Потому что даже у самых беспощадных тиранов есть сердце...

***

      Небольшая тишина воцарилась в этом секретном месте. В котором уединились два бывших представителя Рагнарёка. Им казалось, что они могут проводить так время вечность, без внешних раздражителей, просто сидеть в компании друг друга. Однако, одному из них прокралась мысль в голову.       — Посейдон… я конечно понимаю… что момент возможно не лучший, но может узнаем друг о друге получше? — первым подал голос Коджиро, пока 9-й раунд только начинался.       — Не переживай, момент как раз, самый лучший из тех, что возможен. — ответила она, улыбнувшись на его предложение. Всё-таки… ей тоже хотелось узнать о нём чутка получше. — Так что, конечно… можешь задавать любые вопросы… я отвечу на них. По мере возможности. — заявила уверенно она, теперь ожидающе глядя на Коджиро. Думая, о чём же он решит спросить у неё для начала.       — Ну… ты действительно можешь управлять водой? Прямо, всей всей водой в мире? — слегка с глуповатой улыбкой и почесав голову, спросил Коджиро, думая, что задаёт весьма очевидный вопрос.       — Я могу управлять водой, но это не распространяется на все жидкости в мире. Иначе наш бой бы закончился даже не начавшись, Сасаки. Ваши тела на 70 процентов состоят из воды… как ты думаешь, что бы с тобой случилось если я могла управлять всеми водами во вселенной? — ухмыльнулась она, смотря очень пугающим взором на Коджиро, вызывая у того небольшую волну мурашек, а после вернув его в нормальное состояние. — Я хоть и имею прямую связь с жидкостями, но могу на прямую управлять только морской водой, что ты и видел на арене, и в прошлом. — закончила она.       — Но даже так, это весьма поразительно… никто другой бы не выстоял против твоей последней атаки. — подметил Коджиро, пока Посейдон задумчиво смотрела куда-то, словно бы о чём-то вспоминая.       — Есть ли у тебя ещё братья, кроме того старика и Аида-доно? — спросил с интересом Коджиро.       На этот вопрос Посейдон заметно нахмурила брови, а выражение её лица потемнело. Температура в комнате словно бы упала до абсолютного нуля, а заглядывать в опущенные глаза Посейдон сейчас, Сасаки очень быстро расхотел.       — Ох, прости… кажется я зашёл сл-       — Нет, всё нормально. — ответила Посейдон, значительно успокоившись, атмосфера ужаса значительно рассеялась. — Рано или поздно ты узнаешь, так что будет лучше, если я сама поведаю тебе. — вздохнула она, пока Коджиро бросил на неё сопереживающий взгляд, опасаясь, что задел какую-то больную тему.       — Изначально, Олимпийцев было 13, но потом… по «непонятной причине» их стало 12. Этой причиной была я. Его звали… Адамас. — начала Посейдон, вспоминая имя ненавистного брата, пока её тон принял меланхоличный оттенок. — Когда-то давно, он вместе со всеми нами восседал на Олимпе, как Верховный Бог. Бог Завоеваний. Многие годы спустя, после события известного для небес, как Гигантомахия… он был недоволен тем, что правил Зевс, младший из нас. А потому поднял восстание, собрав то, что осталось от титанов и гигантов, заполучив поддержку 49 членов совета, грозя устроить гражданскую войну. После чего, пришёл ко мне… просить помощи в свержении Зевса.       — Я так понимаю… ответ был отрицательным? — спросил Коджиро, стараясь не звучать особо навязчиво. Она только что вывалила на него столько информации…       — Можно и так сказать. — ответила Посейдон, вспоминая тот день. — Но, на простом отказе всё не остановилось, потому что дальше… из-за моих слов, разразился конфликт, в ходе которого… я… как 'Идеальная Богиня' жестоко «убила» его, за его предательство и посрамление Богов, лишив его титула и места в Олимпе, после чего в одиночку подавила восстание, разобравшись со всей той армией существ, что он собрал. — закончила она, её выражение лица не особо читаемо, а глаза скрыты за золотыми локонами.       