Портал Смерти

      Не знаю, от чего я проснулась быстрее… То ли от голоса, что не переставал меня звать и, кажется, с каждым разом звук нарастал. То ли от пронизывающей боли в задней части головы. Приложив массу усилий, я смогла разлепить глаза. Картинка плохо фокусировалась, но я заметила, что в помещении, где находилась, горела одна свеча. Посидев неподвижно ещё несколько минут, я наконец смогла повернуть голову в сторону звука.       Голод.       А спустя ещё некоторое время, до меня стали долетать полноценные слова.       — Вики, я здесь, — мне немного трудно было ориентироваться в пространстве, да и голова реагировала на резкие и громкие звуки острой болью, но прервать своего мужа я не могла. В голосе слышались нотки отчаяния и какого-то вселенского беспокойства.       — Посмотри на меня, — это движение стоило мне больших усилий, но с каждой минутой становилось легче. Раны не было, иначе она бы уже затянулась. "Хотя я не знаю, какое время мы провели в бессознательном состоянии и сколько вообще прошло с момента, как нас ударили по голове, — но боль осталась."       — Ничего не бойся, слышишь? — Голод старался меня успокоить, но сам был в ужасе не меньше меня.       Чего я могу бояться, если ты жив? С тобой всё хорошо, а это для меня самое главное.       Говорить было тяжело, но я надеялась, что каким-то немыслимым образом эти слова отразятся у него в подсознании.       — Я не могу до тебя дотянуться, стулья стоят слишком далеко, — Голод подался вперёд, но его удерживали цепи.       Место, куда нас определили, было чем-то отдалённо похоже на камеру пыток, в которой сначала сидела я, а потом и Мальбонте. Только разве что здесь было два стула и находились они на расстоянии примерно десяти шагов друг от друга.       — Я… в… порядке, — слова давались с трудом, но зрение уже полностью восстановилось, и я смогла рассмотреть Голода. Внешних травм не было, возможно, уже успели затянуться, у него была повышенная регенерация. Либо те, кто нас сюда посадил, специально не били туда, где можно увидеть. — Ты… не… ранен?       — Нет. Я быстро восстанавливаюсь, — это должно было меня развеселить, потому что за фразой последовало что-то вроде кривой улыбки, но почему-то на меня оказало полностью противоположный эффект.       — Голова ещё болит?       Я кивнула. Хотя это тоже отозвалось резкой болью. Меня по голове били не так часто, но почему-то раньше последствия такой травмы проходили быстрее и были менее болезненными.       — Попробуй сосредоточиться на своей боли. Дотянись до неё. У тебя получится подавить её, как подавила тогда мою боль.       Я вспомнила, как он меня тренировал. Вспомнила тот момент, когда мы поцеловались и как он реагировал на мои прикосновения. Боль будто бы отошла на второй план, уступая место приятным воспоминаниям. Представляя в голове картинку того дня, я попыталась собрать боль в один узел. Сначала у меня получалось плохо, узел развязывался и вновь собирался вдвойне тяжело. Но внезапно, мне как будто передали силу. Боль начала тянуться со всех сторон красными нитями и завязываться в более тугой узел. Я попыталась ухватиться за него. Сначала это было непросто, но сдаваться я не собиралась, и после нескольких неудачных попыток мне всё же удалось его поймать. А потом я сжала кулак, и боль исчезла. Расплющилась, превратилась в тысячу маленьких ниточек, которые стали возвращаться на свои места, уже не принося дискомфорта.       Я несколько раз покрутила головой, чтобы удостовериться, что боль ушла и это было правдой.       — Получилось? — Кажется, Голод ждал моего успеха больше, чем я.       — Да, спасибо. — Я постаралась улыбнуться ему настолько нежно, насколько смогла бы в такой ситуации. Он опять меня спас. Благодаря ему я раскрыла свой потенциал и свою силу, и тогда, и сейчас. Я никогда не догадывалась, что могу применять силу на себе. — К слову, никогда даже не пробовала это делать. Я была уверена, что бессмертные могут направлять силу на других, но использовать на себе… Голод говорил, что ничего не смог для меня сделать, но это не так. Он помогает мне больше, чем кто-либо ещё, просто не осознаёт этого.       – Где мы? – Я осмотрелась ещё раз. Таких мест могло быть много и все в разных частях нашего мира, но пока я не могла предположить, где мы всё-таки находимся.       – Думаю, это Морта постаралась, – Голод чуть расслабился, его плечи опустились, а руки уже не так сильно сжимали подлокотники его стула.       – Хочет отомстить? – Голод уже пытался освободиться, и если бы это было возможно, мы бы сейчас здесь не сидели.       – Я никогда с ней не встречался, но если она взяла характер своего отца и поддалась его влиянию, то да.       – Но почему, если она хотела отомстить, не пришла к вам раньше? Она же видела, что вы вышли из своего мира и что Чума забрала души из Небытия.       – Хранителям нельзя покидать место служения. Морта не может выйти за пределы Долины.       Теперь стало ясно, почему к нам в решающей битве не присоединилась дочь Смерти.       – Морта могла убить Смерть и ждать, пока к ней заглянет кто-то из братьев отца.       – Могла, но почему-то не сделала этого.       – Боялась гнева Матери?       Ответить Голод не успел. Дверь в нашу камеру отворилась, и помещение заполнилось ярким светом. После такой резкой смены освещения в глазах появилась боль. Я зажмурилась, чтобы дать им время привыкнуть к свету, а когда открыла глаза, передо мной стояла молодая девушка.       Девушка была очень высокая и худая, но не лишённая фигуры. Грудь прикрывала накидка чёрного цвета, перекинутая через левое плечо и завязанная на талии. К накидке шла юбка такого же цвета с золотыми витиеватыми узорами по бокам. На правой ноге – разрез выше бедра. Чёрные волосы сзади были заплетены в косу, а свисающие по бокам пряди подколоты изящными белыми заколками, похожими на бусины жемчуга.       Незнакомка быстро потеряла интерес к моей персоне и переключилась на Голода. Сначала она смотрела на него безразличным взглядом, а потом её глаза резко загорелись каким-то неестественным белым светом. Лицо исказилось в хищной гримасе.       – Надо же, кто решил почтить меня своим визитом, – голос девушки был похож на звонкую, но тяжёлую мелодию, которая являлась плодом работы умелых рук музыканта. В её голосе, несмотря на мелодичность, слышались стальные нотки. Он не идёт в сравнение с голосом Матери Жизни, однако приводит в не меньший ужас.       – Морта, – голос Голода тоже изменился. Если бы это можно было описать картиной, то на ней были бы изображены ножи, которые поднимаются с поверхности и устремляются в противника.       – Приятно, что я известна в разных кругах.       Дочь Смерти осмотрела помещение так, будто никогда прежде его не видела, и удивлялась, как здесь вообще можно находиться. Она вела себя расслабленно и даже надменно, всем своим видом показывая, что мы – никто.       – Чего ты хочешь? – Отсиживаться было бы неправильно, поэтому я решила начать с главного.       – О, а с тобой мы не знакомы, – Морта встала напротив меня и опустилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Кто ты, милое создание?       – Не трогай её, – я уже собиралась ответить, потому что в обычном вопросе не было ничего, что могло предвещать беду, но меня прервал Голод. Уверена, если бы ему удалось выбраться, он бы ударил Морту.       Дочь Всадника повернула голову в его сторону и улыбнулась.       – Неужели твоя зверушка? Слышала, похожую себе Чума забрала. Начал воровать у сестры?       – Будто тебе есть дело до этого, – тон Голода постепенно стал переходить в безразличный, но по его позе, в которой он сейчас сидел, можно было сказать, что до спокойствия ему далеко.       – Ты прав, – Морта опять повернула голову ко мне и стала разглядывать. – А она симпатичная, у вас определённо есть вкус.       – Чего ты хочешь? – Я повторила свой вопрос. Но самой стало интересно, сколько ещё неадекватных личностей мне придется встретить? За последнее время их число начало стремительно возрастать.       – Даже не знаю, как тебе ответить. – Морта сделала вид, что задумалась. – Наверное, мне просто скучно? – Она выпрямилась и снова посмотрела на нас.       