Часть 26

— Вот объясните мне, что это? Что это было за безобразие? — возопил Станислав Федотович. Команда горестно завздыхала. Лицо капитана было особенно выразительное благодаря постепенно наливающемуся фингалу. Кто его поставил, Станислав не говорил, а никто, разумеется, не признавался, но опредёленное напряжение в воздухе витало, —Нет, я бы ещё понял, если бы драку начал Тед, но ты?!.. Денис, ты-то куда полез?! Киборг упорно молчал, опустив очи долу. Но, если бы кто-то заглянул ему в лицо (а это сделали почти все, обеспокоенные его поведением), то увидел бы упрямо сжатые тонкие губы: — Извините Станислав Федотович, так получилось. — Не говори при мне эту фразу, на дух её не переношу! У меня сразу правая рука чесаться начинает, — отмахнулся капитан. — Извините, так больше не повторится, — покладисто исправился Рыжий. — То-то. Так, — Станислав придирчиво осмотрел команду, впечатлился. У Теда тяжёлой рукой Винни был расквашен нос, у Дэна распухала разбитая губа, рыжий хвостик в пылу битвы растрепался, и из-под выбившихся прядей явственно проступал синяк на скуле. Ланс задумчиво разглядывал разбитые костяшки пальцев. Котик кинулся спасать капитана, за что и поплатился. Полина стояла рядом с парнями и имела самый покаянный вид, а когда суровый капитанский взор обратился на неё, виновато пролепетала: — Ой, Станислав Федотович, понимаете, тут оно как-то нечаянно… — Красота, — заключил капитан, не дослушав, — глаза бы мои на вас не глядели… А ты что тут делаешь? Последним в покаянной шеренге стоял Алексей. Ему тоже досталось: в отличие от Станислава, фингала ему поставили аж два, для симметрии, и теперь бывший таможенник напоминал крайне недовольную и несчастную кунг-фу панду: — Вы велели всей команде собраться в медотсеке, — отрапортовал блондин. Капитан что-то такое вспомнил. Хотя, когда их кучу-малу таки расцепили (причем, к стыду капитана — проснувшийся Михалыч и прочувственно матерящийся Вадим), он рявкнул первое, что пришло в голову и собственноручно потащил за шкирки зачинщиков из пультогостиной. Роджера потом отпустил, извинившись, а Дэн так и проболтался на воротнике, пока не подоспел Вениамин. — Допустим. А к тебе это как относится? — вырвался из воспоминаний капитан. Ответа, впрочем, как и ожидаемо, не последовало. — Олухи! Брысь по каютам, и чтобы утром корабль сиял чистотой! К тебе, Алексей, это тоже относится. Раз уж ты явился с остальными, то и убираться будете всей компанией. Не волнуйтесь, инвентаря хватит, — саркастично добавил Станислав. Глубоко в душе, вспоминая, что команде Роджера досталось больше, он испытывал иррациональную гордость. И, не слушая тяжёлых вздохов Теодора и возмущений Алексея, выпроводил всю компанию за дверь, придержав только Дэна: — Останься, поговорить надо. Рыжий такой перспективе не обрадовался, но спорить, как всегда, не стал. — Ну? — спросил Станислав, когда дверь медотсека закрылась. Говорил капитан негромко, справедливо полагая, что далеко команда не ушла, поджидая Рыжего в коридоре, — объясни, что на тебя нашло. Я жду. Дэн неопределённо пожал плечами — он себе-то не мог этого толком объяснить, что уж говорить о капитане. Но отвечать что-то надо было. Дэн, как обычно, предпочел убийственную честность: — Не знаю. — А кто знает? — вопросил Станислав и, выдержав приличествующую моменту истины паузу, заявил: — Я знаю. Киборг на это ничего не ответил, но в его взгляде засквозила явная заинтересованность. — Молодым парням, естественно, нужна девушка. Единственная девушка в команде — Полина. Вот теперь мы это и расхлебываем. Дэн долго и внимательно смотрел на капитана, но никакой вразумительной реакции так и не выдал. Станислав даже обиделся: Венька бы, конечно, объяснил лучше, но Станислав, неискушенный в любовных делах, и без того осветил ситуацию максимально доходчиво. На его взгляд. Хотя, как выразился Вениамин, капитана можно было бы посылать выяснять отношения с тем же успехом, что и Михалыча — оформлять заказ. Как ни странно, но до определенного момента никто не подозревал, что между навигатором и зоологом могли возникнуть какие-либо отношения, кроме дружеских. Да, Дэн позволял девушке намного больше, чем остальным, и