг почувствовал меня. Наши взгляды пересеклись. Волна тепла обдала мою грудь, и мы улыбнулись друг другу, скорее, машинально, чем осознанно. Это вышло само собой, как если бы нам кто-то приказал так сделать. — Что ж, было приятно с вами познакомиться, Ана, — нагловато произнес Като, поцеловал худенькую ручку раскрасневшейся девушки и направился ко мне. Поскольку я стояла в дверях, и мимо все время сновали люди, мужчина кивком головы указал на коридор. Я молча с ним согласилась и вышла из офиса. Шла и шла, пока не оказалась перед дверью, что вела наверх, на смотровую площадку, где все курили. Туда я и двинулась, а за мной бесшумно следовал Като. Бесшумно для людей, я же слышала его тихие, едва различимые шаги, и на каждый из них гулким ударом отзывалось мое сердце. — Брось, Кэтти, ни к чему так волноваться, — тихий смех прозвучал совсем близко. Я толкнула дверь, и мы оказались на крыше. — Возьми, — тотчас же мужчина подал мне свое пальто, — не хочу, чтобы ты заболела. На самом деле у оборотня кровь более горячая, чем человеческая, и, вероятно, Като забыл, кто я теперь, а, может, просто старался быть со мной галантным, но отказываться я не стала. Накинув его пальто на плечи, опустила голову, а потом осмелилась посмотреть прямо в глаза. Синие океаны. Дурман нашей связи оказался вдруг горьким и колким. Я удивилась этому. Наверное, эти эмоции отразились у меня на лице, так как мой соулмейт сказал: — Это все из-за того, что ты теперь волчица, Кэт. Я всегда ощущал нашу связь именно так. — Виктор, — наконец, и я обрела дар речи, — почему ты здесь? Мы ведь не должны видеться. — Ты права, не должны. Опять начнется ломка, бессонные ночи, боли в груди. Но ничего не поделать. Я прибыл в Японию по вопросам бизнеса, встретился с Майки, и заодно решил повидаться с тобой. — Я не поверила ему, и он вновь прочел это по моим глазам. — Ай, — выдал Виктор давно знакомый мне звук, ведь раньше он частенько произносил это с кислой миной, — хорошо, это вранье. Частично вранье. На самом деле я здесь действительно по работе, но к тебе ехал с целью. — Замечательно, — отвернувшись от него, сказала я и встала у самого ограждения. Смотрела на город, только чтобы не видеть Виктора, ведь он напоминал мне о тех днях, когда рядом был Ран. Я совсем забыла, как звучит его имя вслух. Забыла вкус его губ, но как наркоман, пытающийся излечиться от зависимости, мечтала попробовать вновь. Я потеряла образ Рана, нет-нет, хорошо помнила его лицо, но не могла представить прямо перед собой. Наша разорванная метка, оказывается, причинила мне настоящую невыносимую боль, которая разрушила что-то в самой глубине души. Это то, чего не сможет разглядеть даже соулмейт, он почувствует только отголоски той боли. Ведь если бы Виктор ощутил на себе все, что переживала я, вряд ли молчал столько времени. Давно вышел бы на связь. — Даже не спросишь, что за цель? — неожиданно голос мужчины прозвучал серьезно. Он встал чуть поодаль, закурил и, не дожидаясь моего ответа, сказал: — Я когда-нибудь говорил тебе, что похож на свою русскую мать? Уверена, такого не было, поэтому я отрицательно покачала головой, и точно не стала бы реагировать на это как-то по-особенному, но тут до меня дошел смысл его слов. — Постой, — повернулась я к Виктору, — хочешь сказать, твоя человеческая мать и отец-оборотень зачали тебя, и в итоге пересилил ген человека?! — Именно так. — Ты, что же, уникальный полукровка? — Можно назвать подобное явление уникальностью в позитивном ключе, но на деле это всего лишь мутация. Девяносто девять процентов полукровок, которые стали такими не от укуса, а родились от смешения человеческой крови и волчьей, как