Скорее всего, Морта взяла внешность от матери, потому что на Смерть была ни капли не похожа. Ее отец умел внушать ужас одним только видом, Морте это тоже свойственно, но в не таких масштабах. Ее внешность скорее привлекательная и даже красивая, чем пугающая.       – Ах, я совершенно забыла. Не спросила ваши имена и сама не представилась. Меня зовут Морта. Я дочь четвертого Всадника Апокалипсиса – Смерти. Хранительница храма Милосердия Смерти и проводник душ между Небытием и миром бессмертных. Хотя, вы это уже знаете. – Ей явно эта ситуация доставляла удовольствие. Почему-то я опять начала ощущать себя псом, которого посадили на цепь и выставляют напоказ. Хотелось взять Голода за руку и крепко сжать, почувствовать опору. Я незаметно повернула голову в его сторону и встретилась с взглядом зеленых глаз.       «Доверься мне».       Либо это была игра моей памяти, либо мы действительно научились передавать друг другу свои мысли. Голод смотрел на меня с любовью, пытаясь успокоить и будто сказать: «Мы справимся, мы вместе».       – Твоего спутника я знаю, – Морта заставила меня повернуть голову к ней. – Его зовут Голод. Второй Всадник Апокалипсиса, брат моего отца. Но, видимо, не самый любимый у Матери, так как в последствии она от него отреклась и назвала «Ошибкой». – Последнее слово Морта выделила особо четко, переводя взгляд на Голода.       – А я Вики. Вики Уокер. Бывшая смертная, умершая десять лет назад. – Я попыталась привлечь ее внимание снова, чтобы дать возможность Голоду забыть этот неприятный момент. Хотя, цепочка уже запущена.       – О, вспомнила. Это же твою мать зовут Ребекка? Поговаривали, что она связалась с бессмертным, и ты вовсе не дочь своего отца. А теперь она встречается с неким Винчесто. Вы с ней вместе состояли в Ордене Сопротивления и открывали печати, чтобы выпустить Матерь.       – Откуда ты меня знаешь?       – У каждого свои секреты. – Морта сделала вид, что рассматривает маникюр. – Мои тебе знать не обязательно. Итак, теперь, когда мы познакомились, можно перейти к сути нашей с вами встречи. Как вы попали в Долину Смерти? – Ее голос ужесточился.       – Будто ты не знаешь, что происходит с миром, – Голод не боялся Морты и сейчас открыто ей это демонстрировал. Про себя я не могла сказать того же. Я всё ещё не знаю, на что способна дочь Всадника и какие силы ей достались от прославленного отца, а потому лучше проявить уважение, по крайней мере, пока.       – Знаю. Поэтому и спрашиваю. Как и зачем вы попали сюда? – Она выделяла каждое слово своего вопроса.       – Когда оболочка Матери Жизни была уничтожена, к нам вышел Шепфалум, а вместе с ним открылись сотни порталов. В один из таких угодили мы и оказались здесь.       – Она всё это знает, просто рассчитывает на какой-то другой ответ, – Голод пытался меня предупредить, что не стоит так просто рассказывать подробности последних событий Морте.       – А ты догадлив, умнее своего брата.       Морта стала прохаживаться перед нами, о чем-то размышляя.       – Мы ответили на твой вопрос. Ответь теперь на наш, – я приложила усилия, чтобы мой голос звучал как можно более безобиднее.       – Вы ответили, да. Однако ваш ответ мне не понравился. – Морта повернулась ко мне и несколько минут молча рассматривала, будто мое лицо меняется с каждым разом. – Но хорошо, ты мне нравишься, так уж и быть, отвечу. Что ты хочешь знать?       – Зачем мы вам?       – О, ответ довольно прост. Меня расстраивает, что ты сама не догадалась. – Морта сделала вид, что ей больно от моих слов, и не только физически. – Спишу это на пережитые тобой события. Твой муж является братом моего отца.       Я поразилась ее наблюдательности, ведь правую руку я выставляла всего один раз и то, спохватившись, быстро спрятала.       – И, как тебе известно, мой отец очень плохо обошелся с моей матерью. Ему отомстить я не успела, а вот отыграться на его брате, который к тому же единственный выживший Всадник… Я с удовольствием это сделаю.       