даже был не против, когда она мучила его волосы, хотя обычно старался сторониться прикосновений. Та же, в свою очередь, всегда выделяла его. Вроде по мелочи: то воротник куртки расправит, то шоколадку оставит, но это было само по себе весьма показательно. И первым заметил эти нюансы как раз Станислав, хотя поначалу и не придал значения. Потом командир боялся, как бы эти отношения не переросли в интрижку, хотя, зная характер обоих, он считал вероятными более серьёзное развитие событий. Но время шло, а навигатор так и остался белочкой, а Полина — лучшей подругой. И Станислав с Вениамином за чашечкой крепленого чайку в медотсеке думали и не знали, к добру ли это. Судя по сегодняшней реакции Рыжего, не к добру. — Короче, я тут тебе не советчик, — самокритично признал Станислав, — но ты на всякий случай поговори с Тедом по поводу девушек и романтики там какой-нибудь. Только ту часть, где говорится про дать в морду, лучше не запоминай. — Я уже знаю про ритуал съема. И про секс, — Дэн искренне считал, что этой информации ему для жизни вполне хватит и решил сразу предупредить об этом капитана. Хотя как это связано с Полиной, понимал плохо: видимо, все же придется идти к пилоту за объяснениями. На этот раз, уже капитанской логики. — Какой ритуал съёма? — подозрительно спросил Станислав. Что-то ему ситуация совсем разонравилась. Рыжий покладисто выдал несколько наиболее успешных, по мнению Теда, комбинаций, хотя можно было бы ограничиться одной, всеобъемлющей: знакомство-подарок-выпивка-секс. В разной последовательности и вариациях. — Ох ты ж, как оно всё… — Станислав только теперь понял, насколько всё запущено и ужаснулся объему предстоящих работ. Нет, сводничеством он заниматься не собирался — не маленькие, пусть сами со своими заморочками разбираются, но, как капитан, он должен был обеспечить психологический комфорт команды. А с подобными понятиями об отношениях в целом — и романтике в частности — Дэн такого может натворить, что сегодняшняя драка покажется лишь цветочками… — Венька, иди сюда и антидепрессант свой тащи, — Станислав понял, что одному ему не справиться, и вызвал по комму подкрепление. Да, делать ему было нечего, чем киборгов по ночам романтике учить. Но не оставлять же всё как есть. Дэн прозорливо устроился на стуле поудобнее. Он был совсем не против второй лекции по половому созреванию киборгов в исполнении капитана (а лучше доктора); первую он счел весьма познавательной, как и поход в «Матушку-крольчиху», хотя в последней было слишком много постоянно врущих людей и чужих прикосновений. Что ж, если капитан готов отвечать на его вопросы, почему бы не послушать. Киборги — они народ любопытный… *** Вышел из медотсека Дэн лишь через полчаса, сосредоточенный и задумчивый. Забрел в пультогостиную, увидел возле бессовестно заснувшего на розовом диванчике Теодора кружку чая с нагло проигнорированным «Тед, не наглей!», отхлебнул из неё. Затем услужливо подоткнул напарнику плед самым хитроумным способом— захочешь, без посторонней помощи и за полчаса не выберешься — и с чувством выполненного долга ушел спать (главное теперь — утром не забыть выпустить пилота прежде, чем тот начнет вопить). На корабле воцарилась тишь да гладь — только Котька гнусаво орала под дверью капитанской каюты, требуя любви, тепла и внимания. Когда разбуженный Станислав таки открыл дверь (от кошки никакие беруши не спасали), то сначала собирался таким же образом — с закрытыми глазами — вернуться в постель, но на секунду разлепил веки и даже немного проснулся: на него из коридора смотрели два горящих алым глаза. Почему-то вид у глаз был очень виноватый. — Ланс, а ты чего не спишь? — Незначительные повреждения лицевого покрова объекта «капитан» были совершены в процессе его защиты в результате непредсказуемого поведения объекта… — То есть это ты мне фингал поставил? — прямо спросил Станислав. — Да, и готов понести соответствующее… — начал Ланс. — Ну и фиг с тобой, — заключил Станислав, душевно зевнул, подхватил Котьку и вернулся в каюту. Ланс облегчённо вздохнул и с чистой совестью отправился досыпать. Дэн прав, честность — лучшая политика, надо просто правильно выбрать для неё время.