Коджиро не ожидал, что услышит столько всего нового… от неё. Оказывается Греческих Главных Богов было 13, пока некто по имени Адамас, не устроил восстание, фактически предав их, грозя устроить гражданскую войну. Сасаки Коджиро, конечно не был особо знаком с такими вещами, но разве она не сделала… хорошее дело, остановив его?       — Ну, как ты и сама сказала, он устроил восстание, в следствии чего, могла разразиться настоящая гражданская война на небесах, которая могла унести множество жизней, также угрожая уничтожить и твою семью… Я конечно не оправдывая таких жестоких действий, по отношению к брату, но ты сделала то что должно. — в успокаивающей манере, слегка погладил Сасаки Посейдон по её руке, вызываю у той волну приятного тепла и комфорта, так контрастирующий с той бурей, что она ощущала внутри себя.       — Я это и сама понимаю… — ответила Посейдон, слегка дрожащим тоном… холодный фасад, который она старалась держать при рассказе, давал трещины, пускай и маска на лице никуда не сходила. — Но… даже так. Поступила ли я правильно? — спросила она, словно бы в никуда, посмотрев глазами наверх. — Стоило ли мне, с таким пренебрежением и холодом так поступать со своим родным старшим братом? — её кристально чистые голубые глаза… Сасаки впервые видит в них грусть, что-то ёкнуло в его сердце при их виде.       Он мог с уверенностью заявить, что не хочет их видеть. Не может его сердце, вынести этого зрелища. А потому, он обнял её крепко… так немного вздрогнула, от неожиданности, но всё же обняла Коджиро в ответ. — Как я и говорил тебе ранее. — начал с улыбкой Коджиро, стараясь её подбодрить. — Лучше не зацикливаться особо на прошлом… так можно и загрустить. — погладил он её слегка, по её золотым локонам, вызывая приятные ощущения заботы, которая Посейдон никогда не испытывала ранее…       — Спасибо тебе, я не знаю, сколько раз мне ещё следует сказать тебе эти два чудесных слова… — начала Посейдон, грустная улыбка красовалась на её лице. Вот она, сидит тут и ведает человеку о том, что у неё на душе. Если бы она из прошлого увидела это, то не поверила бы, назвав себя настоящую ничтожеством. — Но для меня… в прошлом, существует слишком много вещей и поступков, что я не могу оставить без внимания.       Она из прошлого… Посейдон из прошлого, это самый настоящий монстр. Бессердечная тварь, что не поведет и бровью при чужих страданиях, а вопли отчаяния и крики ужасов будут лишь музыкой для её ушей. Она растопчет чужие мечты и надежды, даже не заметив. Для неё не существует жалости или милосердия… лишь «совершенство», в котором она погрязла, считая это единственной константой своего бытия. Закрывая глаза и уши, на всё остальное.       Сколько по неволе впали в её немилость? Скольких она жестоко покарала, без капли сожалений? Сколько раз, её бессердечное нутро омерзительно радовалась, когда она наносила точечный удар по Коджиро, видя как его выражение кривится от боли? Сколько раз на её лицо налезала та презрительная и противная ухмылка, во время боя? Сколько раз, теперь любимый для неё человек, страдал там, по её эгоистичному желанию навредить ему, за то что он осмелился бросить ей вызов? Бросить вызов её гордыне? Её самому главному греху...       Еле заметная слеза прокатилась по щеке Посейдон, падая на плечо Коджиро. — Я была чудовищем… — призналась она, её тон стал холоден, контрастируя вразрез с её внутренним кипящим состоянием, пока мечник продолжал нежно поглаживать её по спине, ещё сильнее вызывая у неё эти эмоции ненависти к самой себе, за всё что она сделала в прошлом. — Но даже так… — очередная слезинка последовала вниз, воспоминания о смерти Хаджуна проигрались в её голове, вместе с остановившимися клинками Коджиро на её шее. — Ты пощадил меня… почему? — задала она искренне вопрос, слегка отпрянув от него, взглянув своими слезливыми, небесно-голубыми глазами ему прямо в душу… ища ответ в его пламенных очах.       