правило, имеют колоссальное сходство с родителем-оборотнем. Но есть один процент, во внешности которого доминирует человек-родитель. Моя мама — женщина с такими же платиновыми волосами и синими глазами. — Я кивнула, слушая Виктора буквально раскрыв рот. Это была информация, которой я не знала, и это захватило мое внимание полностью. — Но мы ушли немного в сторону от более важной темы. Так вот моя мама посчитала, что и я должен жениться на человеческой женщине, чтобы потом, после рождения ребенка, сделать ее полукровкой. Так моя жена сможет прожить более долгую жизнь. Странно, ведь я не подозревал о таких планах моих родителей… — Значит, даже твой отец пересмотрел свои взгляды? — уточнила я, хорошо помня подчеркнутую надменность Виктора в нашу первую встречу. Он сказал прямо, что мне, человеку, рядом с ним делать нечего. В общем, посыл был именно такой. Сейчас же Като ошарашил меня таким поворотом событий. — И ты нашел невесту? — Отвечая на первый вопрос — нет, отец все еще не хочет видеть в своем доме человека. Но мама не сдается. Я даже не понимаю ее, если так подумать. Зачем ей это нужно? Говорит, хочет… очеловечить меня. Что бы это ни значило, оно мне не нравится. — Тебе в самом деле не помешало бы стать человечнее, причем во всех смыслах этого слова. Ты порой чересчур высокомерный. — Оу, как мило с твоей стороны резать правду в глаза, — усмехнулся Като, затем отошел к напольной пепельнице и добавил: — Невеста есть. Мы не любим друг друга. Вернее, я ее не люблю, но стараюсь узнать получше. Она хорошая и приятная, — подойдя ко мне, заключил Виктор, — а я с ней ужасно сухой. Как думаешь, у нее есть шанс растопить мое сердце? Не хочу обижать это эфемерное создание. — Чтобы судить, я должна ее увидеть, а пока нечего сказать. — Что ж, чудесно, ты сама напросилась, — просиял Като, будто только и ждал этих слов, — я как раз здесь по этой причине, — и неожиданно взявшись за пальто, которое было на мне, мужчина сунул руку в его внутренний карман. — Все-таки невыносимая пытка — чувствовать тебя так близко, Кэт, — пробормотал он и сразу же шагнул назад. Меня замутило. На самом деле находиться рядом с Виктором было сложно. Все как раньше. — Прошу, прими это. В непонимании взяв из рук мужчины белый конверт, я вынула карточку, что была внутри. «Господин Като Виктор и госпожа Арсеньева София, приглашают вас на свадебную церемонию, которая состоится в Санкт-Петербурге 20-го декабря 20XX года…» — Это… — растерялась я, — это мне? — Тебе. Ты же видишь, написано по-японски. Что тебя так удивляет? Я лично подписал эту карточку. Софи знает о тебе и тоже изъявила желание увидеться. В конце концов, разве путешествие в страну, где ты никогда не была, не пойдет тебе на пользу? Я не знала, что сказать. В изумлении вертела карточку перед собой, снова перечитывая текст, и чувствовала необъяснимую эйфорию. Неужели мне действительно хочется уехать из Японии? Может, это потому, что в моей родной стране нет того, кого я так жду? — Спасибо… — прижав карточку к груди, прошептала я, а Виктор, который хотел было меня обнять, вдруг отвернулся. — Перестань. Мне не по себе, когда ты в таком настроении. Все еще мучаешься из-за Хайтани? — Я ищу его, но нигде не нахожу. Его здесь точно нет. — Это правда, — постукивая пальцами по железному поручню ограждения, проговорил Като, — поэтому не ищи больше. Смирись. — Он сразу оборвал этот разговор. Буквально насильно оборвал и пошел обратно к двери. Только повторил еще раз: — Мы с Софи ждем тебя на нашей свадьбе. Можешь приехать с друзьями. Мы примем вас всех. Виктор быстро ушел, оставив на мне свое пальто, и когда я это поняла — ринулась за ним. Однако тот уже спустился в холл, о чем сообщил мне Футаба, и сам, забрав пальто, направился за Виктором. А моя голова была забита мыслями о возможном путешествии в Россию. Даже не верилось, что я в самом деле покину Японию…

