EXTRA. НЦа, которой не случилось

             ...Мариса смотрела на него, как на самого желанного человека на земле, смотрела, будто сейчас съест. Она выглядит хорошо, она выглядит привлекательно — с этой кровью, стекающей по её виску, и этими растрёпанными волосами, и этими ссадинами на щеках. Рик поймал её взгляд — и будто ухнул в чан с горячей водой.              — Выглядишь лучше, чем когда либо, — выдохнула Мариса, — как царь зверей.              Рик потянулся к её куртке, и она почувствовала усиливающееся напряжение, обхватила его обеими руками. Они нырнули в поцелуй. Пальцы Марисы сжались на воротнике Рика, она тянет его ещё ближе, ещё теснее, ещё больше, да, вот так, чтобы и муха не проскочила, и поглощает. Вокруг только трупы — и бесконечный лес.              Мариса опускает руки, Рик чувствует, что она возится с его ремнём, и это поджигает его, как случайная искра поджигает фитиль динамитной шашки. Он толкает Марису к дереву, расстёгивает ремень сам, она расстёгивает свой, раздевается с такой скоростью, словно от этого зависит её жизнь. Рик схватил её за бедро, потянул вверх и зацепил вокруг себя, прижимаясь к её жару и загораясь от него сам. Мариса издаёт стон, когда он проникает внутрь, её лицо искажается, Рик матерится. Она не готова, смазки недостаточно, но она горячая, она такая горячая, что у Рика башку сносит в первую же секунду, как он оказывается внутри. Он дал ей привыкнуть секунды две, ну может три, и качнул бёдрами. Мариса рвано выдохнула через рот, её нога вокруг его бёдра сжалась, она стиснула пальцы на его плечах.              — Я чувствую себя живым с тобой, — выдохнул Рик ей в шею и толкнулся вновь, выбивая из неё болезненный стон. — С тобой... мне ничего не страшно...              — Рик, — произнесла она, и её голос пустил тысячу вольт сквозь хребет Рика.              — Ещё! — прорычал он.              — Рик…              — Ещё!              — Рик!              Чёрт возьми, что же за колдовство такое заложено в её голосе! Когда она так зовёт его, у Рика мозги плавятся. Он схватил её за ляжку одной рукой, а второй вцепился в ствол дерева, которое они использовали в качестве опоры, и принялся судорожно толкаться бёдрами. Мариса издавала просто божественно прекрасные звуки, отзываясь стоном буквально на каждый его толчок, цеплялась за его плечи, как утопающий цепляется в брошенный ему спасательный круг. Ей наверняка всё ещё больно, но она не просит ни замедлиться, ни остановиться, и прижимает его к себе, как самую великую ценность, и это потому, что она такой же зверь, как и он.              Рик хочет больше.              Он сдёргивает с себя куртку и футболку, оставаясь только в скатившихся на бёдра джинсах, и кладёт её руки обратно себе на плечи. По мокрой от пота спине скользит прохлада, однако грудью он чувствует жар тела Марисы, ощутимый даже через её одежду. Её отросшие ногти впиваются ему в кожу, оставляя красные лунки, Мариса хватается зубами за его плечо, и да, да, да, блять, это именно то, что он хотел! Ей даже не нужно говорить, она понимает с полувзгляда…              Рик издаёт рык от боли, но не потому, что ему не нравится, а как раз наоборот. Пружина в паху скручивается сильней. Мариса ослабляет поводок на своём зверье и снова вцепляется в него зубами, Рик вздрагивает, стискивает её сильней. «Господи, да, просто сожри меня», — хочет сказать он ей. Она снова кусает его, в этот раз сжимая зубы на его плече, сильнее, чем до этого. Рик рычит от боли, толкается в неё грубее, стараясь ответить равносильно, и чувствует, как вокруг укуса становится щекотно. Мокрый язык слизывает красное. Когда Мариса отстраняется, и её дикие, пьяные глаза выпиваются в зрачки Рика, он наклоняет голову и пробует себя прямо с её блестящих от крови губ, лижет, как изголодавшийся волк, проникает ей в рот, там тоже сохраняется его вкус.              Рик кончает быстрее, чем ему хотелось, и он даже не может расстроиться из-за этого. То, в каком пекле он оказался, дотронувшись до неё… удивительно, что он продержался так долго. Потрясающая женщина… Царица зверей. Рик покрывает лицо Марисы поцелуями, и они обессилено опускаются прямо на землю.              Кипевший внутри пар вырвался наружу, огонь притих. Рик просто лежит на ней, вжавшись лицом ей в грудь, тяжело дышит и держит её обеими руками. Её звериное сердце бьется под его лбом. Он тоже чувствует себя зверем. Так — сразу после череды убийств, окровавленные, грязные, посреди леса, позабыв об осторожности и приличиях — могут только звери.              Рику неожиданно нравится.              Он опускает руку, намереваясь довести её до оргазма, но Мариса ловит его за локоть и качает головой.              — В другой раз, — выдыхает она и накидывает ему на разгорячённую спину его же куртку. — Давай просто отдохнём…              Даже после такого она способна побеспокоиться о том, чтобы его не продуло; у Рика в груди всё завибрировало от приступа горячей любви. Он приподнялся, натянул штаны на пояс и обхватил её обеими руками вокруг рёбер, зарылся лицом ей в шею.              — Что мы тут устроили… — хихикнула она. — Как два сумасшедших кролика…              Марево постепенно отходит, Рик видит по её глазам — рассудок возвращает бразды правления. Он и сам понемногу трезвеет.              — Это ты так на меня влияешь, — воркует Рик ей в ключицу и шумно вдыхает её запах. Пахнет потом, дымом костра, лесом и сексом. — Ты и твои феромоны, и эти твои пылкие взоры… Зверюга.              — Сам зверюга, — любовно мурлычет Мариса и гладит его по волосам. — Вообще все берега попутал...              — Тебе такое нравится, — уверенно парирует Рик.              — Нравится, конечно… — лениво мурчит она.              Мариса всё ещё голая ниже пояса, и лежать на земле голой в апреле не совсем приятно, — Рик неохотно скатился с неё, давая ей возможность скрыть наготу, и застегнул собственные штаны и ремень. Уставился в ярко-голубое небо сквозь покачивающиеся ветви. Одевшись, Мариса прильнула к нему — Рик обнял её за плечи.              — Представь мысли того, кто нас мог случайно увидеть, — и смеется почти что ему в ухо. Это вызвало у Рика улыбку наслаждения. Чувствовать её смех столь близко было очень приятно.              «Кто там нас мог видеть, — легкомысленно думает Рик, — птицы да белки».              — Пусть завидуют, — мечтательно выдохнул он и закрыл глаза.