Сердце Коджиро налилось кровью. Случилось то, чего он хотел меньше всего. Боль в её глазах, боль в её душе и сердце, накопившаяся за большое количество времени… но она вызвана не им, а тем, что она осознала что-то о себе. И сейчас он не имеет право на ошибку. Сейчас, тот самый момент, когда ему нужно собрать всю свою волю в кулак, и ответить ей, дабы успокоить и показать свет.       — Потому что даже у самых беспощадных тиранов есть сердце. — вымолвил он, своей молодой ладонью, нежно вытирая слёзы Посейдон. — И я убедился в этом, своими собственными глазами. — мягко сказал он, от чего Посейдон расширила свои глаза в удивлении. — Ты не чудовище Посейдон. Никогда им не была. А теперь, прошу тебя, Посейдон… не плачь… слёзы не идут тебе. — тихо прошептал он, мягко и ярко улыбаясь ей, от чего словно бабочки прошлись в её животе… Он влюбляет её в себя всё больше и больше.       — Я не знаю, как у тебя получается делать это… — издала она небольшой грустный смешок, глядя на его тёплую и светлую улыбку. Его улыбка… она всегда… всегда умудрялась скрасить её день, даже сейчас… в такой уязвимый для неё момент. — Я никогда… я клянусь своим именем, я никогда более не причиню тебе боль. — пообещала она, приобняв Коджиро посильнее, словно если она отпустит его, хоть на миг, то он исчезнет безвозвратно.       Они пробыли так несколько минут, в объятиях друг друга, пока Посейдон наконец-то не успокоилась, и не пришла в своё нормальное состояние, после чего они вернулись к своим местам, теперь разделённые небольшим расстоянием. — Кхм… прости что нагрузила тебя этим… мне определённо не стоило…       — Всё нормально… — перебил он её. — Порой держать всё в себе бывает достаточно трудно, так что высказаться разок кому-то совсем не зазорно, и на душе сразу легчает. — ухмыльнулся он.       — Пожалуй, ты прав. — вздохнула она, но потом слегка улыбнулась. Ей действительно стало значительно легче.       — Ну, свои вопросы я задал. — Коджиро присел поудобнее… — Теперь будет честно, если ты задашь душещипательные вопросы мне… хотя навряд-ли у меня будут такие же интересности как у тебя, всё-таки я простой человек… у которого до недавнего времени была лишь одна цель в жизни. — тепло усмехнулся Коджиро, вызывая у Посейдон очередную улыбку, в этот раз ехидную.       — Думаешь? Тогда… что же ты ответишь, когда я спрошу тебя… Хочешь ли ты удовлетворить прямо сейчас, все твои озорные и шаловливые мысли, что преследовали тебя, когда ты глядел на моё божественное тело~, хм~? — кокетливо спросила она, чем вызвала у Коджиро 50 оттенков красного на лице.       — Ч…что за вопросы такие?! — вскрикнул он с шокированным лицом, не ожидая такого вопроса от Богине Морей…       — Хахаха… видел бы ты сейчас своё лицо. — искренне рассмеялась она, как никогда прежде. От предыдущей грустной атмосферы не осталось и следа. Посейдон слегка зачесала свои волосы, дабы они не мешали… из-за чего заметила, как Коджиро глядел на неё слегка обиженным взглядом. — Ха… ладно, если без шуток. То по какой причине ты погиб на Земле? — сменив тон на более серьёзный, задала она вопрос, из-за чего Коджиро задумался на миг.       — Хм… это случилось 2 дня спустя того, как ты спасла меня в том море. — признался Коджиро, чем вызвал бурю удивления на лице Посейдон, от чего она перебила его дальнейший рассказ.       — Подожди… ты погиб… сразу же после того как я спасла тебя? — слегка обиженно спросила она. — Ты дуралей! Зачем я тогда вообще тратила на тебя свои усилия?! — помахав руками, отвела свой взор и надулась она, из-за чего сейчас была поразительно милой.       — Хаха, не переживай ты так… — Коджиро похлопал её по плечу легонько, однако она всё ещё обиженно отводила взгляд, дополнительно скрестив руки. — За эти 2 дня… я смог перевернуть свою жизнь кардинально… и поверь мне… если бы ты тогда не спасла меня, то я вряд-ли бы смог вырасти до такого уровня, чтобы сражаться с тобой на равных на этом турнире. — подмигнул ей очаровательно Коджиро, от чего она неохотно, но всё же перестала дуться, покраснев.       — Но всё же… 2 дня… что такого случилось за эти два дня? — поинтересовалась она, в этот раз с любопытством.       — Я встретился со своим самым легендарным соперником… после тебя разумеется. — добавил последнее с ухмылкой Коджиро, на что заработал самодовольную улыбку Посейдон. — Я пал в бою с ним, но именно тогда, я впервые принял решение не бежать с поля боя… именно тогда я наконец-то впервые познал истинную радость битвы, и любовь к своему противнику… — с ностальгирующими и мечтательными глазами, признался он.       — Меня до сих пор удивляет, то как легко тебе удаётся делиться счастьем с другими… так открыто, не ожидая ничего взамен. — слегка опустив глаза, призналась она.       — Я был один практически всю свою жизнь. — начал Коджиро, обратив вновь на себя её внимание. — Но, я всегда старался обращать внимание на положительные черты жизни, радовался мелочам, каждому новому приёму и технике, что я выучил или освоил. Но если честно… теперь я понимаю, что одиночество сильно сказалось на мне. Не сказать, чтобы я уж… сильно был «социален», как теперь это принято говорить. Однако, когда дело касается боя, то я могу пояснить пару деталей… но если честно, общение с другими до недавнего времени, мне доводилось с трудом.       — Хех, если тебе кажется, что это ты у нас «анти-социальный» элемент, то уж поверь что я, даже при многочисленности моего окружения, редко проранивала хоть два слова… при общении. — слегка усмехнулась Посейдон. — Признаться честно… после встречи с тобой я стала говорить намного чаще, чем раньше. — заявила она, слегка наклонив голову вбок.       — Хах, похоже мы оба повлияли друг на друга так сильно. — улыбнулся Коджиро глядя в пол, после чего Посейдон аккуратно взяла его руку в свою, из-за чего он перевёл свой взгляд на неё. Та обещающими глазами посмотрела на него.       — Я знаю, что то что я произнесу дальше, может прозвучать весьма необычно… особенно, если учитывать мою предыдущую презрительную ненависть к смертным. Но я обещаю, что даже если вы проиграете в этом турнире, я сделаю всё возможное, чтобы уберечь хоть часть людей от полного вымирания… А если не получится, то я уберегу тебя Сасаки… моё сокровище. — закончила она свою небольшую речь, говоря ласковым тоном, закрепив это нежным мимолётным поцелуем.       После поцелуя, Коджиро с благодарностью кивнул ей, после чего они оба обратили внимания на арену, на котором должен был начаться девятый бой.       Рагнарёк, близок к завершению.

***

      Рагнарёк, спустя своё непродолжительное, но казавшееся долгим, время, подходит к концу. Многие боги и люди, узнали тех подробностей друг о друге, что не могли остаться равнодушными. Однако теперь, судьбы последних держались на волоске.       Некогда шутка, встроенная в официальный закон и конституцию Вальгаллы, теперь обернулась настоящим серьёзным противостоянием, между двумя сторонами.       Стороной Людей и Стороной Богов.       На центральном экране красовался счёт, зловеще вися в воздухе, для обеих сторон. Девятый, десятый, одиннадцатый и даже двенадцатый поединки прошли.       6-6. Остался лишь последний поединок. Тринадцатый Бой.       Последнее сражение, которое определит судьбу человечества.       Продолжат ли они жить ещё 1000 лет или канут в небытие?       Посейдон не знает. Но в одном она уверена наверняка. Мир уже не будет прежним, после окончания турнира. А её мир, пополнится дорогим человеком. Человеком, что смог сделать невозможное… влюбить её в себя.       И она сделает всё возможное, чтобы защитить между ними эту связь… пускай ей придётся выступить, хоть против всего света.