***

      О приглашении на свадьбу я заговорила только через несколько дней. Сначала позвала с собой Хинату и Такемичи — те с радостью согласились — а уже потом решила спросить и Футабу. Он все еще был на работе. Большая часть редакции пустовала, поскольку на часах было уже без четверти девять. Я доделала статью и, сбросив черновик редактору, пошла прямиком к нему. Коу сидел за столом. Даже не поднял на меня глаз — так внимательно читал — и я тихонько прошла к дивану. Молча ждала, когда тот закончит, и мы сможем поговорить. — Неплохо, — наконец оторвался мужчина от монитора компьютера. — Я пометил, где исправить, сделай и отдай на публикацию, считай — я утвердил. — Получив мой кивок, Футаба откинулся на спинку кресла и уточнил: — Ты хотела поговорить? Я немного смутилась, вероятно, он заметил, как весь день я ходила за ним. — Да. Виктор пригласил меня на свою свадьбу. Не могли бы вы отправиться туда со мной? — Полагаю, в Россию? — Да. — Спасибо за приглашение, я согласен. Когда состоится торжество? — Двадцатого декабря. — Чудесно. Возьмем с тобой отпуск. Я улыбнулась, вновь позволив себе вспомнить о Хайтани, с которым мы хотели отдохнуть у моря, но быстро заглушила эти чувства и встала. Однако Футаба задержал меня. — Не спеши так. Есть кое-что еще. — Он наклонился и вынул из ящика какую-то бумагу. Привстал и положил ее на край стола с моей стороны. — Это от Сано Манджиро. Официальное письмо. Удивлению моему не было предела. Услышать фамилию того, с кем не хотела больше пересекаться, оказалось не очень приятно, но бумагу я взяла и села обратно. Сначала подумала, у меня галлюцинации или разучилась читать, пересмотрела текст еще раз. Нет, все правильно… — Он хочет интервью?! — наконец, вырвалось у меня. — Это шутка? — Вовсе не шутка. Манджиро прислал это сегодня утром. Я решил поговорить с тобой только сейчас, чтобы не отвлекать от статьи. Но ты все верно поняла, Кэтсуми, Сано ждет тебя в своей резиденции уже завтра вечером. Я тоже был против. Но он обязался всецело отвечать за твою безопасность. Я все-таки склонен верить его слову. — А я совсем нет. Зачем вы согласились, господин редактор? — бросив бумагу на диван, вскочила я. — Из-за него я… — Знаю-знаю, — поднял руки мужчина, — успокойся, Кэт. Пойми, это твоя работа. Да и Майки настроен положительно. Не стоит так волноваться. Взгляни на это с другой стороны: что если тебе удастся как-то выведать у него, куда сослан Хайтани? Услышав это, я мгновенно затихла. Гнев как рукой сняло, будто и не злилась вовсе. А ведь и правда. Возможно, действительно смогу узнать что-то важное. — Хорошо. В котором часу я должна быть у него? — В семь. Если переживаешь, давай я отвезу тебя туда. — Нет. Сама. Более не продолжая этот разговор, я пошла к двери, только там, оглянувшись, попрощалась и покинула кабинет начальника. Всю дорогу до дома я нервничала. Понятия не имела, о чем хочет поговорить Майки. И что это за интервью такое, когда я даже подготовиться не могу? Вероятно, Сано хочет рассказать о чем-то сам, без моих вопросов, и я нужна там лишь для того, чтобы потом осветить эту тему в нашей газете. Предположим, это так, но что дальше? Не будет ли у меня проблем с Шибой? Они ведь ведут войну, а я рыскаю поблизости. На самом деле это все слишком опасно, но мне никто не оставил выбора. Хотя, сказать по правде, я больше всего надеялась получить информацию о Хайтани, на остальное мне было плевать.