Морта подошла к Голоду и приподняла его голову за подбородок. Она наклонилась к нему так, словно собиралась поцеловать, и, клянусь, в этот момент я готова была метнуть в неё огненный шар. У меня даже получилось собрать нужное количество энергии, и я уже прицелилась, как Морта отстранилась. Она усмехнулась и повернулась ко мне.       – Хотела посмотреть, что ты будешь делать.       – Если ты его хоть пальцем тронешь, я тебя убью. – Я понимала, что в моей ситуации это маловероятно и что скорее всего, она меня убьёт прежде, чем я придумаю способ вырваться. Но я не могла так просто оставить её наглый выпад. Она посягнула на МОЁ.       – Как это мило. – Её голос снова принял более мягкий тон. – Но вы оба мне надоели, – и в эту же секунду стал острее кинжала.       Она прошла к двери, в проёме которой всё это время стояли два парня ростом почти под два метра с очень широкими плечами. Я удивилась, как с такой комплекцией они вообще могут перемещаться по коридорам и не сносят ли они на своём пути препятствия интерьера. Один из них что-то достал из правого кармана и передал Морте.       Когда она повернулась к нам, я увидела в её правой руке кинжал. Его лезвие блестело от света, льющегося из коридора, делаясь ещё более острым, чем было на самом деле. Первая мысль, которая меня посетила – дёрнуться с места и закрыть собой Голода, потому что на минуту мне показалось, что она собирается убить его, чтобы помучить меня. Но как только она направилась в мою сторону, я облегчённо выдохнула.       Я боялась смерти, но если выбирать между собой и Голодом, пусть она убьёт меня. Тем более, если она хочет отомстить Голоду, то не станет его убивать. Ему будет больно без меня, но он будет жить. Эгоистично с моей стороны вот так бросить его, лишить единственного живого существа, которое не теряет рядом с ним силы и не падает в обморок. Лишить возможности любить и быть любимым, но жизнь любимого человека превыше всего остального. Я не могла допустить, чтобы он умер. Не после всего, что было. Он должен жить, как бы больно ему не было, должен жить и помнить все наши моменты, а я буду помнить его и буду следовать за ним тенью.       – Не бойся, я сделаю всё быстро. – Я взглянула последний раз на Голода, слабо ему улыбнулась и прошептала:       – Я люблю тебя.       Одновременно с кинжалом, который вонзился в моё сердце, раздался крик Голода:       – НЕТ. НЕТ. НЕТ. ВИКИ. НЕТ.       Я слышала отчаяние в его голосе и боль. От этого мне стало ещё хуже, но изменить я уже ничего не могла. Моё сердце отбивало последние толчки. Морта вытащила кинжал, и я закрыла глаза.       Голод       Его голос почти сорвался. Он знал, что Вики ещё слышала его слова, но когда он совладал с собой и наконец был готов произнести «Я тоже тебя люблю», она уже не дышала. Морта вытащила кинжал из её груди, и вместе с кровью, которая вытекала из раны и маленькими каплями падала на пол, из Голода вытекала жизнь. Вместе с Вики умерла та его часть, которая удерживала его в этом мире и заставляла жить. С этой девушкой он познал любовь, она была для него глотком свежего воздуха и тем, кому можно без опасения причинить вред, отдать всего себя. Он познал с ней тепло, которое отдаёт тебе человек при объятиях, вкус поцелуев и то большее, что остаётся за закрытыми дверями спальни. Она была его воздухом, его смыслом жизни, его надеждой.       Его Вселенной.       А теперь её нет. Она умерла, а он даже не смог ничем ей помочь. Обещал ведь забирать её боль и раны, а когда она нуждалась в нём больше всего, не смог прийти ей на помощь, будучи рядом. Ничего из того, что происходило в его вечной жизни, не приносило такой боли, как смерть любимого человека. В этот момент весь его внутренний мир, который он выстроил, находясь рядом с ней, рухнул.       – Проводите её, – командным тоном сказала Морта и кивнула в сторону того бессмертного, что несколько минут назад передал ей нож.       Спустя несколько минут помещение как будто опустело. Голод знал, что теперь они остались с Мортой один на один. Теперь Вики точно покинула его, она не увидит, что Морта собирается с ним сделать, и это будет к лучшему. Он не хотел причинять своей любви ещё большую боль, а сам он мог вытерпеть всё, что угодно. Жизнь снова потеряла краски, а сердце словно перестало биться.       – Спектакль одного актёра закончен, начинаем новый. Ты ничего не хочешь у меня спросить? – Морта подошла к Голоду и склонилась к его лицу, оставляя несколько миллиметров между ними.       Голод отвернулся без всяких эмоций. Та его часть, которая могла что-то испытывать, в том числе ненависть и злость, ушла вслед за духом Вики.       – Плохо, значит говорить опять придётся мне. – Морта отстранилась и снова принялась расхаживать по небольшой комнатке.       – Почему бы тебе просто не убить меня?       – О нет, это будет слишком просто. Да и я не собиралась тебя убивать.       А жаль, для него это было бы наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Всадники растворяются без остатка при смерти, даже их души не сохраняются, уничтожаясь и сливаясь со Вселенной. Матерь забирает то, что создала.       – На самом деле, у тебя мало времени. Настоятельно рекомендую задать мне вопросы, пока ты ещё можешь спасти свою жену.       На последних словах Голод поднял на Морту взгляд, полный сомнений. При мысли, что Вики ещё можно спасти, ему хотелось улыбнуться, но он понимал, что это очередная ловушка Морты. Она хочет насладиться его горем и будет упиваться его эмоциями.       – Я не буду упрашивать тебя поговорить со мной. Лишь напомню, что когда душу твоей возлюбленной поглотит забвение, ты не сможешь её спасти, и она навсегда останется в Небытие. В этом проклятом кладбище бессмертных, откуда пути назад уже не будет. Она потеряет личность, и ты никогда не сможешь с ней встретиться. – Морта подошла к двери и на мгновение остановилась, – подумай об этом, Всадник.       – Стой, – что-то в Голоде сломалось. Он был готов умолять, даже если это обычная уловка. Он обещал Вики, что будет её защищать, что она может довериться ему, и сейчас он готов на всё, лишь бы спасти её.       – Я так и думала. – Морта вернулась и остановилась напротив Голода. – Я жду вопросы.       – Почему ты убила её, а не меня?       – Вы с этой девушкой определённо должны были стать парой, оба задаёте тупые вопросы. Но, я отвечу.       Морта сложила руки на груди и сделала вид, что на секунду задумалась, а потом история её жизни полилась словно музыка:       – Моя мать умерла, давно умерла. Почти сразу после моего рождения. Нет, она хотела этого ребёнка. Дети – цветы жизни, кажется так говорят у людей. И меня она любила, и очень ждала. Но когда я родилась, мать поняла, что не сможет смириться со смертью любимого человека и с тем, что родила от страшного существа… Она покончила с собой. Вернее, решила покончить с собой, но ей это не удалось. Спустя какое-то время, Смерть сжалился над ней и разрешил принять смерть от его кинжала. Когда я это узнала, ненависть охватила меня с такой силой, что я готова была голыми руками убить своего отца. Но он не приходил. Я росла, становилась сильнее, а его всё не было. Постепенно, моя ненависть стала угасать, на смену ей пришла злость. Злость на свою мать, которая бросила меня. Злость на это существо, что сначала убило человека, которого любила моя мать, а потом и её принудило подчиниться себе, родить ему ребёнка. На себя, за то, что являлась тем самым ребёнком. Но со временем прошла и злость. Осталась только пустота от осознания, что у меня могли бы быть любящие родители, если бы не Смерть.       Морта расхаживала по комнате, с каждым словом сжимая кулаки. Но на её лице не отражалось никаких эмоций, видимо, осталась привычка с прошлых времён.       – Сначала я хотела убить Смерть. Но потом поняла, что это мне не вернёт мать и возможного отца. Потом, в голову пришла идея отомстить Смерти, убив его братьев. Но и здесь я отступила от своих мыслей. Смерти были чужды чувства, даже к своим родственникам, и когда он соизволил появиться, я уже не чувствовала ничего. Кроме презрения.       