***

      «Представляешь, Ран, Виктор объявился. Хотя вряд ли тебя это порадует. Он так тебе не нравится, и я понимаю почему. Все-таки мы с ним предназначены друг другу. Но волноваться не о чем: Виктор женится. Его невеста — человек. Потом, конечно, он, как и его отец, сделает свою жену оборотнем, они проживут долго, может, даже счастливо. У них будет большая семья. Будет все то, чего нет у нас с тобой. Когда же ты вернешься, Ран? Я ужасно устала без тебя…»       Кто-то тронул меня за плечо. Я дернулась и открыла глаза. Лист бумаги, который исписала, вновь обращаясь к Хайтани, был в мокрых разводах. Чернила поплыли. Спала и плакала? Невероятно. — Кэт, тебе нужен отдых, — сочувственно произнесла Ана, которая и разбудила меня. — Уснула прямо на работе. Может, сходишь к редактору и скажешь ему, что плохо себя чувствуешь? — Нет, все нормально, — мотнула головой я и быстро сложила лист вдвое, чтобы коллега не прочитала лишнее. — Ты по какому вопросу? — Уже половина шестого. Босс попросил напомнить тебе об интервью. — Ох, точно, — поставив локти на стол, я обхватила голову руками. — Спасибо, Ана. Буду собираться. Девушка должна была уйти, но почему-то все еще стояла рядом с моим столом. В этом закутке, где я работала с первого дня, было тише, чем в другой части редакции, но мой слух все равно резало. После сна, в котором я плакала, ужасно разболелась голова, и болтать с кем-либо настроения у меня не было, к тому же то, что Ане казалось тихим, мне слышалось, как удары молота по наковальне: пальцы на клавиатуре, двери лифта в конце коридора, стук каблуков. Раздражение зашкаливало. — Можно я выскажу свое мнение, Кэт? — на всякий случай уточнила приятельница, вероятно, заметив мое состояние. Да и трудно было не заметить, когда у тебя все лицо мокрое. — Насчет твоего предназначенного. Я удивилась, не скрою. Подняла глаза на Ану и кивнула. — Тебе следовало выйти за него с самого начала. Знаю, слышала, он отверг тебя из-за того, что ты человек… — Надо же, как легко здесь распространяются слухи… — Не злись, мы все беспокоились за тебя. Поэтому собирали эти слухи по крупицам. Да и, знаешь, несложно было догадаться, что происходит. Приехал такой статный мужчина, пусть полукровка, но тем не менее сильный оборотень, и уехал ни с чем. Ты тогда была человеком, Кэтсуми, а сейчас, когда он вернулся, ты другая. Почему ты ищешь того, кто, возможно, не вернется никогда, если прямо перед тобой мужчина, что предначертан тебе судьбой? Мне показалось, мое сердце разорвалось в клочья. Стало так больно от ее слов, что затошнило. Сжавшись и опустив голову так, что уперлась лбом в стол, я глухо выдавила: — Прошу, уйди, Ана. Я тебя умоляю, уйди. Она задержалась не более чем на несколько секунд, после чего вышла. Я была в ужасе от правды, которую она вывалила на меня. Следовало ли мне в самом деле поговорить об этом с Виктором? Сказать ему, что теперь мы можем быть вместе, как и дóлжно? Но тогда это значило бы, что мы оба разбили сердце той чудесной девушке по имени Софи. И я была совершенно точно уверена, что не смогла бы ужиться с Виктором. Возможно, наша с ним связь сглаживала бы острые углы в отношениях, но я не протянула бы долго… Мое сердце мне не принадлежит уже давно. Что я способна дать другому мужчине, кому-то кроме Рана? Ничего. Лишь холод и пустоту. Разговор с коллегой взбунтовал мою кровь. Я мчалась к Майки в безумном состоянии. Так что едва оказалась в знакомом районе с огромными европейскими домами, как тут же поняла — надо остановиться и отдышаться. Однако мне не дали прийти в себя. Неожиданно притормозившая параллельно со мной машина привлекла мое внимание всецело. Хотя бы потому, что была очень дорогой, а это значило — внутри кто-то из знакомых Сано. Или же он сам. Но нет, это был Какуче Хитто. Он опустил стекло и, мотнув головой куда-то перед собой, громко сказал: — Поезжайте, госпожа Тайри. Я ваш сопровождающий. — С ума сойти, — буркнула я, закрывая окно, и поехала дальше. Район Дэнъэнтёфу утопал в золоте пожелтевших листьев. Здесь осень была похожа на английскую, будто я действительно попала в тихий квартал Лондона. Постройки, ничего общего не имеющие с японской культурой, были одна эффектнее другой. И едва завидев резиденцию Сано, я сильнее сжала руль. Видеть это место, этих людей, когда не желала больше с ними пересекаться, не хотелось до колик. Я действительно почувствовала себя плохо, ведь с этим домом было связано так много воспоминаний, что не верилось — неужели все те вещи в самом деле происходили со мной. Та беседка в саду. Ран, который целует меня. Спальня, где я сходила по нему с ума. Это все здесь, в этом гордо возвышающемся надо мной особняке. Наверное, я долго еще не вышла бы из машины, но по стеклу постучали. — Проезжайте на внутреннюю парковку, — сказал Какуче. — Благодарю, но лучше оставлю машину здесь. — Как хотите, — пожал плечами тот и отошел в сторону, дожидаясь, когда сможет проводить меня в дом. Но я тянула: нарочно рылась в сумочке, будто что-то искала. На самом же деле никак не могла решиться войти в дом. В конце концов, Какуче открыл дверцу с моей стороны и поторопил меня. — Идемте, госпожа Тайри, у Майки мало свободного времени, не тратьте его попусту. Пришлось подчиниться. В итоге с собой я взяла только телефон. Сунула его в карман плаща и пошла за Какуче к крыльцу. Мелкая дрожь, пробежавшая вдоль позвоночника, свидетельствовала о том, что я почуяла более сильных оборотней. Уже в холле, где старалась не думать о нападении Майки на меня, уловила несколько сильных мускусных запахов. Кто эти волки, не знала, но как только увидела на пороге гостиной Хаджиме, Изану и Сейшу, зацепилась взглядом именно за последнего — за человека. Инуи приветливо улыбнулся. У меня сжалось в груди от обиды. Вовсе не на Сейшу, а на случай, что сделал меня оборотнем. Лучше бы не выжила… — Здравствуй, Тайри, — поприветствовал меня Коконой и сразу зыркнул на Инуи. Ничего не изменилось. — Как поживаешь? — Хорошо, спасибо. Надеюсь, вы тоже. — Да, вполне. Майки ждет тебя наверху, — добавил Коко, указав на лестницу, я кивнула ему и собралась поскорее скрыться с его глаз, которыми он так и сверлил меня, но не успела. Хаджиме добавил: — А Хайтани так и не вышел на связь? Полоснув по нему взглядом, наполненным ненавистью, я с трудом удержала нечто сильное, что рванулось было наружу, даже рык подавить удалось, и ответила: — Не твое дело. Грубо, безусловно, но мне было так плевать на них. Я ненавидела этих оборотней за то, что они были такими и сделали такой же меня. Ненавидела, даже если конкретно Коконой ни в чем виноват не был. Курокава хмыкнул и ушел обратно в комнату. Хаджиме смотрел на меня враждебно. И только Инуи, как и раньше, заговорив со мной, смело повел на второй этаж. — Не злись, Кэтсуми, — взял он меня под локоть, и я бросила на Коконоя взгляд из-за плеча. Темные глаза того были налиты кровью. Поделом ему. Нечего было упоминать Рана с такой издевкой, будто не знает, что любой, кто наказан Майки, просто так не возвращается. — Я рад тебя видеть, — добавил Сейшу. Наконец, улыбнуться смогла и я. — Мне тоже приятно повидаться с тобой, Инуи. Как обстановка? Я знаю о войне между «Бонтен» и «Вальхаллой». — Да, как раз об этом и собирается поговорить Майки. Так что все подробности расскажет он. Ты теперь официально «наш человек». Я встала на месте. — Что, прости? — Кэтти, — перебил меня мягкий, но требовательный голос, и я повернулась в том направлении. У открытой двери гостиной, в которой я уже бывала раньше, стоял Манджиро. — Задашь свои вопросы мне. Проходи. — Грубо с вашей стороны, господин Сано, сначала презирать меня, потом обратить в оборотня, прогнать, а затем назвать «вашим человеком», — не удержалась я от резкого комментария. Сейшу ушел. Мы с Майки стояли в коридоре на расстоянии друг от друга примерно в десять шагов. — Страдаете перепадами настроения? Манджиро улыбнулся. Его темные глаза загадочно сверкнули во мраке коридора. — Я не страдаю, Кэт, я наслаждаюсь этим. Чем более ты непредсказуем, тем сильнее тебя боятся враги. И добавить нечего. Мне пришлось промолчать. Однако проходя мимо него в гостиную, я сказала: — Значит, считаете меня врагом? — Самым опасным из всех. Наши глаза встретились. Сано смотрел неожиданно искреннее, без своего привычного скрытого умысла. Это заставило меня содрогнуться. Что это с ним? Неужели он в самом деле собирается признать меня? Жуть. Я этого не хотела. — А ведь и правда, — пробормотала я, отворачиваясь. — Женщина в отчаянии способна на то, на что не способен ни один мужчина. Майки вновь улыбнулся, но промолчал. Мне показалось, между нами что-то изменилось. Могла ли я рассчитывать на то, что Сано даст мне подсказку, где сейчас Ран? Но с таким, как он, стоило быть очень осторожной. У Майки в самом деле настроение меняется со скоростью света. К тому же в гостиной, у окна, стоял Санзу Харучиё — тот, кто перегрызет за босса глотку. Лучше быть очень и очень осторожной.