Он приходил ко мне в Долину, пытался поговорить, склонить под себя, заставил изменить портал, чтобы он смог приходить чаще и не разрушать свою силу, используя прямой портал. Я сделала так, как он хотел. Но с каждым его приходом я мечтала, что однажды он умрёт. Однажды его предадут те, кого он считал своими союзниками, и он почувствует, каково это — страдать.       Морта остановилась напротив Голода.       — И тут я услышала голос Матери Жизни. Поняла, что настал тот самый момент. Если бы у меня была возможность, я бы присоединилась к вам и лично помогла убить своего отца. Но хранителям нельзя покидать остров. Я послала наблюдателей, и они мне передали, что Смерть убил один из бессмертных, призвав Шепфалума. А когда энергетическое поле нарушилось, я поняла, что открылся портал и кого-то выбросило на остров. Оставалось вас найти. Потом пришли жалкие бессмертные, которые думали, что могут убивать моих животных. Я до них не добралась, не успела. Но они привели меня к вам.       — Ты не ответила на мой вопрос.       — Да. Я не собиралась тебя убивать. Я хотела и хочу вам помочь.       Глаза Голода чуть расширились от удивления.       — Не похоже это на помощь, — он кивнул в сторону соседнего стула, вокруг которого ещё не успела застыть лужа крови.       — Каждый помогает, как умеет. Вы были правы, когда подумали, что с этого острова нельзя так просто уйти. Только через портал. Но не каждый портал откроется на этом острове. Тот, что вы собирались использовать перед моим приходом, был настроен с помощью энергии Шепфалума. Она бы вас не убила, но портал бы открылся в камеру подземной темницы, которая находится ещё ниже, чем Катакомбы. В этой темнице есть шесть камер, для каждого, кто стал жертвой воронок. Шепфалум хоть и приказал вас убить, но он хочет помучить, а потому вы нужны ему живыми и в темнице. Использовав тот портал, вы бы попали в камеру, откуда при всём желании не выбрались бы. Вход туда замурован. А вероятность, что к вам пришли бы с порталом, равна отрицательному значению.       Получается, Морта действительно спасла их? Голод стал вспоминать разговор с Вики и то, как рассказывал ей про портал Небытия, которым пользуется Смерть. Вики была готова убить себя, чтобы Голод её потом нашёл и вывел их двоих в мир бессмертных. Но он не мог допустить такого и потому не согласился. А теперь вышло, что сама Морта решила воспользоваться таким способом и помочь им. Голод заметно ободрился и был готов хоть сейчас отправиться за своей женой. Мир, который всего несколько минут назад рухнул, начал подниматься из обломков и выстраиваться заново, вместе с надеждой спасти Вики.       — Вижу, ты догадался. Похвально. У тебя ещё есть время. Портал, которым пользовался Смерть, находится над ямой забвения. Попасть в него непросто, но возможно, однако как именно это можно сделать, неизвестно даже мне.       Морта щёлкнула пальцами, и путы, сковывающие Голода, разрушились. Он встал со стула и потёр затёкшие запястья.       — До врат я провожу тебя, а дальше… Не зря вы обручились перед столкновением, это должно помочь найти её.       Голод ничего не ответил. Он чувствовал, что сила, которая спала где-то внутри него после битвы с Матерью, начинает оживать. Это невозможно, но она как бы стала внутренней силой, поддерживающей его самого.       Голоду никогда раньше не доводилось проходить между мирами, а тем более проводить время в Небытие. В этом больший толк знала Чума. Сейчас бы его сестра пригодилась, но вряд ли она захотела бы спасать его возлюбленную.       — Прощай, брат моего отца, — Морта остановилась по левую сторону от врат и кивнула бессмертным, которые охраняли проход, что Голода пропустили. — Прежде, чем ты попадёшь в Небытие, ты должен пройти испытание. Тебе покажут самое страшное событие из твоей жизни. Если же ты не поддашься чувствам, а сможешь вовремя понять, что это иллюзия — откроется дорога на кладбище бессмертных.       Голод уже знал, какое именно видение ему покажут, а потому был готов. Она жива, и он её найдёт. Всадник уверенно переступил порог врат и окунулся в воспоминание, когда Вики перерезала себе горло.       Я найду тебя, Вики…